Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 290 (всего у книги 304 страниц)

42. Знакомый город

Несколько дней мы скитались по лесу. Оказалось, что Келен умел разводить костёр – это весьма помогло нам: огонь давал тепло в холодные ночи. С питанием дело обстояло сложнее: живности в лесу не было, он казался совершенно пустым. От голода неприятно сводило желудок. Сутки назад мы наткнулись на ручей, но сейчас жажда снова сжимала горло.

Я уже не считала нашу затею прекрасной. Отправиться в путь без припасов и в неподходящей одежде было чистой воды глупостью. Если в ближайшие дни мы не выйдем к населённым пунктам, то рискуем погибнуть от обезвоживания.

Келен оторвал половину своей накидки и отдал мне часть. Ткань не особо грела, но благодаря своей плотности хоть немного удерживала тепло. Говорить не было сил. Всё, чего мне хотелось, – лечь прямо на землю и отдохнуть. Но я не знала, смогу ли подняться после этого.

Спали мы эти дни в обнимку – иначе ночью было не выжить в пронизывающем холоде. Я не испытывала стыда: перед лицом смерти подобные чувства казались незначительными.

И вот, когда сквозь густую завесу деревьев я вдруг увидела какие‑то постройки, не смогла сдержать крика:

– Келен, смотри! Там что‑то есть! – схватив его за локоть, я остановила его.

– Я же говорил, что мы выберемся! – весело ответил рыжик. Он выглядел усталым. Даже слишком.

Наши шаги тут же стали увереннее – теперь у нас была цель.

Когда мы наконец выбрались из леса, то замерли. В глазах вспыхнула тень узнавания: это был тот самый город, где проходила наша последняя зачистка перед тем, как мы провалились под землю.

Следов убийств не было видно – лишь разруха, ещё более жуткая, чем в тот день, когда мы впервые сюда попали.

– Теперь у нас есть ориентир, – произнёс Келен. – Мы пришли, кажется, вон оттуда. Это окраина, где выступало седьмое отделение.

– Значит, шанс добраться до академии всё‑таки есть, – голос мой дрожал. Днём ранее я уже потеряла надежду. Хорошо хоть ни одного монстра по пути не встретилось. Словно их здесь и вовсе не существовало. Вокруг было слишком тихо – это настораживало.

– Пешком мы всё равно будем добираться не меньше дня, – тут же остудила я наш внезапный восторг своим реализмом.

– Но мы хотя бы знаем, куда идти, – возразил Келен.

Не согласиться было невозможно.

Мы принялись рыскать в поисках хоть чего‑то съедобного, но город оказался выжженным. Везде виднелись свежие следы огня, а на земле ещё лежал пепел.

Я обшаривала здания одно за другим. Ни еды, ни воды – ничего. В пустых комнатах лишь пыль, обломки и тишина. Стены были покрыты трещинами, в оконных проёмах – рваные остатки штор, шевелящиеся от малейшего дуновения ветра. Где‑то под ногами хрустели осколки стекла, где‑то приходилось перешагивать через обрушившиеся балки.

Мы встретились с Келеном на перекрёстке. Он молча покачал головой. По его лицу было ясно: удача нам не улыбнулась.

– Здесь ничего нет. Пора выдвигаться, пока ещё светло, – сказал он, глядя на низкое солнце.

– Не уверена, что пройду даже пару километров, – выдохнула я, опустив взгляд на ноги. Ступни пылали от мозолей. Вспомнились берцы из академии – прочные, удобные, надёжные.

Келен провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.

Мы двинулись дальше пешком. Я уже прихрамывала, каждое движение отдавалось жгучей болью в стопах.

– Знаю, что устала. Но сдаваться нельзя, – Келен говорил это больше для себя, чем для меня.

Добравшись до окраины, он замер и снова оглядел дорогу. Потом решительно направился к старой машине у обочины. Она выглядела убито: одна дверь отсутствовала, кузов в ржавых подтёках и глубоких царапинах, стёкла разбиты.

– Не знаю, получится ли, – бросил он, опускаясь на корточки перед приборной панелью.

– Сомневаюсь, что эта развалюха вообще сдвинется с места, – я подошла ближе, опираясь на капот.

Он нашёл на земле острый обломок металла и аккуратно поддел пластиковую облицовку. Панель сдалась с сухим треском, обнажив клубок проводов. Его пальцы, несмотря на дрожь от усталости, двигались быстро и точно: нащупал два провода, отсоединил их, зачистил концы тем же обломком, скрутил медные жилы вместе. Искра брызнула, коротко и ярко.

Двигатель кашлянул. Ещё раз. Потом вдруг рыкнул, захрипел и затарахтел неровно, но работал.

– Да ты гений! – у меня вырвалось само собой. – Откуда ты вообще это умеешь?

– Рассказывал же. У меня есть старшие братья. Научили разному, – он вытер ладони о грубую ткань накидки. – Бензина почти нет. Надеюсь, хватит дотянуть. Садись уже.

– Ты вообще умеешь водить? – я не могла оторвать глаз от того, как он что-то щёлкнул, и машина дёрнулась с места, издав скрежещущий рык.

– А это сейчас важно? Всё равно лучше, чем идти пешком, – он бросил взгляд на мои ступни.

Я молча кивнула и откинулась на потрескавшееся сиденье. Ветер бил в лицо через отсутствующее стекло, пока мы тарахтели по грунтовке. Всё тряслось так, будто машина вот-вот разлетится на куски, но она ехала.

– Так ты… подружился с Фэлией? – спросила я после долгого молчания. Было действительно интересно.

Келен сжал руль так, что костяшки побелели. Помолчал, глядя на дорогу.

– Не знаю, можно ли это назвать дружбой. Она… помогала. Когда было совсем плохо. Надеюсь, у неё не будет проблем из-за нас.

Я отвернулась к окну. Дорога мелькала за окном, знакомая и чужая одновременно.

– Зная Фэлию, она может за себя постоять, – тихо произнесла я, вспоминая, какой невероятной силой она обладает. – Да и Айз, кажется, ценит её как слугу.

Келен зло усмехнулся. Звук был коротким, резким.

– А ты уже успела как следует изучить Айза, – бросил он с неожиданной резкостью.

Я невольно сжалась. Холодный ветер, проникавший в машину через выбитое стекло, будто вторил его тону – пронизывал до костей.

– К чему ты клонишь? Если хочешь о чём‑то спросить – говори прямо, – в моём голосе прозвучала неприкрытая настороженность. Мне не нравился его тон. Он был зол. По‑настоящему зол. Впервые с тех пор, как я узнала его. Видимо, бездна изменила не только меня.

Он на мгновение сжал руль, затем резко выдохнул:

– Ты понеслась следом за ним и этой девушкой. И когда я увидел, что с ней стало… Я не мог поверить, что ты способна на такое.

Я широко раскрыла глаза, уставившись на него.

– Ты ведь говорил, что всегда будешь на моей стороне. Независимо от того, что я сделаю, – мой голос дрогнул, словно у маленького ребёнка, который цепляется за давнее обещание.

Он повернул ко мне лицо. В его взгляде смешались боль и растерянность.

– Я на твоей стороне, Энни. Но сложно оставаться беспристрастным, когда не знаешь всей правды. Что произошло? Расскажи мне.

Я молчала. Слова застряли в горле. Снова хотелось спрятаться, замкнуться в своём панцире. Я боялась, что, узнав всё, он оттолкнёт меня. Что я останусь совсем одна. Но потом осознала: если не скажу сейчас, это станет той самой трещиной, из которой вырастет пропасть между нами.

Глубоко вдохнув, я наконец заговорила – тихо:

– Она… Ирма. Невеста Айза. Она создала иллюзию – не знаю, как это правильно назвать. Всё выглядело так, будто они… будто они вместе. Я потеряла контроль. Бросила в спину Айза книгу, и иллюзия рассеялась. А потом она сказала… сказала, что, как только станет женой Айза, убьёт моего брата и мать.

Слезы покатились по щекам прежде, чем я успела их сдержать. Рука Келена на мгновение оставила руль и крепко сжала мою.

– Я не помню, что было дальше, – прошептала я, чувствуя, как голос ломается. – Кажется, я почти убила её. О, святая богиня…

Произнести это вслух оказалось невыносимо.

– Я даже не знаю, что сказать. Тьма… она взяла верх?

Я задумалась на секунду. Всего на одну.

– Кажется, я сама отдала ей своё тело. Разрешила сделать то, на что у меня не хватило бы смелости, – признание вышло горьким.

Он молчал, глядя на дорогу.

– Этого я и боюсь, – наконец сказал он тихо. – Что однажды и я не удержу. Просто отдам себя.

Я замолчала, сжимая руки на коленях.

– Ты считаешь меня чудовищем? – спросила я шёпотом, надеясь, что он скажет «нет». Что всё ещё видит во мне ту, кем я была.

– Не тебя. А то, что живёт внутри тебя.

43. Камень

Я не заметила, как меня укачала дорога. Усталость давила на глаза – они закрывались сами собой.

– Энни, давай просыпайся, мы почти на месте. Посмотри, слишком много военных машин – выглядит подозрительно, что‑то происходит, – произнёс он.

Я не сразу уловила смысл слов. Лишь когда распахнула глаза, среди тумана разглядела металлический забор с колючей проволокой и раскрытые ворота. Там стояло множество огромных бронированных монстров.

– Давай оставим машину подальше и пройдёмся пешком, – предложила я.

Рыжик согласно кивнул. Он не спеша припарковался среди деревьев, и заглушил мотор.

Выбравшись из машины, я тут же сказала:

– Нам нужна легенда – что с нами произошло. – Я окинула взглядом наш внешний вид: накидка и шикарное платье явно выглядели иначе, чем одежда простых людей, мы словно пришли из другой эпохи.

– Скажем правду. Какой смысл что‑то скрывать от них? Если они усомнятся в наших словах, неизвестно, что могут сделать, – возразил рыжик.

– А что насчёт камня?

– Об этом им знать не обязательно. Раз нам никто не рассказывал, значит, это держится в тайне. Да и мы только что выбрались из плена врагов – будет странно, если нам это будет известно.

Я кивнула.

Келен обернулся и осторожно взял меня за руку, останавливая. Я замерла.

Плечо всё ещё ныло – память об ударе Ирмы. Но чем больше я прислушивалась к своим ощущениям, тем сильнее удивлялась. Я коснулась щеки – ни боли, ни рубца не осталось. Рана исчезла без следа.

Это было… неправдоподобно. Нелепо. Не поддавалось никакому объяснению.

«Неужели моя тьма… умеет лечить?» – мысль пронзила сознание, оставляя после себя лишь растерянность.

– Не говори о своей близости к их Верховном правителю. Мы скажем, что Айз – предатель, но не станем вдаваться в подробности. Я знаю, что вы близки – Фэлия не могла удержать язык за зубами, – серьёзно произнёс он.

– Между нами ничего нет, – снова соврала я.

Келен лишь повернул голову, словно видя меня насквозь.

– Правильно. Даже мне не стоит ничего знать.

– Ты тоже изменился! Где тот милый улыбчивый парень, что смущался открыто смотреть мне в глаза?! – Я рассмеялась, отчаянно пытаясь развеять тяжёлую атмосферу, словно бросала камешки в бездонную пропасть между нами.

Но Келен даже не дрогнул. Его лицо оставалось каменной маской.

– Он умер, Энни. На твоих руках, – бросил он сухо, развернулся и зашагал к воротам академии.

Я застыла, глядя ему в спину. Как бы я ни отмахивалась от этих мыслей, они впивались в сознание острыми когтями: мой друг действительно остался в прошлом. Этот холодный, собранный парень был мне незнаком.

– Если ты так ненавидишь Айза… Если даже я теперь для тебя предатель – не возражай, это слишком заметно! – Мой голос сорвался на крик. – Зачем тебе искать со мной этот проклятый камень? Просто брось всё! Живи так, словно ничего не произошло!

Каждое его движение, каждый взгляд ранили меня. Я чувствовала, как внутри всё горит от боли и бессилия.

Он остановился, но не обернулся.

– Я просто хочу, чтобы война закончилась. Хочу вернуться к семье, – произнёс он глухо. – И я не считаю тебя предателем. Просто… бесит, что ты так сблизилась с Айзом. И сам Айз бесит. Я понимаю его мотивы, но он играл тобой. Не рассказывал всей правды.

Я рванулась вперёд, догнала его и схватила за локоть.

– И я тоже ненавижу его, Келен! – истерично ответила я. – Пожалуйста, поверь мне!

Он медленно повернул голову.

– Когда ты стала такой врушкой, Энни? По твоим глазам всё ясно. И по тому, что ты сделала с той девушкой из ревности…

Моя рука судорожно сжалась на его локте – не чтобы причинить боль, а потому что нервы были на пределе. Внутри бушевала буря: злость, обида, отчаяние.

– Ты не понимаешь… – прошептала я, но слова застряли в горле.

– Перестань. Я больше не хочу говорить о том, что между вами было. Пожалуйста, оставь меня в неведении.

Он медленно, но твёрдо отцепил мои пальцы от своего рукава и шагнул вперёд, к распахнутым воротам. Я последовала за ним, чувствуя, как холод проникает под кожу.

Двое в чёрной форме заметили нас сразу. Оружие взлетело, прицелы нацелились в грудь.

– Стой! Руки вверх! Вы кто такие? – крикнул ближайший, его голос был резким, без колебаний. Палец лежал на спусковом крючке.

– Я номер сто из десятого отделения, – голос Келена прозвучал чётко, без дрожи. Он не поднял руки, но замедлил шаг. – Это номер сто шесть. Мы не вернулись с зачистки города. У нас есть срочная информация для главнокомандующего.

– Сто шестая? – переспросил второй, помоложе, и напряжение в его позе чуть спало. Он опустил оружие. – На вас есть особое распоряжение. Оба – за мной.

Значит, главнокомандующий ждал моего возвращения.

Я едва поспевала за ними в своих изувеченных туфлях, но держала спину прямо, стиснув зубы, чтобы не выдать ни боли, ни слабости.

Айз

Я был на грани. Как мальчишка метался по Залу Двенадцати на глазах у глав кланов – свидетелей моего бессилия. Я никогда не ошибался в тех, кто служил мне. Никогда – до этого момента.

Фэлия стояла на коленях, опустив голову.

– Разве у нас нет проблем поважнее, сын, чем двое сбежавших пленных? – голос матери звучал разумно, успокаивающе.

Но разум был сейчас мне не властен.

Я замер посреди зала, чувствуя на себе тяжёлые взгляды глав кланов. Каждый их вдох, каждое движение – оценка. Показать слабость сейчас – всё равно что обнажить горло.

Я медленно повернулся к матери, и в зале наступила тишина.

– Ты считаешь, что двое пленных, проникших в самое сердце Вирсана, изучивших наши слабости и ушедших безнаказанно, – это не проблема? Один из них – носитель искажённой тьмы. Другая же… – я позволил себе паузу, подбирая слова. – Другая провела среди нас достаточно времени, чтобы узнать то, что знать не должна. Их побег – не досадная оплошность. Это демонстрация нашей уязвимости. И каждый, кто сейчас думает о чём-то меньшем, чем их поимка… – я обвёл зал тяжёлым взглядом, – ...ошибается в оценке угрозы. Глубоко.

Я не посмотрел больше на мать. Мои слова были обращены не к ней, а к собравшимся кланам. К тем, кто уже, возможно, подсчитывал, насколько пошатнулся мой авторитет.

Я терял из‑за неё голову – и прекрасно осознавал, насколько это глупо. В момент, когда всё готово к первому серьёзному удару, я застыл, парализованный одной мыслью: она там, на поверхности. Как я могу самолично подписать ей смертный приговор?

Желание что‑нибудь сломать нарастало, сдавливая виски. Я сжал зубы до скрежета. Боль отрезвляла – но не настолько, чтобы заглушить этот внутренний разлад.

Остановился возле Фэлии. Когда‑то я считал её близкой. Доверял. Видел в ней потенциал. А теперь… Теперь её поступок выглядел не просто ошибкой. Это было предательство – самое подлое, самое болезненное. Она знала, как ударить побольнее.

– Куда они направились?! – рявкнул я, и голос раскатился по залу.

Фэлия молчала. Глупая девка. Она не понимала, что я пытаюсь спасти Энни. Что для меня она – единственная, кому я не хочу причинять вреда.

– Что ты наделал, Айзек Даминор! – раздался крик матери, полный бессильной ярости.

Я поднял взгляд. Она смотрела вверх – на камни, пылающие над столом. Каждый из них – живая хроника нашего рода. В гранях отражается судьба каждого живого представителя Даминор: мой камень, камень матери, братьев, дальних кузенов. Пока человек жив, его камень горит ровным светом. Когда умирает – гаснет навсегда.

И вдруг – новый свет.

Один из камней, до этого погружённый в глухую тьму, вдруг вздрогнул – и робко замерцал слабым, трепетным светом. Казалось, он балансирует на грани угасания, словно последний вздох, готовый раствориться в безмолвии.

Но нет.

Камень не сдавался. Он горел – не ярко как прочие, а по‑особенному: отчаянно, упрямо, будто цеплялся за жизнь.

Воздух вырвался из лёгких, словно меня ударили в грудь. Всё внутри сжалось – не от гнева, а от чего‑то острого, дикого и бесконечно чужого. От боли, которая раскалывала всё, что я о себе знал.

Я уставился на пылающий камень, и мир вдруг потерял чёткие очертания. Звуки отдалились, будто зал накрыло толщей воды. Только этот свет – слабый, но безжалостный – выжигал последние остатки самообладания.

44. Солгать

– То есть давайте повторим ещё раз. Во время нападения того монстра вы оба провалились под землю и побывали в их, так сказать, «дворце» – под названием Вирсан. Айзек Вейленд оказался предателем и принадлежит к народу Ардении. Он всё это время изучал нас. И как же вы выбрались? – Главнокомандующий не верил нам – это читалось в его слегка суженных глазах и в той интонации, с которой он задавал вопросы.

– Да, всё так и было. Меня держали в заточении, я почти ничего не видел. Сто шесть нашла выход на поверхность, и мы смогли сбежать, – ответил Келен ровным голосом.

Главнокомандующий перевёл взгляд на меня. Я сидела на его светлом бархатном диване, осознавая, что грязная, потрёпанная одежда пачкает изысканную обивку.

– Что насчёт тебя? Ты вернулась в таком виде, словно на балу была, – он усмехнулся и отпил из гранёного стакана что‑то коричневое.

Я нервно сглотнула. После разговора с рыжиком я всё ещё не могла собраться с мыслями и чувствовала себя неуверенно.

– Там был праздник. Я украла одежду у одной из девушек, чтобы не выделяться, – я старалась говорить спокойно, придерживаясь нашей легенды. Скрывая близость с Айзом, приходилось врать. – Затем я напала на девушку из клана Клейптон – это отвлекло стражников, и мы сбежали.

Звучит логично? Надеюсь, что да.

– Вас не было две недели. Чем ты там питалась? И как высвободила сотого из заточения? – тут же последовал новый вопрос, жёсткий и прицельный.

Я на мгновение замешкалась, но тут же нашла ответ:

– Его вывели из камеры, чтобы он помог с подготовкой к празднику. Работал среди слуг – так у меня появилась возможность подобраться к нему и организовать побег.

– И ты всё это время свободно передвигалась по их подземному миру? – Главнокомандующий замолчал, словно взвешивая в уме каждое наше слово. – В одиночку нашла выход, влилась в их окружение и высвободила сотого? Да ты просто сверхсильная и умная женщина.

Он резко стукнул ладонью по столу. Звук ударил по нервам, отрезая пути к отступлению.

– Отчего‑то мне не верится ни единому вашему слову, – произнёс он холодно, без тени улыбки. – Сейчас я выдам вам листочки. Запишите всё, что смогли увидеть и узнать об этом народе. Даже то, что кажется вам незначительным. Пишите абсолютно всё.

Не дожидаясь ответа, он потянулся к ящику стола, достал бумагу и ручки, бросил их перед нами.

– И если я найду несостыковки, разговаривать будем уже в другом месте, – добавил он грубо.

Мы принялись писать.

Я старательно выводила строки о кланах, об их строении и обычаях. Описала сердца, что освещали подземные города. Упомянула безжалостного правителя. Рассказала о монстрах, об их сосуществовании с арденцами – но лишь в общих чертах, осторожно обходя острые углы.

Умолчала о кристаллах, питающих Кернос, и об их истинной роли. Не написала о статуе, о её значении и тайнах, которые она хранила. Ни слова о нас с Айзом – о том, что связывало нас и могло перевернуть всё с ног на голову. Ничего о том, как создавались монстры и кто стоял за этим.

Я чувствовала себя предательницей собственных убеждений. Но выбора не было.

Мне нужно было их доверие. И камень. В первую очередь – камень.

Я верну его арденцам. Спасу брата. Прекращу эту бессмысленную войну.

И если для этого придётся играть по чужим правилам – я сыграю. Даже если придётся врать. Даже если придётся молчать. Я переступлю через себя.

На моём листе было расписано многое – почти половина страницы. Келен же ограничился парой‑тройкой предложений. Он бросил на меня вопрошающий взгляд; я едва заметно кивнула.

– Отлично, а теперь свободны. И простите меня за мою грубость – времена нынче неспокойные. Я привык недооценивать женщин, но ты, Энни… Ты иной экземпляр. Сегодня вы останетесь здесь, пока я передаю информацию в руки императора. Можете отдохнуть на своём родном месте – ваша казарма до сих пор пустует. Сейчас только идёт набор новобранцев, людей не хватает. Кто‑то умышленно скрывается от обязательств перед Империей. Жалкие трусы! – Он сцепил зубы, пока мы молча выслушивали его тираду. Затем поднял холодные, непроницаемые глаза: – Свободны.

Без единого слова мы покинули его кабинет. Хотелось бежать – не от страха, нет, его я давно переросла, но сам главнокомандующий был человеком тяжёлым, неприятным, скользким, словно угорь. Его слова, взгляды, манера держаться оставляли ощущение липкого дискомфорта.

Как только мы отошли на безопасное расстояние – туда, где можно было говорить, не опасаясь подслушивания, – Келен тихо произнёс:

– Не переживай. Он просто пытался нас напугать. Ничего он нам не сделает. Судя по его словам, возможно, завтра нас переведут отсюда – и мы станем на шаг ближе к нашей цели.

Я вздохнула, глядя вперёд, в полутёмный коридор.

– И всё же мне неспокойно. Нелегко поверить в то, что мы побывали во вражеском месте и вернулись невредимыми.

Келен вдруг остановил меня, мягко взяв за плечи.

– Выдохни, Энни. Сейчас от нас ничего не зависит. Тебе нужно отдохнуть – ты выглядишь бледной, словно вот‑вот отключишься, – мягко произнёс он.

И я не выдержала. Всё, что копилось внутри – страх, усталость, отчаяние, – вырвалось наружу. Я шагнула вперёд и вжалась в его крепкое плечо, не сдерживая слёз. Они хлынули потоком, приглушённые всхлипы тонули в его одежде.

– Не отталкивай меня… Я со зла говорила, что ты можешь идти своей дорогой. Я не пройду через это одна. Ты нужен мне, – прошептала я, боясь поднять глаза.

Я ожидала сдержанности, но вместо этого его руки осторожно обхватили меня за плечи.

– Ты чего… Тебя так задели мои слова? Прости. Последнее время я сам не свой. Чувствую себя… пустым. Словно все эмоции куда‑то исчезли. Я – придурок, Энни.

Слёзы продолжали бежать по щекам, но с каждым мгновением становилось легче. Главное – он не отстранился. Не выстроил между нами стену.

– Пойдём. Поспишь на нормальной кровати – ну, точнее, на подобии нормальной. Всё же лучше, чем твёрдая земля, – он слегка отстранился, но руку с моего плеча не убрал.

Я вытерла лицо краем его накидки. Мы двинулись вперёд – его ладонь всё ещё лежала на моём плече. Плевать, что подумают другие. Сейчас мне нужен был друг. Даже представить страшно, как бы я справлялась без него.

– Нужно написать письма домой, прежде чем нас переведут, – я вздохнула, глядя вперёд. Мама ведь так ничего и не знала о состоянии Кира.

– Откинь все мысли. Дай себе отдохнуть хотя бы сегодня. А с письмами я что‑нибудь придумаю, – он улыбнулся уголком рта. – Обещаю.

Мы шли по дорожке к казарме, и в голове сами собой всплывали воспоминания – о нас троих. О весёлом, озорном Тэйне. Не потух ли тот задорный блеск в его глазах? Как сложилась его судьба?

– Ты думаешь, мы ещё встретимся с Тэйном? – тихо спросила я, не поднимая взгляда. – Жив ли он?..

– Такие засранцы, как он, не умирают просто так, – Келен рассмеялся. Мягко и до боли знакомо. Я на миг затаила дыхание, чтобы полностью впитать этот звук – такой родной и почти забытый. – Конечно, встретимся. Про нашу троицу ещё легенды слагать будут.

Хотелось верить его словам. Верить, что наша троица снова будет вместе – хохотать, спорить, толкать друг друга плечом. Но всё изменилось.

Мы встретились тогда такими – улыбчивыми, живыми, с глупой верой в свои силы. А сейчас на наших лицах лежала другая печать. То, через что мы прошли, врезалось не только в память, но и в саму плоть – в взгляд, в каждый неосторожный жест.

И есть ли шанс на счастливое будущее, если прошлое всегда будет держать за горло, напоминая, кем мы стали? Во что превратились? Остался ли хоть один из нас тем, кого можно назвать просто… человеком?