Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 304 страниц)

12. Предатель внутри меня

Я попыталась стереть кровь с лица тыльной стороной ладони, но лишь размазала липкую, тёплую жижу по щеке. Тело дрожало – то ли от истерики, то ли от переизбытка адреналина. Дышать было тяжело, воздух казался густым и отравленным.

Айзек облокотился о локотник трона, подперев подбородок кулаком, и продолжал изучать меня своим непроницаемым взглядом.

– Подойди, – бросил он коротко, без интонации.

Вся моя сущность воспротивилась. Мне не хотелось быть с ним в одном помещении, не то что приближаться. Участвовать в его садистских представлениях было последним, на что у меня оставались силы.

Он слегка приподнял бровь. В этом движении читалось насмешливое: «Серьёзно?»

– Что ж, – он вздохнул с преувеличенной усталостью, словно не замечая моего состояния на грани срыва. – Продолжайте. Кажется, ей понравилось.

Нет. Только не снова.

Монстры уже зашевелились. Вдалеке четырёхрукое существо вновь занесло конечности над инструментом, готовясь извлечь первые звуки того ужаса.

– Не нужно! – мой голос сорвался на крик. Я вскинула руку в отчаянном, умоляющем жесте. – Я… я подойду.

Слова вырвались сквозь стиснутые зубы. Я сделала шаг – и ещё один. Ноги подкашивались, но я упорно заставляла их двигаться. Медленно, буквально преодолевая каждый сантиметр, я добралась до подножия трона. Затем поднялась по короткой лестнице на каменный выступ, где он восседал.

Оказавшись в опасной близости, я увидела, как на его лице расплылась довольная, однобокая улыбка. И тогда он сделал то, чего я ожидала меньше всего. Он легонько похлопал ладонью по своему колену.

Приглашение.

Если бы ненависть могла испепелять, от него осталась бы лишь горстка пепла.

– Ни за что, – гордо выдохнула я.

Он лишь наклонил голову, рассматривая меня с холодным, кошачьим любопытством.

– Ты думаешь, у тебя есть право отказываться? – в его низком голосе зазвучала угроза.

Я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки. Боль помогла на миг отсечь панику. Нужно было принять это. Смириться. Прямо сейчас, внизу, за этим унижением наблюдал мой брат. От этой мысли стало так обидно и больно, что заслезились глаза. Чем я это заслужила?

Я подняла на Айзека взгляд, полный немой, кипящей ненависти, и сделала последние два шага, которые отделяли меня от позора. Затем я резко, почти грубо, развернулась и упала на его колено, скорее плюхнулась, чем села. Моё бедро упёрлось в его ногу, всё тело стало деревянным.

Он лишь тихо выдохнул, и тёплый воздух зашевелил мои волосы.

– Ваша Верховная задница, я полагаю, довольна исполнением приказа? – я бросила эту фразу тихо, сквозь зубы, в пространство перед собой.

Он отозвался коротким, шумным выдохом – не смехом, а чем-то вроде удовлетворённого фырканья. И в тот же миг его тяжëлая рука, соскользнула с локотника и легла мне на талию. Пальцы впились в бок, прижимая меня к себе. Я всей спиной ощутила твёрдую стену его груди, тепло его тела сквозь тонкую ткань. Весь мой дерзкий настрой, вся ярость мгновенно испарились, сменившись осознанием его физического превосходства и моей абсолютной беспомощности в этой позе.

Я замерла, превратившись в ту самую застывшую добычу перед хищником, который уже держит её в зубах, но не спешит сжимать челюсти, наслаждаясь моментом.

Когда его ладонь на моей талии зашевелилась, начав медленно, почти небрежно водить большим пальцем по животу, я попыталась мысленно уйти как можно дальше. Но куда? Прикосновение было назойливым, нежеланным, и там, где его пальцы скользили по тонкой ткани, по коже рассыпалась предательская волна мурашек – реакция тела, которое уже не слушалось разума.

Я уставилась в пространство перед собой, сквозь происходящее. Жуткий бал продолжался, но уже без меня. По едва заметному жесту Айзека музыка вновь зазвучала, однако до меня она доносилась приглушённо. Теперь я даже не могла решить, что было унизительнее: тот безумный хоровод или вот это – быть выставленной на всеобщее обозрение, как трофей, на коленях у самого могущественного чудовища из всех.

Я медленно провела взглядом по залу. С этой высоты всё было как на ладони.

Ирма пожирала меня глазами. Я читала в её взгляде целую гамму чувств – от жгучей ревности до немого возмущения. Рядом с ней, наклоняясь к её уху и что-то нашёптывая, стояла поразительно красивая женщина. Её лицо, отмеченное благородными морщинами, лишь добавляло ему шарма и величия. Я была абсолютно уверена: их тихий разговор был обо мне. И каждый шёпот, скорее всего, был проклятием в мою сторону.

Брата нигде не было видно. Возможно, он ушёл. Не вынес этой сцены или… просто не захотел видеть меня – живое напоминание о прошлой жизни. Я была для него не сестрой, а клеймом. Пятном, связывающим его с миром, который он теперь презирал.

Внезапно рука Айза исчезла с моей талии. Я напряглась, ожидая новой, более унизительной дерзости. Но его прохладные пальцы, коснулись не тела, а моей шеи.

– Что ты… – начало было срываться с губ, но я тут же замолчала, поняв.

Он развязывал веревку. Петля ослабла, и ненавистный камень с тихим стуком упал ему на ладонь. Давление, которое я уже почти перестала замечать, исчезло. Внутри что-то дрогнуло, сдавленно вздохнуло, как будто раскрылась вторая пара лёгких.

– Хочу посмотреть, на что ты ещё способна, – его голос прозвучал прямо у самого уха, на грани шёпота, и от его дыхания по коже побежали мурашки. – Кроме как эффектно растворяться в воздухе. Этот трюк мне понравился.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как по моей спине, всё ещё прижатой к его груди, пробежала лёгкая дрожь. Но это была не моя дрожь. Это была вибрация – от его голоса.

– И ещë мне нравится ощущать твою тьму, – продолжил он. – Она всегда взывает лишь ко мне.

– Что это значит? – тихо спросила я, всё ещё не понимая. И в тот же миг сама почувствовала это. Моя сила, уже свободная от оков, не рвалась на волю, не злилась. Она… урчала. Тихое, глубокое, почти кошачье мурлыканье удовлетворения где-то под грудью. Ей нравилось это – сидеть на коленях у Правителя. И это осознание было оскорбительнее всего предыдущего.

– Она была создана мной, – его ответ прозвучал так же тихо, как и мой вопрос. – Она знает, кто её настоящий хозяин.

Я резко повернулась, неловко извиваясь на его колене, чтобы вглядеться в его лицо.

– О чём ты? – выдохнула я. – Она пробудилась сама! Ты не имеешь к этому никакого отнош…

– Моя кровь, – он перебил меня, не повышая голоса. – Я влил её в тебя, когда твоë тело уже было на грани. Моя кровь – чистая энергия. Без неё ты бы точно умерла.

Я просто в шоке смотрела на то, как он легко об этом говорит.

– Твоё тело… охотно приняло её, – его голос стал ниже, интимнее, словно он делился тайной. – И одного глотка хватило, чтобы бросить в твою угасающую сущность семя. Маленькое, тёмное семечко. Оно впилось в тебя, пустило корни в самую глубь. И расцвело… прекрасным, ядовитым цветком. Моим цветком.

Я не могла в это поверить. Значит, все эти сны, странное влечение, это притяжение – всё это было не моим? Это был лишь зов его тёмного дара, тянущегося к своему источнику, к хозяину?

– Я не просила! Не таким способом! – прошипела я, и мир подо мной закачался. Так вот почему. Внутри меня сидел предатель. Часть его. Я чувствовала, как по коже ползет ледяная дрожь отвращения – к себе, к этой силе, к нему. Мне захотелось вырвать её. – так вот почему я ощущала...

– Что ты ощущала? – сладко продолжил он. – Притяжение? Жажду? Быть может, я тебе даже снился… в самых твоих тёмных снах.

Он был чертовски доволен. Каждая клетка моего тела рванулась вперёд, желая врезать ему по этой самодовольной, ехидной ухмылке. Но разум цеплялся за остатки выживания. Не здесь. Не сейчас. Окружающая нас толпа его чудовищных подданных не потерпела бы такого оскорбления.

– Единственное, что я чувствую сейчас, – холодно бросила я, пытаясь придать лицу бесстрастное выражение, – это отвращение. Я смогла перебороть в себе всё остальное, когда ты меня оттолкнул.

– Маленькая лгунья, – тут же отозвался он, и в его голосе звучала не просто уверенность, а почти физическое наслаждение от моей слабости. Он прекрасно ощущал бурю внутри меня.

Но как бороться с тем, что уже стало частью тебя? Как отделить свои настоящие чувства – ярость, страх, ненависть – от этого навязанного, чуждого влечения, что проросло из его крови? Как противостоять ему, если внутри сидит тихий союзник, который радуется его близости и шепчет, что это – единственное место, где я могу быть собой? Новой собой.

13. Повиновение

От нервов всё внутри сжималось, требуя одного – раствориться в тени, исчезнуть. Но демонстрировать всем свою силу смертельная глупость. К тому же, в прошлый раз, когда тьма взяла верх, я оказалась сверху на Айзе в его же постели. Пока я не могу всецело контролировать эту часть себя, пользоваться ею можно только вдали от её источника, от её хозяина.

В зал, прерывая безумный танец, начали входить светловолосые Арденцы. Они склонялись в глубоких, почтительных поклонах перед троном, но их холодные взгляды неизменно задерживались на мне. На «зверушке» правителя, которую он продолжал демонстративно держать у себя на коленях.

Его ладонь, до этого лежавшая на талии, плавно скользнула ниже, на моё бедро, и принялась медленно, почти задумчиво поглаживать его.

– Перестань. Я хочу уйти, – я вцепилась в его запястье, пытаясь отодвинуть руку.

– Я не люблю повторять, девочка, – его пальцы впились в плоть с внезапной, предупреждающей силой. – Ты будешь сидеть здесь смирно ровно столько, сколько мне будет угодно. И готовься. Сегодняшней ночью, после того как я закончу этот бал… – он прервался, ещё больше нервируя меня, – я возьму тебя.

Мир сузился до ледяного ужаса. Я вся сжалась, будто пытаясь стать меньше, незаметнее.

– И не вздумай пытаться скрыться, – добавил он почти беспечно. – У меня есть игрушки и поинтереснее этого камня.

– Не думай, что я раскину для тебя ноги и буду стонать от желания, – выплюнула я, и в голосе звенела горькая правда. – Я презираю тебя. Особенно после того, что ты сделал с Киром.

Айзек молниеносно подхватил мой подбородок, грубо задирая лицо вверх. В его глазах, теперь в упор, горел опасный гнев.

– Я дал твоему брату выбор, – прошипел он. – Я описал ему последствия. Он захотел жить. Вот и всё. Не смей обвинять меня в том, что я выполнил его просьбу.

Я вспыхнула, как сухой порох, от этой чудовищной логики.

– Какая это жизнь?! – голос сорвался на крик, который, казалось, на миг заглушил даже музыку. – Он ничего не помнит! Он даже не знает, кто он! Ты не дал ему жизнь, ты подарил ему новое рабство!

– Было бы лучше если бы он сейчас был мёртв? Его воспоминания вернутся. Не сразу, на это нужно время, – его тёмные брови поползли вверх, а в глазах вспыхнуло раздражение, граничащее с презрением.

Я прикусила язык, чувствуя, как в груди что-то неуверенно шевельнулось. Хорошая новость? Первая за эти безумные дни. Кир сможет вспомнить. Мысль о том, что брат снова узнает меня, пронзила болезненным лучом надежды.

– И твои способности смогут помочь ему… переродиться до конца, – добавил он, отпуская мой подбородок.

– То есть… он сможет снова стать собой? Как раньше? – я не могла поверить в это. – Как я могу ему помочь?

Ответом был его грубый, откровенно издевательский смех.

– После всех твоих истерик? После заявлений о ненависти? – он откинул голову, глядя на меня сверху вниз. – Ты всерьёз думаешь, что я просто так стану тебе помогать? Сперва заслужи. Заработай моё доверие, милая. Хоть каплю.

И в его тоне я услышала не просто отказ. Я услышала новый контур клетки. Более прочный, с приманкой внутри, на которую я, судя по всему, уже клюнула.

Я стиснула зубы так, что заныла челюсть.

– И как именно я должна «заслужить» твоё доверие? – спросила я, хотя в глубине души уже знала ответ. Но всё ещё теплилась глупая, упрямая надежда, что он назовёт что-то иное. Какую-то службу, задание, клятву – что угодно, только не это.

– Перестань брыкаться, – его голос стал ниже. – Осознай простую истину: ты принадлежишь мне. Когда я увижу в твоих глазах не эту вечную войну, а повиновение… тогда я начну тебе доверять. И тогда расскажу всё. Абсолютно всё.

Цена была ясна, как горький привкус на языке. Помощь брату стоила моего тела, моей воли. Я понимала что он хочет, но не могла постичь зачем. В чём смысл для него?

– Здесь полно девушек, которые мечтают оказаться на моём месте, – я бросила взгляд в сторону Ирмы, чей ядовитый взгляд не отрывался от нас. – Обрати внимание на Ирму. Она твоя избранница, твоя будущая жена.

Я искала лазейку. Любую. Может, он одумается? Может, это лишь проверка, игра на моём унижении, а не истинное желание? Зачем Верховному Правителю насильно удерживать ту, кто его ненавидит, когда у него есть преданные, готовые на всё?

– Ты вообще улавливаешь суть моих слов? – угрожающе бросил он. А затем снова впился пальцами в моё бедро, и на этот раз боль была острой, предупреждающей. Рывком он притянул меня ближе, так что я оказалась прижата к нему всем телом, лишённая даже той жалкой дистанции, что была между нами. – Или ты настолько глупа, что не можешь осознать одну простую вещь?

Его губы почти касались моего уха, и каждое слово обжигало.

– Сейчас ты находишься в поле моего внимания. И тебе выгодно это внимание удерживать – не позволять мне охладеть, не давать повода передумать. Помни о своём брате, о его полном перерождении. Каждый твой взгляд, каждое движение должны напоминать тебе: его будущее сейчас зависит от твоего поведения. Так достаточно понятно?

– Более чем, – сухо ответила я, ощущая себя в ловушке, из которой нельзя выбраться, не запачкавшись.

Но что будет потом? Когда я ему надоем, когда он наиграется? Отпустит ли он меня тогда? В это верилось с трудом. Айзек не казался тем, кто легко отпускает свою собственность.

Но цена названа. И я готова её заплатить. Я верну Кира домой. К маме. Во что бы то ни стало. Даже если самой после этого мне больше никогда не стать собой.

Он хочет покорности? Хорошо. Он её получит. Но только покорности. Ни души, ни желания. Лишь пустую оболочку.

Я сделала глубокий, неслышный вдох и попыталась расслабить каждую мышцу, превратив тело в безвольную куклу. Затем медленно, будто преодолевая внутреннее сопротивление, положила голову ему на плечо. Меня здесь нет. Это не я. Просто оболочка. Скоро всё закончится. Я повторяла это как заклинание, пытаясь отгородить сознание от происходящего.

Внутри же бушевала тьма. Она не понимала моего отторжения, моей леденящей решимости. Она жаждала этого контакта, мурлыкала от удовольствия, в то время как я со всей силы цеплялась за одну мысль: скорее бы это закончилось.

Айзек, почувствовав мою уступчивость, расслабил хватку. Его ладонь теперь просто лежала на моём бедре, время от времени совершая ленивые, владельческие поглаживания. Роль «зверушки» стала кристально ясна: сидеть смирно, позволять себя трогать, не говорить лишнего, не задавать вопросов. Быть удобным, молчаливым трофеем.

Но тело не желало полностью подчиняться. Желудок сводила пустая, ноющая судорога голода. Интересно, он вообще помнит, что я человек? Что мне нужна еда, вода, сон? Как бы я ни пыталась отстраниться, внутренняя дрожь не утихала. Она была тихим, навязчивым шёпотом в глубине сознания, который твердил одно: это неправильно. Всё это чудовищно неправильно.

Но самое страшное ждало меня впереди – предстоящая ночь. Мысли о ней я отчаянно гнала прочь, однако они возвращались вновь и вновь, заставляя сердце болезненно сжиматься.

14. Отсрочка

Когда бал наконец окончился и последние гости покинули зал, стальной стержень решимости внутри меня начал плавиться, обнажая испуганную девчонку, застигнутую врасплох чужой волей. В опустевшем, дышащем холодом зале он не стал церемониться: Айз просто перехватил мои ноги под коленями и поднял меня на руки.

– Стой, подожди, – мой голос прозвучал сдавленно. Мне нужно было время – любая отсрочка, любой повод, чтобы отдалить момент, которого я боялась больше всего. – Мне… мне нужно подготовиться.

Он раздражённо фыркнул, не останавливаясь, и неспешно начал спускаться с трона, неся меня по ступеням.

– Я не намерен ждать.

Я вцепилась в складки его алой накидки, пытаясь хоть как‑то привлечь внимание, заставить услышать.

– Я не сбегу! – прозвучало почти как мольба. – Просто дай мне немного времени. Я не прошу многого.

Мы миновали массивные ворота – они с тихим скрежетом захлопнулись за нами, отрезав путь назад. Перед нами открылся длинный, слабо освещённый коридор.

– Хорошо, – процедил он недовольно. – Но если попытаешься бежать, не жди снисхождения. Я отнесу тебя в природные купальни. Фэлия проследит за тобой там.

На миг стало легче. Отсрочка – пусть крохотная, но всё же. Я больше не видела смысла в побеге. Этот мир был огромной запечатанной коробкой, и каждый её обитатель с радостью вернул бы сбежавшую игрушку хозяину. Да и Кир был здесь…

Мы двинулись вниз, в самую глубь каменной скалы.

– Ты можешь отпустить меня, я сама дойду, – попыталась я вырваться из этой слишком тесной близости. Его подбородок касался моих волос, дыхание согревало макушку.

– Ты мелкая и медлительная, – отрезал он, не замедляя шага. – И я не собираюсь торчать здесь всю ночь.

Мы спускались по узкой лестнице с крутыми, покрытыми влагой ступенями.

Мы прошли ещё несколько коридоров. Здесь было пусто и безлюдно. Остаться с ним наедине в этой глухой тишине оказалось не просто некомфортно – я буквально ощущала кожей его опасную энергию.

Я почувствовала, как постепенно меняется воздух. Чем глубже мы спускались, тем он становился теплее и влажнее. Я старалась смотреть куда угодно, только не на Айза, не позволяя воображению дорисовывать картины того, что ждёт меня дальше. Мысли о нём и о себе в одной постели пугали настолько, что мозг отказывался их воспринимать.

Мы остановились у массивной гладкой двери из тёмного дерева. Айзек осторожно, почти бережно поставил меня на ноги, но выражение его лица не сулило ничего хорошего.

– У тебя час. Не более. Фэлия приведёт тебя в покои. Жди меня там.

С этими словами он развернулся и скрылся в полумраке коридора, оставив меня одну. Я осторожно толкнула дверь – тяжёлое полотно неохотно подалось.

Внутри меня обволок густой, тёплый пар. Воздух настолько влажный, что им почти невозможно дышать. Помещение представляло собой естественный грот, стены которого покрывал конденсат. В центре зияла огромная чаша, высеченная прямо в скале и наполненная прозрачной водой. По периметру стояли столики из тёмного матового стекла, на них рядами были расставлены сосуды и склянки с маслами, а также пучки незнакомых мне засушенных трав. Запах – пряный и на удивление приятный.

Больше не желая ждать, я скинула с себя платье Ирмы, покрытое высохшей кровью того монстра. Ткань с шелестом упала на каменный пол. Пар приятно коснулся обнажённой кожи.

Я медленно подошла к краю чаши. Внутри были вырублены каменные ступени, плавно уходящие в прозрачную воду. Осторожно опустив ногу, я обнаружила, что вода не просто тёплая – она почти горячая, обжигающе‑приятная.

Медленно погрузившись в воду с головой, я позволила теплу растворить леденящий страх. Стало почти… спокойно.

– Не пугайтесь, госпожа, это я, Фэлия.

Я вынырнула, провела ладонями по лицу, пытаясь убрать воду из глаз, – и голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я инстинктивно снова погрузилась в воду. В дверном проёме стояла Фэлия: в руках она держала небольшой свёрток из ткани и изящную баночку.

– Господин направил меня помочь вам, – почтительно добавила она.

– Я справлюсь сама, – твёрдо сказала я. – Ты можешь подождать за дверью.

Она замерла. Губы на миг разомкнулись в немом удивлении, затем лицо стало серьёзным.

– В прошлый раз вы повели себя… неподобающе. Господин так беспокоился, пока искал вас. Теперь я не должна отходить от вас ни на шаг.

Вот оно что. Казалось, мы нашли общий язык, но в конечном счёте её преданность принадлежала Айзу. Я была для неё не более чем очередным поручением хозяина.

– Если бы твой господин не угрожал мне, я бы и не подумала бежать, – солгала я. На самом деле я сбежала бы при любом исходе.

Фэлия выпрямилась, и её туфли с тихим стуком застучали по мокрому камню. Она приблизилась к краю чаши и посмотрела на меня сверху вниз.

– Вы ошибаетесь, госпожа. Посмотрите, как он щедр! Он направил вас в свои личные купальни! – В её голосе звенел неподдельный, почти благоговейный восторг, словно мне вручили самый желанный подарок. – Он заботится о вас.

Я горько фыркнула. Насколько же она слепа…

– Это ты ошибаешься, Фэлия. Ты не видишь? Я здесь – рабыня. Ты знаешь, чего он на самом деле хочет? Моего тела. Понимаешь ли ты, насколько это унизительно?

Она аккуратно положила свёрток и баночку на стеклянный стол, затем опустилась на корточки, чтобы наши взгляды встретились. В её глазах по‑прежнему светилась доброта.

– Это не унизительно, госпожа. Сам Верховный правитель избрал вас – это величайшая честь, – пыталась убедить меня Фэлия. – Вам не о чем тревожиться. Тем более я приготовила средство, которое поможет избежать боли и… нежелательных последствий. Наши женщины принимают его перед каждой близостью.

Я смотрела на неё, не сразу понимая смысл её слов. Избежать боли? Да, я слышала о дискомфорте первого раза, но…

– Принимают перед каждой близостью? – тихо переспросила я, и в голосе звучало искреннее недоумение. Холодная догадка начала складываться где-то в глубине сознания.

Фэлия отвела взгляд, её пальцы нервно перебирали край платья. На её лице мелькнула жалость и смущение.

– Ох, госпожа… не мне об этом говорить… – Она запиналась, подбирая слова, словно пыталась облечь в мягкую форму жёсткую истину. – Я не знаю, как устроено у людей. Но, судя по вашему удивлению, ваши тела, должно быть, устроены иначе. Наши мужчины… их природа более… требовательна. Без подготовки это может быть опасно.

Она не назвала это насилием. Не произнесла слова «жестокость». Но всё и так было понятно – и по её смущённому взгляду, и по самой необходимости «специального средства» перед каждым разом. Картина сложилась сама: чёткая, леденящая, отвратительная.

В груди что‑то болезненно сжалось, а в носу предательски защипало. Я зажмурилась, пытаясь прогнать накатывающие слёзы. Только не сейчас. Не перед ней.

– Ваши мужчины… они что, насилуют собственных женщин? – вырвалось у меня, и голос всё‑таки дрогнул.

Брови Фэлии взметнулись вверх от искреннего недоумения.

– Нет, что вы! – тут же воскликнула она. – Это абсолютно добровольно. Просто… во время близости мужчины часто теряют контроль. Поддаются своей внутренней тьме, своей истинной силе. – Она замолчала, густо покраснев, не в силах подобрать нужных слов. – Поэтому лучше сразу лечь на живот и принять позу покорности, ожидая, пока мужчина насытится. Но наше средство действительно помогает. Вы почти ничего не почувствуете. Лишь лёгкую боль и покалывание.

Она произносила это как свод правил, как инструкцию по безопасности. Но самое отвратительное заключалось в том, что для неё этот ужас был нормой.

– А теперь давайте я помогу вам подготовиться, – улыбнулась она так тепло и естественно, словно только что не обрисовала мне картину настоящей пытки.

Я обхватила себя руками, пытаясь собрать в кулак всю волю. Так нужно. Это цена – за Кира. Но тело отказывалось слушаться. Его пробивала мелкая дрожь, поднимавшаяся из самых глубин.

– Мне страшно… – признание вырвалось тихим, надтреснутым шёпотом. Я не могла сдержаться. – Я не хочу. Я не готова.

Слова прозвучали почти истерично, обнажая мои настоящие эмоции.

Фэлия замерла, и её улыбка наконец растаяла, сменившись искренним сожалением.

– Ох, я не хотела вас пугать, госпожа! Простите, простите, если сказала лишнего…

Но было уже поздно что‑либо менять. Я полностью осознала своё положение и то, что меня ждало впереди. И чем яснее я это понимала, тем сильнее нарастала паника. Лучше бы я так и оставалась в неведении.