Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 304 страниц)

Эпилог

Когда зод иммунитета истёк, в новый мир перебралось чуть больше десяти миллионов людей. Уговорить их оказалось непросто. Многие не верили даже после демонстрации умений. Доставить выживших в Барселону было куда сложнее. Но ещё сложнее оказалось найти их на разрушенной планете, где радио имелось далеко не у каждого.

И всё же Земляне стали самой многочисленной фракцией в Легиане. Первая волна исследователей пережила стартовые испытания Архипелага. Вторая – апокалипсис собственного мира. Люди ворвались в новую реальность не жалкими беженцами, а теми, кто знает цену потере и потому ничего не боится. Выжили самые прыткие и удачливые. Они заслужили звание старожилов.

Земляне по-прежнему сталкивались с вызовами и лишениями. Архипелаг редко давал выдохнуть. Но появился тот, кто менял правила игры под себя. Макс методично выполнял задания арбитра, зарабатывая лояльность системы, и каждый полученный пункт вкладывал во фракцию. Почва на островах становилась плодороднее, шторма огибали флотилии стороной, алые ночи собирали всё меньший урожай смертей. С помощью ткани мироздания Макс буквально творил чудеса.

Слухи о новом арбитре расходились по Архипелагу быстро. Лидеры могущественных фракций и гильдий из ближайших океанидов потянулись в Оплот. Все как один желали того же, чего и Ашари: удержать позиции, не потерять то, что строилось столетиями. Парадигма не жаловала монополий. Она помогала слабым, питала малые центры силы и отворачивалась от тех, кто набрал слишком много веса.

Большинство гостей уплывали ни с чем. Макс выслушивал, кивал и вежливо отказывал. Везло немногим. Лишь тем, кто пришёл не за властью над соседями, а с запросом на развитие, кто строил, а не давил. Именно они уходили с договорами и становились союзниками Землян.

Со временем столичный остров фракции превратился в сердце торговли во всём регионе.

* * *

В этот самый день, пятого ревня, когда прошёл ровно один зод с момента появления людей в Архипелаге, фракция праздновала начало новой эпохи. На каждом подконтрольном острове столы ломились от еды, кубки опустошались быстрее, чем успевали наполниться, а смех летел над крышами вперемешку с дымом костров. Макс проводил время в компании близких на базе отдыха близ Оплота. Первые тосты давно отзвучали, и теперь каждый развлекался по-своему.

Праздновали все, от мала до велика. Лишь один человек не разделял всеобщую радость.

Такеши после возвращения из Штира стал затворником. Он построил лачугу на одинокой горе вдали от всех. Гостям был не рад, потому со временем его перестали посещать даже друзья. Единственными собеседниками оказывались монстры в алые ночи, которые по неосторожности прерывали его созерцание Вортаны. Впрочем, беседы их длились недолго и заканчивались предсказуемо.

За последние полгода Такеши постарел лет на десять. Засаленная рубаха, густая борода, отросшая клочьями в разные стороны, тяжёлая коса, давно не знавшая гребня. Он не замечал этого или не считал нужным замечать.

Сейчас якудза сидел на растрескавшейся лавке у каменной стены. В ладони поблёскивал глиф последнего шанса. Пальцы сжимались, разжимались, снова сжимались. Губы едва шевелились.

Когда пришло системное сообщение, веки дрогнули и распахнулись.

Вы получили отказ миллион раз, но продолжили настаивать на своём.

Парадигма ценит ваше упорство и готова предоставить шанс.

Получено новое задание: Любишь – докажи.

Зачистите сто героических подземелий в одиночку.

Награда: душа Су Ин обретёт телесную оболочку высшего приоритета с сохранением внешности, возраста и памяти.

Прогресс: 0 из 100.

Несколько секунд Такеши смотрел в пустоту перед собой. Потом из горла вырвалось одно-единственное:

– У И!..

Голос надломился на середине. Глаза налились влагой, нижняя губа пошла мелкой дрожью. Он резко отвернулся, точно стыдясь горы, неба и камней вокруг, провёл тыльной стороной ладони по щеке и потянулся к нодачи у стены.

Губы сжались в твёрдую линию. Брови сошлись над переносицей.

Силуэт сорвался вниз по склону. За ним потянулось пыльное облако. Кончик клинка оставлял на земле ровную линию, время от времени высекая искры из камней.

* * *

Я закинул поплавок подальше в ожидании карасика. Рядом на бревне расположился Холодов. Он напряжёнными руками держал удилище.

– Одна мелочь, – проворчал глава фракции, вытащив очередную рыбёшку. В полсотне метров от нас Хрум с внуками плескался в воде. – Весь крупняк, блин, распугали! Может, лучше в наше место пойдём?

– В другой раз, – ответил я. – Хочется быть поближе к друзьям сегодня.

– Тоже верно.

Рыбалка продолжалась: в ведёрко один за другим плюхались караси с ладошку. Детворе поиграть – самое то.

Я услышал тихое жужжание назойливого комара.

Огляделся. Вроде ничего рядом не летает. С моим восприятием насекомое издалека увижу.

Звук стал чуть громче, и я понял, что он идёт изнутри моего сознания. Сквозь жужжание стали угадываться едва различимые слова.

– Демон, ты что ли?

– Ну наконец-то я оказался услышан! Братишка! Как же давно мы с тобой не общались. Совсем ты забыл про старину Драксуса!

Мы и вправду не общались с тех самых пор, как он меня предал. С новыми возможностями арбитра я справлялся с невзгодами без его силы.

– Чой-то у тебя голос стал тоньше?

– Меня вероломно низвергли, – шмыгая носом, завыл он. – Всем островом нас отмудохали. Морту забрали в дом удовольствий, а меня заставили соскребать слизь с ползунов в шахтах. Да как они посмели! Меня, Драксуса, братишку самого арбитра!

Отвечать не стал, но подумал про себя: «Чего и следовало ожидать».

– Много дерьма было между нами, – сказал он. – Не стану делать вид, будто иначе. Но братские узы – не верёвка, которую можно перерезать и забыть. Ты и сам это знаешь. Помоги мне. Клянусь, на этот раз всё будет иначе. Я стану покорным.

Голос его стал тише, тяжелее.

– Только представь, на что способен арбитр с верным архидемоном. Рука об руку. Весь Архипелаг падёт на колени. Вернее… мы спасём его. Ты впереди, я за твоим плечом. Как и должно быть.

– Мда уж…

– Ты ведь прощаешь меня?

– Я всё прощаю, – послышался его выдох облегчения. – И ты прощай навсегда.

Усилил волю прикосновением к жемчужине подчинения. Демон теперь на первой ступени и не скоро вырастет, потому не сможет сопротивляться.

– Не-е-е-ет…

Крик постепенно стихал, пока не стал похож на жужжание насекомого, потом и вовсе исчез.

– Чего лыбишься? – хмыкнул Холодов, покосившись на поплавок. – Клевать совсем перестало. Пойду я за стол, там вот-вот шашлыки принесут.

В ноздри и вправду врывался запах жареного мяса. Фирменного, от шефа Лекса. Сам не понял, как наперегонки с Холодовым помчался к столу.

Вскоре подтянулись и остальные.

К слову, я обогнал Александра.

Ширайя в голубых пляжных шортах выглядел так, что хотелось протереть глаза. Он поднялся с кресла, звонко ударил вилкой по бокалу два раза и дождался тишины.

– Друзья, у меня прекрасная новость!

Улыбка на его лице не гасла. Для Ширайи это само по себе было событием. К его плечу прижалась Тлишка, закутанная в мантию до самых ступней.

– Я изобрёл эликсир изначального облика. Дорогая, пей!

Он протянул ей бокал со снежными узорами на стекле.

– Пей! Пей! Пей! – грянули мы хором.

Тлишка резким движением скинула капюшон. Схватила бокал и выпила одним долгим глотком янтарную жидкость.

Чешуя начала осыпаться с её лица. Пластинка за пластинкой, как листья дерева осенью под дуновением ветра. Тлишка сдёрнула мантию, под которой оказался купальник, и встала перед нами прямо и спокойно. Узоры на коже горели ярко-белым. Она смотрела на собственное тело, прислонив ладонь ко рту.

Калиэста склонилась к моему уху.

– Милый, у меня тоже есть сюрприз. – Она чуть отстранилась и посмотрела вниз. – Квентин! Ну сколько можно хлестать апельсиновый сок? Лопнешь же. Пойдём с нами, я кое-что расскажу.

Она подмигнула с хитрецой, которую безуспешно пыталась скрыть.

Мы отошли в тень у низкой ограды. Я поднял сына на руки, обнял Калиэсту. Она явно волновалась. Пальцы чуть теребили ткань платья, грудь поднималась чаще обычного. Громко выдохнула, улыбнулась с лёгким смущением и сказала:

– Скоро в нашей семье будет пополнение. У Квентина появится сестрёнка.

– Тысяча ангелочков! – завопил малой прямо мне в ухо.

Я засмеялся, крепче прижал его к себе.

– Придётся теперь игрушками делиться.

Наталья Самсонова
Невеста вне отбора
Глава 1

Катарина ван Ретт бросила короткий взгляд в ростовое зеркало и, скривив пухлые губы, отвернулась. Вот уж чего она не хочет – так это любоваться собой. Спасибо, она помнит, как выглядит. И как выглядит венец избранницы принца – тоже.

Яркое платье для верховых прогулок, удобная обувь и неизменная мужская трость – какая разница, насколько красива девушка, если она хромает? И не может забраться на лошадь без посторонней помощи.

– Катарина, милая, ты проснулась?

В комнату заглянула эйта Анна Талем, няня Катарины.

– Как ты думаешь, нянюшка, имеет смысл срочно искать любовника?

– Катарина, порядочная мэдчен даже не думает о таких вещах, – сурово произнесла невысокая женщина. От уголков ее добрых глаз расходились лучики морщинок.

– Порядочные мэдчен, нянюшка, не хромают на правую ногу. Не падают, теряя равновесие. Они милы, обходительны и способны протанцевать хоть всю ночь напролет.

– В любом случае, Катти, девственную плеву невесты проверяют только тогда, когда этого хочет жених. А чтобы жених захотел проверить тебя, – няня покачала головой, – вначале нужно победить в Отборе невест.

– А отсидеться не получится? – с надеждой спросила Катарина.

– Ты хоть знаешь, сколько знатных мэдчен не попали в этот Отбор? Как они тебе завидуют, девочка, как завидуют...

– А я завидую им, – тихо шепнула Катти. – У них есть то, чего нет у меня. У меня есть то, что нужно им. Я бы поменялась.

– Ну-ну, милая, все забудется как страшный сон.

Няня безмерно любила Катарину. Где-то в глубине души она считала ее своей внучкой – ведь эйта Талем была кормилицей матери Катарины.

– Твоя семья любит тебя, Катти.

– Знаешь, нянюшка, иногда мне кажется, что из всей моей семьи есть только ты, – тихо сказала Катарина. – Я бы предпочла остаться в поместье. С тобой.

Что хотела ответить няня, осталось тайной – в комнату зашла служанка и сообщила, что для конной прогулки все подготовлено.

– Какая прогулка? – ахнула нянюшка.

Катарина невинно улыбнулась и пропела:

– Конная, нянюшка. Неужели ты не слышала? Хочу вот по городу прокатиться, венец свой всем показать. Похвастать. Ты же сама говорила, что мне все завидуют.

Вглядевшись в серо-зеленые глаза своей воспитанницы, эйта Анна покачала головой:

– Подумай дважды, прежде чем сделать глупость.

– Обдуманная глупость – уже не глупость, а неправильно принятое решение, – фыркнула Катти и резко развернулась.

К сожалению, все, что было доступно мэдчен ван Ретт, – это вот такие вот драматичные развороты. Зато быстро уйти она не могла даже с тростью. Потому старенькой нянюшке не составило труда нагнать свою воспитанницу.

– Ты даже волосы не прибрала, Катти.

– Это модно, няня. Если у мэдчен есть головной убор, – Катарина выразительно показала на платиновый венец, лежащий на пепельных прядях, – то заплетать косы не обязательно.

Катти первой подошла к лестнице и, перехватив трость в левую руку, правой крепко вцепилась в перила. Как она просила отца поселить ее на первом этаже – не передать словами. Но нет, не снизошел дерр ван Ретт до ее молитв.

Внизу лестницы ждал грязный, оборванный мальчишка. Из тех, что помогают конюху.

– Мэдчен ван Ретт.

– Тим, ты собрал? – тут же улыбнулась Катарина.

– Да, мэдчен, вот он, целый мешок отборных камней! – засиял мальчишка.

Охнув, няня схватилась за сердце.

– Зачем тебе камни, Катти?

– Я могу поклясться, нянюшка, что кидать ими в людей не буду, – честно сказала мэдчен ван Ретт. – Но если вдруг попаду в кого – это будет чистая случайность.

Тим, получив монетку, унесся совершенно счастливым – мэдчен Катти, как ее называли слуги, никогда не обманывала. И если обещала приплатить за работу, то давала серебрушку. А это ого-го сколько!

– Катти, милая, – няня вцепилась в руку своей воспитанницы, – прими правильное решение и останься дома. Венец не позволит тебе вступить в близкие отношения с мужчиной! Да и кого ты сейчас найдешь?! Ты выбрана, уже ничего не изменить!

– Няня, про срочный поиск любовника я шутила, – улыбнулась Катарина. – Да и потом, неужели и знатные моры, и свободные эйты ходят на свидания с мешком камней?

– Нет, но мне страшно думать, для чего он тебе нужен.

Выйдя на широкое крыльцо, Катти сощурилась от яркого весеннего солнца.

– Ах ты ж ирод! Ты кого для мэдчен оседлал? Неужто на конюшне смирные кобылки закончились?!

Няня, невзирая на свой возраст, хищным коршуном налетела на конюха. Еще бы, огромный черный жеребец и саму Катарину испугал до дрожащих колен.

– Да смирный он, смирный, угомонись, старая. Дерр ван Ретт сыну его купил. А у жеребца характера совсем нет. Посмотри на него.

Катти подошла ближе и погладила жеребца по сильной шее.

– Он пуглив?

– Нет, мэдчен. Просто смирный как мерин. В галоп не идет, у барьеров останавливается. Младший дерр ван Ретт велел на скотобойню отдать, – конюх опустил голову, – а тут вы решили на прогулку. Вот я и подумал, у вас-то кобылки нет. Может, он вам и глянется.

– Уже глянулся, – уверенно произнесла Катти. – Мне барьеры и галоп – не нужны.

Вытащив из потайного кармашка семечко вьюна, Катти бросила его на землю и щелкнула пальцами. В тот же миг жесткая лиана, выросшая из крохотного семени, подхватила мэдчен и усадила в седло.

– Мэдчен способности даны не для того, чтобы ими направо и налево пользоваться, – укоризненно произнесла няня. – Ты способности своим детям передать должна.

– Няня, но они ведь не кончатся! – возмутилась Катарина. – Эйт Фовер, подайте, пожалуйста, мою трость, я ее выронила.

Фовер подобрал трость, но не протянул ее Катарине, а ловко прицепил к седлу:

– У меня было время, чтобы придумать, как половчее вашу трость к седлу приторочить.

– Спасибо, эйт Фовер.

Подобрав поводья Катарина, послала жеребца по подъездной аллее к воротам. И только оказавшись на улице, поняла – имени своего коня она не знает.

– Ну ничего, сегодня как-нибудь так, а потом спросим у эйта Фовера, как тебя зовут.

Столица утопала в цветах. Катти рассматривала убранство и думала, как бы она обрадовалась, если бы была простой наблюдательницей Отбора невест.

Нет, когда ей было семнадцать она, как и все, мечтала оказаться среди избранниц. Но не сейчас. Что она может? Станцевать с тростью? Читать наперегонки? Последние три года она и ее трость неразлучны. Зато библиотека семьи ван Ретт серьезно пополнилась – делать-то ей больше нечего.

Катти мягко причмокнула и направила жеребца в узкий проход между домами. Лихих людей она не боялась – платиновый венец на ее голове был делом рук белаторов, сильнейших магов страны. И вот уже двести лет как это творение защищало невест-избранниц. По большей части его сделали для сохранения чистоты помыслов как девиц, так и принца. Но и от иных случайностей тоже защищало.

Наконец Катарина увидела башню белаторов. Глухо черная, она будто отрицала весенний праздник Отбора невест. И да, у нее действительно не было входа. Как и говорил брат. Зато имелись окна.

– Ну уж нет, дерры белаторы, я не уйду, – фыркнула Катарина.

Развязав тесьму мешка, она вытащила первый камень и запустила его в ближайшее окошко. Один, второй, третий – либо стекло разобьется, либо кто-нибудь обратит на нее внимание.

Ни одно, ни другое – в окно выглянул мужчина, но камень уже летел. Катарина независимо пожала плечами:

– А говорят, белаторы – сильнейшие маги, высшая ступень... Что ж ты щит-то не выставил?

Но главное было сделано – на глянцево-черном теле башни проявилась дверь.

Так же вырастив лиану, Катти оказалась на земле и привязала поводья жеребца к своему растительному творению. Взяв трость, она уверенно похромала к сияющей двери. Белаторы на нее этот венец нацепили, пусть они и снимают! А то выдумали, право слово, хромая избранница!

Темная витая лестница несколько охладила пыл Катарины. Стало понятно – это еще одно препятствие на пути к белаторам.

– Ничего, когда-нибудь я доползу, – подбодрила себя Катти.

И через секунду вознесла хвалу богам за привычку придерживаться стены – лестница под ногами ощутимо вздрогнула и пришла в движение.

Крепко стиснув зубы, Катти присела на ступеньку и вцепилась в трость. Она не завизжит, пусть даже не надеются.

Движущаяся лестница привела к квадратной площадке, зависшей посреди пустоты.

– Чтоб вас приподняло и прихлопнуло, выпендрежники, – судорожно выдохнула Катти и ступила на площадку.

Она не стала ждать милости и, бросив зернышко на камень, вырастила чахлую лиану, за которую и уцепилась. Упасть вниз не хотелось. Нет, Катти подозревала, что умереть ей не дадут. Но и лететь вниз, сверкая нижними юбками... увольте. Мэдчен ван Ретт предпочитает падать с яблони. Только тсс, об этом – никому!

Площадка парила мягко и, пронеся Катти мимо десятка дверей, остановилась у освещенного открытого прохода. Там, за ярко освещенным порогом, находился богато обставленный кабинет. За широким столом сидел светловолосый юноша со ссадиной на лбу. Рядом с ним стоял высокий, хорошо сложенный мужчина. Его темные волосы не были длинными, как того требовала мода благородных дерров, но и короткими, как у простого эйта, тоже не были. Прямые темные пряди едва-едва достигали мочек ушей.

«Приятная внешность», – подумала Катти. И тут же вздрогнула от ледяного, какого-то злого взгляда светло-голубых глаз. «Приятная внешность с неприятным характером», – поправилась Катарина и смело шагнула через порог. Трость мягко постукивала по толстому ковру.

– А вот и седьмая невеста-избранница, – с усмешкой произнес «приятный мужчина с неприятным характером». – И, наверное, у нее неотложная просьба.

Катарина изобразила подобие реверанса, выпрямилась и четко произнесла:

– Доброго дня, белаторы. Пусть благословение богов не оставляет вас всю жизнь и немного после. Мое имя Катарина ван Ретт, и у меня действительно есть к вам просьба.

– А не дерры белаторы? – поддел ее все тот же темноволосый маг.

– Говорить дерр белатор – неправильно, – спокойно произнесла Катти. – Потому что «дерр» – обращение к благородному мужчине, «белатор» – то же самое, только мужчина в этом случае обладает запредельными магическими силами. Правда, эти самые силы не гарантируют хорошего воспитания, верно, белаторы?

– Дерры белаторы – благозвучней. Мое имя Ивьен, а это мой друг и наставник Альтгар, – представил младший маг. – Итак, что за нужда заставила вас, мэдчен ван Ретт, прийти в нашу башню? И постучать столь оригинальным способом? – и белатор Ивьен коснулся ссадины на лбу.

– Со всем уважением, – при этом тон белатора Альтгара говорил о чем угодно, кроме уважения, – но мне недосуг выслушивать пожелания зазнайки. Хочу заметить, мэдчен ван Ретт, иллюзорная корона на вашей голове – вовсе не гарант королевского Венца.

Пройдя мимо опешившей Катарины, Альтгар вышел из кабинета.

– Он немного груб, но очень хороший специалист, – развел руками Ивьен. – У нас просто уже паломничество невест состоялось. Говорите, мэдчен, я постараюсь вам помочь. Но помните, что мы белаторы, а не боги.

Катарина поймала себя на том, что стоит, нелепо приоткрыв рот. Поджав губы, она сделала несколько шагов к столу и, выставив перед собой трость, оперлась на нее обеими руками:

– Я бы хотела, белатор Ивьен, чтобы вы исключили меня из числа невест-избранниц.

Настала очередь Ивьена замереть с приоткрытым ртом.

– Простите?

– Прощаю, – качнула головой Катти и пояснила: – Как мне кажется, даже предположить, что у Келестина может быть хромая королева, – это немного чересчур. До начала Отбора время есть. И только представьте, что завтра утром кто-то из более подходящих невест проснется и заплачет от счастья.

– Милая мэдчен, – осторожно начал говорить Ивьен, – я бы с радостью, правда. Ваше желание... оно необычное, но увы, мы не боги. Иллюзорный венец развеется только тогда, когда настоящий королевский Венец коснется головы одной из невест. Только так.

– Неужели вам меня не жаль? – глухо спросила Катарина.

Белатор Ивьен вышел из-за стола и встал перед мэдчен ван Ретт на одно колено:

– Я готов поклясться собой и своей магией, что иного способа снять венец нет.

– Но почему меня выбрали? Неужели там все такие? Как проходил Отбор? Из всего королевства подошло... сколько девиц подошло?

– Семь.

– Семь? – ахнула Катарина. – Но ведь отец принца выбирал из двух сотен. А дед из пятисот!

– Принц максимально сузил параметры. – Ивьен встал. – Мы подозреваем, что он выбрал кого-то конкретного. Простите, мэдчен, но его высочество находился в комнате с артефактом один. И что за настройки он внес... мы можем только догадываться.

– И о чем вы догадываетесь?

– Внешность. Все невесты удивительно похожи между собой. Высокий, для женщины, рост, густые пепельные волосы, светлые глаза. Вы немного выбиваетесь из общего ряда... – Ивьен замялся. – У вас губы, такие, гм...

– Пухлые, – вздохнула Катарина.

– Очень, – кивнул белатор и тут же спохватился: – Но вам они очень идут. Кому-то другому не пошли бы, а вам – очень.

Повисла неловкая тишина. Катти переступила с ноги на ногу и попросила:

– Пусть ваша лестница доставит меня вниз.

– Вы ничего другого не хотите пожелать?

– Здоровую ногу, – огрызнулась Катарина. – Но белатор меня уже смотрел. Ни шанса.

Ивьен волнообразно махнул рукой, и на голой кирпичной кладке проявились контуры двери.

– Мэдчен, венец защитит вас от яда и от проклятий, наложенных на личные вещи. И, – белатор подхватил со стола тонкую книжицу, – возьмите. Здесь написано, что невестам нельзя делать друг с другом.

– Спасибо.

В обратный путь ей не пришлось плыть по воздуху – лестница началась от порога. Значит, они хотели посмотреть на ее реакцию? Зачем?

Выйдя на яркое солнце, Катарина чуть сощурилась, глубоко вдохнула наполненный цветочным ароматом воздух и шагнула вперед. Под правую ногу попал камень, и только хорошая реакция помешала ей упасть в пыль.

Выровняв дыхание, Катти отошла от башни и ахнула – ее конь умудрился объесть магическую лиану.

– Обжора, – вздохнула Катти и усмехнулась. – Вот так тебя и буду звать. Это ж надо, слопать магическое растение.

Конь только фыркнул в ответ на ворчание новой хозяйки. Покачав головой, Катарина отцепила поводья, и обкусанная, полысевшая лиана вновь подняла ее в седло. Бросив взгляд на окна башни, мэдчен ван Ретт подавила желание запустить в уже знакомое окно всеми оставшимися камнями.

Гордо вскинув голову, она направила Обжору домой. И ладно. С другой стороны, кто еще может себе позволить провести месяц при дворе его величества? Да и новый гардероб от лучших портных за счет королевской казны. Драгоценные украшения, врученные принцем за каждый пройденный этап Отбора. Все это сделает ее завидной невестой. Нужно всего лишь пережить месяц.

Глава 2

Катарина даже не представляла, что из-за коня ей придется выдержать настоящую битву. Конечно, родители очень хотели сына, из-за чего долгожданный наследник вырос весьма избалованным. Но вот что Леандер будет требовать убить Обжору, лишь бы он не достался старшей сестре, – нет, это было за гранью понимания Катти.

По счастью, Обжора принадлежал к редкой породе и стоил, невзирая на свой флегматичный нрав, очень дорого. Потому отец строго посмотрел на пошедшего красными пятнами сына и внушительно произнес:

– Я позволил тебе самостоятельно выбрать коня. Ты увидел самого массивного и красивого жеребца и сразу же его купил. Ты не расспросил о нем конюха или заводчика. Вижу – хочу. Новую лошадь ты получишь только в следующем году. А Фарнвард достанется Катарине. И я не позволю убить настолько дорогое животное.

– Спасибо, отец! – Катти изобразила реверанс.

– Но и ты, Катарина, тоже неправа. Конь принадлежал твоему брату, и прежде чем его брать, тебе стоило спросить на то разрешения.

Кивнув, Катти улыбнулась и легко извинилась. Подставлять эйта Фовера она не собиралась. То, из-за чего ее лишь пожурят, конюху может стоить работы.

Наведя порядок в семье, Линдгард ван Ретт удовлетворенно вздохнул и удалился в свой кабинет. Бросив напоследок, что Катарину ожидает мора ван Ретт. В сиреневой гостиной.

– Когда будет конкурс Симпатий, – ядовито прошипел Леандер, – свой цветок я отдам не тебе.

– И отец откусит тебе голову, – не менее ядовито отозвалась Катти, – потому что на публике семья должна быть едина.

Мама давно объяснила Катти, что брат ревнует. И ревнует не родителей, нет. Ревнует к магии – самой Катарине передались способности моры ван Ретт. А вот Леандер пошел в отца. Ни крошки таланта.

Правда, старший дерр ван Ретт был чрезвычайно умен и в молодости десять лет служил в королевской гвардии. Катти с нетерпением ожидала, когда в брате, наконец, проснется мужское начало и из капризного ребенка он станет благородным юношей. Нянюшка изредка ворчала, что взросление Леандера подзатянулось. Но как-то серьезней критиковать молодого дерра никто не смел.

Бросив на сестру презрительный взгляд, Леандер, печатая шаг, ушел. Катти только фыркнула и пошла к парадной лестнице. В Сиреневую гостиную можно попасть двумя путями: через главный холл или через домашнюю винтовую лестницу. Последняя для Катарины была сложно преодолима.

Последнее время мэдчен ван Ретт ловила себя на мысли, что с годами разница в возрасте между ней и братом не сглаживается. В том смысле, что Леандер будто застыл в детстве. Все еще пытается пробудить в себе дар к общей магии, хотя всем известно – если магия до шестнадцати лет не проснулась, все. Уже не проснется. А ему семнадцать.

Но упрямец вычитал, что третий глава Ордена белаторов, живший в незапамятное время, обрел дар в середине жизни. И как Катти ни пыталась объяснить брату, что восемьсот лет назад средняя продолжительность жизни у людей была около тридцати лет, – он не верил. И напоминал о том, что маги живут дольше. Но ведь летопись писал не маг! И нельзя быть уверенным, о чьей «середине жизни» говорится.

В любом случае ей приказали оставить младшего брата в покое. И не кичиться своим даром. Сиречь, ей фактически запретили применять магию. А ведь это так же естественно, как и дышать. Тогда-то Катарина и привыкла всюду носить с собой мешочек с семенами вьюнка. И не только.

Спустившись по лестнице и пройдя через холл, Катти уверенно отодвинула тяжелую портьеру и, через узкую дверь, вошла в коридор для слуг. Увы, в любимую гостиную матери она могла прийти только через ход для прислуги. Но зато благодаря этому несколько раз заставала мору ван Ретт врасплох. Что сблизило мать и дочь сильнее, чем принято.

Так и сейчас, открыв неприметную дверцу, Катти хихикнула – матушка изволила сидеть в кресле. Казалось бы, что такого? Но почтенная мора забралась на атлас обивки с ногами. И, сбросив туфельки, качала ножкой, которая, вот ужас, была обнажена по самую щиколотку.

Она явно была не одна – с подлокотника другого кресла свешивались чьи-то ноги в узких штанах и ботинках.

– Катти, ты долго, – недовольно произнесла мора ван Ретт. – Познакомься, моя прошлая наставница и твоя будущая дуэнья. Мора Германика Ровейн.

– Приятно познакомиться, мора Ровейн. Дуэнья? – Катти осторожно подошла ближе.

– На Отборе невест у каждой избранницы есть дуэнья, – охотно пояснила мора ван Ретт. – Это новшество. Ах, они хотят сделать все, как в стародавние времена.

– А ты в курсе, что в стародавние времена последним конкурсом было принятие родов? – хихикнула «дуэнья». – Иди сюда, девочка, дай на тебя посмотреть!

Катарина подошла к матери и встала с ней рядом. И как никогда порадовалась, что трость помогает ей удержать равновесие.

Мора Германика Ровейн казалась весьма эксцентричной особой – белоснежная мужская рубашка, узкие брюки и короткий черный корсаж. Вокруг бедер находилось нечто непонятное – как будто складки короткой юбки или фалды сюртука.

– Ах, Сабрина, у тебя получился дивный цветок, – искренне восхитилась мора Ровейн. – Удивительно, что ей двадцать, а бутон никем не помят. Наш принц везунчик.

Почувствовав, как загорелись щеки, Катарина метнула в насмешницу сердитый взгляд и демонстративно пристукнула тростью.

– О, ты намекаешь на хромоту? Милая, ты же не скаковая лошадь, – фыркнула мора Ровейн и сдула с носа белоснежную прядь. – Поверь, есть вещи, которые в положении «лежа» абсолютно не важны. Это рост и ноги. Если ноги есть и даже могут двигаться, все, вполне достаточно.

– Что ж, мора Ровейн, видимо, мужчины не разделяют вашу точку зрения, – сдержанно ответила Катти.

– Или ты не встречала мужчин, – хмыкнула насмешница. – Сабрина, почему она хромает? У рода ван Ретт внезапно кончились деньги?

– Белатор, приглашенный моим супругом, сказал, что ничего сделать нельзя.

– Мне вырастили новую руку. – Мора Ровейн вытянула правую руку и пошевелила тонкими, сухими пальцами. – Давайте отрежем девочке ногу. А что? Если нельзя вылечить, пусть вырастят новую. Уснет, проснется – и уже здорова.

Катарина тихонько пискнула и попробовала незаметно отступить назад. За кресло матери. Но наступила себе на подол и свалилась на пол.

Мора Ровейн высунулась из своего кресла, наблюдая за ней.

– Мне кажется, мы только что видели доказательство того, что подобное вмешательство необходимо.

Поднявшись, она подошла к Катарине и помогла той встать. После чего усадила в кресло, а для себя подтащила пуф.

– Прости за такое знакомство, мэдчен ван Ретт. Но человек я в общении малоприятный, и теперь ты это знаешь. Зато я всегда буду на твоей стороне.

– А кто вы? – спросила Катти, пытаясь выровнять дыхание.

– Наставница твоей матери. И, предвосхищая твой вопрос, мне семьдесят два года, а это молодое личико не более чем иллюзия. Зато волосы белые от природы.

– А зачем?

– Иллюзия? – Мора Ровейн вскинула тонкие, черные брови и хмыкнула. – Угадай. Может, я люблю соблазнять молоденьких мальчиков и в самый ответственный момент скидывать иллюзию? Или скрываюсь. Или стесняюсь возраста. Причин много, но нужны ли они тебе? Ведь ни ты на мою иллюзию, ни она на тебя повлиять не могут.

И мора подмигнула своей новой подопечной.

– Я раньше вас не видела.

– Твой отец меня не очень любит. И все же, почему все так красиво обошли тему с белаторами и исцелением?

– В любом случае, перед Отбором никакое вмешательство в организм невесты-избранницы – невозможно, – жестко произнесла мора ван Ретт и мягче добавила: – Герм, не трави Катти душу. Мы живем с этим уже три года. После несчастного случая девочка неделю пролежала в горячке.