Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 270 (всего у книги 304 страниц)

39. Спасение бегством

– Энни, ты как... Стой, это что, байк командира? – голос Келена пробивался сквозь вой ветра и далекие выкрики. Он ворочался позади, цепляясь за мои плечи, пытаясь устроиться на сиденье позади.

– Да, – бросила я, не отрывая взгляда от темнеющего леса. В висках стучало. – Не было времени на разговоры. Пришлось одолжить.

Байк, холодный и чужой, рычал под нами, пробиваясь сквозь ядовитую пелену тумана. Мы летели, оставляя за спиной звуки выстрелов и то клейкое чувство страха, что сжимало горло.

– Спасибо, – Келен кричал почти в ухо, на адреналине. – Я уже мысленно прощался со всеми!.. Но нам же влетит от командира. Влетит по полной.

– Я возьму весь удар на себя, – выдавила я, и в животе от этих слов скрутился тугой, знакомый узел. Не страх. Предвкушение. Мгновенная картинка: его серо-зеленые глаза, суженные и холодный голос, разбирающий мои действия по кусочкам.

– Давай, останавливайся здесь. Надо добить этих тварей.

Я кивнула и вдавила тормоз так, что байк клюнул передним колесом, едва не отправив нас обоих через руль.

– Как сходила к семье? – Келен спрыгнул на подстилку из хвои, его веснушчатое лицо всё ещё было бледным. – Мне Тэйн сказал, что мы отправились в Хеллгрим из-за тебя.

Вот как. Они ещё и шушукались за моей спиной. Насколько они стали близки?

– О чем вы еще болтали с Тэйном? – я толкнула его локтем, снимая с плеча автомат. Заряженный, на предохранителе. – Не знала, что мальчишки тоже любят посплетничать.

– Ну, не злись. Сама ты ничего не рассказываешь, – он попытался улыбнуться, но получилось нервно, криво. Я заметила, как мелко дрожат его пальцы, когда он перекидывал свой автомат.

– Мой брат... – я замолчала, сжав затвор. Можно ли ему доверить чужую тайну? Имею ли я права раскрыть способность командира? Нет, точно нет. – Ему становится... лучше.

Последнее слово повисло в воздухе горькой ложью, которую я сама себе не могла простить.

– А что насчёт тебя? – Он споткнулся о корень, выросший из мертвой земли. – Ты узнала, как избранные становятся... избранными? – глупо спросил рыжик.

– Нет, – я резко кашлянула, горло саднило. – Решила отложить этот разговор на потом.

Я не смотрела на него, следя за тенями между стволами деревьев. Страх заставлял пальцы сжиматься на шершавой рукоятке автомата.

– Тем более, мне... стало лучше.

Я чувствовала, как под кожей, в самых глубинах, таится холодная тяжесть. Болезнь не ушла. Она затаилась, притихла. Давая мне временную передышку.

Мы двинулись дальше, пригнувшись, перебегая от одного ствола дерева к другому. Ветки хрустели под ногами, заставляя замирать сердце.

– Как прошла зачистка? Командир сказал, ты неплохо справился, – я бросила это через плечо, чтобы разрядить тишину, давящую на уши.

– Там были мелкие бризмы. Как же их, а, Энриды, – он фыркнул, но смех его был сухим и нервным. – Больше шума, чем вреда. Словно от стаи гусей бегал.

Ложь. Энриды были роем из зубов и когтей. Они сбивали с ног, покрывая тело, как живой, шевелящийся плащ, и с особым наслаждением выклевывали глаза, забивались в рот и разрывали плоть мелкими, жадными укусами. Их сила была не в мощи, а в числе и настырности.

– Всё равно, я рада, что ты не пострадал, – сказала я автоматически, сканируя местность.

Мы почти вышли к лесной полянке, где наше отделение отчаянно отстреливалось от Ситверов. Я быстро сосчитала силуэты парней. Все на ногах. Раненые, но живы. Но один вопрос грыз меня изнутри: Айз действительно был готов бросить их всех, чтобы укрыть меня? Без его командования отделение бы треснуло. Паника – это зараза, которая убивает быстрее любого чудовища. И хоть я презирала некоторых из этих выродков, я не желала им такой смерти. Здесь, в этом аду, наш главный враг был один. И я прикрыла бы спину даже сто второму.

– Энни, я хотел тебе кое-что рассказать, – прошипел позади меня Келен.

– Не сейчас, солнышко, – отрезала я, прицеливаясь в одну из тварей, замершую в десяти метрах. Её спина медленно вздымалась. Этот Ситвер был больше остальных, шире и выше. – Сейчас не совсем подходящее время для душевных бесед.

– Но это насчёт Тэйна, – пробурчал он, и в его голосе была виноватая настойчивость.

Я опустила автомат и уставилась на него.

– Говори, – прорычала я без злости. Неужели он не понимал, где мы?

– Командир не согласился поговорить с нами о перерождении.

Я безмолвно взмахнула руками. Какого черта?

– Тэйн решил ещё раз забраться в архив и попробовать раздобыть информацию. Но я не это хотел рассказать... – Келен замялся, его лицо исказилось гримасой вины. – В случае если там ничего нет, он предложил вырубить нашего командира и допросить его.

– Вы что, СОВСЕМ?! – рявкнула я, и голос сорвался, громче, чем следовало.

Этого было достаточно.

Ситвер, стоявший в отдалении, резко обернулся. Два угольных глазища, лишенных света, уставились прямо на нас. Мгновение – и его длинное тело, сбивая кусты, понеслось в нашу сторону с противоестественной скоростью.

Я успела лишь вскинуть автомат, поймать его на прицел и выстрелить. Пуля вошла в грудь, оставив черную дыру. Монстр даже не сбавил хода.

Я всадила в него еще несколько очередей. Пули входили в плотную плоть с приглушенным чавкающим звуком, вырывая клочья тьмы, но чудовище лишь вздрагивало, продолжая надвигаться. Его черные глазища не моргали, в них не было ничего, кроме пустоты и голода. Руки предательски дрожали, ствол выскальзывал из пальцев. Рыжик в панике стрелял рядом, но пули улетали в высохшие стволы деревьев, вздымая щепу. Адреналин бушевал в крови.

– Бежим! – крик Келена был сдавленным, полным чистого ужаса. Он рванул меня за рукав, и мы, как два последних дурака, бросились бежать.

Наши ноги двигались в один такт, а за спиной нарастал шелестящий, мерзкий скрежет конечностей. Даже раненый, он настигал, его тень уже накрывала нас с головой.

И вдруг... грохот.

Одинокий, точный выстрел.

Ситвер рухнул замертво, его голова превратилась в кровавый взрыв. Липкая, черная, отвратительно пахнущая жижа забрызгала мне спину и волосы. Запах гниющей плоти ударил в нос. Рвотный рефлекс сработал быстрее, чем мысль о спасении. Меня вывернуло, и я, судорожно хватая ртом воздух, опустилась на колени, опираясь о холодную землю.

Когда я с трудом подняла голову, позади стоял он.

Командир. Он был явно зол, я заметила как напряжены его скулы. Дымка от выстрела еще вилась у дула автомата. Но его тяжёлый взгляд был прикован даже не ко мне, а к бледному, трясущемуся Келену.

– Я передумал, – безэмоционально произнёс он, опустив автомат. – Номер Сто не годится для твоей безопасности в моë отсутствие.

* * *

Мир сплющился в узкую полосу размытого асфальта и неба, словно растворявшегося в густом, таинственном тумане. Мы мчались с бешеной скоростью – на грани, за которую не заходили даже по пути в Хеллгрим. Ветер выл в ушах, яростно обещал сорвать меня с сиденья. Я боялась пошевелиться, боялась даже вдохнуть, не то что заговорить. Пальцы, вцепившиеся в холодную ручку за спиной, постепенно немели, а каждая кочка отдавалась острой дрожью в костях. Ещё немного – и меня швырнет на мокрый асфальт.

Командир словно выстроил между нами ледяную стену после того, как спас нас с Келеном. Но сейчас, охваченная леденящим страхом, я сдалась: обхватила его торс, прижавшись щекой к прохладной кожаной куртке. Держаться за ручку означало неминуемо свалиться. Я ощутила, что его мышцы под одеждой были напряжены.

Мысль, острая и ядовитая, пробивалась сквозь оцепенение: этот внезапный прорыв... если бы нас не было рядом... Хеллгрим, мой дом, стал бы еще одним немым памятником в тумане. Ситверы здесь, на отшибе... это не случайность. Это предвестник чего-то темного, незнакомого.

Я чувствовала, как тело командира слегка расслабилось под моими руками. Или мне показалось? Рев мотора чуть спал, бешеная тряска сменилась на тягучий гул. Он точно сбавил ход. Парни позади, должно быть, отстали, их фары давно растворились в белой мгле.

И тогда впереди, я заметила как медленно поползли вверх ворота Академии. Черные, устремлённые в небо зубцы.

Когда мы наконец вползли в огромный гараж, и этот металлический монстр затих, я чуть не свалилась с байка. Ноги были ватными, в ушах стоял оглушительный звон. Что, черт возьми, это было? Неужели нельзя было просто доехать, а не устраивать гонки со смертью? Сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвет ребра. Адреналин, горький и ядовитый, отступал, оставляя после себя лишь пустоту и дрожь в коленях.

Я повернулась, чтобы бросить на него взгляд, полный немого вопроса и укора. Он все еще сидел на байке, его пальцы сжимали руль.

– Ты что-то хотела сказать, номер сто шесть? – его голос прозвучал резко, почти нервно, хотя он явно пытался выглядеть беспристрастно.

Номер сто шесть.

Обращение неприятно впилось в кожу. Ранее он звал меня по имени. Теперь снова – безликий номер. От этого стало так неприятно и пусто внутри, будто меня лишили чего-то важного, чего я сама не осознавала.

Я проигнорировала его вопрос, резко развернувшись. Направляясь прочь – к складу, к душу, куда угодно, лишь бы смыть с себя эту вонь.

– Эн.

Одно слово. Без номера. И я застыла на полпути, будто вкопанна

40. Кости лжеца

– Я хочу, чтобы ты приняла моё предложение. – Его слова догнали меня прямо в спину. – Я всё ещё могу увести тебя.

Я обернулась и застыла. Его лицо было другим. Тени подчёркивали усталость в уголках глаз, и на его лице проявились иные эмоции – сломленность, почти отчаянность. Он выглядел побеждённым.

Медленно сложив руки на груди, я сделала несколько шагов к нему.

–Вы готовы мне всё рассказать? – тихо спросила я. – Если да – я вся во внимании.

Он покачал головой.

–Я не могу. Если бы мог, я бы обо всём рассказал. – Его рука протянулась ко мне, но я отступила на шаг, не дав ему коснуться себя.

– Тогда и я не могу, – прозвучало сухо. Я повернулась и ушла, чувствуя, как что-то внутри разрывается на части. Вся моя сущность кричала, умоляла остановиться, обернуться, прыгнуть на его байк и позволить ему увезти меня из этого ада. Желание было таким острым, что перехватывало дыхание.

Но важнее было доверие. А он, предлагая спасение, отказывался дать мне самое простое – честность. И потому я запихнула это уродливое, кричащее чувство куда подальше, в самый тёмный угол души, и пошла прочь, не оглядываясь.

Сдав оружие и расписавшись в журнале размашистым почерком, я осталась ждать Рыжика у входа в гараж. Мужчина в серой форме, смотрел на меня неодобряющим, тяжёлым взглядом, но мне было уже всё равно. Я чувствовала лишь пустоту и сладковатый привкус сожаления на губах.

Когда дверь гаража со скрипом отворилась, выпуская Рыжика, он был весь сияющий, будто вернулся не с вылазки, а с праздничного парада. Сделав пару шагов в мою сторону, он наткнулся на моё хмурое, недовольное лицо и замер в нерешительности.

– Что? – растерянно спросил он, не в силах понять причину моего гнева.

Я молча подхватила его под локоть и потащила за собой, прочь от посторонних ушей.

–Только попробуйте выкинуть нечто подобное! – прошипела я, не сбавляя шага. – Вы серьёзно думали, что у вас получится вырубить одного из «Избранных» и допросить? Вы совсем чокнутые?

– Эй, успокойся! – зашептал он, пытаясь высвободить руку. – Тэйн всё продумал! Мы бы подсыпали ему убойную дозу снотворного, никто не собирался его в лоб вырубать!

От этих слов мне стало не легче. Их наивность была поистине пугающей.

– Всё, – отрезала я, сжимая его локоть так, что он поморщился. – Прекращайте это безумие. Я не хочу, чтобы вы лезли куда не следует. Я сама поговорю с командиром. Понятно?

Рыжик, наконец, сник и согласно кивнул, его прежний энтузиазм полностью угас.

– Подожди, – он упëрся, когда мы прошли поворот к казармам. – А куда это мы?

Я обернулась и едва заметно улыбнулась, в голосе прозвучала уставшая насмешка.

–В душ. А ты будешь моим караульным

Я оставила Келена за дверью и переступила порог общей душевой. Скинув одежду, обречённо уставилась на тёмные пятна засохшей крови, въевшиеся в куртку.

Тёплые струи душа принесли лёгкое удовлетворение – чистая вода смывала чужую кровь и грязь. Выйдя из‑под воды, я взяла куртку и, не раздумывая, принялась оттирать тёмные капли – следы крови того монстра.

Застирав куртку, я вышла из душа в одном тонком топе – и тут же пожалела. Воздух казался ледяным. Я несла перед собой мокрую, тяжелую куртку, и гусиная кожа побежала по оголенным плечам.

Рыжик, прислонившийся к стене, устало обернулся на скрип двери – и тут же, смущенно, отвёл взгляд. Его движения стали нервными.

– С ума сошла, – пробормотал он, торопливо снимая свою куртку. – Заболеешь ведь.

Он накинул её мне на плечи, не глядя на меня, и тут же отвернулся, оставшись в одной чёрной майке. Ткань была тёплой и висела до самых бёдер.

– Не нужно, – слабо запротестовала я, но он уже отошёл, сделав вид, что разглядывает небо. Я сдалась, кутаясь в просторную ткань. – Спасибо. Мою пришлось застирать, она была в крови тех тварей.

Келен смущённо улыбнулся, всё ещё избегая моего взгляда.

– Кстати, мы свободны, – сообщил он, меняя тему. – На два дня. Занятий не будет.

– Серьёзно?

– Ага. Некоторые из наших сразу в лазарет отправились. Видел, как Даоса задела одна из Бризм… – от этой новости на душе не стало легче. Но одно было ясно: пока тот, кто мог стать угрозой, отлёживается в лазарете, я могу позволить себе выдохнуть. Пусть и ненадолго.

– Итак, – я заставила свой голос прозвучать легко, почти беззаботно, – какие тогда у нас планы на эти «каникулы»?

Первые выходные в этом месте. Я даже не представляла, чем здесь можно заняться, если не считать тренировок и выживания.

Келен оживился, его глаза загорелись.

–Есть одно предложение. Тэйн позвал меня... ну, нас... вечером поиграть в «Кости лжеца».

Я бы ни за что не согласилась, если бы не одно «но». Мне нужно было встретиться с Тэйном. Извиниться за свою вспыльчивость – я была неправа, сорвалась, а он, несмотря на всю свою колючесть, стал за это время по-настоящему дорог. Не хотелось терять эту странную, но прочную связь. Да и Келен, кажется, наконец-то нашёл с ним общий язык.

– Отличная идея, – согласилась я, к собственному удивлению.

– Серьёзно? – Келен удивлённо поднял брови. – Ты же всегда была против азартных игр.

Я лишь усмехнулась, поправляя на плечах его слишком большую куртку.

–Ну, не могу же я тебя одного отпускать в такое сомнительное общество. Придётся идти и присматривать за тобой.

* * *

Мы вошли в вагончик, набитый до отказа. Он стоял в западной части Академии, в глухой тени, куда не доходил свет прожекторов. Запотевшее стекло отражало лишь нашу с Келеном спину и густую темень за окном – ночь была уже глубокой, почти бездонной.

Воздух внутри был затхлым: едкий табачный дым смешивался со сладковатым запахом алкоголя. По краям, на грудах старых матрасов, сидели парни из разных отделений. Их лица были скрыты в полумраке, уставшие тени плясали на стенах. В центре, под низким потолком, сформировался импровизированный круг. Четверо игроков, склонившись над самодельным полем, бросали кости. Между ними стояла старая масляная лампа – её живое, трепещущее пламя выхватывало из тьмы скулы, сжатые челюсти, блеск глаз.

Тэйн стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и что-то быстро записывал в потрёпанный блокнот.

А из угла, сквозь гул голосов и стук костей, пробивалась гитара. Тихий, надрывный перебор струн. И голос – хриплый, без надежды:

Пробили скалу, и хлынула мгла,

И бездна на волю из чрева пошла.

И крика не стало,лишь шелест когтей,

В тумане рождаются сотни зверей…

От этих слов по коже побежали ледяные мурашки. Я невольно прижалась к Келену, чувствуя, как что-то сжимается внутри. В этом месте было тесно, душно и не по-себе.

Теперь наши жёны, и дети, и дом —

Лишь призрак в тумане,что стелется днём.

И нету молитв,не слышно церквей,

Лишь звон нашей стали о кости зверей…

Парень с гитарой – волосы его были собраны в небрежный хвост, а во взгляде читалось вызывающее бунтарство – пел о нашей погибшей жизни. И хоть песня была зловещей, в ней была какая-то горькая, выстраданная правда, которую нельзя было не оценить.

– В чём смысл игры? – потянув Келена за воротник и встав на носочки, прошептала ему на ухо.

Он обернулся, и в его ореховых глазах отразился огонёк лампы.

–А, тут всё просто, – так же тихо начал он. – Каждый загадывает число, в зависимости от количества игроков – это его «тень», пишет на бумажке и прячет. Потом бросает кости и объявляет вслух, какую сумму он собирался выбросить. Можно врать. Дальше – самое интересное. Если кто-то тебе не верит, он может вызвать на «тень».

– И что тогда? – прошептала я, заинтригованная.

– Тогда игрок раскрывает свою записочку. Если он врал, но его не поймали – получает три очка за блеф. Если его поймали на лжи – он теряет два очка. А если обвинили честного игрока – тот, кто вызвал, теряет два очка. В общем, игра на доверии и на умении читать людей. Побеждает тот, кто первым наберёт пятнадцать очков.

Уголки моих губ непроизвольно поползли вниз, образуя беззвучное «о». Правила оказались куда более изощренными, чем я предполагала. Ложь как стратегия. Чтение лиц. Вызовы. Я врать не умела. Вернее, умела, но только когда от этого зависела жизнь. А здесь... здесь это было просто развлечение. И я не планировала в нем участвовать.

– Тэйн вообще профи в этом, – с уважением прошептал Келен. – Сегодня он ведущий.

Я тихо фыркнула в ладонь, глядя на его благоговейное выражение лица.

Внезапно в центре круга вспыхнула ссора. Один из игроков, коренастый парень с обветренным лицом, вскочил, тыча пальцем в оппонента.

–Ты лжец! Давай, показывай свою «тень»!

Напряжение вот-вот готово было вылиться во что-то большее.

– Если хотите подраться, – раздался ледяной, режущий голос Тэйна, заставивший вздрогнуть даже меня, – пошли вон на улицу.

Я подняла на него взгляд – и он уже смотрел на меня. Его раскосые глаза, подчеркнутые резкими тенями от лампы, были полны холодного презрения.

–Кажется, я говорил, что мы не принимаем новых игроков, – издевательски бросил он. – Тем более, девчонок.

Я насупилась. Неужели он все еще дулся? Вокруг раздались одобрительные возгласы.

– Нечего здесь бабам делать, – пробасил кто-то из угла.

Ярость, острая и внезапная, подкатила к горлу. Я не думала, просто выпалила, перекрикивая гул:

–Да я вас всех уделаю! Тут-то и играть-то не с кем!

И тут же осознала, что наделала. Слова повисли в воздухе, и наступила неприятная тишина.

Уголок губ Тэйна дрогнул в едва заметной, торжествующей ухмылке. Он сделал театральный жест, указывая на пустое место в круге.

–«Не с кем», говоришь? – его голос прозвучал громко и ясно, при полной тишине. – Прошу присесть в круг. Покажи нам, на что ты способна.

 

41. Всё или ничего

Я ненавидела себя в этот миг. Ненавидела свой длинный язык, эту глупую, рефлекторную гордость, что вновь втянула меня в историю с непредсказуемым концом. Так, рыжик говорил... нужно написать число, бросить кости, а потом – самое сложное – решить: сказать правду или соврать так, чтобы в твои слова поверили. И если скажешь правду, а тебя проверят – заберёшь очки у того, кто усомнился. Вроде бы ничего сложного. Наверное.

Не подав вида, что колкие слова Тэйна меня задели, я с напускным высокомерием прошла мимо парней, развалившихся на грязных матрасах, и опустилась на свободное место в круг. Пространство между двумя незнакомцами вдруг показалось клеткой. Один из них, справа, смотрел на меня с нескрываемым, хищным интересом.

– Уверена? Может откажешься, пока не поздно – голос Тэйна прозвучал прямо у меня за спиной, низкий и предостерегающий.

– Нет, – выдавила я, глядя прямо перед собой.

– Тогда какова будет твоя ставка? – Тэйн вышел вперед, и свет лампы упал на его прищуренное лицо. – Что ты можешь предложить игре?

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Я лихорадочно перебирала в уме свои жалкие пожитки. Куртка? Зачем она им. Ботинки? Смехотворно. У меня не было ровным счётом ничего.

– А это... обязательно должно быть что-то материальное? – прозвучал мой вопрос жалобнее, чем я хотела.

Хор грубого смеха оглушил меня. Парень напротив, чьи черты напоминали вечно голодного дикого кота, усмехнулся, оскалив зубы. В его взгляде было что-то липкое, отталкивающее.

– А мне нравится ход её мыслей, – с каким-то подтекстом произнёс он.

– Я могу... не знаю... стирать одежду выигравшему неделю. Или отдавать свои завтраки, – попыталась я предложить что-то, что могло бы иметь хоть какую-то цену в этом безумном месте.

Но смех вокруг только нарастал, превращая мои слова в жалкий лепет.

– Можешь поставить на кон одну ночь с тобой, – бросил котоподобный парень, и в вагончике на секунду воцарилась тишина.

– Вот это я понимаю ставка! Я готов повысить! – сразу же оживился парень справа, его плечо намеренно коснулось моего.

– Я тогда тоже хочу играть! – раздался чей-то голос из толпы, и по вагончику прокатился одобрительный гул.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Это было отвратительно.

– Стоп! – резко прозвучал голос Тэйна. Он шагнул в круг, его лицо исказила гримаса чистого раздражения. – Ты предлагаешь ей ТАКУЮ ставку, сам при этом поставив несколько вшивых медяков и вонючую пачку сигарет?

– Я могу повысить. Ящик вина, – бросил наглец, и от этих слов меня затошнило. Ящик вина. Мое тело только что приравняли к нескольким бутылкам дешёвого пойла.

– Нет! – мой голос сорвался на визгливый крик. – Я на такое никогда не соглашусь! Можешь даже не повышать!

Парень с усами медленно перевёл на меня тяжёлый, тёмный взгляд. В его руках был игровой стаканчик.

– Кроме этого, с неё и брать-то нечего, – наконец, произнёс он, почесав щетину. – Эта девчонка привлекает слишком много внимания и отвлекает, если быть до конца честным. Если проиграет... пусть побреется налысо. Глядишь, и на парня станет похожа. Что думаете?

Липкая пауза слегка затянулась, а потом кто-то рядышком хрипло рассмеялся:

– Давай! Обожаю бабьи слёзы.

Мерзкий, ползучий взгляд снова скользнул по моей коже, заставляя её сжаться.

– Нет, – снова воспротивился Тэйн.

Но я уже подняла на него взгляд, полный ядовитого упрёка. А о таком не подумал, когда втягивал меня в эту игру?

– Я согласна, – выдохнула я, не думая, почти не осознавая слов. Потерять волосы... это было страшно. Унизительно. Но с другой стороны, у меня был идеально ровный череп. Переживу.

Наглец фыркнул, разочарованно откинувшись на матрасе.

– Конечно, мой вариант был привлекательнее, – проворчал он. – Но так и быть. Я в игре. Ставлю две бутылки вина.

– Отлично, – голос Тэйна прозвучал холодно и четко. Он обвел взглядом круг, ненадолго задержавшись на мне. – Слушайте. Правила просты, но ошибка будет дорого стоить.

Он раздал всем пожелтевшие клочки бумаги и карандаши с почти стершимися грифелями.

– Бросок. Все одновременно кидаете по одной кости. Заявление. По кругу каждый объявляет, какую сумму он намеренно пытался выбросить. Можете врать. Можете говорить правду. Цель – чтобы вам поверили. Вызов. Если вам не верят, любой может крикнуть: «Покажи тень!» – и вы обязаны раскрыть свою записанную цель.

Он сделал паузу, чтобы это усвоилось.

– Проверка. Если вас вызвали, а ваша «тень» совпадает с заявлением – вызывающий теряет два очка. Если солгали – вы теряете два.

– Оценка броска. После всех заявлений и вызовов все смотрят, насколько ваш реальный бросок близок к заявленной цели. Попали точно – плюс два очка. Промахнулись на один или два – плюс одно очко. Всё остальное – ноль.

– Подсчёт. За блеф, в который поверили, – плюс три. За верное разоблачение лжеца – плюс два. За ошибки – штраф.

Тень от его фигуры легла на игровое поле.

– Игра идет до пятнадцати. Победитель получает всё. Проигравший... – его взгляд скользнул по моим волосам, – платит по счетам. Начинаем..

Правила запутались в голове в липкий, непроглядный клубок. Что-то про очки, про тени, про вызовы... Я не понимала. Понимала лишь одно: сейчас всё решит слепая удача. И сегодня она обязана была быть на моей стороне.

Все склонились над своими клочками бумаги. Какую цифру написать? Игроков всего три. Сумма кубиков... максмум восемнадцать и минимум три. Но писать восемнадцать – слишком очевидно. Надо что-то среднее. Пусть будет двенадцать. Да, двенадцать.

Я быстро нацарапала цифру и прикрыла стаканом, озираясь. Остальные уже закончили, их лица были лишены эмоций.

– Бросаем, – скомандовал Тэйн.

Кости зловеще застучали по дереву. На моей была четверка, у второго парня пятёрка и... у усатого еще одна четверка. Тринадцать. Чёрт, я загадала двенадцать! Ладно, не буду врать. Скажу правду, хоть одно очко заработаю.

– Я собирался выбросить сумму тринадцать, – тут же, нагло и уверенно, заявил парень напротив. Он смотрел прямо на меня. Возможно, он и правда не лжёт?

– Я загадала число двенадцать, – выпалила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Усатый, тот, что поставил свои жалкие вафли (точно такие же когда-то принёс мне Рыжик), заметно нервничал. Его пальцы постукивали по стакану.

– Я... собирался выбросить тринадцать, – пробормотал он неуверенно.

В его голосе была фальшь. Я её уловила. Это был мой шанс.

–Лжёшь! – резко бросила я, прежде чем кто-то успел опередить. – Покажи тень!

Он медленно, с ехидной ухмылкой, поднял свой стакан. На листке жирно выделялась цифра: тринадцать.

– Но ты же нервничал! Я видела! – вырвалось у меня, и я тут же почувствовала, как горит лицо. Он меня провёл. Этот жалкий подонок обвёл меня вокруг пальца.

Холодная волна стыда и ярости накатила на меня, а его торжествующий смех растворился в общем гуле. Я не только проиграла раунд, но и выставила себя полной дурой.

Когда Тэйн огласил итоги, в горле встал ком. Цифры повисли в прокуренном воздухе.

Наглец: «Тень» – четырнадцать. Почти попал – плюс одно очко. И все поверили его наглой лжи – плюс три за блеф. Итого за раунд: четыре. Его взгляд скользнул по мне, полный торжествующей гордости.

Усатый: «Тень» – тринадцать. Точное попадание – плюс два. И он сорвал с меня два очка за мой неудачный вызов. Итого: четыре. Он лишь злобно усмехнулся, потирая руки.

Я: «Тень» – двенадцать. Почти угадала – плюс один. Но ошибочный вызов – минус два. Итого: минус одно. Общий счет ушел в негатив.

Внезапно кожу головы будто обсыпали тысячами ледяных иголок. Я физически ощутила каждый волосок – их вес, их тепло. И представила, как холодный металл бритвы коснется кожи, оставляя за собой лишь гладкий, беззащитный череп. Страх, острый и унизительный, сжал горло.

Игра шла. Раунд за раундом я тонула в дыму и чужих насмешках, цепляясь за глупые правила. Один раз я смогла повторить трюк Усатого – моя тень была равна итоговой сумме костей, а он решил проверить меня. Раскрыв «тень», я сорвала аплодисменты – и два очка перешли уже мне от другого игрока.

К пятому раунду счет изменился до неузнаваемости. Удача, насмехавшаяся надо мной, вдруг повернулась лицом. Кости ложились так, как нужно, а в глазах соперников я начала ловить тень неуверенности.

Я: одиннадцать. Наглец: тринадцать. Усатый: девять.

Сердце колотилось где-то в висках. Еще один раунд. Всего один. Если повезет, я смогу выиграть. Я впилась взглядом в потрескавшиеся кости, шепча про себя единственную молитву, которую знала в этом аду: «Сегодня удача должна быть за мной».

Азарт плясал в жилах, словно электрический разряд. Я уже почти чувствовала сладкий вкус вафель на языке, почти слышала, как хрустит обожженное тесто.

Рыжик смотрел на меня из толпы, он заметно переживал. Я поймала его взгляд и растянулась в улыбке, широкой и безрассудной. Всё получится. Я заставила себя в это поверить.

Цифра пришла сама собой – число моего отделения. Десять. Я быстро нацарапала ее и прикрыла стаканом, чувствуя, как сердце колотится в такт отсчитываемым секундам.

– Бросаем, – голос Тэйна разрезал тишину.

Кости зловеще застучали, покатились и замерли. На моих – три. Чёрт. У Усатого – тоже три. И у наглеца тоже выпала тройка. Но вместо разочарования на мое лицо наползла медленная, зловещая улыбка. Я смотрела на кости так, будто они выпали именно так, как я и задумала.

Наглец буравил меня взглядом, пытаясь разгадать мой блеф. Я выдержала его взгляд.

– Загаданная мной цифра – девять, – солгала я, и голос не дрогнул, хотя внутри всё пылало и трепетало.

– Моё число – восемь, – пробурчал Усатый, явно нервничая.

– У меня тоже девять, – дерзко бросил Наглец, и тут случилось невероятное.

– Покажи тень! – рявкнул Усатый.

Мое сердце на мгновение остановилось, но он смотрел не на меня. Он смотрел на Наглеца.

Тот сжал челюсти, его надменная маска треснула. Он с грохотом поднял стакан. Под ним была цифра пятнадцать. Он проиграл. Он пытался блефовать, но его поймали.

Когда Тэйн приказал вскрыть «тени» для подсчета, я уже мысленно просуммировала всё в голове.

Я медленно подняла свой стакан. На смятом клочке бумаги чернела цифра десять.

На секунду воцарилась гробовая тишина. Они поняли. Я не просто выиграла. Я переиграла их всех, солгав о загаданном числе. За блеф мне присвоили еще три очка.

И тогда раздались хлопки. Сначала редкие, потом громче. Не аплодисменты, а скорее уважительное признание поражения.

– Победила Энни из десятого отделения! – объявил Тэйн, и в его голосе слышалась неподдельная радость. Его губы растянулись в искренней улыбке.

Я вскочила на ноги. Внутри бушевала дикая смесь ликования, триумфа и отголосков адреналина, такого едкого, что им можно было отравиться. Я выиграла.

Наглец молча протянул мне две запылённые бутылки. Этикетки на них были давно стёрты, стекло казалось чёрным.

– С волосами тебе идёт больше, – произнёс он хрипло. – Заслужила.