Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 291 (всего у книги 304 страниц)

45. Просто будь открыта

Казарма стояла пустая – совершенно пустая. Ни одного человека. Из всего десятого отделения выжили лишь мы двое.

Я подошла к своей постели. Одеяло было небрежно накинуто, словно кто‑то в спешке бросил его поверх матраса. Присев, я вдруг отчётливо вспомнила: старая форма так и осталась в тумбочке – я даже не удосужилась её выбросить.

Она по‑прежнему лежала комом в ящике возле кровати, который прежде я делила со Сто четвёртым.

Распахнув ящик, достала её. Потрёпанная, не первой свежести – но всё же куда лучше этого тончайшего платья. Провела рукой по месту, где Ирма нанесла удар: кожа под пальцами оказалась гладкой. Теперь, когда мы были в относительной безопасности, мысли вновь возвращались к тому чудесному исцелению. Может, мне просто показалось, что рана была глубокой? Разве способны мои раны затягиваться сами по себе?

Рыжик улёгся на постель прямо в чёрной накидке и уставился в потолок.

– Даже как‑то неуютно. Здесь слишком тихо, – произнёс он, не глядя на меня.

– Кто бы мог подумать, что в живых останемся только мы, – хмыкнула я, отворачиваясь. – Не смотри.

Начала стягивать платье. Услышала, как заскрипела кровать: обернулась через плечо – Рыжик перевернулся на бок, чтобы не смущать меня.

Натянула старую форму. Она окутала меня холодной, грубой тканью, которая цепко касалась кожи.

– Меня пугает завтрашний день. Что, если нас разлучат? Отправят в разные места? – поделилась я, опускаясь на кровать.

– Надеюсь, такого не произойдёт, – тихо ответил он.

Я чувствовала себя невероятно уставшей. Даже эта твёрдая кровать показалась мне сейчас слишком удобной. Я опустилась на неё, кутаясь в одеяло, и постепенно тепло начало проникать в каждую клеточку тела, мягко разгоняя холод и напряжение.

Утро наступило внезапно – вместе с пронзительной головной болью от воя сирен, которые раздавались здесь каждое утро. Я успела забыть об этом навязчивом звуке, пока была в бездне. Резкий сигнал вернул меня в реальность, безжалостно разорвав хрупкую завесу сна.

Первым делом мы направились в столовую. Людей из других отделений было непривычно мало – словно жизнь в казармах замерла. Вокруг продолжалась рутина: солдаты тренировались, готовились к войне, отрабатывали приёмы. А я могла думать лишь об одном – как поскорее уехать отсюда.

Мы с жадностью набросились на кашу, которая раньше казалась отвратительной. Сейчас голод перечеркнул все прежние претензии к еде. Мы ели молча, сосредоточенно.

Рыжик выглядел куда лучше, чем накануне: волосы чистые, вместо потрёпанной накидки – аккуратная чёрная форма. В нём снова проглядывал прежний Келен, если не всматриваться в усталый оттенок взгляда.

Неожиданно он достал из кармана два листа бумаги и ручки, молча пододвинул один ко мне.

– Я договорился с одним из командиров. Он отправит наши письма по адресам, – произнёс он без тени волнения в голосе.

Я удивлённо взглянула на него:

– Ты вообще спал? Когда ты успел?

Слова благодарности вертелись на языке, но беспокойство пересилило.

Он слегка улыбнулся – в этой улыбке сквозила горькая ирония.

– Не смог. Привык засыпать в твоих объятиях, – пошутил он, пытаясь снять напряжение.

Я шикнула и легонько ткнула его в плечо.

– Вот чёрт, ты что, из камня? – прошептала с полуулыбкой.

– Пиши скорее, – уже серьёзно добавил он, кивнув на лист. – Мне ещё нужно успеть передать письма. Кто знает, когда за нами явится главнокомандующий.

Я вздохнула и взяла ручку. Пальцы слегка дрожали.

Что мне написать? «Мам, помнишь нашего командира? Он оказался Верховным правителем Бездны и обратил Кира в монстра. Но не волнуйся – он жив. Только ничего не помнит…»

Я представила, как мама хватается за сердце, как мечется по нашему старому дому, как тревога разъедает её изнутри, лишает сна, превращает каждый день в бесконечное ожидание худшего.

И поняла: снова придётся лгать.

Вся моя жизнь теперь – череда полуправд и умолчаний. Но иначе нельзя. Некоторая истина слишком тяжела, чтобы ее выносить. Она не просто ранит – она ломает.

Ручка замерла над белым листом. Чернила казались слишком чёрными, бумага – ослепительно белой. Между ними – пропасть, которую нужно заполнить словами. Но какими?

Наконец, я начала писать. Медленно, будто прощупывая каждое слово.

«Мама,

Знаю, ты волнуешься. Прости за долгое молчание – раньше я просто не могла написать.

Начну с самого главного: Кир жив. Это не сон и не обман – я видела его, разговаривала с ним. Да, ему пришлось пройти через страшные испытания, но он держится. Сейчас идёт восстановление. Командир Айзек оказал ему огромную помощь: благодаря его поддержке брат смог преодолеть последствия болезни. Я каждый день рядом с Киром, слежу за его состоянием и делаю всё возможное, чтобы ему было легче. Обещаю: как только он окрепнет, мы сразу вернёмся домой.

Со мной тоже всё в порядке, честно. Понимаю, тебе сложно в это поверить, но я действительно справляюсь. Более того – мои усилия заметили. Главнокомандующий оценил мою службу и рассматривает возможность перевести меня на новое место – в свиту самого Императора. Представь: однажды ты сможешь с гордостью сказать: «Это моя дочь».

Знаю, тебе нелегко ждать, не зная всех подробностей. Но прошу – не теряй надежды. Не позволяй тревоге забирать твои силы. Мы обязательно вернёмся. Ты даже не заметишь, как однажды утром услышишь знакомый стук в дверь, обернёшься – и увидишь нас на пороге.

Береги себя, мама. Очень люблю и скучаю.

Твоя Энни.»

Я перечитала написанное. Слова казались почти убедительными – будто могли обмануть кого‑то, кто не вглядывается слишком пристально. Но за каждой строчкой пряталась недосказанность.

Тихо сложила лист пополам.

Келен продолжал смотреть на свой белый лист – то ли не знал, что написать, то ли просто не хотел лгать.

– Просто напиши, что с тобой всё в порядке, – я положила руку ему на плечо.

– Не всем так легко даётся ложь, Энни, – ответил он, бросив взгляд на моё сложенное письмо.

Я поняла: он говорил не только о письме. В его словах читался упрёк – он знал, что я умалчиваю многое, даже от него.

– Хочешь, чтобы я была с тобой честной? Но ты слишком близко всё воспринимаешь. Даже Тэйн не стал тебе говорить, что он… – Я запнулась. Этот хитрый лис внимательно слушал, будто ждал, когда из меня хлынет правда. Но я вовремя прикусила язык.

– Что Тэйн не сказал мне? – тут же ухватился он.

«Да к чёрту», – мелькнуло у меня. Если мы снова увидим Тейна, нам всё равно придётся довериться друг другу.

– Тэйна не просто выбрал главнокомандующий. Он вступил в какой‑то секретный проект – там создают кого‑то вроде избранных, чтобы выстоять в этой войне. Он боялся, что перестанет быть собой. Помнишь, тогда в архиве? Он признался мне во всём, – выпалила я и вдруг почувствовала невероятное облегчение. Больше не нужно было держать это в себе.

Келен замер. Он медленно опустил взгляд на чистый лист перед собой.

– Почему он не сказал мне об этом? – тихо спросил он, скорее себя, чем меня.

– Думаю, он и мне не собирался говорить. Но алкоголь и моя тихая компания развязали ему язык. Вот, делюсь с тобой. Что, от правды тебе стало легче жить? – кольнула я его, сама не зная, зачем добавляю яда.

– Я не это хотел услышать. Не чужую тайну. Я хочу, чтобы ты была со мной откровенна, – он провёл ладонью по переносице, будто от моего тона у него и вправду разболелась голова.

– Тебя так интересует моя личная жизнь? Ты же сам просил оставить тебя в неведении! Я не понимаю, чего ты хочешь от меня! – вырвалось у меня громче, чем следовало.

В столовой мгновенно стало тихо. Голоса смолкли, ложки замерли над тарелками. Я резко повернулась к входу.

Там, в безупречно аккуратном мундире, с волосами, тщательно зализанными назад, стоял главнокомандующий. Вид у него был торжественный, будто он готовился к какому‑то важному событию.

– Я просто хочу, чтобы ты доверяла мне. Потому что я открыт перед тобой, словно книга, – успел прошептать Келен, прежде чем главнокомандующий шагнул к нашему столу.

Я заметила, как Келен незаметно смял моё письмо в ладони и спрятал под стол.

Главнокомандующий остановился перед нами, окинул нас взглядом.

– Ну что ж, – его голос прозвучал ровно, но с лёгкой, язвительной нотой торжества. – Мне пришёл ответ. Насчёт двух «отличившихся» новобранцев. Или, как мне теперь вас называть… будущие члены личной охраны Его Величества Императора Аэтриона, Лукана Вейла. Поздравляю. Вы произвели впечатление.

46. Потеря контроля

Его слова дошли до меня не сразу. Я просто сидела и глупо смотрела на него. Личная охрана Лукана Вейла. Мне не послышалось? Неужели жизнь наконец даёт поблажку – я окажусь именно там, где нужно, без лишних сложностей. Прямо в сердце Империи, где, должно быть, и хранится Кернос. На губах сама собой расцвела улыбка – лёгкая, почти невольная.

– Но прежде чем вас утвердят, вам предстоит пройти ряд… проверок, – деловито произнёс главнокомандующий. – Так что если вы всё же что-то утаиваете, настоятельно рекомендую обо всём доложить проверяющим. Второго шанса, как в стенах этой академии, вам не предоставят. Ошибка будет стоить жизни.

На его губах застыла злорадная, тонкая улыбка.

– Разрешите узнать, когда мы отправляемся? – голос Келена прозвучал резко, почти дерзко, перебивая тягостную паузу.

– Вас заберут у главных ворот в восемнадцать ноль-ноль. Будьте готовы, – он бросил на нас последний оценивающий взгляд, и на миг задержался на моей потрёпанной форме.

Он развернулся и ушёл, не желая больше тратить на нас время.

– Он нам не доверяет, – только и сказал рыжик, доставая из-под стола моё смятое письмо.

Я взяла лист, пытаясь разгладить складки ладонью.

– И у него есть причины. В прошлый раз после экзамена он сразу раскусил, что я перерождённая. Может, он и сам из «избранных» и у него дар читать мысли? – я сначала усмехнулась, но потом задумалась всерьёз.

– Будь у него такая сила, мы были бы уже мёртвы. То, что крутится у меня в голове, сильно отличается от того, что вылетает из моего рта, – Келен встал, снова забирая у меня письмо. – Пока есть время, надо передать письма в надёжные руки.

Он ушёл так быстро, что я осталась одна под десятками чужих глаз – новобранцы прервали обед и пялились на меня без тени стеснения.

– Даже таких, как она, берут к Императору. Значит, и у нас есть шанс, – донёсся чей-то голос из глубины зала.

Плевать, что они думают. Сегодня я вижу эту академию в последний раз. Смогу забыть это место как страшный сон, будто меня здесь никогда и не было. Скинув остатки каши в вонючее ведро, я сдала поднос и вышла на воздух.

Отчего я так нервничала? Тьма внутри тосковала по Айзу – скулила, металась, терзала меня изнутри. Интересно, ненавидит ли он меня сейчас за побег? Наказал ли Фэлию за предательство? Может, уже ищет… Хотя нет. Кто я для него? Временное развлечение. Не более.

Æl’vyri…

Это странное, чуждое слово всплыло в памяти само, скребя сердце изнутри.

Боль сдавила грудь – тупая, ноющая, словно внутри что‑то вырвали и забрали. Нет. Нельзя думать об этом. Нельзя вспоминать его.

Но воспоминания возвращались. В голове снова и снова возникал тот момент: его губы скользили от моих губ вниз – по шее, по груди. Пальцы вдруг теряли уверенность, становились почти робкими. Я помнила всё до мельчайших подробностей – будто кожа хранила память о каждом прикосновении.

Я думала, что, покинув пещеру, смогу отпустить всё это. Но теперь ясно осознавала: я ошибалась. Я влюбилась в человека, чья жестокость не вызывала сомнений.

Тосковать по тому, от кого бежала, – нелепо. Он вряд ли поймёт, почему я ушла. Наверняка решит, что я отреклась от него. А вдруг Фэлия ошиблась? Вдруг в гневе он уже согласился на тот план, что они обсуждали с кланами? Возможно, я умру, так и не объяснившись с ним.

Внезапно острая боль заставила меня вскрикнуть – низ живота пронзил резкий спазм, будто что‑то кольнуло изнутри.

Я опёрлась о забор, пытаясь восстановить дыхание. «Что это?» – пронеслось в голове.

Может, такие ощущения – нормальное последствие потери невинности? Но спросить об этом не у кого: вокруг только мужчины. Да и будь здесь женщины – разве стала бы я заводить подобный разговор? Слишком неловко.

Мелкими шагами я добралась до поваленного столба и опустилась на него, глубоко вдыхая влажный воздух.

Неожиданно я ощутила, как тёмное существо внутри меня встрепенулось и глухо зарычало. В тот же миг меня накрыла собственная тьма – внезапно, безо всякого моего волевого усилия.

Она проступала сквозь кожу, клубилась вокруг запястий, обвивала шею. Густая, живая, непокорная – словно обретала собственную волю. Я не вызывала её, не направляла; она вырвалась наружу сама. Мои попытки сдержать её оказались тщетны: тьма стремительно окутала меня целиком.

Что со мной происходит? Если бы это случилось во дворце… Все бы увидели. Узнали бы. И тогда наш план рассыпался бы в прах.

Я настороженно оглянулась вокруг. Тишина – ни шагов, ни шёпота, ни даже случайного шороха. Хорошо… никого.

Сердце всё ещё колотилось где‑то в горле, дыхание сбивалось. Нужно уходить – немедленно.

Тело стало ватным, в висках застучало. Я почти побежала к казарме, не глядя по сторонам, ворвалась внутрь и рухнула на кровать, не в силах держаться на ногах.

– Вставай, соня. Нас ждут. Эй! – голос доносился издалека, словно через стену.

Я подняла голову с постели. Зрение плыло, и я не сразу разглядела рыжую макушку, склонившуюся надо мной.

– Энни, у тебя кровь.

Рука Келена коснулась моего лица. Я резко села – комната качнулась, поплыла. Провела тыльной стороной ладони по лицу, потом взглянула на рукав формы: на песочно-серой ткани остался тёмный, ржавый след.

– Что с тобой случилось? – он присел рядом, голос стал тише, но в нём слышалась тревога.

– Не знаю. Схватило живот, а потом тьма… сама вырвалась. Я её не вызывала. Что со мной происходит? – язык был тяжёлым, слова сползали медленно.

– Если бы я знал… Боюсь, у нас здесь нет врачей, которые специализировались бы на «избранных» и могли объяснить, почему тьма ведёт себя таким образом.

Неожиданно он достал из кармана камень, тот самый, что дала ему Фэлия. Тёмный, почти матовый, на простом шнурке.

– Если ты не сможешь её контролировать, нам обоим не поздоровится. Ты же никому о своей силе не рассказывала?

Я отрицательно мотнула головой.

– Возьми его. У меня давно не было срывов, мне он не нужен. – я пыталась отказаться, но Келен уже вложил мне камень в руку, – Возьми хотя бы в дорогу. Она будет долгой. Будет странно, если ты вдруг исчезнешь у всех на глазах.

Я ощутила тишину, как только камень коснулся кожи. Точно так же было в тот раз, когда люди Мираны надели на меня похожий камень.

Но облегчения не пришло. Келен помог мне подняться с постели и подал клочок ткани, чтобы я смогла вытереть лицо.

Мы вышли наружу – и тут же погрузились в серый туман. Он сгущался вокруг, становясь всё плотнее. Видимость почти исчезла. Я просто держалась за Келена, позволяя ему вести меня, и остро ощущала собственную беспомощность.

«Как я смогу украсть камень, если даже не справляюсь с собственной тьмой?» – думала я. Раньше, даже после перерождения, я владела ею без труда. Теперь же она выходила из‑под контроля – и это было по‑настоящему опасно. Если кто‑то узнает о моей способности, за мной начнут пристально следить. Я стану для них угрозой.

– У тебя получилось передать письма? – спросила я, пробираясь сквозь непроглядную пелену.

– Письмо, – коротко поправил он.

Я вопросительно взглянула на него.

– Я не смог написать своё, – пояснил Келен. – Не нашёл слов.

Я не стала ничего говорить – было видно, как его гложет невысказанное.

Сквозь плотную пелену тумана проступили очертания ворот, а за ними – машина. Массивная, приземистая, словно созданная из чёрного камня. Броня с матовым покрытием поглощала свет. Мощные шины с глубоким протектором казались способными преодолеть любое бездорожье, а на крыше тускло поблескивали антенны и датчики.

Возле машины стоял главнокомандующий. Его фигура в строгой черной форме выделялась на фоне мрачного пейзажа. Я невольно сжалась – его присутствия я точно не ожидала. Неужели он едет с нами? Только этого не хватало.

– Опаздываете, – его голос, холодный и режущий, прорвался сквозь тишину. – Уже чувствуете себя особенными? Не стоит. Там, куда вы направляетесь, таких «особенных» – пруд пруди.

– Там будут и другие избранные? – спросила я тут же с надеждой. Вдруг там окажется Тэйн.

– Я не помню, чтобы разрешал засыпать себя вопросами, – он даже не взглянул на меня, открыв тяжёлую дверь машины. – Садитесь. Не в ваших интересах заставлять Его Величество ждать.

47. Дворец

Дорога казалась бесконечно долгой и изнурительной – по крайней мере, для меня. Келен сидел рядом: глаза закрыты, тело расслабленно откинулось на мягкое сиденье. Машина разительно отличалась от тех, что мне доводилось видеть раньше – просторная, комфортная, явно не из дешёвых.

На переднем сиденье, рядом с водителем, расположился главнокомандующий. За всё время пути он не произнёс ни слова.

Казалось, мы едем уже целую вечность. Меня впервые в жизни укачивало – непривычное и неприятное ощущение. Поясница ныла, но я старалась не подавать виду, не хотела выглядеть слабой. Вместо этого я уставилась в окно, изо всех сил стараясь сдержать подступающую тошноту – не хватало ещё испачкать роскошную обивку салона.

Живот сводило тупой болью. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз были месячные, но из‑за череды последних событий память словно затуманилась. Скорее всего, в этом и крылась причина моего недомогания. Мысль о том, что я могу прибыть в столицу с позорным мокрым пятном на песочных брюках, заставляла внутренне содрогаться.

Голова Келена внезапно скользнула по спинке сиденья и опустилась на моё плечо, прибавив ощутимый вес. Но, кажется, он наконец уснул – и это к лучшему. Он выглядел измученным, отдых ему был просто необходим.

Теперь я оказалась в неудобном положении: с одной стороны меня прижимал Келен, с другой – твёрдая дверь. Я старалась дышать глубоко и ровно, крепко сжимая пальцы. Если станет совсем невмоготу, придётся попросить остановить машину.

Автомобиль то и дело раскачивало, каждая неровность дороги заставляла желудок судорожно сжиматься. Но когда мы выехали на ровный асфальт, я невольно выдохнула с облегчением – мучительная тряска наконец прекратилась.

За окном потянулись невысокие дома. В плотном тумане их очертания расплывались, но я всё же отметила, что они разительно отличаются от убогих лачуг Хеллгрима. Вероятно, это жилища состоятельных людей. Мысленно я представила, как здесь было прежде: утопающие в зелени улицы, солнечный свет, не скрытый плотной пеленой тумана. Хотелось бы мне увидеть эти места в их прежней красоте.

Постепенно пейзаж сменился. Впереди, сквозь плотную пелену тумана, проступили очертания Велисантии – столицы империи Аэтриона.

Вскоре начал проявляться мост. Он открывался фрагментами: то огромная каменная опора, то изящная арка – и вновь всё скрывалось в белёсой мгле. Влажный камень, покрытый мельчайшими каплями, казался темнее обычного.

Я прилипла к окну, сбрасывая голову рыжика с плеча. Над серединой моста смутно угадывалась высокая арка. Видны были лишь общие очертания – внушительная высота и какие‑то фигуры наверху.

Я напрягала зрение, пытаясь уловить хоть что‑то отчётливое, однако туман скрывал от меня общность картины. В воображении рисовались невидимые улицы, уходящие вдаль, величественные дома, скрытые в глубине, силуэты людей, бредущих по аккуратным тротуарам.

Машина остановилась у высокого здания из тёмно-серого камня. Главнокомандующий вышел первым, не оглядываясь. Я не знала, можно ли нам уже двигаться, и толкнула Келена в бок. Он что-то недовольно пробормотал и открыл глаза.

– Уже приехали? – произнёс он так, будто мы не провели в дороге всю ночь и целый день. Солнце уже садилось, окрашивая туман в грязно-багровые тона.

– Да. И ты храпел всю дорогу, – поддразнила я его, пытаясь встряхнуть собственное оцепенение.

Сзади щёлкнул замок багажника, а затем открылась дверь с моей стороны. Главнокомандующий протянул нам два свёртка из ткани.

– Переоденьтесь. Перед Его Величеством в таком виде появляться нельзя. Ни в коем случае.

Мы отвернулись друг от друга и начали стягивать одежду. То, что нам выдали, оказалось неожиданно качественным: комплект тёмно-бордового цвета, из плотной, но мягкой ткани. Брюки сидели идеально, не стесняя движений, куртка была приталенной, с чёрной вышивкой на плечах – стилизованными крыльями и мечами. К ней прилагался короткий плащ-накидка из такого же материала.

Я уже застёгивала последние пуговицы, когда что-то твёрдое коснулось моей головы. Инстинктивно я схватила руку Келена, резко обернувшись. В его пальцах была простая деревянная расчёска.

– Она была в свёртке. Позволишь? Твои волосы совсем спутались – выглядишь как маленькое пугало, – произнёс он с тёплой улыбкой.

Я молча развернулась к нему спиной, перекинув спутанные пряди через плечо. Его пальцы осторожно разбирали колтуны, бережно распутывая узлы. Я уже устала от наших ссор и споров – и сейчас просто наслаждалась этим тихим моментом дружеской заботы.

– Так гораздо лучше, – он слегка дёрнул меня за прядь, и я почувствовала, как углы губ сами собой поползли вверх.

– Спасибо, – прошептала я, не оборачиваясь.

Как только мы вышли из машины, сразу заметили главнокомандующего: он разговаривал с группой вооружённых мужчин в строгой форме у самого входа.

Улицы были совершенно пусты. Это удивило меня: солнце только садилось, а вокруг – ни души. «Где все люди? – подумала я. – Почему здесь никого нет?»

Зажглись первые фонари, подсветив фасад здания и приковав моё внимание.

Перед нами возвышалось не просто строение, а поистине прекрасное сооружение: вырезные каменные колонны, просторные окна, изысканные детали отделки. Несмотря на явный возраст, здание сохраняло благородство линий и внушало трепет своим величием.

Это и был главный замок Аэтриона – резиденция императора Лукана Вейла.

Заметив нас, главнокомандующий резко вскинул руку, подзывая к себе.

– Запомните три правила. Первое: беспрекословное подчинение. Любое распоряжение – закон. Второе: не сметь перебивать. Открываете рот только когда спрашивают. Третье: выполняете всё точно и без промедления.

Мы одновременно кивнули. Правила здесь были иными – это стало ясно с первого мгновения.

Стражи у входа расступились, пропуская нас, но их взгляды скользили по нам с холодной оценивающей пристальностью – будто мы не новобранцы, а нечто опасное и непредсказуемое. Впрочем, возможно, так они смотрят на каждого: в конце концов, внушать трепет одним взглядом – часть их службы.

А главнокомандующий, видимо, считал нас полными идиотами, раз счёл нужным объяснять такие очевидные вещи.

Когда мы переступили порог, я невольно задержала дыхание. Здесь было не просто роскошно – подавляюще роскошно. В таких местах мгновенно чувствуешь себя ничтожным, самым низшим из существ, случайно забредшим в обитель величия.

Нам открылись идеально ровные стены, украшенные картинами сражений в массивных золотых рамах. Просторный коридор заливал яркий свет – его источала огромная хрустальная люстра, переливающаяся тысячей бликов. Всё здесь дышало историей.

Нас провели через анфиладу залов – каждый просторнее и холоднее предыдущего. И вот мы вошли в главный. Потолок тут был настолько высок, что голова кружилась. Всё вокруг – стены, колонны, пол – было выдержано в бледных, почти белых тонах.

В центре зала, на мраморном возвышении, застыл трон. Не просто роскошный – избыточно вычурный: резное дерево, сплошь покрытое позолотой, спинка, увенчанная замысловатым символом, обивка из тяжёлого, приглушённо‑багрового бархата. За спиной правителя раскинул крылья огромный герб империи – золотой ястреб, будто готовый сорваться в полёт.

Я ожидала увидеть мужчину в годах – всё-таки императору должно быть под сорок. Но тот, кто восседал на троне, казался вырванным из другого времени, моложе, чем следовало.

Когда мы приблизились, все вокруг – стражи в строгой форме, сам главнокомандующий – склонились в глубоком, синхронном поклоне. Я поторопилась повторить движение, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

Подняв голову, я смогла наконец разглядеть его. Тёмные волосы лежали в небрежной, но точной волне. На голове была не диадема, а изящная золотая корона с витыми узорами и вкраплениями драгоценных камней. Короткая, аккуратная борода подчёркивала линию челюсти, делая её жёстче. Плечи покрывала широкая накидка, расшитая сложным золотым узором, на левом плече вышит ястреб.

Но больше всего цепляли глаза. Тёмные, с лёгким раскосом, они смотрели прямо на меня – не на нашу группу, а именно на меня. В них читался не гнев, а безмолвный вопрос. И лишь тогда я поняла свою ошибку: я была единственной, кто позволил себе так пристально его разглядывать. Опустив взгляд, я уставилась на собственные ноги.

Главнокомандующий шагнул вперёд, прижав руку к груди в чётком воинском приветствии.

– Ваше Величество. Честь вновь предстать перед вами. Приказ исполнен. Я привёз тех, кто, несмотря на юность и неопытность, сумел выжить в самой пасти Бездны и вернуться.