Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 304 страниц)

– Это такой хитрый план – потерять невест в дебрях дворцовых переходов и открыть новый Отбор, – посетовала Мадди.

– Это просто короткий путь, – возмутился поклепу Гар. – Вы сейчас будете прыгать с Герм, Мадди может стать плохо от двух прыжков подряд. И это явно не тот случай, когда тошнотой нужно пренебречь.

И когда перед подругами наконец показались богато украшенные двери с прибитой к ним ножом запиской «Прием только по записи. Герм Ровейн», девушки успокоенно выдохнули.

– Неужели ее кто-то находит? – покачала головой Катти.

– Даже взбесить успевают, – усмехнулся Гар и постучал каким-то особенным, дробным стуком. – Может проклятьем кинуть.

Кабинет у Германики оказался очень темным. Темно-синяя обивка стен, темная, мощная мебель. Магическая имитация камина и полное отсутствие окон.

– Жутковато, – вздохнула ванен Скомпф. – Как на заброшенном складе – мрачно, страшно и непонятно – то ли крысы сожрут, то ли в подпол провалишься.

– Пол из мрамора, – утешила Мадди Германика, и обе подруги подпрыгнули. Они не заметили сидящую в кресле дуэнью, хотя она находилась на самом виду.

– Это как?

– Это полог отвлечения внимания. Спасибо, Гар, дальше мы сами.

Альтгар кивнул и исчез.

– Так что нас ждет? – спросила Мадди.

– О, нас ждут потрясающие купальни, массаж, масочки для лица и прочие радости обеспеченной жизни.

– А где мы будем этому всему радоваться? – подозрительно уточнила Катарина.

– С владелицей ты уже знакома, – хитро подмигнула Германика.

– Ни за что. Я брезгую, – тут же открестилась ван Ретт.

– Я же не сказала, что это то же самое здание, – возмутилась мора Ровейн. – Это весьма и весьма популярное заведение стоит совсем в другом месте. И принимают там лишь ванов. И только с косметической целью. Для утех иного рода есть другое место. Клянусь.

– Верю, – вздохнула Катарина.

– А кто и чем владеет? – шепотом спросила Мадди, пока Германика что-то искала в столе.

– Мора Аника владеет веселым домом, – поделилась Катти. – Помнишь, я обещала тебе рассказать, где училась своему танцу? Вот там и училась.

Ванен Скомпф восхищенно присвистнула. И тут же спросила:

– И как там? Красиво? А девицы там какие? А парни продаются?

– Мадди! – зашипела Катарина. – Я не видела ничего. Только зал с зеркалами.

– Эх, жаль. Я бы каждый уголок обсмотрела. Нет, ну а что? Если вдруг кто узнает, то не отмоешься. А так хоть за дело пострадала бы.

– Подойдите ко мне и закройте глаза. Я не так сильна, как Гар, и еще недавно не могла с собой никого унести.

В следующий раз Катти открыла глаза в беломраморной комнате.

– Мэдчен ван Ретт, мэдчен ванен Скомпф, мора Ровейн – добро пожаловать в «Лепесток». Прошу, переоденьтесь. Через несколько минут за нами зайдут служительницы.

– Служительницы? Ты нас в монастырь притащила что ли? – поразилась Мадди.

– Да, монастырь святой Инкарны содержит купальни.

– И веселый дом?

– Нет, последнее – просто прихоть Аники, – подмигнула Герм. – Снимайте платья и заворачивайтесь в ткань. Сегодня будет прекрасный день.

Ужасно смущаясь, Катарина скинула платье и кое-как замоталась в отрез тонкого льна. Хохочущая Германика вытряхнула «бабочку из кривого кокона» и показала, как правильно накручивать ткань.

– Вообще-то обычно используют простыню, – хмыкнула мора Ровейн. – Но в элитном заведении предпочитают отрез высококачественного льна. И если вы захотите смертельно обидеть местных мастеров – назовите этот отрез простыней.

Вернувшаяся девушка пригласила гостий следовать за ней. А Катарина, стараясь не наступить на длинный льняной «хвост» Германики, составляла список вопросов. Ни Гара, ни Лиаду она не хотела спрашивать про короля. А вот Герм можно было попытать. Он ей не отец, а двоюродный... Тут Катти так задумалась, что все-таки шагнула неудачно.

– Прости.

– Да ничего. – Мора Ровейн, никого не стесняясь, полностью скинула сползшую ткань и перемотала ее. – Я не из пугливых.

Время превратилось в медовую массу – вот им предложили начать с теплого бассейна, затем провели в минеральные купальни. Потом – мягкий, расслабляющий массаж и скраб. После – какое-то странное помещение, заполненное ароматным паром. Из него в другой бассейн. Но тут Катарине ужасно не понравилось – вода пахла просто отвратительно.

– У меня глаза слезятся, – проворчала Мадди. – Что это?

– Состав зелья, которое добавляют в воду, – сокровище монастыря святой Инкарны, – прощебетала одна из служительниц. – Эта вода продляет молодость и придает коже волшебное сияние.

– А самое главное – никаких прыщей, прыщиков и прочих воспалений, – потянулась Германика. – Нырни с головой – это и волосам полезно.

После пахучего бассейна был душ. И всех троих провели в круглую, уютную комнату.

– По степному обычаю расположимся на полу, – улыбнулась Германика. – Время обеда. Но никакого вина – оно не вяжется с дальнейшими процедурами.

Только когда внесли подносы с едой, Катарина поняла, насколько проголодалась. Будто не жизни радовалась, переходя из бассейна в бассейн, а камни тягала.

– Катти, прости что лезу... Но ты не хочешь маму навестить? – осторожно спросила ванен Скомпф.

Германика фыркнула, но пирожок выплевывать не стала. А Катарина просто покачала головой:

– Маму сейчас нельзя трогать. Она принимает решение, и мешать ей нельзя. Где-то через неделю можно будет попробовать навестить ее.

– Где-то через неделю у нас будет «очень скромная свадьба», – возразила Мадди.

– На эту скромную свадьбу Сабрина прибудет, – серьезно ответила Германика. – Но говорить с ней будет бесполезно. То же самое, что почитать учебник по этикету и куртуазному общению. Статуя замороженная, а не человек.

– И не достучаться? – усомнилась Мадди.

– У меня не вышло, – пожала плечами Герм.

– А мне она – мать. Приказывает выйти вон, и я подчиняюсь, – развела руками Катти. – Однажды меня слуги под руки вывели, с тех пор не лезу с непрошеным сочувствием.

– Что за кошмар? – скривилась Мадди.

– Это лепешки с луком и чесноком. Не переживай, до завтра – выветрится, – отмахнулась Герм.

– Я про отношения. Змеиное кубло, а не семья. Как ты вообще человеком выросла?

– У меня обычная семья. Бывают куда хуже.

– Не так, у нее – хорошая семья, одна из редких. Лучшие – где все по любви, но... не часто любовь доживает до взросления детей, – фыркнула мора Ровейн.

– У нас так не будет, – уверенно произнесла Мадди.

– Да-да, Сабрина тоже что-то подобное говорила, – покивала Герм. – Но вы попытайтесь, попытайтесь. Может, и получится.

Служительницы унесли опустевшие подносы, заменив их блюдом с фруктами. Мадди отщипнула виноградинку, закинула в рот и скривилась:

– Кисловато и с косточками. Катти, ты меня избаловала!

– Но в моих выращенных фруктах почти нет витаминов, – напомнила ван Ретт.

Девушки пощипывали виноград, вспоминая вкус настоящих, не волшебных фруктов. И Катти, оценив расслабленный вид Германики, решилась задать свой вопрос:

– Герм, почему король отрекся от трона?

Мадди замерла, не донеся до рта виноград.

– Ты уже забыла? – удивилась дуэнья.

– Нет, но ведь можно было сделать это иначе. Если бы Лиаду не вернул себе голос, то... – Катарина развел руками. – Безвластие хуже, чем король – властный самодур.

– Он отрекся в ту же минуту, как увидел выпуск, – вздохнула Германика. – Пальди хочет удалиться в дальнюю резиденцию и развести там розарий. Потому что Агуира любила розы и даже сама за ними ухаживала. Дома, разумеется.

– А Хиллиард? А Гар? А королевство? – ошеломленно спросила Мадди.

– Мальчики уже взрослые – разберутся, – криво улыбнулась Германика. – Он был плохим королем. Вместо него правил Тор. Все указы, за которые благодарят Пальдерика – наше с Тором творчество. После смерти Агуиры мы смогли заставить короля жениться и сделать детей. На редкость детское поведение.

Германика зло оскалилась.

– Искренне надеюсь, что он это поймет. Как и то, что вернуть ничего уже нельзя.

– Кубло. Змеиное, – кивнула сама себе Мадди. – Но ведь он может стать хорошим дедом.

– Но внуки будут от сыновей, рожденных от нелюбимой женщины.

– Он и такое говорил? – ахнула Катти.

– Мальчики не знают.

Чтобы сбить неприятный привкус разговора, Катарина вспомнила пару историй из своего детства. И рассказала про фокус с картиной:

– Гар нарисовал меня, сидящую в кресле. Только он нарисовал тот день, когда мы не были знакомы. День перед травмой – он очень запомнился мне.

– А что ты помнила о травме? – тихо спросила Мадди. – Правду мы уже знаем, а неправда?

– И ей, и Сабрине Линдгард сказал, что Катарина угодила ногой в капкан. Медвежий.

– Так ведь ногу бы срезало, – удивилась Мадди. – Медвежий капкан – там расчет и на шкуру, и на толщину кости, да и мяса у медведя больше. Я бы не поверила.

– А я поверила. – Катарина развела руками. – Разве у меня была причина не поверить? Тем более что Леандер сам мне об этом сказал.

– О том, что поставил на тебя капкан, – протянула Мадди. – Я вот, если бы не любила так Лиаду, сейчас рванула бы к своей солеварне. У нас хоть все как-то попроще. Да и скалкой можно супругу в лоб дать. Он, правда, тоже сдачи дать может. Но тут уж кто кого выдрессирует.

– Высокие отношения, – хмыкнула Германика. – Ты просто не понимаешь. Все во имя процветания рода. Это как всеобщее благо – всем плохо, но, чисто гипотетически, когда-нибудь станет хорошо. Кому-нибудь. И не обязательно тому, кому сейчас плохо.

– Мы отдыхать пришли, кажется, – возмутилась Катти.

– Ты про рисунок недосказала, – укорила ее подруга.

– Так я не знаю – он не объяснил.

Мора Ровейн хитро улыбнулась и не стала уточнять, что рисовать Гар умеет только непристойные, схематичные картинки. Из тех, которые мальчишки выцарапывают на партах лет эдак в четырнадцать-пятнадцать. И что рисунок страдальцу притащила она, Германика. И рисовала тоже она. Пусть в семье будет маленькая тайна.

– А зачем он тебе его оставил? – уточнила Мадди.

– Чтобы забрать мою карикатуру на него. Даже он не мог ничего вынести из комнаты, если я это что-то не считаю мусором. Вот он и совершил обмен. Вроде как не украл, а поменял. Но я-то все равно не знала ничего!

– Я же говорю – косячная защита. Позорище.

– Пора в малый сад, – прервала их дуэнья. – Погуляем среди экзотических цветов – и на массаж.

Катарину цветы не слишком впечатлили – она выращивала и более необычные. А вот огромные, яркие бабочки... Кажется, она влюбилась.

– Она села тебе на голову, – засмеялась Мадди.

– Будь осторожна, Голубая Стервятница питается магией. И если сочтет тебя своим фамилиаром – будет преследовать, – предупредила Герм.

– Стервятница? – поразилась ван Ретт.

– Это создание только выглядит как бабочка. А на самом деле это магическая тварюшка, питающаяся падалью. Но красивая.

Катти подняла руку и выпустила немного магии на ладонь. Ярко-голубая бабочка тут же перелетела на запястье и выпустила длинный, жутковатый хоботок. Которым втянула в себя магию.

– Аника тебя сожрет, – хмыкнула мора Ровейн. – Скажу Гару – пусть договаривается.

– Назову ее Стервой, – решила Катти. – От стервятницы.

– Она будет постоянно с тобой, – предупредила Герм.

– Голубой мне к лицу.

***

На следующий день, на церемонии Возложения Венца, когда невесты по одной входили в тронный зал, все шушукались, гадая, что же за украшение у мэдчен ван Ретт.

А Стерва сидела на волосах своей новой хозяйки и нет-нет да щекотала ее лапками. Чтобы хозяйка вспомнила про несчастное, голодное создание и поделилась вкусной магией.

Катти кончиком пальца подпихнула Стерву выше и осмотрела зал. Придворные выглядели скорее скучающими, чем заинтересованными – все знают имя Избранницы Венца. Так что все это лишь красивая формальность. И придворным не терпелось перейти ко второй части – малому приему. Чтобы разойтись по тронному залу, показать свои наряды, посмотреть на чужие, посплетничать...

– Я благодарен Богине, своим вниманием озарившей сто девяносто девятый Отбор Невест королевства Келестин, – звучно произнес принц Хиллиард.

Его никто не объявлял, он просто вышел и встал перед неровным строем своих невест. Помолчав, Лиаду продолжил:

– Этот был сложным. Но так можно сказать про любой из Отборов. Абсолютно. Я счастлив представить вам свою невесту, свою возлюбленную, свою будущую супругу и вашу будущую королеву – Мадди ванен Скомпф.

Мадди сделала несколько шагов вперед и присела в реверансе. Альтгар вынес оригинал венца, который нашел свое пристанище на голове у ванен Скомпф.

– Следуя традициям нашего королевства, сейчас вы можете сделать предложение королевским невестам, – с лукавой улыбкой произнес Лиаду.

Замешкавшись на мгновение, Гар ожег младшего брата недобрым взглядом. Но его высочество и бровью не повел, лишь шепнул, привлекая к себе Мадди:

– Каждая девушка мечтает о том, чтобы ее позвали замуж. Прилюдно.

Придворные же покорно ждали развития событий – этой традицией никто не пользовался последние шесть Отборов.

Альтгар глубоко вздохнул и повел рукой. На мраморе выросли мелкие цветы. Подойдя к Катарине, он опустился на одно колено и негромко произнес:

– Мэдчен Катарина ван Ретт, я прошу тебя стать моей женой. Моей верной спутницей и помощницей. Стать моим сердцем и душой. Принять мою поддержку и покровительство. Принять мое имя.

– Да, – выдохнула Катти.

И хотя Гар не сомневался в ответе, его сердце пропустило пару ударов. Поднявшись на ноги, он хотел сорвать короткий поцелуй с прекрасных пухлых губ. Но Стерва стояла на страже, и мимолетный поцелуй пришелся в яркое, голубое крыло.

– Аккуратней, я очень ревнива, – тихо поддела белатора Катарина.

– Коронация состоится не раньше, чем через семь дней. Мэтр Баско иначе не успеет подготовить для вас платья, – шепнул Гар. – Надеюсь, в нашей спальне ее не будет?

– Она не помешает. Правда ведь она красивая?

– Вообще-то их убивают, – вздохнул Гар. – Они опасны для обычных магов.

– Тогда хорошо, что мы белаторы, верно?

«Возможно, – промелькнуло в голове Катарины, – я скажу брату спасибо. Когда-нибудь потом, когда он повзрослеет».

Эпилог

Подготовка к коронации растянулась на две недели. За это время Катарина успела отправить домой четыре письма. И получить четыре одинаковых записки: «Сидит в кабинете мужа. Листает домовые книги. Любим, скучаем, ждем. Эйта Талем».

Мадди пропадала с морой ванен Рохет – готовилась к коронации Хиллиарда. Время от времени она заскакивала к окопавшейся в библиотеке подруге и жаловалась на Венец:

– Он мне натирает.

Или:

– Давит.

А Катарина только посмеивалась и сочувствовала. Она-то прекрасно понимала, что подруга просто не может поверить во все происходящее. Потому и не просит Гара или Лиаду заменить настоящий Венец на иллюзорный.

Мэтр Баско за две недели сотворил два шедевральных наряда. Выполненных из одной ткани и в одном цветовом диапазоне. Разными были вышивка и фасон. Катарину платье обтянуло как вторая кожа, расходясь веером от коленей. Для Мадди была выбрана более классическая модель – корсет и пышная юбка.

Сама Мадди горестно вздохнула: «Баба на чайнике». Но после повеселела: «Зато жемчуга много, а я его люблю».

Вот и сегодня, после завершительной примерки, мэдчен ванен Скомпф делилась планами:

– Как эта нервотрепка закончится – сяду на диету. Строгую-строгую!

– Зачем? – удивилась Катарина. – Куда делась моя практичная подруга? Сразу после свадьбы – брачная ночь, медовый месяц и, как следствие, беременность и роды. Смысл худеть перед беременностью?

И только увидев вытянувшееся лицо подруги, Катарина подумала, что, возможно, как-то не вовремя включила логику.

– Интересно, я буду хорошей или плохой матерью? – глубокомысленно выдала Мадди, нервно передернулась и наставила палец на Катти. – Ты станешь названной матерью моим детям.

– Только если ты – моим. Хотя я так сразу не планирую.

– А почему я – планирую?

– Потому что королеве принимать особые травы – нельзя. А жене белатора – можно. – Катти весело рассмеялась и утешила Мадди: – Родишь двоих и будешь в этом плане совершенно свободна.

Вот только ванен Скомпф задумчиво протянула:

– Знаешь, а может, им не хватало третьего ребенка? Младшей дочери? Она могла бы их объединить.

– Или рассорить, – справедливо заметила Катти.

– В нашем тандеме я – глас практичности.

– А я за разум и библиотеку. Все равно, Мадди, все зависит от родителей. Здоровые отношения взрослых равны здоровым отношениям детей.

Продолжить болтовню подругам не дали. Мора Рохет пришла за своей подопечной. И сурово вопросила:

– А мэдчен ван Ретт знает, как себя вести?

– Знаю, – кивнула Катти. И решила, на всякий случай, прочесть регламент коронации и королевской свадьбы. Она, к слову, так и не поняла, куда Гар хочет впихнуть их церемонию.

На все вопросы он широко улыбался, пихал в руки букетик драгоценных цветов, драгоценных в прямом смысле слова – изготовленных из золота и серебра, и просил верить в него.

Верить-то Катарина верила, но... Но читать тоже умела. И не было, не было лазейки! Нельзя провести королевскую свадьбу одновременно с чьей-то еще. Пусть даже жених – Глава Совета Белаторов.

Ужинать Катарине пришлось в одиночестве – все куда-то пропали. Даже Мадди и та куда-то запропастилась. А ведь уже завтра коронация, и на закате – двойная свадьба...Или не двойная?

Уныло отодвинув от себя тарелку, Катарина покинула малую столовую. И зачем только пошла туда? Боудира уехала в Степь, остальные вернулись домой. Герм, правда, говорила, что Ильтиону и Альду тоже позвали замуж. Но девушки пока думают. Хотя, скорее всего, пока думают их отцы. И вряд ли девушки засидятся в девках – новой королеве нужны новые придворные дамы. А среди них не могут находиться незамужние мэдчен.

Приняв ванну, Катти все же начала готовиться к завтрашней церемонии. Увы, перед свадьбой не принято делать косметические процедуры. Хорошо еще, разрешили краску для ресниц использовать.

Выйдя из ванной комнаты, Катти вскрикнула – на ее постели сидел Гар.

– Посушить тебе волосы? – спокойно спросил белатор.

– Что ты здесь делаешь?

– Тебя жду. Все уже готово.

– Для чего? – Катти присела рядом с ним.

– Для нашей свадьбы. – Он хитро улыбнулся. – Она состоится через час. На сегодняшнем закате. Я уже позвал гостей.

– Как через час?! А как же я? Мои гости?

– Я все сделал, – самодовольно усмехнулся белатор. – Твоя мать и эйта Талем – какие еще гости тебе нужны?

– Германика, и Мадди, и...

– А это – наши общие гости, – хмыкнул белатор. – Так что, посушить тебе волосы или так пойдешь?

– Сушить! Хорошо, что платье готово!

– Нет-нет, то платье для коронации, а для нашей свадьбы – другое. Мой подарок. Я за ним в Кальдоранн мотался. Лучшее кружево именно там.

– Ты разбираешься в кружеве?

– В торговых пошлинах, – фыркнул Альтгар. – Я позову Росицу.

Катти обеспокоенно выглянула в окно. До заката было время, но все же страшно опоздать. Новую жизнь нужно начинать на закате. Так завещали предки. Да оно и правильно – два чужих человека остаются в старом дне, а в новый день вступает молодая семья.

Пришедшая Росица принесла подарок Гара, платье, и дополнение – несколько ниток топазовых бус.

– Скажу по секрету – дерр белатор довел до истерики придворного ювелира. Требовал камни в цвет ваших глаз.

– Так у меня же серо-зеленые глаза, – удивилась Катарина и поднесла ближе к лицу ярко-бирюзовые топазы.

– Так я и говорю, – подмигнула Росица, – до истерики. Потому что когда подходящие по цвету камни были найдены – дерр белатор заявил, что теперь ему нужны бирюзовые топазы. И тогда ювелир рискнул предложить бирюзу... А дерр белатор рявкнул, что ему нужны топазы, цветом подходящие Стерве. В общем, вам все сочувствуют.

Поперхнувшись смешком, Катарина посмотрела на бабочку. Та сидела на трюмо и казалась частью интерьера.

– Бедный ювелир, – неискренне произнесла Катти.

Прическа получилась просто загляденье – каскад локонов, перевитых тончайшим кружевом и сапфировыми нитями. Всего в меру, чтобы было красиво и не напоминало сундук пиратских сокровищ.

– Теперь – платье, – с восторгом произнесла Росица. – Богиня милосердная, впервые держу в руках такое количество кальдораннского кружева!

Платье оказалось настолько белым, что даже казалось немного голубым. Выреза у платья не было, зато оно выставляло напоказ спину.

– Еще немного, и будет видно, кхм, белье, – поразилась Катарина.

– Грех не показать такую аккуратную спину, – улыбнулась Росица.

Стерва устроилась на голове хозяйки. И Катти, внимательно всмотревшись в зеркало, подвинула псевдобабочку так, чтобы она казалась частью прически.

– А правду говорят, что она магию из людей высасывает? – опасливо спросила Росица.

– Почти, – улыбнулась Катти. – Выбрав себе хозяина, Голубая Стервятница питается только его магией.

– И зачем вам такое страховидло?

– Судьба, – загадочно улыбнулась Катти.

Судьба. Ведь она помнила себя-во-сне, с ребенком на руках и этой бабочкой в волосах. И кто она такая, Катарина ван Ретт, будущая Катарина ван Альтгар, чтобы спорить с судьбой?

– Вы там скоро? – веселый голос Мадди разрушил хрустальный момент. – Гара пришлось силой выгонять – так ему хотелось первым увидеть Катарину в платье.

– Звучит так, будто доселе он меня видел только без платья, – проворчала Катти.

Выйдя из комнаты, мэдчен ван Ретт вздрогнула – перед ней расстилалась дорожка из мелких цветов. По краям дорожки выстроились свечи. Газовые рожки погашены, и только это неверное, плавающее освещение позволяло видеть путь.

Она шла вперед уверенно, не быстро и не медленно. Ровно так, как нужно. Чтобы подойти к алтарю Серой Богини к закату.

Маленькая часовня, крошечная, посвященная только Серой Богине, – краса и гордость рода Льдовин.

– Катарина, ты здесь? – звучно вопросил жрец. На глазах высокого, кряжистого мужчины была ритуальная повязка. Ведь любовь слепа, а значит, и жрец, соединяющий пару, должен быть слеп.

– Здесь, служитель.

– Альтгар, ты здесь?

– Здесь, служитель.

Гар вышел из тени и встал рядом с возлюбленной. На белаторе красовалось официальное черно-серебряное одеяние Главы Совета.

– Пусть вашу жизнь обойдут невзгоды и любовь ваша не погаснет под порывом ветра. Богине угодны любовные союзы, ибо мирская выгода в брачном союзе, редко несет счастье людям.

Жрец говорил правильные, умные вещи. И Катти догадалась, что это Наставник Алфей, самый скандальный храмовник среди почитающих Серую Богиню. Много лет назад именно он отказался венчать Агуиру и Пальдерика. Тогда же ему пришлось сложить с себя сан Верховного Служителя.

– Целуйтесь, пусть Богиня порадуется.

Когда Гар привлек ее к себе – Катарина ахнула. Ощущение горячих, сухих ладоней на абсолютно обнаженной спине было... неожиданным. Неожиданным и очень приятным.

Поцелуй вышел целомудренным. Возможно, Альтгар сам стушевался от ощущения гладкой, шелковой кожи под руками. А возможно – не хотел делиться своим сокровищем с гостями.

Катти заметила гостей только тогда, когда пришло время повернуться к алтарю спиной и поклониться родителям.

Правда, из родителей присутствовала только Сабрина ван Ретт. Но зато было огромное количество белаторов.

– Ты всю Башню позвал? – тихо спросила Катарина.

– Это наша семья, – улыбнулся Альтгар.

На улице, прямо в парке, стояли столы с простым, угодным Богине угощением – запеченное на угольях мясо, фрукты и сырые овощи.

Выдержав первые три тоста, Катти отошла. Она искала маму. И нашла ее в стороне. Сабрина сидела на стволе поваленного дерево и играла с доверчивыми светлячками.

– У тебя красивая бабочка. Фамильяр?

– Да.

– Как зовут?

– Стерва, – Катарина чуть смутилась, но ответила честно.

– Оригинально.

Дочь присела рядом с матерью.

– Что ты решила?

– Развод. – Сабрина сдула с ладони светлячка и повернулась к дочери. – Я не знала, Катти. Твой отец не сказал мне ни слова. Я бы не позволила ему замолчать это. Ведь ритуал... Он сделал тебя белатором, а если бы нет? Если бы...

Смахнув кружевным платком одинокую слезинку, Сабрина продолжила:

– Все можно было решить. За опыты над людьми – самое строгое наказание. Но все это решаемо. Все. Если не молчать. Всегда найдется человек, способный разнюхать грязную тайну. Линдгард боялся потерять сына, потому что я более не способна родить. Он не хотел заводить бастарда и передавать род ему. Что ж, теперь ван Реттов больше нет.

– Ты хочешь порвать с ним отношения?

– Если он придет – я приму его. В своем доме. Как любовника. Но замуж не пойду – он уже был отцом и мужем. И не справился.

– Но ты его любишь.

Сабрина вздохнула:

– С самой первой встречи. Я так завидовала Клодии, ты не представляешь. И когда она стала королевой... Знаешь, я пустилась во все тяжкие, но смогла привлечь его внимание. Может, зря. Так, сегодня у тебя праздник. Поэтому иди и будь счастливой. И Стерве своей скажи, чтобы пыльцу на меня не стряхивала.

– Она не чешуекрылое, и это не пыльца, а излишки магии.

– Неважно. Иди. Стой...

Встав, Сабрина положила руки на плечи Катарине и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала дочь в лоб:

– Благословляю. А то с тебя станется навыдумывать. Я мало сделала, чтобы спасти тебя. Я... пыталась спасти всю семью. Разом. А так не бывает. Если что-то сгнило – надо резать. Вот какой материнский совет я могу тебе дать.

В кругу празднующих Катарину уже потеряли. А еще к ней пристал какой-то мальчишка – бесконечно благодарил за сданный экзамен. Катти не сразу вспомнила того вандала-первокурсника, перепортившего все кусты в королевском парке.

– А сейчас – салют! Подарок от Башни ее Главе! – задорно выкрикнул Ивьен и уселся обратно.

Катти прищурилась, узнавая трость, на которую опирался молодой белатор. Тихий шорох, и к молодой жене подошел супруг. Прижал к себе и шепнул:

– Я отдал ему твою трость. Ты не против?

– Мне она счастье принесла. Может, и ему повезет?

В этот момент Ивьен попытался встать, но, не привыкший к трости, пошатнулся и почти упал. Почти – потому что рядом оказалась Германика. Правда, все равно вышло ужасно – юноша уткнулся море Ровейн носом в вырез блузки.

– Я думаю, это не то счастье, – хихикнула Катарина.

– Знаешь, позволю себе открыть самый страшный секрет Герм – она не носит иллюзии, – хмыкнул Гар. – Неудачный эксперимент подарил ей вечную молодость и закрыл возможность иметь детей. Она похоронила мужа и спустя десять лет объявила о том, что носит иллюзию себя двадцатилетней. Так что, возможно, это как раз их счастье. Потанцуешь со мной, мора ван Альтгар?

– Как же прекрасно звучит, – улыбнулась Катарина.

– Мора ван Альтгар, идем уже. А то дети расплачутся – они старались. В две недели такой ритуал уложили – горжусь!

Катти ничего не успела переспросить, как оказалась в центре пустой поляны. Музыка смешалась канонадой фейерверков, что-то горело, тлело, вокруг мелькали разноцветные звезды и наполненные густым дымом мыльные шары. И в центре этого безумия кружилась влюбленная пара.

– Моя жизнь стала сказкой? – с сомнением спросила Катарина.

Альтгар отбил в сторону сорвавшийся раньше времени фейерверк и честно ответил:

– Временами жутковатую, временами безумную и очень утомительную, но – сказку. У меня в Башне, если что, есть чучело единорога. Могу анимировать его в любой момент.

А вот супружеской сказки в ту ночь не вышло – пришлось тушить возгоревшуюся часовенку. По счастью, сила Богини не дала огню разгуляться. Потом искали виновника, потом ругали виновника. А потом все дружно пили бодрящее зелье – потому что наступило утро и коронация.

Коронацию Катарина не помнила. Она стояла, держась за мужа, и честно держала глаза открытыми. Стерва время от времени пощипывала хозяйку хоботком – чтобы не уснула.

Свадьба Лиаду и Мадди запомнилась голубями – очумевшие птицы сшибли хрустальные подвески с люстры.

– Зато ничего не подожгли, – хмыкнула мора Льдовин, закинула в рот тарталетку и прищурила покрасневшие от недосыпа глаза. – Две свадьбы подряд – все же слишком! Сегодня ночью я буду спать. Клянусь Богиней, мой супруг может делать с моим телом что угодно, а я буду спать.

Катарина согласно кивнула. Им оставалось выдержать еще пару часов, и можно будет закрыть глаза.

– Слушай, а Ивьен, ну тот мальчик, который пострадал в Башне, он что, ученик нашей Герм? Так и вьется вокруг нее.

– Не знаю. – Больше всего мора ван Альтгар боялась сглазить намечающуюся симпатию. – Даже не представляю. Но вчера он едва не сшиб ее с ног. Извиняется, наверное.

Подружки посмеялись тихонечко и вновь замерли – к ним направлялась очередная делегация. Но Катарина стояла на страже: подарки на стол, поздравительные карточки на поднос, на королеву посмотреть – издалека. И не задерживаемся, не задерживаемся – как-никак траур в королевстве. Запоздалый и гипертрофированный. Но он есть.

– Спасибо, – выразительно произнесла Катарина, когда невидимый Гар принес два стакана лимонада.

– Быстро пейте, я долго отвлечение внимания не удержу, – хмыкнул глава Совета белаторов. – Чуть-чуть осталось. Алтарь уже готов, светская часть свадьбы подходит к концу. А у алтаря будут только свои.

И позднее, увидев служителя Алфея, Катти поняла – все и правда будет хорошо. Солнце скрылось, загорелись свечи и все прошли к столам.

– Давай исчезнем? – шепнул Гар.

– Давай, правда, боюсь, что я буду похрапывать в момент исполнения супружеского долга, – честно сказала Катарина.

– Вряд ли ты сможешь всхрапнуть громче, чем я, – хмыкнул Гар.

И действительно, наскоро ополоснувшись, новобрачные рухнули в постель. Катарина уснула сразу, а вот Гар еще смог укрыть любимую одеялом. И только тогда, с чувством выполненного долга, уснул.

Зато потом у них было утро. И все радости супружеской жизни тоже. И даже вмешавшаяся в ключевой момент Стерва не слишком сильно эти самые радости омрачила. Все же не со зла ведь, вмешалась. Испугалась просто за хозяйку.

Зарисовки

#1

Катарина оказалась тем самым «исключением» – женщиной с даром белатора, но не истинной целительницей. С одной стороны это радовало – становиться врачом она не хотела. С другой, вместо того, чтобы стать наставником, ей пришлось стать ученицей. А вредный супруг назначил себя экзаменатором. Из-за чего у названных сестер прибавилось поводов для сплетен.

Вот и сегодня подружки устроились в королевском саду, в удобных креслицах.

– И представь, я, гордая – а между прочим повод для гордости достойный – завершаю пентаграмму, преобразовываю уголь в необработанный алмаз, Ивьен мне рукоплещет и...

– И? – Мадди подалась вперед.

– И появляется мой дорогой супруг. И началось – для такого количества угля камень слишком маленький, мутный, внутри трещина. Итог – отстранил меня от сдачи экзамена на три недели.

– А ты?

– А я решила пожить в своих комнатах здесь, во дворце. Долго ли мне собираться? Вот как раз эти три недели и поживу. Видишь ли, он мне добра желает. Стой!