Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 304 страниц)

Ханна развернулась и встала ко мне спиной.

– Спасибо! Я обязан тебе жизнью! Но зачем ты решила пойти за мной?

– Голос, голос, голос! – протараторила она, обхватив голову. – Он всегда говорит, а я всегда слушаю! Там, на Земле, он был жестокий, злой… О, как весело было! Родители не оценили. Заперли меня в психушку… но здесь… здесь он такой вкусный и уверенный. Ты тоже его слышишь. Слышишь же, да?

Неужели в её сознании обитает некая сестрёнка? От всей этой чертовщины закружилась голова.

– Не слышу, – я перешёл на серьёзный тон. – Ты видела, что произошло этой ночью?

– Не-а. До утра танцевала с ветром.

Ханна изящно пустила волну телом, будто финалистка конкурса по восточным танцам, а потом резко развернулась. Её… кхм… прелести качнулись, и мой взгляд невольно зацепился за них. А у какого нормального мужика бы не зацепился? Она облизала губы и бросила мне кокетливый взгляд.

– Нравится? Возьми! Фелиция уже не узнает о нашей маленькой шалости!

Совсем дура?

Спокойствие…

Вдох. Выдох.

Ханна двинулась мне навстречу, а я попятился, выставив ладони вперёд. Внезапно её интерес пропал, направление изменилось, а глаза прищурились. Она присела возле поверженного Эльриха и смахнула фиолетового светлячка. Судя по задумчивому выражению лица, похотливые мысли покинули чердак так же быстро, как и забрались туда. Какая непредсказуемая и странная женщина!

Ханна небрежно швырнула мне глиф.

– На. У меня уже есть такой. Тебе будет полезно!

Я поймал металлический значок эпичного качества под номером три. Не смог сдержать любопытства и сразу же активировал.

Вами получено пять свободных очков навыков.

Информация о мироустройстве и лоре: фазы ночного светила, именуемого «Ворта́на». Раз в десять вексов небесная спираль меняет цвет на одну ночь, строго следуя установленному циклу. Каждая фаза оказывает уникальное влияние на мир.

1. Алая Вортана – порождает неистовую агрессию у всех хищных существ. Обитатели подземелий вырываются наружу, движимые одной целью – уничтожить исследователей.

2. Золотая Вортана – благоприятно влияет на источники ресурсов. В эту ночь добыча станет в пять раз богаче.

3. Изумрудная Вортана – пробуждает ярость морей. Разразится шторм, заставляя исследователей искать укрытие на суше. Лишь в прибрежных зонах корабли останутся целы.

4. Серебряная Вортана – увеличивает шанс встречи с мифическими существами. Они появляются как на суше, так и в глубинах океана.

Каждая фаза имеет и скрытые эффекты, влияющие на многие аспекты бытия.

Активируйте ещё 7 эпичных глифов, чтобы получить награду.

Я облегчённо выдохнул, осознав, что следующая багровая ночь застанет меня врасплох лишь через тридцать восемь дней. Значит, каждые десять суток цвет Вортаны будет меняться… Интересно.

Вдруг на меня накатила волна раздражения.

– Если ты знала, что твари пойдут сметать лагерь, почему не предупредила всех?

Ханна тяжело выдохнула и убрала локон со лба указательным пальцем. Одна её бровь взметнулась вверх, а на лице застыло снисходительное выражение.

– Я что, по-твоему, на дуру похожа?

– Эм-м…

Всё понятно. Вопросов больше не имею.

Мы молча двинулись к выходу из подземелья. Ханна шла позади и что-то бубнила. Наверное, разговаривала с «голосом». Я решил уточнить один интересующий момент:

– Твои намёки про убийцу… Ты тогда всерьёз говорила? Ты что-то знаешь? Ханна?

Я развернулся, а её и след простыл…

Где-то вдалеке послышалось глумливое эхо её дразнящего голоса:

– Вопросов больше не имею… Аха-ха-ха. Ха-а-а!

Погодите-ка, я что, это вслух сказал несколько минут назад?

Тем же временем, лагерь.

Внезапно грызлинги замерли, вздрагивая ноздрями. Запах, который они выслеживали, наконец стал отчётливым. Их глаза хищно сузились, а шерсть на загривках встала дыбом.

– Там! – пронзительно вскрикнул Хрум. Его лапка вытянулась в направлении примитивного шалаша, который Густаво соорудил у восточной стены лагеря.

Эстебан, не тратя времени на слова, метнулся внутрь. Его крепкие ладони раскидали широкие листья пальм, служивших лежанкой. Они разлетались в стороны, обнажая утрамбованную землю.

– Здесь пусто! – проинформировал Эстебан, резко выпрямляясь. Его взгляд, острый как лезвие мачете, скользнул по побледневшему лицу Густаво, стоявшего в окружении других выживших. – Ты действительно уверен в своём нюхе, зверёныш? – спросил он у Хрума.

Густаво сглотнул. По его вискам стекали капли пота, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, выдавая внутреннюю борьбу.

Лидер грызлингов, игнорируя сомнения человека, стремительно забежал в шалаш. Пальцы погрузились в землю, разбрасывая комья влажной почвы во все стороны. На глубине двадцати сантиметров послышался глухой стук – что-то твёрдое скрывалось под поверхностью. С триумфальным писком Хрум извлёк небольшую деревянную шкатулку.

Пальцы нетерпеливо заскребли по крышке, пытаясь отковырнуть её, но в этот момент рука Эстебана вырвала предмет из лапок грызлинга.

Присутствующие замерли в напряжённой тишине, когда вояка медленно поднял крышку. Внутри ютились четыре дротика с металлическими наконечниками, маленький стеклянный пузырёк с мутно-белёсой жидкостью и две тонкие пряди волос – синие и каштановые. Взгляды всех присутствующих метнулись к Густаво, плечи которого поникли под тяжестью раскрытой тайны.

Он сорвался с места в сторону ворот, но путь ему преградил Такеши. Якудза рычал так, что любой тигр позавидовал бы.

– Тварь, убью! – яростно крикнул Эстебан и влетел ударом ноги в спину бразильца. Тот по инерции подался вперёд и встретил челюстью кулак Такеши. Послышался хруст.

– Всем стоять! – громовым голосом пророкотал Луи Дюваль, отчего разъярённые мужчины замерли, как вкопанные. – Здесь женщины. Вывести убийцу наружу!

Густаво едва успел подняться с земли, когда железная хватка Эстебана сомкнулась на его шивороте. Ноги предателя подкашивались, но вояка не дал ему шанса упасть – грубо толкнул вперёд, заставляя двигаться.

– Шевелись, собака! – проревел Эстебан, доставая из нагрудной перевязи пистоли.

Такеши издавал утробные звуки. Его лицо перекосилось от злобы, а пальцы сжимали рукоять нодачи.

Они конвоировали пленника, подталкивая его в спину остриём клинков при малейшем замедлении шага. Кровь струилась по подбородку Густаво, пропитывая рубаху. Мощный удар Такеши явно раздробил ему челюсть. Предатель пытался что-то произнести, но каждое усилие заканчивалось мучительной гримасой боли и сдавленным хрипом.

Эстебан привёл убийцу ко входу в то самое подземелье.

– Смотри, – прошипел он, резко дёргая Густаво за волосы и заставляя его опустить взгляд на землю, куда впиталась кровь Фелиции.

Голос вояки звучал тихо, но в нём клокотала такая ярость, что окружающие инстинктивно отступили на шаг.

– Смотри, что ты натворил!

– Грязный убийца! Душегуб! За что ты их убил? – голосила толпа.

Густаво лишь обречённо качал головой. Наконец, ему удалось выцедить сквозь страдания одно-единственное слово.

– Б-братан! – прохрипел он и умоляюще посмотрел на Яниса.

– Позорный волк тебе братан!

– Густаво Феррейра, – грозно провозгласил Луи. – Вам вынесен смертный приговор. Такеши Тацу, прошу привести приговор в исполнение.

Глава 10

Всё же стоит отметить, что удача сегодня мне благоволила, когда послала жрицу вытаскивать мою задницу из пекла в самый критический момент.

Вижу свет в конце тоннеля.

В лицо подул свежий ветер, и я жадно всасывал его ноздрями. Казалось немыслимым, что обычный кислород способен стать столь драгоценным.

Сердце подпрыгнуло от счастья, когда силуэты друзей показались у входа в подземелье. Дождались! Самое время их обрадовать.

Но что-то было не так. Их позы были напряжённые и неестественные, а лица, искажённые гневом… Когда до них оставалось всего ничего, Луи процедил что-то сквозь зубы, и Такеши, словно спущенный с цепи зверь, сорвался с места. Его нодачи рассекал воздух, оставляя за собой призрачный след, а глаза горели такой яростью, что стало ясно – он идёт убивать Густаво.

Я рванулся вперёд, извергая какой-то первобытный крик. Но якудза даже не повернул головы, полностью сосредоточенный на своей цели. Время замедлилось. Два длинных шага, отталкиваюсь от земли, а затем, собрав всю силу в единый комок, с максимальной мощью ударяю ногами в пол. Получился эдакий двойной прыжок. Ботинки бесконтактного боя сработали на ура – точно так же, как тогда, с круглым валуном в коридоре-ловушке. Меня мгновенно отправило в горизонтальный полёт.

ЗВЯК!

Навык «Акробатика» повышен до 11 уровня.

Вибрация от столкновения металла прошила руку до самого плеча. В последнюю долю секунды, прямо в воздухе, я выхватил шпагу и парировал сокрушительный вертикальный удар Такеши. Тяжёлый клинок якудзы вырвался из рук и, кувыркаясь, отлетел в сторону. Пятьдесят единиц силы давали о себе знать.

Ушёл в перекат при падении и сразу же прикрыл собой бразильца, ведь Эстебан направил на него пистоли.

– Совсем берега потеряли⁈ СТОЯТЬ, сказал! – рыкнул я по-полицейски. – Нельзя вас на пару часов оставить! Что здесь творится?

Подействовало. Такеши уже собирался с голыми руками наброситься на Густаво, но вдруг остановился, как вкопанный.

– Кончай крыть убийцу, – жёстко рявкнул Эстебан. – Убрался в сторону. Приказ ясен?

Я обернулся и увидел выражение лица Густаво. В нём плескался страх и мольба. Бразилец ретиво закачал головой, когда поймал мой взгляд.

– Да? Я присягал закону, а не тебе! Говори, что к чему, иначе за себя не ручаюсь. Самосуда не потерплю!

Казалось бы, чего мне вступаться за Густаво? Наверняка соплеменники не без весомых причин решили его казнить. Но всё дело в том, что у меня были другие подозреваемые, и чуйка жгла раскалённым углём, подсказывая, что сейчас случится несправедливость. Олигарх определённо был похож на того, кто загубил много судеб. Однако не он лишил жизни наших женщин. А все прошлые грехи остались там, на Земле. Здесь каждый имеет шанс на исправление. К тому же мгновением ранее я видел его взгляд. Убийцы смотрят по-другому.

Эстебан всунул мне в руки деревянную шкатулку, в которой я обнаружил довольно-таки весомые улики.

– Как ты думаешь, Макс, где мы это нашли? А? Под матрасом этого душегуба! – Эстебан указал дулом пистоля на прячущегося за моей спиной Густаво.

Вот это поворот. Но что за детский сад?

– Какой дебил будет прятать улики под матрасом? Совсем голову включать не умеете? В джунглях можно сделать схрон, который никто никогда не найдёт!

Соплеменники задумались, и с каждым мигом мои слова находили всё больше отклика. Я продолжил:

– Его подставили! Даже догадываюсь, кто. Но вам не скажу, пока не раздобуду железные доказательства. Вам только покажи пальцем – вы сразу же «казнить, нельзя помиловать»!

На самом деле я слукавил и не до конца понимал, кто именно являлся предателем. Однако пришлось пойти на эту маленькую хитрость, чтобы добавить словам веса. В целом, я рассматривал нескольких человек, зная наверняка, что один из них – тот самый маньяк.

– Ты что, предлагаешь просто отпустить его? – начал выходить из себя Эстебан.

Его можно понять. Прямо сейчас я выгляжу в глазах вояки как тот, кто защищает убийцу любимой женщины. В нём говорят эмоции, а не логика.

– Нет! Мы закроем Густаво в клетку, как главного подозреваемого.

– И что дальше? Его ещё и кормить на борту? Так, Макс, у тебя сутки. Если от твоих бесполезных расследований снова не будет толку – я пущу пулю в лоб этому ублюдку!

Присутствующие закивали, выражая согласие с Эстебаном. В очередной раз низкий показатель лидерства сыграл со мной злую шутку. К моим доводам, если и прислушивались, то с натугой.

– Так тому и быть.

– Ганс, Олаф, постройте клетку, из которой и сам дьявол не сбежит, – произнёс Луи, чеканя каждое слово. – Макс, Янис, до её завершения заключённый под вашей ответственностью. Остальные – за работу, корабль сам не построится!

Мы двинулись в сторону лагеря. Я ощущал на себе ненависть мужчин, жаждущих возмездия. Даже мой друг… Такеши глядел исподлобья. Этим неожиданным появлением из подземелья мне удалось потерять лояльность тех немногих соплеменников, что голосовали против моего изгнания. Только Ганс остался верен выбору, молча выражая поддержку добрым взглядом.

По крайней мере, теперь у меня есть улики – дротики и яд. Что интересно, снаряды выглядели иначе, чем те, что я видел раньше. Ошибся касательно духовой трубки. Они были метательными, как дартс. Из подручных средств такие смастерить сложно. Что и подтвердил Ганс, когда мы начали строить клетку.

Густаво сидел на земле возле частокола, вжав голову в плечи.

– Не делай глупостей, если хочешь жить, – бросил я ему и получил кивок в ответ.

– Ну и запетляло нас, кореш… А ведь нутром чуял. Гус бы такое не исполнил, – виновато вздохнул Янис, царапая затылок.

Олигарх лишь презрительно покосился на него и демонстративно отвернулся. Не знаю, что за чёрная кошка между ними пробежала, но было видно, что дружба давала трещину.

– Да лан тебе, братан. Ну… ошибся. С кем не бывает!

А в ответ тишина…

– По понятиям бродягам извиняться западло, сам знаешь. Обычно – «не обессудь», и разошлись. Но сейчас по-другому. Прости, братка. С Максом вытащим тебя, зуб даю. Да ведь, Макс?

– Мы сделаем всё, что в наших силах. А теперь, голубчики, рассказывайте в мельчайших подробностях о событиях роковой ночи.

Говорил только Янис, ведь у заключённого была сломана челюсть, и слова ему давались с трудом.

Выслушав рассказ, сделал несколько выводов, которые мне пригодятся в расследовании.

Спустя час импровизированная тюрьма была готова. Постройка не обошлась без осколков бездны. Крепкие брусья входили глубоко в землю и были укреплены металлическими листами. Массивный замок выглядел так, что его даже кувалдой было бы сложно сломать. Настолько возросло мастерство Ганса…

– Такой же замок и на общий сундук поставить надо, – буркнул кузнец, скрестив руки. – Тут для вскрытия нужен навык взлома не ниже семидесяти пяти. Уверен, среди нас таких умельцев нет!

Густаво без приглашения последовал внутрь клетки. Он держался за брусья ладонями и грустно вздыхал.

Я уже собрался осмотреть его лачугу и место, где нашли дротик, но меня перехватил Эстебан, который к тому моменту уже взял эмоции под контроль.

– Ну и потрепало тебя, боец! Шмотьё – как после струи огнемёта, морда – сплошная гематома, уха половины нет. Будто в чистилище сходил. Слушай… Рад, что вернулся. Держи рубаху со штанами, переоденься.

Он нерешительно протянул одежду. По тому, как вояка переминался с ноги на ногу, нервно сжимал пальцы и избегал моего взгляда, я без труда считал его угрызения совести.

– Три-два!

– Согласен, – ответил Эстебан и вымученно улыбнулся.

– Ы-Ы-Ы! – послышалось с южной вышки.

Такеши указывал в сторону океана и утробно рычал, чем привлёк внимание всех выживших.

Мы дружно отправились на пляж, едва не устроив затор у ворот.

А ведь было на что посмотреть! В километре от нас проплывал странный и жуткий корабль. Ничего подобного я раньше не видел.

Рука мгновенно нащупала подзорную трубу в рюкзаке.

Судно краболюдов рассекало волны, оставляя за собой широкий пенный след. Его массивный корпус выглядел как помесь панциря морского хищника и военной машины. Металлические пластины частично покрывали деревянный каркас, скреплённый заклёпками размером с кулак. Торпедообразная носовая часть напоминала голову акулы, где пустые глазницы иллюминаторов, казалось, высматривали добычу. Бушприт (горизонтальная носовая мачта), похожий на массивную трубу, устремлялся вперёд. Его назначение оставалось для меня загадкой. Возможно, он использовался как таранное оружие.

Навык «Обострённое зрение» повышен до 10 уровня.

Надстройка на корме напоминала нагромождённые бараки в несколько этажей. Крутые лестницы вели к верхним уровням, где в полузакрытых окнах мелькали силуэты краболюдов, следящих за морем.

По бокам корпуса вращались три массивных гребных колеса. Каждое двигалось с тяжёлым, размеренным скрипом, утопая в воде и поднимая фонтан брызг.

Я наблюдал за этим с отвисшей челюстью. Какая мощь! Наверняка где-то в тёмных недрах корабля группа краболюдов синхронно работала мощными ногами, каким-то способом заставляя колёса вращаться. Возможно, налегали на педали своеобразного велотренажёра и передавали крутящий момент через систему валов и шестерней. Ведь дыма не виднелось, следовательно, механизм работал не на пару, а на грубой физической силе. К тому же, краболюды боялись огня. Стоит признать, что они гениально адаптировались в мире, где электричеству нет места. Хотя это лишь мои догадки. Здесь явно могла быть замешана магия и осколки бездны. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся узнать правду, увидев технологии клешнеруких собственными глазами.

Судно, пусть и медленно, но набирало скорость. Причём не только благодаря колёсам, но и трём мачтам, хоть и с ветхими парусами. Форма корпуса и тяжёлые металлические элементы не позволяли ему быть манёвренным и стремительным. Упор явно был сделан на защиту и ближний бой. Боюсь, человеческие пушки будут попросту бессильны против бронированных участков. Как горох о стену. А попасть по деревянным элементам – это надо будет постараться.

Что касается оружия. Хвалёных баллист я не увидел. Здесь два варианта: либо хитрые существа прячут главный козырь в трюме, либо попросту не успели смастерить.

Странно, что Кракис нарушил своё слово. Я ожидал его у нашего лагеря, жаждущего расплаты за дерзкие выходки Яниса. Он казался мне краболюдом чести, существом, чей панцирь скрывал не только плоть, но и железные принципы.

Ещё более тревожным казался их корабль. Хаотичное нагромождение разномастных материалов явно собиралось с отчаянной поспешностью. Каждая деталь кричала о срочности постройки. Зачем так торопиться? Что за угроза заставила их бросить все силы на создание этого морского чудовища, когда у них в запасе была целая неделя?

Когда судно проплыло в семистах метрах от нашего лагеря, я наконец увидел вождя-хранителя. Кракис стоял на палубе, возле перил, с широко расставленными ногами и расправленными плечами. Он поднёс к лицу странную подзорную трубу, похожую на длинную спиралевидную ракушку, расширяющуюся к задней части. В окуляре мигал синий глаз лидера краболюдов.

В один момент наши взгляды пересеклись. Кракис заморгал чаще и внезапно попятился, едва не потеряв равновесие. Он что-то скомандовал, и корабль сменил направление, показывая нам корму.

Ох и неспроста краболюды покинули остров так поспешно. Наверняка знали о некой опасности. Может, мифическое чудовище вылезло из разломов после землетрясения и бродит по окрестностям в поисках свежего мяса?

Как бы там ни было… мы остались здесь одни.

Раз уж я на пляже, займусь рыбалкой и обеспечу соплеменников провизией. Надеюсь, судно краболюдов не распугало мне всю рыбу.

* * *

Сегодня на ужин дары моря – шорпы и вьюны, подарившие мне три пункта в развитии навыка. К ним добавились остатки трапезы горе-караульных: немного сыра, колбасы и фрукты. Я добыл провизии с запасом, чтобы завтра не тратить на это время.

Седьмой день подходил к концу, и мы, как обычно, сидели у костра. Языки пламени бросали неровный свет на лица выживших, высвечивая в глазах каждого ту же мысль – об отсутствующей среди нас Фелиции. Вечерний воздух казался холоднее без её смеха. Даже звёзды светили не так ярко, словно и они скорбели вместе с нами.

Роль кормилиц взяли на себя две женщины. Одной из них была Нита.

– Готовка – это не моё, – постоянно повторяла она, при этом ловко справляясь с разделкой и нарезкой.

Вторая помощница – двадцатый выживший, о котором я почему-то не рассказывал раньше. Может, потому что Сяо Мэй ассоциировалась с книгой с вырванными страницами. Женщина-тень, всегда где-то на периферии зрения. Она не искала внимания, не проявляла инициативы. Но стоило попросить о помощи, как отзывалась немедленно, без лишних слов. Свободные часы проводила в медитациях, в углу женской лачуги, обращённая лицом к стене.

Грустная физиономия Мэй таила в себе следы пережитых трагедий. Морщинки в уголках глаз складывались в истории страданий, которыми она никогда не делилась. Не знаю, что произошло с ней в прошлом, на далёкой Земле, но печаль, исходившая от женщины, окутывала любого, кто приближался, тонкой пеленой меланхолии.

Китаянка большую часть жизни проработала на швейной фабрике. Следы этих лет остались на её руках в виде мозолей, которые никогда не исчезнут, и в сутулой осанке. Ей было 45 лет, но казалось, что гораздо больше. Худоба подчёркивала каждую косточку, а тёмные мешки под глазами говорили о бессонных ночах.

Единственным человеком, пробившим эту стену отчуждения, был Мутуа. Это всего лишь дружеские отношения, не больше. Кениец помогал ей с тяжёлой работой в швейной мастерской, где Сяо Мэй создавала такелаж для нашего будущего корабля.

Для меня не было секретом, что еда передаёт настроение своего создателя. Жизнерадостная Фелиция всегда вкладывала частицу солнечного тепла в каждое блюдо. Её руки имели особый дар превращать простые ингредиенты в нечто большее. Сегодня же ужин был пропитан иными эмоциями, далеко не самым позитивными.

Почувствовал, как моя тщательно выстроенная броня начала покрываться трещинами. Подавленные эмоции и переживания, которые я так старательно прятал в самых дальних уголках сознания, теперь рвались наружу, как вода через сито. Рано или поздно это должно было произойти. Законы психики неумолимы. У меня оставалось два пути: продолжать сдерживать всё внутри, превращаясь в невротика, либо позволить себе выплеснуть наружу.

Мысль о том, чтобы показаться уязвимым перед соплеменниками, была невыносима. Я молча поднялся и, не говоря ни слова, покинул убежище. Ноги сами понесли меня к могилам наших женщин. Несмотря на окружающую темноту, я не боялся ночных тварей. В этот момент мы поменялись ролями. Это они должны были бояться меня, если бы посмели потревожить.

Три простых холмика земли – это всё, что осталось от трёх удивительных женщин. Горечь переполняла меня изнутри, поднимаясь волной из глубины души. Я не сдерживал криков. Мой голос разрывал ночную тишину первобытным воем. Не словами, а чистой, необузданной яростью.

Знал ли я, что в лагере могли слышать мои стенания? Да. Было ли мне до этого дело? Ни малейшего.

Бессильно рухнул на колени перед могилами, пальцы судорожно впились в свежую почву. Глаза жгло, но я не позволил себе этой слабости. Вместо этого бил кулаками по земле, выпуская наружу гнев и горе, преобразовывая боль в физические действия.

– Габриэла, Фелиция, Су Ин… – их имена вырывались из груди вместе с хриплыми выдохами. Челюсти сжались так сильно, что заболели зубы. – Клянусь, что отомщу за вас!

Парадигма принимает вашу клятву.

Имейте в виду, что её нарушение навлечёт на вас гнев «Бескрайнего Архипелага».

Не знаю, сколько времени провел там, кричащий в пустоту, выплёскивающий злобу, шепчущий их имена снова и снова, словно заклинание. Но когда последние звуки иссякли, а горло охрипло от крика, внутри осталась только ясность.

Наконец-то до меня дошло! Сложился пазл!

Медленно поднялся, оправляя одежду. Глянул на три холмика земли в свете Вортаны. Три имени. Три обещания.

Настало время действий.

Я успел провести расследование сегодня, методично анализируя каждый факт, каждое слово и движение подозреваемых. Список сузился до двух имён. Но одна деталь продолжала мучить меня, зияя в общей картине, как свежая рана, которую невозможно игнорировать. Эта несостыковка могла стоить жизни невинному, если ошибусь.

Бабуля Юаньжу – единственная, кто сможет пролить свет на эту тайну. Ведь она разбиралась в травах и ядах лучше всех, если не считать убийцу. Не теряя времени, решительно направился к ней.

Знахарка сейчас находилась в женской лачуге. Её фигура вырисовывалась в тусклом свете почти потухшего плода-ночника. Она колдовала возле самодельного столика, с хрустом перемалывая какие-то корешки в каменной ступе. Воздух здесь был пропитан горьковатым ароматом с нотками полыни.

Я достал маленький свёрток, в котором хранился пузырёк того самого яда из шкатулки. Положил его перед Юаньжу и попросил провести полный анализ, используя все её обширные познания. Женщина даже не взглянула на меня… только кивнула и сосредоточенно принялась за работу.

Четверть часа спустя Юаньжу наконец поведала мне информацию, которая расставила всё по полкам. Каждый элемент головоломки встал на своё место, образуя чёткую картину. То, что она рассказала о происхождении яда, способе его приготовления и необходимых ингредиентах, указывало только на одного человека.

Теперь я знал наверняка, кто убийца.

И как раньше не догадался? Ведь все подсказки были прямо передо мной. Мысленно грыз себя за слепоту, за то, что упустил слишком много критических деталей и своей некомпетентностью фактически обрёк Фелицию на смерть.

Но прошлого не вернуть. Сожаления бесполезны.

Почувствовал, как холодная решимость заполняет меня, вытесняя все другие эмоции. Убийца был среди нас. Дышал тем же воздухом. Грелся у того же костра.

Прямо сейчас, этой холодной ночью, под немым свидетельством звёзд, я обличу грязного ублюдка перед всеми соплеменниками.

Глава 11

– Попрошу всех собраться возле костра! – во всеуслышанье объявил я.

Дождался, пока из лачуг выползут соплеменники, недавно отправившиеся на отдых. Даже вечно пропадающая Ханна материализовалась из невидимости. Последней появилась Юаньжу. Наконец, все оказались в сборе.

– Я знаю, кто убийца. Теперь уже наверняка. Но сначала выслушайте доказательства и не перебивайте! Хочу, чтобы вы поняли – это не пустые обвинения.

Внутри всё сжалось. С моей низкой харизмой придётся выбирать каждое слово с ювелирной точностью. Один неверный шаг – и кто-то может встать на сторону маньяка.

– Внимательно слушаем, – нахмурился Луи Дюваль, сделав шаг вперёд.

– Янис, Янис… – начал я монолог, бродя вокруг костра и сложив руки за спиной. – Нелегко тебе пришлось. Многие подозревали арестанта, и они ошибались.

Латыш сперва стушевался, но, услышав последние слова, выпрямился, расправил плечи и что-то одобрительно буркнул. По его лицу пробежала тень облегчения.

– Мой первый аргумент, – я остановился, обводя взглядом каждого. – Все помнят слова Ханны про девятнадцать овечек и одного волка?

Соплеменники робко закивали.

– Она сказала, что убийца прячет за улыбкой алую резню. А теперь подумайте – кто среди выживших часто улыбается? – Я сделал паузу, позволяя как следует погрузиться в вопрос. – На ум приходит всего пара человек!

Судя по тому, что люди освистывали меня и недовольно потряхивали кулаками, разговор начался не с той ноты. Волна негодования прокатилась по кругу, лица исказились недоверием.

– Тишина! – рявкнул я, вскинув руку вверх. – Дослушайте до конца! – Мой голос прорезал гул возмущения. – Понимаю, довод кажется слабым, но ключевое здесь то, что Ханна была права. И вы это скоро поймёте.

Люди затихли. Глаза, отражающие пламя костра, впились в меня. Кажется, успокоились и готовы слушать дальше. Великолепно!

– Согласитесь, – продолжил я, понизив голос до шёпота, заставляя соратников податься вперёд, – тот факт, что наш загорелый актёр из Индии не ночевал в первую ночь в мужской лачуге, наводит на серьёзные подозрения. Как и его класс личности – мимик. Из старых добрых игр я прекрасно помню, что мимики – смертоносные твари, способные принимать любую форму. Также обращу ваше внимание на то, что индус постоянно улыбается. Даже сейчас, когда речь идёт о жизни и смерти…

Десятки пар глаз синхронно повернулись к актёру, словно по команде. Некоторые люди даже полезли за оружием в рюкзаки. Глаза индуса мгновенно наполнились слезами, кожа неестественно побледнела. На лице возникла гримаса первобытного ужаса, и он схватился за сердце.

Чёрт, я переборщил! Нарцисса и ленивца, практически ничем не помогшего за семь дней выживания на острове, жалеть никто не будет. А определённые личности даже будут рады избавиться от лишнего рта. Я видел это в их глазах.

– Стойте же! В ту ночь актёр спал с женщинами, и многие это подтвердят. После того как Янис выбил ему зубы, индус попросту забоялся идти в мужскую комнату!

Эстебан, было уже потянувшийся к пистолю, не скрывал раздражения и чертыхался.

– Второй аргумент, – нарочито громко рыкнул я, чтобы вновь привлечь внимание.

Толпа вздрогнула.

– Мы с Гансом изучили дротики и пришли к однозначному выводу. – Я вытащил один и поднял высоко над головой. – Убийца отлично обращается как с деревом, так и с металлом. Смотрите на эту работу! – Я медленно повернул дротик, позволяя огню играть на его поверхности. – Актёр так не умеет. Нежная кожа его рук без единой мозоли, без единого шрама подтвердит вышесказанное.

Люди вновь посмотрели на индуса.

– Значит, мы ищем мастера на все руки! Того, кто скрывает своё истинное лицо под маской дружелюбия, кто часто бывал вне лагеря и там создавал эти самые дротики, а также проводил опыты с ядами!

Такеши скользил холодным взглядом по выжившим. Его глаза задерживались на каждом ремесленнике и добытчике на долю секунды дольше необходимого. Остальные же нервно переглядывались. В их сбитых с толку физиономиях читался вопрос: да кого, чёрт подери, подразумевает Макс?

– Заключительный аргумент… Однажды, когда я крался в лесу, настороженный тишиной, увидел, как убийца собирает травы. Это было пару дней назад. Предатель заметил меня и сказал, мол, помогает Юаньжу.

Я перевёл взгляд на старую знахарку, её морщинистое лицо застыло каменной маской.

– Только вот ей он дал потом совсем другие травы. Бабуля изучила яд, который оказался концентрированным снотворным, способным погрузить человека в сон при минимальных дозах. – Я подошёл к Юаньжу. – Она даже показала мне, из какого растения производился концентрат. И это была именно та трава, которую собирал убийца, не заметивший, что я наблюдаю за ним из тени деревьев. Половину листочка сон-травы Юаньжу добавляла в наш компот для седативного эффекта…

– Подтверждаю, – высказалась знахарка, её голос дрожал, но глаза были тверды. – Концентрат этой травы крайне силён. Я никогда не просила собирать её, ведь моих запасов хватит на десяток вёдер компота!

Я резко развернулся и направил палец на человека, стоящего позади всех:

– Он нашёл дротик, которым усыпили Фелицию, потому что остальные оказались не столь внимательны. Убийца рискнул – хотел подставить Густаво! А теперь, Диловар, руки вверх и не вздумай глупить!

Что началось дальше… Лагерь взорвался многоголосым ором. Выжившие подняли такой хай, словно сама преисподняя разверзлась под ними. Они кричали, что не верят мне! Люди не могли смириться с тем, что самый полезный человек среди нас, молчаливый и добрый трудяга так с ними поступил.