Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 304 страниц)

Катти фыркнула, пытаясь сдержать смех.

– Ты красивая, Мадди.

– Похудеть бы, – тоскливо отозвалась ванен Скомпф. – Все, идет. Ты как знаешь, а я попробую все-таки.

Отвечать мэдчен ван Ретт не стала. Перед ней уже стоял белатор Альтгар. Вот только сегодня он был сам на себя не похож – пропала сердитая морщинка между бровей. А в глазах притаились лукавые искорки.

«Не смей им любоваться. Это природа, у самых ядовитых зверей – самый яркий окрас», – одернула себя Катарина.

– Ваша лилия. – Он протянул ей цветок. – В центре жемчужина с номером. Постарайтесь вытащить ее после того, как доберетесь до своих покоев.

– Благодарю, белатор Альтгар.

Но он не спешил отходить.

– Я был груб, мэдчен ван Ретт. Надеюсь, вы сможете меня простить, – ровно произнес он и поклонился.

Белатор уже отошел и дарил цветок Мадди, а Катарина никак не могла отойти от его извинений. Нет, на самом деле ей, конечно, было приятно. Но с чего вдруг? Что произошло? Кто-то умер? Дуэль? Спор? С чего этот красивый, но высокомерный мужчина решил извиниться?

– Что с тобой? – Мадди пихнула подругу локтем.

– Он передо мной извинился.

– А было за что? – заинтересовалась ванен Скомп.

– Он обидел меня, когда я пришла в Башню. Да и потом, в городе... – Тут Катти пришлось честно признать: – Правда, и подсказал тоже. Про то, что нужно прибыть во дворец до полудня. Да и потом, помнишь, когда мы встретили его у прудика? Тоже некрасиво себя вел.

– Слушай, так может... Ой, погоди, сейчас, кажется, речь будет.

Речь произносила Германика Ровейн. Высокая, стройная, она уверенно и спокойно доносила до невест, как им всем повезло.

– Вы – часть новой вехи в истории Келестина. Вы – шаг вперед, одна из вас станет королевой, но другие... другие не будут забыты. Каждая найдет свой путь, иначе быть не может.

Мора Ровейн широко улыбнулась, хлопнула в ладоши и сказала своим привычным, чуть усталым и ехидным тоном:

– Ну вот теперь, когда речь, написанная придворным церемониймейстером, закончилась, я скажу от себя. Выступать вы будете на сцене малого королевского домашнего театра. На каждое выступление – от минуты до трех. После выступления вы спускаетесь вниз, получаете букет цветов из рук принца и садитесь в кресло согласно своему номеру. Букетами между собой не мериться – они все одинаковые.

– Почему так мало времени на подготовку? – спросила Альда ванен Сор. – Музыку ведь тоже нужно подобрать.

– Если вы выбрали танец невест, то музыка под него уже есть. У всех одна и та же.

Невесты зашушукались.

– Если у вас другой танец, то пошлите служанку в театр. И после завтрака вас посетит один из музыкантов. Не знаю, кого они пошлют... – Тут мора Ровейн чуть задумалась, пожала плечами и добавила: – Но кого бы ни послали – вместе разберетесь. Всем спасибо, всем удачи. Мэдчен ван Ретт, мэдчен ванен Скомпф – за мной.

Мора Ровейн уверенно прошла на улицу. И подружки, переглянувшись, последовали за ней.

– Шаг печатает, как заправской вояка, – шепнула Мадди. – У мамы брат воевал. Так он так же ходит.

– Соглашусь, – кивнула Катарина. – Похоже, мора Ровейн полна тайн и сюрпризов.

– Главное, чтобы сюрпризы были приятными, а тайны не смертельными, – философски произнесла Мадди.

Путь окончился у того прудика, где белатор Альтгар изволил охаять абрис губ Катарины. И та, вспомнив это, недовольно поджала губки. На самом деле, если бы не мечта стать магом-наставником, она бы попросила уменьшить ей эти... подушки.

– Катти, это твое. Мадди, это вам. Служанка попалась на горячем, – усмехнулась мора Ровейн. – Я проинспектировала, ничего опасного или запрещенного обнаружено не было. Но больше посылок из дома не будет.

– Спасибо, – вздохнула ванен Скомпф.

– А что это? – Катти открыла коробку и с удивлением смотрела на тончайший, полупрозрачный черно-серебряный шелк.

– Шарф. Аника сказала – ты знаешь.

Охнув, Катарина вытащила присланный подарок и подняла на вытянутых руках. Длинный шарф, в концы которого было зашито по шарику утяжелителю.

– Передай море Анике мою благодарность.

– Она эйта, – усмехнулась Германика.

– Она эйта Аника, – согласилась Катарина. – Полагаю, Аника – это сокращение от астаники. Но мне кажется, что до того как стать тем, кем она стала...

Договаривать Катарина не собиралась. Чужие тайны, особенно тайны владелицы веселого дома, не стоит вскрывать. Это редко окупается.

Замолчав, Катарина намотала на кулак один конец шарфа и взмахнула рукой – черно-серебряная полоса со свистом рассекла воздух.

– Что ж, в каком-то смысле я даже не сильно выпаду из традиций, – протянула Катти.

– Главное, чтобы шарик не прорвал шелк и никого не убил, – хмыкнула Мадди.

– Главное, чтобы шарик не убил принца и белатора, а остальных... остальных могут и простить, – отмахнулась мора Ровейн. – Как вы помните, правящая семья в Отборе не участвует.

– И даже не смотрят?

– Смотрят, конечно, смотрят. Как пропустить такое веселье. Белаторы потом показывают им в зеркалах особенно веселые моменты. Но... Я скажу вам то, чего нет в Хрониках. Нет и никогда не будет. Выбор невесты – первый серьезный шаг короля. Пусть его высочество еще принц, но именно Отбор делает его королем.

– Я запуталась, – вздохнула Мадди. – Король ведь еще молод.

– Коронация состоится лет через десять, – кивнула Германика. – Но...

– Я, кажется, поняла, – перебила дуэнью Катарина. – Позвольте, я попробую объяснить? Отбор – это финансовая дыра в казне. И огромная ответственность – принц сейчас выбирает ту, с которой ему жить всю оставшуюся жизнь. Сейчас экзамен сдаем не только мы, невесты-избранницы, но и принц. Каждый его шаг отслеживается, каждое решение обсуждается. Каждое испытание, придуманное им, взвешивается его родителями. И, вероятно, кем-то еще.

Германика кивнула.

– Я бы ему посочувствовала, – буркнула Мадди, – если бы наблюдала со стороны.

– Мы зато пронаблюдали, – хохотнула Германика. – Я со вчера хочу спросить, ну что, как принц-то?

– На вкус? Как теплый чеснок, – пожала плечами Мадди. – Одно в нем хорошо, от щетины явно магией избавляется – щечки нежные, как у девицы.

Три благородных дамы заржали как самые неблагородные лошади.

– Нет, а правда, зачем там блюда с чесноком? Принц, конечно, хорош. Приятный, глаза умные, воспитанный. – Катарина пожала плечами. – Но чеснок все портит.

– Ты сейчас будто пса описала, – шепнула Мадди.

– Не думаю, что в чесноке есть особый смысл. Скорее всего, Хиллиард его просто любит. А Хиллиарда любят и повара, и слуги. Вот и балуют, – пожала плечами мора Ровейн. – Бегите на завтрак.

– С моей посылкой, – с достоинством ответила Мадди, – завтракать мы будем в апартаментах мэдчен ван Ретт.

Как девушки несли свои цветы и коробки, достойно отдельной песни. Особенно учитывая, что у Катарины была свободна всего одна рука, а Германика растворилась в воздухе.

– Ну, с одной стороны, что-то меня потряхивает, – Мадди сноровисто накрывала на стол, – с другой, у нас есть вино. И что бы ни произошло вечером, мы сможем это запить. К тому же еще чуть-чуть – и на одно испытание станет меньше.

– На одно официальное испытание станет меньше, – поправила подругу Катарина.

– А на остальные мне наплевать, – искренне отозвалась ванен Скомпф. – Обрати внимание, все эти неофициальные штучки-дрючки сделаны втихую. И особых нервов нам не стоили. Я так скажу – будь собой, и все будет хорошо.

Вздохнув, Катарина согласно кивнула. И призналась:

– Я думала, меня будут травить. За трость.

– Я думала, меня будут травить за происхождение. – Мадди кивнула на стол: – А колбаса-то с чесночком.

– Давай скорее ее съедим, а то принц на чесночный дух приманится, – хихикнула Катти.

– Ага, а вот это оставим на вечер. Чует мой животик, что ужина у нас не будет. Ой, вот мы оленихи-то, что нам досталось-то?

Катти встала, взяла свою лилию и вытащила жемчужинку. Всмотрелась, криво улыбнулась и хмыкнула:

– Ожидаемо. Семь.

– Ничего, – мрачно ответила Мадди, – мы с тобой, как всегда, рядом – шесть. Давай уже поедим.

Перед обедом Катти медленно повторила все танцевальные движения и, на всякий случай, вырастила несколько крайне полезных растений. Из их перемолотой смеси можно получить обезболивающий магический эфир. Который она собиралась истратить на свою правую ступню. Просто так, на всякий случай.

Через час после обеда пришла мора Ровейн в сопровождении Росицы.

– Пора собираться. Про музыку не переживай, я сама договорилась. Аника передала музыкальный кристалл.

Катти коротко кивнула и встала. Скинув платье, она надела подаренный Германикой костюм.

– Что с волосами делаем? – спросила Росица.

– Основную массу в крепкий узел, но кончики выпустить. Так чтобы хватило на кудри до плеч, – подумав, произнесла Катти.

С прической служанка управилась быстро. И, спросив, нужно ли еще что-то, ушла.

– Не очень похоже, что ты первый раз танцуешь это, – задумчиво произнесла Германика.

– Я очень любила танцевать, – пожала плечами мэдчен ван Ретт. – Именно с тростью и шарфом я никогда не танцевала. Но с лентами – часто. Я все мечтала придумать какое-нибудь новое, красивое движение. И тоже пробовала утяжелять ленты. Да и ты видела, как этот же танец выглядит в исполнении эйты Аники.

Мора Ровейн согласно кивнула, прислушалась к чему и поманила Катарину:

– Идем, ландо прибыли. Теперь у вас у каждой свой выезд.

– Та пешая прогулка пошла не на пользу королевской казне? – невесело улыбнулась Катти. – Мне страшно.

– Я не дам тебя в обиду, – уверенно произнесла мора Ровейн. – Уж поверь, мне это по силам.

Больше всего на свете Катти сейчас хотелось сделать пару глотков успокоительного. Но ведь потом, если что, не докажешь, что пила всего лишь безвредное зелье.

Красоты дворца прошли мимо мэдчен ван Ретт. Она была сосредоточена на том, чтобы не упасть. И не уронить шарф – он так и норовил соскользнуть с шеи. Единственное, что она заметила, – пурпурно-золотое убранство малого домашнего театра. И бледные до синюшности лица невест-избранниц. Ага, значит, все психуют.

Одна за одной невесты выходили на сцену. Оттуда не было слышно ни звука. Мадди, стоявшая в стороне, начала нервно трястись.

– Все будет хорошо, – сказала Катти, подходя к подруге.

– Это я ржу, – всхлипнула ванен Скомпф. – Я просто представила, как у меня из-под платья палки выпадут.

– Палки? – поразилась Катарина.

– У меня движения ногами не получаются, так я палки к бедрам присобачила, вот так, под углом. Я попой двину, – и Мадди продемонстрировала, – и юбка, чисто визуально, как надо колыхается. Минуту лентами помашу и... Вот же гадский дорф!

– Что?

– Сесть-то я не смогу. Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Все, я пошла.

– Удачи.

– И тебе.

Это была самая короткая минута в жизни Катарины. Она успела притопнуть больной ногой об пол, чтобы проверить, действует ли эфир. И поправить шелковый шарф – он должен стекать с ее плеч до самого пола. Глубоко вдохнув, Катти выдохнула и кивнула вошедшему распорядителю.

Короткий коридор и выход на сцену. Барабаны уже рокочут.

– Мэдчен Катарина ван Ретт. Танец с тростью и лентой!

Германика действительно обо всем договорилась – освещение в театре уменьшили почти до полумрака. Людские лица практически не выделялись. Только ложа с принцем и белатором Альтгаром была немного подсвечена.

Она шла быстро, и шелк трепетал вокруг – разлететься ему не давали вшитые шарики-утяжелители. Здесь и сейчас Катарина не чувствовала себя калекой.

Достигнув центра сцены, она резко и эффектно остановилась. Громко стукнула тростью и склонила голову, приветствуя принца и приглашенных гостей.

Взмах рукой, резкий поворот вокруг своей оси. И громкий стук трости – страховка от падения. Нога не болит, но и не чувствуется. Будто вместо живой ступни деревянный протез.

Три шага вперед, упасть на одно колено и ударить тростью об пол. Резко встать, три шага назад, поворот. Зажать трость между ног и перехватить шелк. Взмах, другой, ткань трепещет вокруг нее.

Она откидывает шелк назад, перехватывает трость и наносит несколько ударов по воздуху. Словно перед ней невидимый враг.

В зале царит тишина. Внутренний метроном отстукивает секунды.

Глубоко вдохнув, она прыгнула вперед и приземлилась на здоровую ногу. Черно-серебряный шарф взметнулся следом, как прозрачные крылья.

Рокот барабанов нарастал. Это не было танцем. Катарина будто вела бой – резкие, ритмичные движения. Сильные удары тростью вспарывали воздух так, словно вместо безобидной палки в ее руках боевой посох. И только вьющаяся вокруг тонкой фигуры ткань смягчала это впечатление.

Катти смотрела не в зал. Она слепо смотрела перед собой. Дышала на счет и пыталась беречь больную ногу. Удар, еще удар, стукнуть каблуком об пол. Резко шагнуть вперед и упасть на здоровое колено и одновременно, во время падения, плашмя опустить трость. И подняться так, чтобы взвился шелк. Вдох-выдох, несколько секунд для передышки, и пора завершать выступление.

Дернув плечом, она стянула с шеи порядком запутавшийся шарф. В два движения обмотала его вокруг трости, чтобы с обоих концов свисающая ткань почти касалась пола.

Сжав губы, Катарина начала вращать трость. Она играла с утяжеленной тканью и пыталась улыбнуться. Сосредоточенная, мэдчен ван Ретт не обращала внимания ни на покалывание в больной ноге, ни на ноющие колени и плечи. Все, что ей было нужно, – закончить танец. Танец, больше похожий на боевое искусство. Танец, подходящий мужчине, но не женщине.

Усмирив непокорный шелк, она резко вскинула руки выше головы и рухнула вниз. Рухнула вниз, укрывая себя черно-серебряным полотном, как крыльями.

Резкий удар, и барабанный бой стих.

В гробовой тишине Катарина медленно, уверенно поднялась на ноги и спустилась со сцены. Она шла с прямой спиной и смотрела только на свободное кресло рядом с Мадди.

– Если бы я с тобой не дружила, – уверенно произнесла ванен Скомпф, – подружилась бы сейчас. Ты была прекрасна.

Негромкие хлопки со стороны ложи принца удивили Катти. Но поворачиваться и смотреть, кто там такой смелый, она не стала. Хорошо, что Мадди не заморачивалась излишними манерами.

Аплодировал белатор Альтгарт. Его поддержал принц. А принца – все остальные, поскольку нет придворных, готовых пойти против его высочества. И в итоге, с небольшим опозданием, Катти искупали в овациях.

– Где твои палки? – спросила ван Ретт, смущенная всеобщим вниманием.

– Исчезли, – пожала плечами дочь купца. – Видимо кто-то из магов сжалился. Может, даже принц, он так заразительно смеялся.

– Над тобой? – ужаснулась Катарина.

– Надо мной. Ой, ладно тебе. Там грех было не посмеяться.

Аплодисменты затихли. В тишине раздался какой-то вкрадчивый шорох отодвинувшегося стула и шаги.

– Принц идет к сцене.

Его высочество поднялся на сцену и поклонился, прижав руки к сердцу.

– Я благодарю невест-избранниц. Каждая из вас была прекрасна, и каждая из вас подарила нам немного собственного света. Света души.

Хиллиард долго и качественно размазывал текст по сцене. И Катти все больше и больше убеждалась, что его высочество не просто изучал риторику, а посвятил этому несколько лет – никакого смысла в его речи не было. Только благодарность. Но принц не мог просто сказать «спасибо» – такой краткости никто бы не понял. И он держал речь больше десяти минут. После чего зал взорвался овациями.

– Я ни слова не поняла, – искренне произнесла Мадди.

– Нам высказали благодарность.

– Лучше бы пообещали ужин, – буркнула ванен Скомпф. – А то три минуты позора да на голодный желудок – ну где это видано?

Как выяснилось, после выступления всем предполагалось пройти в малый бальный зал. Там были накрыты фуршетные столы.

Катарина на секунду задумалась, что ей делать? Идти как есть или соорудить юбку из шелкового отреза?

– Даже не вздумай, – шепнула Мадди, разгадав метания подруги. – Сейчас ты вроде как звезда. Покажешь, что стесняешься собственного костюма, – затравят.

– Верно. Но я стесняюсь.

– Так набрось на плечи, куда-то же ты его должна деть, – пожала плечами Мадди. – Не в руках же таскать.

Зал был украшен живыми цветами. И Катарина с интересом присмотрелась к букетам – там явно поколдовал тот же маг, который работал над кустами в парке.

– Что это? – с легким отвращением спросила Мадди, глядя на стол.

– Морепродукты, – вздохнула Катти. – Вон те, розовые, – креветки. Вкусные. Как вот эта слизь называется, я не помню, но на вкус ужасно. Давай в сторонку отойдем. На фуршетах столы негласно делятся по... не знаю, как точнее выразиться, по вкусам. Тут для утонченных любителей морепродуктов. Там, в стороне, сладости. И чуть дальше мясные деликатесы.

Мадди только вздохнула. Есть стоя ей было в новинку. А еще раздражали крохотные блюдечки. И подруга, которая запретила в четвертый раз подойти к мясному столу.

– Катти, но я же голодная, – обиделась ванен Скомпф. – Не все ли равно, что обо мне подумают?

– Все равно, – уверенно ответила Катти. – Поэтому пойдем и полакомимся воздушными пирожными. И выпьем по бокалу легкого вина. Ты забыла, что у нас в комнате есть провиант?

– Точно, – повеселела Мадди.

Правда, вино оскорбило ее вкус.

– Что это? – с ужасом спросила мэдчен ванен Скомпф.

– Белое сухое вино.

– Кислятина.

– Это вино аристократов, – со смешком сказала Катарина. – Я его тоже не люблю. Посмотри, его мало кто действительно ценит, но все хвалят. Потому что на королевском фуршете плохого вина не могут подать в принципе.

– Ну это еще не доказано, что оно хорошее.

– Даже если здесь пьют самое дешевое пойло, – едва слышно произнесла Катарина, – никто и никогда об этом вслух не скажет.

Фуршет завершился выступлением белатора Альтгара. Он сообщил, что каждая невеста-избранница после танцевального испытания получит подвеску на уже имеющееся ожерелье.

– И это означает, что завтра вас ожидает публичный завтрак. Доброй ночи, благородные мэдчен. – Белатор поклонился и отошел в сторону.

– Уважаю, – кивнула Мадди, – все четко, по делу, без красивостей. А главное – понятно, что он хотел сказать.

Выйдя из дворца, девушки не стали рассаживаться по разным ландо, а устроились в одном. Возразить кучер не посмел.

– Интересно, они уберут седьмое ландо или будет пустым кататься? – протянула Мадди и тут же добавила: – Хотя на самом деле неинтересно. Вот ни на чуть-чуть.

Она устало откинулась на сиденье и опустила голову на плечо Катарины.

– Мне не так легко это далось.

Катти прижалась щекой к макушке Мадди и тихо шепнула:

– Все прошло. И сейчас тебе не обязательно быть сильной.

– Знаешь, когда принц засмеялся, его одернул Альтгар. Получается, что неприятный в общении белатор куда больше человек, чем его высочество. Так обидно! – Мадди тихо всхлипнула и продолжила: – Нет, я ведь ни на что не рассчитывала. Кто я и кто принц. Но на свидании... Он, знаешь, был довольно приятным. И даже его вопросы про озерную рыбу... Ну знает он, что я была влюблена в нищего рыбака. И что теперь? Сердцу не прикажешь, оно своевольное.

Поджав губы, Катарина мысленно пожелала Хиллиарду выбрать себе такую королеву, которая заставит его поседеть раньше времени. И успокаивающе сжала холодные пальца Мадди.

– Во всем этом дворце, солнышко, нет ни одного дерра, достойного тебя, – уверенно произнесла Катти. – Ты красива, умна, способна вести хозяйство и давать отпор – ни один из придворных хлыщей не сможет составить тебе достойную партию. Вся их заслуга в том, что они родились в семье со знатной фамилией и золотым счетом в банке. Ты уже «ванен», твои дети будут «ванен». А зная тебя и твой характер – твои внуки будут носить приставку «ван».

– Ты права. И верно. Чего это я? Посмеялся, что ж, я посмеюсь на его коронации. Что Боудира, что Ильтиона – змеи как на подбор. Ты хочешь стать наставницей, а три тихушницы...Что ж, для собственного успокоения я буду думать, что выберет он кого-нибудь из змеек. Вот повеселимся.

– Да.

На улице достаточно стемнело, чтобы никто не мог заметить следы слез на лице Мадди. А в освещенном холле... Катарина достаточно провозилась, спускаясь с ландо, чтобы все невесты-избранницы ушли далеко вперед.

– Спасибо, – насморочным голосом произнесла Мадди.

– За это не благодарят, – серьезно ответила Катти и протянула подруге руку. – Вместе навсегда?

– Навсегда, – решительно ответила та. – У меня есть нож. Станем... ты станешь моей сестрой, Катарина ван Ретт?

– Это честь для меня, Мадди ванен Скомпф, – уверенно ответила Катти.

На самом деле, если бы дерр ван Ретт узнал об этом, он бы взял штурмом королевский дворец, но не позволил бы такому свершиться. Но он не знал, а тонкое лезвие у Мадди было при себе.

Девушки не резали ладони, заливая все вокруг своей кровью. Нет. Два небольших надреза на указательных пальцах. Капля магии – и крохотная ало-золотая искорка улетает в небеса.

– Предлагаю нормально поесть, выпить вина и лечь спать, – тихо сказала Мадди.

– Если хочешь, я могу переночевать с тобой, – предложила Катарина.

Ванен Скомпф молчала до самой комнаты. И уже потом, когда провиант был съеден, а вино выпито, шепнула:

– Останешься? Если не передумала.

– Не передумала, – уверенно произнесла Катарина. – Сейчас переоденусь и приду.

В своей гостиной она увидела шкатулку. Шкатулку, которая не появилась в комнате подруги. Зло сжав губы, она на мгновение представила, как отреагирует Мадди, когда узнает, что для нее не нашлось подвески.

– Утром, я скажу утром.

Она не стала смотреть, что ей прислали. Мнение принца перестало интересовать Катарину.

И позднее, лежа рядом с Мадди и делая вид, что не слышит, как та плачет, Катти сама себе поклялась хоть как-нибудь, но уесть его высочество. Конечно, нападение на принца карается смертной казнью. Но словами... словами тоже можно ранить. Или смехом.

– Хэй, давай-ка я тебе выращу спи-цветы, – предложила Катарина. – А то завтра будешь бледная и несчастная.

– Давай. Вырасти, чтобы красиво было.

Мешочек с семенами Катарина бросила на прикроватную тумбочку. Дотянувшись до него, она все семена высыпала на пол. И в мгновение ока спальня превратилась в оранжерею.

– Как красиво, – вздохнула Мадди.

– Кра... а, точно, ты же их видишь. Тогда я могу сделать их немного светящимися?

– Конечно.

Спи-цветы выросли вокруг кровати. И один – прямо на подушке Мадди. Та за несколько секунд провалилась в сон.

А вот на Катарину спи-цветы не действовали. Потому что ее терзала не только душевная, но и очень даже физическая боль. Наступил час расплаты за танец. И к утру все станет только хуже.

Именно поэтому мэдчен ван Ретт заметила высокую, темную фигуру, появившуюся у окна. Она поступила так же, как и любая испуганная девушка, – вскрикнула. Мужчина вздрогнул, отшатнулся, запутался в зарослях цветов и упал. Катарина подскочила на постели и одним щелчком пальцев заставила цветы сиять изо всех сил.

На полу, среди лиан и бутонов, лежал Хиллиард Льдовин. Принц королевства Келестин.

– Даже если он жив, – севшим голосом произнесла Катарина, – мне все равно конец.

Выпутываясь из одеяла и стремясь как можно быстрее пощупать пульс пострадавшего, Катарина рухнула с постели прямо на принца. Падая, она зацепила трость, и его высочество обзавелся прекрасной ссадиной над левым глазом.

– Зато жив, – истерично всхлипнула Катти и шустро сползла с благородного дерра.

Хиллиард действительно был жив – грудная клетка вздымалась и опадала в такт дыханию. Катти медленно перевела дух и присела на постель. Хлопнув в ладоши, она приказала цветам раствориться, и в спальне вновь стало темно. А вопрос «Что делать?» встал в полный рост.

Уйти к себе она не могла – это предательство. Выволочь принца в коридор? И пусть потом доказывает, что ночью пришел в спальню к одной из невест и там потерял сознание. Хорошая идея, вот только если он очнется в процессе... Нет, это нужно оставить на крайний случай.

Поняв, что в одиночку ничего не придумывается, Катарина принялась тормошить Мадди.

– Проснись, у нас тут чрезвычайная ситуация. Да проснись же! Мадди! Спи-цветы слишком сильны... – чуть не плача, простонала Катарина и повернулась к принцу.

Она оценивающе посмотрела на его фигуру и прикинула, за какое место его тащить. А главное – куда. В ванну быстрее.

– А вообще, – негромко, для самой себя сказала Катарина, – надо его обнюхать. Может, перебрал на фуршете? И промахнулся.

Наклонившись, она принюхалась к дыханию Хиллиарда и чуть не взвыла – упав, принц удачно приземлился на спи-цветы. И, судя по всему, он, как и Мадди, не умел сопротивляться наведенному сну.

На секунду мелькнула предательская мыслишка разбудить Боудиру и предложить ей теплое, но бесчувственное тело. Законы Келестина суровы, и кто бы ни скомпрометировал юную девицу, жениться придется. Что принцу, что обычному дерру, что эйту. Это закон Келестина. Потому что опозоренные девушки могут попросить помощи и защиты в храме Серой Богини. А та часто скучает и не оставляет просьбы забавных смертных без ответа.

– Но мучиться с венценосной Боудирой будут все, – передернулась Катарина. – Если уж принц решит жениться на змее, то пусть он сам будет в этом виноват.

Устроившись на постели, Катти раздраженно потерла ноющую ступню и тяжело вздохнула. Идея с вытаскиванием принца из комнат Мадди в коридор казалась все более заманчивой. Но ей, Катарине, просто не хватит сил. Еще и нога эта...

– Хил, ты хотел оставить письмо, а не таращиться на спящую мэдчен, – раздраженно произнес мужской голос. – Еще не хватало, чтобы кто-нибудь проснулся.

– Вряд ли они проснутся, белатор Альтгар, – мрачно произнесла Катти.

В спальне немедленно вспыхнул свет. И Катарина запоздало вспомнила, что сама-то с принца сползла, а вот трость не убрала.

– Вы его тростью?.. – севшим голосом спросил белатор.

– Мадди рыдала, я для нее вырастила цветы, – устало вздохнула Катти. – У нас же у принца воспитание высочайшее, благородство прет из всех складок на камзоле. Почему б не посмеяться над дочерью купца, верно? А потом еще и ночью заявиться.

Пока Катарина говорила, Альтгар опустился перед другом на колени и проверил его состояние.

– Это заклятье наведенного сна? – нахмурился белатор.

– Это спи-цветы. Сказала же, что Мадди плакала и не могла успокоиться. Спи-цветы уводят человека в сон, и сны снятся очень хорошие. Его высочество изволил запутаться в собственных ногах и упасть лицом в цветы.

– И где эти цветы? – подозрительно нахмурился Альтгар.

– Я могу их вырастить заново, – фыркнула Катарина. – Вот только что я буду делать с двумя мужскими телами? Клянусь, что если и вы спящим рухнете, я продам вас Ильтионе, а его Боудире. И наступит в королевстве счастье.

– Мэдчен ван Ретт, вы понимаете, что нападение на принца....

– А что забыл принц в девичьей спальне?

– А вы?

– А мы сестры, – пожала плечами Катти. – Так что забыл принц в спальне благородной мэдчен? Опозорить хотел? Или у него какие-то извращения? Один из сильнейших магов королевства под покровом ночи проникает в комнату к беззащитной девушке... Чем все это могло кончиться, если бы не мои цветы?

– Хорошо. Хорошо. Он жив, ссадину я залечил. – Белатор сжал пальцами переносицу. – Сейчас я отправлю его высочество в его апартаменты и вернусь за вами. Нам нужно поговорить.

Катти только пожала плечами и будто случайно прикрыла юбкой принцево письмо.

– А где шкатулка Мадди?

Недоуменно оглядевшись, белатор проворчал:

– Это спальня, а шкатулка должна появиться в гостиной. На стеклянном столе. Я сам заклятья накладывал на эти столы, так что никакого сбоя произойти не может. Даже если вы стол сдвинули.

С этими словами он легко вскинул на плечо бесчувственное тело друга и исчез. А Катарина ушла к себе. Надеть плотный халат с широким поясом и взять запасной мешочек с семенами. Во-первых, белатор наверняка потребует показать цветы, а во-вторых, нога начинала болеть совсем уж нестерпимо. И если не разрешат забрать из дома мазь, то до окончания Отбора придется жить на обезболивающем эфире. А это значит, что с поеданием магических фруктов покончено – семян у нее не так много.

Белатор обернулся быстро. И с собой прихватил круглый поднос.

– Фруктовый чай и пирожки с мясом. Присоединитесь?

– Полагаю, выбора у меня нет, – со вздохом произнесла Катарина. – Будьте любезны, подайте трость.

– Вы меня ею не ударите? – с улыбкой поддразнил ее белатор.

– Увы, закон стоит на страже белаторов, – мрачно отозвалась Катти, и тут же извинилась: – Простите, нога беспокоит. Я бы хотела сократить нашу беседу и вернуться в постель.

Он коротко кивнул и вышел из спальни Мадди. Свой поднос он поставил на столик в ее гостиной и позвал Катти:

– Вот, видишь, шкатулка на месте. Но не советую ее открывать – там забавное проклятье.

– Для Мадди? – ужаснулась мэдчен ван Ретт.

– Для всех, кто не Мадди. Такое же и на твоей шкатулке.

– Вы бы определились, белатор. То вы фамильярничаете, то изысканно вежливы.

– А что бы предпочли вы? – с интересом спросил Альтгар.

– Определенность, белатор. Я бы предпочла определенность. Я полагаю, вы хотите увидеть наведенные цветы?

– Наведенные?

– Я создала полуматериальные, очень красивые цветы. И вырастила спи-цветы. Спи-цветы – были настоящими, остальные – плотная иллюзия.

Катарина повела рукой, выщелкнула три семечка и оплела лианами дверной проем.

– Ясно, – вздохнул Альтгар. – Что ж, свидетельствую, что не было злого умысла в несчастии с наследным принцем.

– Он обидел Мадди. Разве это хорошо?

– Но ведь вы не знаете всего, мэдчен ван Ретт, – укорил ее белатор и передразнил: – Разве это хорошо? Да, принц позволил себе засмеяться, и это некрасиво. Но, во-первых, смех не относился к мэдчен ванен Скомпф, а во-вторых, его поступок прошел незамеченным. Для остальных.

– Для всех, кроме Мадди. – Катарина вздохнула и вдруг улыбнулась. – Да понятно все, белатор Альтгар. Принц изволит развлекаться и выбирать себе игрушку. А он думает о том, что даже у Боудиры с Ильтионой есть разум? И что даже они могут в итоге отказаться выходить за него замуж? Принц носит амулет, искажающий голос, на свидание между ним и одной из нас можно прийти и поглазеть...

– Он принц, разве этого не достаточно? – холодно спросил белатор Альтгар.

– Так ведь в постель-то не со скипетром придется лечь, да и дети... Много чего, на самом деле. Да, среди благородных ванов принято заключать договорные браки. Но даже тогда дается три месяца на официальные ухаживания.

Катти так и не притронулась к чаю.

– Вы одно скажите, белатор. Принц-то хоть настоящий? Или телохранитель с амулетом?

– Настоящий, – Альтгар тряхнул головой, – конечно настоящий. Серая Богиня любит Отборы невест. И не позволит принцу избежать участия. Это чревато магическим откатом.

Сдержанно вздохнув, Катарина тихо сказала:

– Пусть его высочество сам решит, нужно ли ему извиняться перед Мадди. Она увлеклась им. И его излишнее внимание впоследствии причинит ей боль. А так... так она уже поплакала, а через пару дней и думать о нем забудет. Она сильная, справится.