Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 304 страниц)

Дёрнул ногой с такой силой, что чуть не вывихнул колено. Хватка мгновенно ослабла. Мои бойцы уже уносились прочь. Их силуэты мелькали в пыльном мареве.

Задрал голову. Склон стал почти вертикальным, камни шатались даже от моего дыхания. Макс… чёртов сорвиголова. Горечь невыполненного долга обожгла горло, а глаза намокли. Но я знал: одно дело погибнуть самому, другое – утащить за собой весь отряд. Моя задача – вывести людей из опасной зоны.

Инстинкты, отточенные в десятках операций, направили меня прочь от гиблого места. Я оттолкнулся от стены, спрыгнул на каменный пол и последовал за остальными, стараясь не думать о плохом.

Навстречу бежал Такеши. На его глазах была та самая тёмная повязка, что всего четверть часа назад сорвал Урумак. Он что, зрение потерял и не знает, в какой стороне выход?

Выскочил перед ним, блокируя путь.

– Ы-Ы-Ы! – взревел он, пытаясь пробиться мимо меня.

– Разворот, быстро! Это приказ! – рявкнул я с такой силой, что кровь прилила к вискам.

Он не останавливался. Пришлось выхватить пусть и не заряженную винтовку и направить её прямо в лицо обезумевшего якудзы. Каким-то чудом он почувствовал холодный металл у своего лба и замер.

Такеши знал, на что способен мой верный дружок, как и то, что я не смогу выстрелить. Мы теряли время впустую.

Очередное землетрясение вдарило так, что ноги подкосились. Такеши замер на мгновение, а затем развернулся и дал дёру в нужном направлении.

Я смотрел ему вслед, и мозг отказывался понимать простую вещь: как этот хренов ниндзя ориентируется с перевязанными глазами? Вопрос повис в воздухе вместе с вулканическим пеплом. На философию времени не было.

Устремился следом, перепрыгивая трещины в земле. Легкие горели, будто кто-то насыпал в них раскаленные угли. Три года как бросил курить, а дыхалка всё равно ни к черту. Вскоре нагнал отряд, и мы под аккомпанемент грохочущей горы пустились вниз по извилистой тропинке.

– Командир, сзади! – крикнул кто-то.

Обернулся на бегу.

Мать моя женщина!

Поток магмы, словно огненная змея, извивался и полз следом, пожирая всё на своём пути. Деревья вспыхивали, как спички, камни трескались от жара.

Отряд едва успел пересечь опасный участок, минуя первую волну огненного ада, но это была лишь временная передышка. Прямого пути вниз не существовало, ведь дорожка шла спиралью вокруг горы, и нам предстояло обогнать стихию, чтобы не оказаться отрезанными от единственного пути к спасению.

– Шевелитесь! – заорал я, перекрикивая рёв горы. – Поставьте рекорды! Бегите так, будто за вами черти гонятся и тыкают ваши задницы адскими трезубцами!

Рванул вперёд, показывая пример. В одно мгновение Ганс оказался рядом и поравнялся со мной. Его лицо почернело от копоти, а во взгляде читалась тяжесть.

– Где Макс? – прохрипел он.

Посмотрел ему прямо в глаза. Врать не было смысла.

– Максу уже не помочь.

– Но…

– Никаких «но»! – отрезал я. – Не сбивай темп болтовней, все потом! Жить хочешь – беги!

В какой-то момент увидел впереди просвет. Спасительные ворота, которые мы недавно пушкой выломали. Из последних сил поднажал, чувствуя, как ноги перестают слушаться.

– Ещё немного! – заорал я, подбадривая не столько отряд, сколько себя.

Клянусь всеми святыми, нам повезло. Чудом успели выбраться вовремя. Этот марш-бросок, эта гонка со смертью запомнится мне навсегда. До сих пор не понимаю, как нас не пришибло вездесущими падающими каменными обломками, которые выплёвывал проснувшийся вулкан. Воздух, спирающий дыхание, непрекращающаяся тряска земли и ручьи лавы, которые приходилось перепрыгивать, – всё это казалось кадрами из фильма-катастрофы.

Когда мы отмахали половину пути до лагеря, показалось, будто проклятая гора начала успокаиваться и больше не грозила залить весь остров жидкой смертью. Даже позволил себе перевести дух. Но… гранату мне в окоп! Именно, что показалось. Чутьё не подвело – затишье было обманчивым.

База встретила нас под новые подземные толчки, настолько сильные, что частокол покосился. Даже отсюда было видно, как из верхушки вулкана выстрелил поток лавы, словно из гигантского пожарного гидранта. Кроваво-красная струя взметнулась в небо, а затем окропила окрестности огненным дождём.

– Весь скарб на берег, живо! – проорал я. – Олаф, у тебя тридцать минут, чтоб корыто было на плаву!

Швед ответил мне таким взглядом, что было понятно – он справится.

– Остальные! Готовимся к отплытию! Бросаем всё, что не унесём!

Наш уважаемый лидер вскинул руки к небу и вдохновил красной речью:

– Леди и джентльмены, настал момент свершений! Последний рывок – и успех будет вписан в историю! Сделаем же это!

Один мой старый знакомый по службе любил повторять фразу: «Они решили похоронить нас, но они не знали, что мы – семена». Сейчас бы из его уст это звучало уместно впервые в жизни… Джонни всегда был оптимистом, пока снайперская пуля не прервала его размышления.

Выжившие переполошились, нагромождая на пляже всё, что успели добыть за время пребывания на этом проклятом острове. Я наблюдал за суетой, прикидывая шансы. Вулкан не даст нам много времени. Каждый новый толчок был сильнее предыдущего.

Олаф чувствовал себя в родной стихии, раздавая команды зычным голосом. Его строгая рожа впервые за всё время нашего знакомства выглядела по-настоящему счастливой. Настал звёздный час нашего архитектора.

– Сюда грузите древесину! Туда – смолу! – указывал он мозолистыми пальцами. – Нет, идиот, не туда! – наехал Олаф на Мутуа. – Хочешь, чтобы корабль перевернулся при первой волне?

Строительная площадка возле будущего судна быстро наполнилась мерами древесины, тарой с дёгтем и прочими материалами, добытыми за последние полторы недели. А после всё это щедро посыпалось осколками бездны.

В считанные минуты судно начало обретать черты настоящего морского волка. Я знал, что здесь замешана магия, но такая скорость поражала воображение.

– Приступаем к третьему этапу! – распорядился Олаф. – Тащим такелаж на площадку! Собрать все меры тканей, канаты! Без парусов эта красотка будет бесполезна!

Я оглянулся на гору. Огненные реки с новыми силами выталкивались наружу и стремились вниз. Времени оставалось всё меньше. Рука непроизвольно легла на приклад винтовки. Если не успеем… что ж, по крайней мере, быстрая смерть всяко лучше, чем медленное поджаривание.

Когда всё необходимое для завершения этапа было готово, Олаф, не тратя время на пересчёт, высыпал из потёртого ларца крупную порцию осколков бездны прямо поверх сложенных ресурсов. Кристаллы засияли холодным синим светом, растворяясь в воздухе и впитываясь в дерево и ткань. Чертовщина какая-то, но сейчас было не до научных объяснений.

Томительное ожидание заставляло бойцов опасливо коситься на гору, продолжающую изрыгать жар и смерть. Я видел страх в их глазах.

– Нас не засосёт в магму, бойцы. Не на тех напали, – подбодрил я их, но тревога грызла изнутри.

Рванул на смотровую вышку, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Надо было оценить ситуацию. Использовал оптику винтовки как импровизированный бинокль. То, что открылось взгляду, не могло не шокировать даже такого, повидавшего хрен знает что, ублюдка, как я.

Целое море лавы бурным потоком неслось от центра острова во все стороны. Красная жижа проделала половину пути до нашего лагеря. И умудрился же Урумак пробудить вулкан, подкинув свинью напоследок!

– Десять минут! Не больше! – проорал я вниз, срывая голос. – Шевелитесь, мать вашу, или станете барбекю!

Ответом был новый всплеск активности. Чудная магия осколков бездны тем временем творила своё дело. Корабль достраивался на глазах с такой стремительным темпом, что казалось, будто смотришь ускоренную съёмку. Гвозди сами забивались, а паруса крепились к мачтам.

– Тащите добро на палубу! – распорядился Луи, сгибаясь под тяжестью ящика с оружием. – Живо! Живо!

– Смазать салазки жиром! – скомандовал Олаф. – Если корабль застрянет, нам конец!

Начался настоящий челночный бег. Бойцы носились туда-сюда, как ошпаренные. Они вываливали из рюкзаков всё, что было внутри, прямо на палубу, а потом разворачивались за новой партией.

Особенно пригодилась объёмная волшебная сумка Ханны. Эта хрень каким-то образом могла вмещать бронзовую артиллерию. Девчонка, хрупкая на вид, таскала такие тяжести, что даже мужчины бросали уважительные взгляды.

Спустился с вышки и присоединился к погрузке, схватив бочонок с водой.

– Сколько осталось? – крикнул Олаф с палубы.

– Минут семь, не больше! – ответил я.

– Все на борт! Иначе не успеем!

Всё самое ценное уже погрузили на корабль. Оставалась лишь мелочёвка, которую мы без сожаления бросили. Не до сентиментов, когда задница горит в прямом смысле этого слова.

– Кому-то придётся рубить канаты, чтобы корабль сполз в воду! – проорал Олаф, вытирая потное лицо рукавом. – Нужен доброволец! И придётся поплавать!

– А-а! – вдруг вызвался Такеши, выступая вперёд.

Если кто и мог справиться с такой задачей, то только наш ниндзя с катаной вместо мозгов. Немой… но теперь ещё и слепой. Хотя, судя по тому, что ориентировался он довольно бодро, можно предположить о некоей волшебности повязки.

После того как грузовой трап был поднят, все выжившие замерли в ожидании.

ЩР-РАХ!

Этот звук заставил вздрогнуть даже меня. Якудза использовал фирменную секущую волну. Он перерубил все канаты одним махом, будто ножницами бумагу.

Корабль дёрнулся, скрипнул досками и с грохотом, от которого заложило уши, скатился в воду. На миг сердце ушло в пятки. Судно задело дном песок и едва не село на мель.

Чёртов Олаф! Обещал же, что всё рассчитано! Хотя, по логике, не стоило нагружать шхуну при спуске.

Но нет, обошлось. Преимущество магического строительства в том, что стапель был создан особой конструкции, позволяя спустить судно на воду без верфи. Корабль накренился, слегка покачнулся и, наконец, гордо выпрямился.

– Такеши! – заорал я, перегибаясь через борт. – Шевелись давай!

Стремительный японец, услышав меня, прыгнул в воду с грацией дельфина и заработал руками, как лопастями пропеллера. Даже в этой ситуации нельзя было не восхититься. Парень плыл, как олимпийский чемпион. Вскоре он схватился за абордажную сетку, спущенную с борта.

Ганс и Густаво втащили его на палубу, где тот рухнул, тяжело дыша.

– Поднять паруса! – радостно скомандовал Луи Дюваль. – Признаться, всегда мечтал это сказать, – добавил он вполголоса.

Выжившие переглянулись с таким выражением лиц, будто им предложили станцевать кордебалет.

– А как это делается? – робко поинтересовался Давид.

До нас дошло с запозданием, что никто из этих болванов понятия не имел, каким образом осуществляется управление кораблём. Великолепно! Просто мать его за ногу великолепно! Построили судно, которое могло бы спасти наши задницы, но забыли маленькую деталь…

Я перевёл взгляд на берег. Через минуту-другую лагерь вспыхнет, как спичка. Ну а мы будем дрейфовать вблизи от берега, как идиоты, не способные поставить парус…

Никогда бы не подумал, что самый бесполезный человек во вселенной сможет нас спасти. Раджеш, мать его, Капур прямо на наших глазах превратился в какого-то пьяного матроса из старых фильмов.

Грязная белая рубаха с распахнутым воротом вылезала из-под потёртого кожаного жилета, заляпанного ромом и сажей. Широкие полосатые штаны выглядели засаленными и подшиты кое-как. Пояс затянут куском верёвки. На голове смятый треугол, сбитый набок, а под ним спутанные волосы. Шрам на всю левую щёку и повязка на глазу.

– Показываю один раз. Запоминайте, салаги! – вошёл в новую роль мимик.

Он ухватился за фал (трос для подъёма парусов) и дёрнул, проверяя натяжение.

– Сначала освободим парус! Живо, развяжите вон те штуки, риф-штерты (снасти для сворачивания парусов), пусть полотно будет свободным.

Двое выживших поспешно кинулись к снастям, сдёргивая узлы.

– Теперь за фалы! Встали в линию, держим крепко. По моей команде – тянем! – Мужчины переглянулись, взялись за канат. – Раз, два! Раз, два! – скомандовал он, задавая ритм.

Канат пошёл вверх, парус потянулся, сначала вяло, потом всё быстрее.

– Держать! Сейчас зафиксирую на кнехте! – Раджеш обернул канат вокруг деревянного столба, закрепляя.

Парус наполнился ветром, затрепетал, а затем расправился во всей красе.

– Тысячу акул мне в кровать, и что тут сложного?

Колоритный матрос задумался на секунду, а потом облизал палец и поднял его вверх. Пытался уловить направление ветра. Мгновением позже он взглянул на паруса.

– Кэп, – Раджеш обратился к Луи. – Бери курс по ветру, вон в ту сторону!

Наш лидер ловко крутанул штурвал, который располагался на кормовой палубе, и корабль уверенно устремился вперёд, к новым приключениям!

Глава 19

Когда шхуна отдалилась от острова на километр-другой, база вовсю полыхала. Чёртово пекло было видно даже отсюда. Языки пламени жрали постройки, словно голодные псы – брошенную кость. А ведь, твою дивизию, успел уже прирасти душой к этому лагерю. Каждый гвоздь, каждая доска через наши руки прошла. Кровью и по́том всё это строили. Но хрен с ним. Теперь мой дом – эта скорлупка, что качается на волнах.

Пятнадцать выживших из двадцати… и несколько бесполезных кусков шерсти. Вот и всё, что осталось от нашего отряда к девятому дню в этом проклятом Бескрайнем Архипелаге. Сегодня трое ребят остались там навсегда. Их кости теперь белеют среди пепла.

Адреналин ещё бурлит в крови, сердце колотится как бешеное. Но… Каждый раз, когда закрываю глаза, слышу, как Макс кричит что-то снизу и меня опрокидывает с камней. И этот звук… Господи.

Очень, мать его, интересно, что будет дальше.

Я поднялся на кормовую пристройку, где Луи управлял штурвалом с такой сноровистостью, будто с ним из чрева матери выполз. Если правильно понимаю, то прямо подо мной находится капитанская каюта. Его каюта.

– Что дальше по плану? Надо бы порядок навести.

Луи посмотрел на меня свысока.

– Полноте, любезный. После столь изнурительного дня отдых – наилучший советчик, – он нелепо поправил рукава, пальцы у него дрожали. – Следуйте за мной.

Мы спустились на палубу, где среди гор нашего наспех собранного хлама отдыхали соратники. Грязные, измотанные лица, запах пота и стресса. Кто-то закрыл глаза, кто-то тупо смотрел в никуда.

– Господа, честь имею просить вашего внимания, – Луи окинул собравшихся одобрительным взглядом и продолжил, выпятив грудь, как на параде. – Поздравляю! Судьба испытывала нас, но мы устояли – и теперь свободны!

Свободны? Я чуть не рассмеялся. Свободны от чего? От жизни?

– А посему, прежде чем предаваться заботам, предлагаю должным образом отметить столь славное событие, – его голос зазвенел фальшивым оптимизмом. – Дорогой Давид, будьте добры выделить в распоряжение компании бочонок рома и три комплекта провизии.

Часть выживших, для которых уважение к алкоголю было важнее памяти о погибших, взорвалась радостными криками. Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Ощущал, как вены на шее вздулись.

Мой немой вопрос с языка снял Ганс.

– Капитан, «отмечать», говорите? – спросил он, явно сдерживая себя от резких слов. – Да это ж ближе к поминкам, чем к пирушке.

Кузнец сплюнул себе под ноги и сжал кулаки. Его обветренное лицо исказилось от гнева.

– Мы троих потеряли сегодня, а вы – за кубки. Совесть где?

Рядом с Гансом, по левое плечо, оказался Такеши. Японец, как обычно, молчал, но его чёрные глаза смотрели на Луи с таким холодом, что им можно было резать сталь. Я видел, как его рука медленно опустилась к поясу, на котором блестели метательные ножи.

Я встал справа от Ганса, презрительно оглядывая всех тех, кто ещё секунду назад одобрительно подкрякивал в ожидании пьянки. Мои пальцы непроизвольно коснулись рукояти пистолета. Не собирался стрелять, но… чёрт возьми, как же хотелось вбить немного уважения в эти пустые головы.

Луи осмотрел нас пронзающим взглядом. Таким неприятным, что кожа стала гусиной. Хрен знает как, но эти глаза сейчас вызывали во мне что-то похожее на страх. Видать, не любит наш лидер, когда ему говорят слово поперёк. Столько лет в спецуре, а такой взгляд видел только у контрразведчиков перед допросом с пристрастием.

Он медленно кивнул и сделал какой-то едва заметный магический пасс рукой, замаскированный под жестикуляцию. Многие бы пропустили эту мелочь, но мои глаза и высокое восприятие помогли распознать манипуляции. Кожа на загривке встала дыбом, когда почувствовал магическую вибрацию в воздухе.

– Безусловно, мой друг, ваша правда неоспорима, – едва слышно проговорил Луи, но через мгновение его голос раскатился, словно грохот артиллерии. – Моё сердце изранено не меньше вашего!

Он с силой дёрнул камзол обеими руками, и пуговицы соскочили, раскатившись по палубе с мелодичным звоном. Театральщина, мать её… но работает. Я видел, как менялись лица товарищей.

– Ганс, мы все скорбим, но скажите – к чему приведёт этот траур? – каждое слово Луи било, как выстрел снайпера. – Загляните вперёд! Видите ли вы там путь? Нет? И я не вижу. Но знаю одно: стоит нам поддаться отчаянию – и моря нас не пощадят!

Подсознательно одновременно восхищался и ненавидел его за умение обращаться словами. Челюсти стиснулись так сильно, что послышался скрип. Но даже я, с моим стальным сопротивлением к душевной чуши, начал поддаваться внушениям.

Слова лидера находили отклик в сердцах присутствующих. Ганс и Такеши, твердолобые как бронетранспортеры, виновато опустили головы. В них, да и во мне тоже, происходила нешуточная внутренняя борьба.

Давид подкатил бочонок. Глухой стук дерева по палубе отдавался в висках. Он скользнул взглядом по соратникам.

Луи сломил наши воли последней фразой:

– Клянусь, друзья мои, едва мы обретём пристанище, память о павших будет возвеличена, как того требует честь, – его голос стал мягким, как пуховая подушка. – А пока же умоляю вас – не позвольте унынию овладеть сердцами! Восстановите силы, ибо впереди новые рубежи, и встречать их нам следует во всеоружии.

Почувствовал, что злость уходит из меня, как воздух из пробитого колеса. Капитан знал, на какие кнопки жать. И самое поганое – я понимал это, но всё равно велся.

– Грусть не убежит, ещё и догонит, – хмыкнул Янис, доставая кружку из рюкзака. Его глаза были красными – то ли от вулканического пепла, то ли от сдерживаемых слёз. – Давай, Давид, налей по-человечески.

Он уже держал руку у откупоренного бочонка, и ром побежал, как по накатанной. Запах спирта ударил в ноздри, пробудив воспоминания об армейских попойках после тяжёлых операций.

Выжившие активировали три комплекта провизии «Изобилие», и палуба покрылась добротной снедью. Мясо, хлеб, фрукты – всё это смотрелось дико на фоне нашего положения. Тошнило от мысли, что мы пируем спустя пару часов после гибели боевых братьев.

Я тоже поднёс кружку. Пришлось подождать, пока рассосётся очередь. Когда получил свою порцию – залпом осушил. Знакомый огонь прокатился по горлу и взорвался в желудке.

Голову закружило моментально, отчего эмоции нахлынули с тройным натиском. Как давно сдерживаемая волна, они накрыли меня с головой. Перед глазами стояли лица погибших. Макс, Ву Джун Ли и даже тот хомяк… А я их бросил. Мы все бросили.

Потянулся за второй порцией. Нахер всё.

Подошёл к Янису, приобнял его за шею со лживой улыбкой на лице. Пальцы чесались раздавить его гортань одним движением. Но сдержался. Пока.

– Отойдём? – голос звучал дружелюбно, хотя внутри всё клокотало от обиды.

– Базару ноль, командир, – подался он вперёд, не чуя беды. Идиот.

Я повёл его в носовую часть шхуны, подальше от всех. Туда, где крики не так слышны. Старая привычка – всегда выбирать место для «разговора» с умом.

– Ну, покажи хоть, что там выковырял из сундука? – процедил я, опираясь на фальшборт и чувствуя, как солёный ветер хлещет по лицу, остужая разгорячённую голову.

Арестант довольно ухмыльнулся и достал из рюкзака крупный аметист, размером с ладонь. Камень поймал свет Солариса, заиграл фиолетовыми бликами.

Завидев его самодовольную, мерзкую гримасу, захотелось сбросить с борта эту мразь. Прямо сейчас. Представил, как его тело с плеском уходит под воду, а на поверхности остаются лишь круги.

Взял в руку самоцвет и нарочито одобрительно закачал головой. Камень был тяжёлым, холодным.

– Значит, это и есть цена жизни Макса? – мой голос упал до опасного шёпота. – Погиб за кусок стекла?

Я снял маску доброжелательности. Глаза заволокло красной пеленой. Арестант попятился, глядя на моё яростное лицо, инстинктивно почуяв опасность. Поздно, крыса.

Ладонь легла на нагрудную перевязь с пистолями, нащупывая рукоятку. Приклад упёрся в ладонь, словно верный друг. Один выстрел – и всё. Правосудие. Справедливость. Месть.

– Ты чё пургу валишь, солдатик? – его голос предательски дрогнул, а глаза забегали, выискивая путь к отступлению. – Я чё, просил спасти меня? Какого рожна он там шкерился? Чё не двинул наверх?

«Солдатик»? После всего, что случилось, эта гнида смеет называть меня «солдатиком»?

– Рука у него была сломана, – каждое слово вылетало как пуля. – Но Макс не из тех, кто бежит первым. Всех вытащил – сам не вышел. – Я швырнул Янису камень. – Держи. Пусть гложет. Он сгорел за тебя, ясно?

Арестант даже не попытался поймать самоцвет. Тот ударился о его грудь, шлёпнулся на палубу и, звякнув, покатился прочь.

Я сверлил взглядом ублюдка, видя, как он сутулится и едва сопли не пускает. Жалкое зрелище.

В голове промелькнули картинки: Макс, который всегда со мной соревновался, порой поддаваясь; Макс, разбивший жужжерианцев; Макс, который помог мне навести порядок в голове после бегства от живоглота; Макс, всегда готовый отдать последнюю каплю воды товарищу. И теперь его нет – из-за этого куска дерьма.

Оформить бы ему пулю меж глаз, но тогда старания друга оказались бы напрасны. Макс отдал жизнь, чтобы спасти даже такую мразь. Пусть Янис прозябает в своём жалком существовании. Это будет его персональным адом.

Двинулся к бойцам и наполнил кружку до краёв. Руки ещё подрагивали от сдерживаемой ярости.

Вокруг меня мир уже начал меняться под действием рома. Раджеш превратился в какого-то индийского певца и звонко горланил что-то неразличимое, картинно размахивая руками.

Мутуа, судя по всему, после нескольких горячих чарок танцевал в стиле захмелевшего брейкдансера. Здоровенный африканец, в обычное время молчаливый и серьёзный как надгробие, сейчас ловко крутился, лёжа на спине, при этом едва не роняя ногами-вертушками бутылки с соком. Соратники наблюдали за перфомансом двух творческих личностей и довольно голосили, хлопая в ладони и отбивая ритм по чему попало.

Я сел у борта и принялся неторопливо цедить ром, чувствуя нутром его пламенные прикосновения. Тепло разливалось по телу, но душу не грело. Перед глазами всё ещё стояло лицо Макса.

Интересно, во что превратится наша «команда» к утру? В кучку заблудших душ без цели и надежды? Или в банду головорезов? А может, в пиратов? Чёрт его знает.

Пойду плесну ещё рома.

Тем же временем, события глазами Макса.

Вот она – чёрная бездна посмертия. Не райские кущи, не объятия доброго отца, а грёбаная пустота. Я завис в воздухе, окружённый непроглядной темнотой, что давила на меня суровой безысходностью.

Вверх, в сад Творца? Нет, явно не туда вела моя дорожка. Слишком много грехов осталось за спиной. Теперь только вниз.

Но к чему же тогда эта пустота? Неужели даже ад меня не принял, и суждено мне целую вечность болтаться здесь, в подвешенном состоянии между мирами, пока рассудок не разобьётся осколками?

– Ха-ха-ха! – послышался позади зловещий демонический смех.

Я развернулся и обнаружил, что тело подчиняется мне. Пожелал переместиться – и движение далось мгновенно, словно всегда умел это делать. И тут увидел… его.

Диабло собственной персоной стоял передо мной, являя собой существо из пульсирующих мышц и сгустков крови. Руки, непропорционально длинные, почти касались пола. Заострённые, как лезвия, пальцы подёргивались в предвкушении.

Чудовищная улыбка растягивалась до самых ушей – неестественно широкая и полная жёлтых зубов. А глаза… Эти хищные глаза я узнал бы из тысячи. Красные угольки зрачков горели тем же огнём, что я видел однажды. Тогда демон помог справиться с Диловаром. Значит… это всего лишь братишка, а не владыка преисподней!

Массивные рога венчали его голову, извиваясь, как змеи. А за спиной раскрывались демонические крылья с острыми костяными наростами.

От такого зрелища любой бы умер повторно. Прямо на месте. Но странное дело – страха не было. Только жгучее любопытство: как эта тварь оказалась внутри меня?

Впрочем… какая теперь разница? Здесь, в пустоте между мирами, остались только я, демон и бесконечность тьмы вокруг нас.

– Демон, говоришь? Так и есть… Но скажу тебе одно – тьма во мне не порок, а суть. Мы по-другому не живём.

Голос звучал хрипло и зловеще, с насмешливой угрюмостью. Значит, братишка умеет читать мысли. Что вообще происходит?

– Вижу, ты всё ещё цепляешься за жизнь… Как трогательно, – он устрашающе улыбнулся. – Но не беда, я вновь подставлю тебе руку помощи. Нужна всего-то подпись… кровью.

– То есть я могу увидеть солнце и друзей?

– Именно, – он сложил руки на груди.

– И чего же ты хочешь взамен? Я-то думал, что мы друзья. А друзья, знаешь ли, сделки не заключают! Верят друг другу на слово! Или ты желаешь выглядеть в моих глазах партнёром, где каждый лишь преследует свою выгоду? В таком случае более не назову тебя братишкой!

Я демонстративно отвернулся.

– Ах, слова, слова… Такие хрупкие, как и людишки, что их произносят. Сегодня – клятва, завтра – пыль. А мне, знаешь ли, нужны гарантии посолиднее!

– Не будет никаких гарантий, забудь. Если ты хотя бы немного знаешь меня, то поймёшь: я предпочту умереть, нежели подчиниться.

– Ой ли? Не ты ле верой и правдой подчиняешься этим сочным кровавым мешкам всю жизнь?

Демон поморщился и встал полубоком. Он развернул крупные зенки в мою сторону, ожидая ответ.

– Так и есть. Но делаю это по своей воле! – я ударил кулаком в ладонь для убедительности. – Твой вид, знаешь ли, не внушает доверия. Не буду ничего подписывать, тем более – кровью. Чего ты хочешь от меня?

– Ах, мой вид? – демон ухмыльнулся, обнажив клыки. – Забавно… Из сотен носителей ты первый, кто не сошёл с ума и признал меня роднёй. И это мне льстит… Так и быть, пойду на уступки. Давай так: я обоснуюсь в твоей голове, но не буду ломать тебя. Лишь говорить. Ты должен изъявить волю на согласие. А ещё ты, в свою очередь, будешь меня питать.

Братишка предлагает наладить со мной диалог в любое удобное ему время и иногда давать свежей крови. Значит, буду шизофреником? Или кто там говорит сам с собой время от времени?

– Согласен. С удовольствием позволю тебе выпить моих будущих врагов.

Кровавый демон довольно захохотал.

Неужели я что-то упустил и слишком легко согласился?

– О, «выпить» – музыка для моих ушей! Давай начнём с тех, кто тебя предал. Пусть их кровь утолит нашу жажду!

– Я сказал врагов, а не друзей!

Демон совсем по-человечески махнул рукой и покачал головой.

– Какой же ты наивный и скучный… А теперь… ОЧНИСЬ! ОЧНись… очнись.

Последнее слово эхом пронеслось в голове, и глаза раскрылись, возвращая в чёртову реальность. Тело ныло так жутко, что хоть вой. Мельком оглядел себя. Что за чертовщина? Мышцы сдулись… я стал дрыщом! И находился в каком-то коконе или даже скорее внутри яйца, которое лежало на боку и при этом его куда-то несло. Снизу ощущалось тепло.

Радовало то, что раны затянулись, а кости срослись. Интересно, сколько времени пролежал без сознания.

Что вообще происходит? Неужели братишка смог построить спасительную капсулу, судя по всему, из моих мышц и крови?

– Верно. На этом моя щедрость иссякла. Теперь всё в твоих руках. Выживи… и не разочаруй меня! – послышался в голове зловещий голос братишки.

Хрен с ним. После разберусь. Какого троелапа здесь вообще творится? Где я нахожусь?

Резкий толчок швырнул меня в бок, впечатав плечом в «скорлупу». Понимание пришло мгновенно. Я в каком-то потоке, несусь вместе с этой капсулой. Жар проникал даже сквозь стенки. Только не говорите, что это…

В глазах помутнело. Картинка поплыла красными пятнами. Слишком много внутренних ресурсов израсходовано на создание спасительной капсулы. Организм требовал подпитки немедленно.

Худая, как проволока, рука с проступившими венами и высохшими мышцами нырнула в рюкзак и нащупала банку с тушёнкой. Охотничьим ножом расковырял жестяную крышку. Пальцами, дрожащими от истощения, начал закидывать холодное мясо в пересохший рот. Челюсти едва двигались, но инстинкт выживания работал на полную. Последние два оставшихся пузырника завершили трапезу.

Силы начали возвращаться. Зрение прояснилось, и я достал гигантский молот. Вес оружия слегка обескуражил, но добавил уверенности.

Глава 20

Замахнувшись, вдарил как следует по потолку капсулы, образовав крупную дыру с ломаными краями. Ожидал вдохнуть свежий воздух, но вместо этого в лёгкие ворвался удушливый запах серы, вызвавший спазм в горле.

– Кровь, – мысленно скомандовал я. – Извлекай только кислород и не дай мне задохнуться!

Надкусил губу и нижнюю часть моего лица покрыла мембрана, позволяющая дышать. Некий кровяной фильтр.

Не знаю, как это сработало… Но лёгкие перестало жечь, и я выглянул наружу.

Твою ж мать! Яйцо, в котором находился, несло в потоке раскалённой лавы. Огненная река растянулась едва ли не от горизонта до горизонта. Пузыри магмы лопались вокруг, выплёскивая брызги жидкого пламени.

Пришлось изобразить настоящие чудеса балансировки, чтобы не перевернуть капсулу. Малейшая ошибка – и огненная жижа хлынет внутрь, превращая меня в головёшку. Я с лёгкостью перемещался то влево, то вправо, как канатоходец над пропастью, удерживая отверстие строго на двенадцать часов.

Навык «Акробатика» повышен до 13 уровня.

Обожаю эту цифру! Не зря выбрал навык! И чем выше был уровень, тем увереннее себя чувствовал в таких вот передрягах. Координация в пространстве, чувство баланса и кошачьи прыжки в который раз спасали мне шкуру.

Сквозь пелену усталости взгляд выхватил тёмную полосу – берег, покрывшийся застывшей магмой, совсем недалеко. Неужели я проделал путь в десять километров, находясь в этой хрупкой капсуле? Мозг отказывался верить. Адреналин искажал восприятие времени и расстояния.

Только радоваться было рано. Огненный поток безжалостно выносил меня к северной, противоположной части острова.

А как же мои друзья? Те, кто остались на южном берегу, когда начался кошмар? Неужели их уже нет? Я что, один выжил в этом пекле? И куда мне теперь…

Вопросы роились в голове, но быстро уступили место инстинктам выживания.

Когда капсулу выбросило в морскую воду, я напрочь отключил мозги. Вдарил молотом ещё раз, расширив отверстие, и выпрыгнул наружу. Прямо в кипяток! Заработал руками, как робот, чётко выполняя движения, которым нас дрессировали в академии. Глаза пришлось зажмурить до боли, чтобы не обжечь роговицу. Последнее, что мне сейчас нужно, – это слепота.