Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 304 страниц)

Глава 26.

Заслышав первые звуки вальса, Лиза лёгкой тенью проскользнула между стайками смеющихся студентов к выходу, в увешанную портретами галерею. Мысль о том, что кому-нибудь может прийти в голову пригласить её на танец, повергала девушку в безотчётный страх. Во-первых, она была уверена, что мастер Велиор, который незаметно появился посреди торжества и держался сдержанно и отстранённо даже за преподавательским столом, не станет нарушать Устава Академии и прилюдно подходить к ученице с подобным предложением. Во-вторых, она категорически не желала, чтобы эльф видел её танцующей с кем-то другим. Впрочем, поспешное бегство Лизабет не осталось незамеченным. Едва она вырвалась в коридор и принялась заинтересованно разглядывать картины в позолоченных рамах, как рядом оказалась Моника. Её глаза хитро блестели в полумраке портретной галереи:

– Кажется, кто-то надумал сбежать! – не спросила, а утвердительно воскликнула она, уперев тёмные кулачки в расшитый самоцветами широкий пояс.

– Я ведь уже говорила, что не танцую, – Лиза попятилась назад.

Южанка увидела, как в глазах подруги вспыхнуло отражённое пламя факела и новый, ещё сильнее прежнего, испуг. Мастер Велиор учтиво поклонился девушкам и приглашающе протянул руку Лизе:

– Мне ты ещё не говорила этого.

Она замерла, встретившись с эльфом взглядом. Моника взмахнула чёрными кудрями и моментально ретировалась, оставив Лизу наедине с преподавателем Академии.

– Вы говорили, что по Уставу не полагается… – почти прошептала Лиза, глядя на его раскрытую ладонь. Она всё ещё колебалась, всё ещё не была уверена, что поступает правильно, когда всё-таки коснулась его руки прохладными пальцами.

– Формально учебный год начинается только завтра, – тихо сказал Велиор, наклонившись к ней. – Только завтра после первых занятий первокурсники смогут называться настоящими студентами. А кое-кто полагает даже, что превращение в студентов происходит лишь после зимних экзаменов!

– Но вы… – от волнения Лиза была не в силах заставить себя выговорить «ты», за время разлуки расстояние между ними увеличилось, – разве у вас не будет неприятностей?

– Я спросил разрешения у магистра Тэрона, – со смехом в глазах ответствовал Велиор, увлекая девушку за собой в зал и подхватывая за талию.

– Вы шутите? – вскинула ресницы она.

– Ни в коем случае, я серьёзен, как никогда! – заявил мастер, уверенно ведя её за собой.

Лиза больше всего боялась наступить ему на ногу или сбиться с ритма, но это оказалось не так-то просто: эльф так чётко переставлял ноги в каждом движении, что ей оставалось только следовать за ним. Через пару минут она перестала напряжённо смотреть себе под ноги и осмелилась поднять голову. Велиор смотрел на неё, не отрываясь, но в то же время взгляд его не был пристальным, словно он не только смотрел, но и чутко прислушивался ко всему происходящему вокруг – к ней, к мелодии. Девушка вдруг вспомнила о предостережении Тэрона и принялась осторожно разглядывать кружащиеся пары, к своему удивлению обнаружив, что страшный инспектор поглощён танцем с прекрасной светловолосой девушкой в жёлтом платье. Это занятное наблюдение обрадовало Лизу, ей вдруг подумалось, что проверка действительно всего лишь досадная формальность, а суровый ректор перестраховывается потому, что привык видеть всё в мрачном свете.

– Благодарю тебя, – сказал мастер алхимии шёпотом, когда музыка умолкла, и пары начали распадаться. Гармоничное кружево танцующих сменилось вновь весёлой суетой, блеском улыбок, разговорами и звоном бокалов.

– А я – тебя, – просто сказала Лиза, понятия не имея, как в приличном обществе полагается отвечать на благодарность за танец. Быть может, стоило скромно смолчать и поклониться? Она взволнованно пожала плечами.

– Обещай, что больше не попытаешься убежать перед началом танца, – улыбнулся Велиор, прикоснувшись к её волосам. Совсем легонько, будто случайно.

– Честно говоря, я только и думаю о том, чтобы куда-нибудь спрятаться, – призналась Лиза.

– Я знаю одно чудесное место, где никому не придёт в голову искать нас, – вдруг сказал эльф, вновь завладевая её рукой.

– Нет, я не уверена, что нам стоит уходить вместе, – покачала головой она.

– Почему? – искренне удивился он.

Конечно, он не имел в виду ничего предосудительного, Лиза и сама с трудом могла бы объяснить, почему возможное уединение так смущает её. В первые дни знакомства они общались так легко, словно были давними знакомыми, а в ночь, когда девушка едва не последовала за сумеречной песней, Велиор держал её в объятиях в одной ночной рубашке. Но сейчас мысль о том, чтобы просто выйти из зала, держась за руки, заставляла её сдерживать нервную дрожь. Завтра начнётся учебный год. Её первый год студенчества – вот о чём следовало бы думать и что заслуживало глубоких переживаний. Но сегодня…

– Что за место? – вместо ответа спросила она.

– Моя лаборатория в северной башне, – с гордостью ответил алхимик. – Пришло время показать тебе дорогу туда, чтобы не заблудилась перед занятиями.

Белая мраморная лестница широкой спиралью обнимала высокую цилиндрическую пристройку. Лиза не считала себя неженкой, но даже у неё устали ноги, когда они взбежали, наконец, на верхнюю площадку и оказались перед двустворчатой дверью, забранной чугунной решёткой.

– Меры предосторожности, – пояснил мастер Велиор, расправляясь с причудливым замком при помощи странного ключа. – В лабораториях немало сильнодействующих эликсиров и ядов. Ученикам запрещено появляться здесь без сопровождения.

– Особенно первокурсникам? – поинтересовалась Лиза, несмело переступая порог.

– Особенно – первокурсницам, ведь именно они охотятся за приворотными зельями, – засмеялся эльф и взмахом обеих рук заставил вспыхнуть сразу два десятка светильников, расположенных на стенах и под потолком.

Приятный желтоватый свет залил просторное помещение, на первый взгляд показавшееся Лизе полностью выполненным из стекла. Стеклянным был сверкающий гранями потолок высоко над головой, большие полукруглые окна, высокие шкафы с причудливыми дверцами сияли начищенным стеклом витрин и внутри себя заключали тысячи стеклянных склянок, колб, реторт, трубочек и флакончиков. Родительский шкафчик с лекарственными препаратами, который Лиза хорошо помнила с детства, показался бы рядом с этим великолепием небрежно сколоченным ящиком.

– Нравится? – спросил Велиор, осторожно коснувшись плеча девушки и обводя руками свои владения.

– Да, здесь красиво, – кивнула она. – А днём всё наверняка залито солнцем?

– Так, что иногда слепит глаза, – усмехнулся эльф. – Тебе не понравился бал?

– Всё хорошо, – тихо сказала Лиза. – Но там слишком шумно…

В лаборатории, напротив, висела звенящая тишина. Велиор коснулся какого-то замысловатого аппарата, целиком выполненного из хрупких тонких трубочек, и мелодичный звон стекла показался громким в наступившем безмолвии.

– По эту сторону не бывает по-настоящему тихо, – прошептал он. – Один раз побывав в сумраке, понимаешь, что мир живых переполнен звуками. Начинаешь слышать всё в несколько раз отчётливее. Побочный эффект перехода границы.

Она подняла ресницы, украдкой разглядывая его профиль:

– Это… эльфы научились открывать порталы в междумирье?

– Древние эльфы, да, – вздохнул он, – если верить легендам. И тогда же появились первые Хранители. Они следили за тем, чтобы соблюдалось равновесие, но магам не терпелось узнать больше, раскрыть все тайны сумрачного мира, изучить живущих там существ. Жажда познания привела к тому, что начали возникать конфликты с обитателями сумрака, развязалась война. В нашем народе её называют Забытой войной, а люди… люди так и не узнали о ней.

– Чем же она закончилась, эта война? – не отводя взгляда от Велиора, спросила девушка.

– Говорят, вмешались боги. Ньир спустилась с ночного неба и заштопала лунными нитями главный разрыв, а после – наложила на наш народ заклятие, благодаря которому дар теневой магии нельзя было ни развить в себе, ни приобрести с помощью артефактов. Только получить в наследство от предков.

– Всё же удивительно, что наследники тех древних эльфийских магов до сих пор рождаются на свет, – прошептала Лиза.

– Это легенды, Лизабет, – эльф подошёл ближе и с нежностью взглянул в её лицо. – Хотя наше с тобой существование только подтверждает их правдивость.

Она прерывисто вздохнула, отворачиваясь. Он стоял чересчур близко. Так близко, что девушка была уверена – он слышит тревожное биение её сердца.

– Что-то не так? – тихо спросил он, коснувшись её спины.

– Наверное, я пойду к себе, – еле слышно ответила она.

– Но мы ведь только пришли, – шёпотом возразил Велиор, бережно обнимая её за плечи и касаясь губами волос.

– Видишь ли, в этом у меня тоже нет никакого опыта, как и в бальных танцах, – Лиза медленно обернулась к нему. – Тем более, как бы там ни было, завтра я стану студенткой, а ты…

– Мои чувства к тебе не изменятся от того, что наступит завтра, – сказал эльф, приглаживая её волосы. – Я не прошу о многом.

– О чём же ты просишь? – чуть улыбнулась она.

– Об одном поцелуе, – ответил он.

– Только и всего? Поцелуй?

– Это немало, – внимательно разглядывая её глаза, сказал Велиор. Он был совершенно серьёзен.

«Только и всего» вырвалось у Лизы необдуманно, она вовсе не хотела показаться легкомысленной особой, для которой поцелуй с мужчиной не значит ровным счётом ничего, кроме мимолётного выражения симпатии. Странно было вспоминать о том, как всего пару месяцев назад летней ночью у высоких костров она сама предлагала сыну кузнеца Свейну поцеловаться, не испытывая к долговязому неотёсанному парню ни малейших чувств. Но она была уверена – Свейн смутится, испугается и откажется, это читалось в его взгляде, в напряжении сложенных на груди рук. «Знаешь, мне ведь даже не сказали, что ты магичка», – с долей отвращения произнёс он тогда. И Лиза твёрдо знала, что никакого поцелуя не будет, её слова были дополнительной проверкой всего происходящего, словно она спросила, мог бы он полюбить её, а назначенный родителями жених всем своим видом сообщил ей ответ – нет.

Волшебный голубоватый свет дрожал в прозрачных витринах, отражённый десятки раз, и в самом воздухе тихой лаборатории было натянуто что-то невесомое, хрупкое. Лизе казалось, что стоит шевельнуться и нарушить хрустальную тишину, как иллюзия света и тени рухнет, рассыплется бесчисленными осколками.

Много раз она видела, как люди целуют друг друга – нетерпеливо и жарко, как парочки на ночных посиделках у огня, грубовато и со смехом, как подвыпившие солдаты целовали девушек из трактира, или одним лишь нежным касанием губ, каким обменивались родители, когда знали, что дети поблизости и смотрят на них. Она понимала, что когда-то кто-нибудь захочет поцеловать и её, силилась представить себе, как это могло бы случиться, но картинка получалась ненастоящей, рассыпалась в её воображении.

Разве смогла бы она поступить как белокурая Белла, подружка Фреда – кокетливо откинуть головку назад, быстро облизнуть и без того наполненные влагой губы и опустить ресницы, тут же прикидываясь скромницей? Конечно, нет. Она хотела остановить, удержать это призрачное мгновение, когда Велиор незаметно обнял её, привлекая к себе, прикоснулся губами к виску, затем к щеке.

– Ты не ответила, Лиза, – прошептал он в её ухо, и она поняла, почувствовала, что эльф, как и она, тоже боится разрушить это невероятное мгновение.

Она слышала, как взволнованно толкается в груди его сердце, ощущала жаркое тепло его рук, заключивших её в кольцо, но не могла решиться и произнести хотя бы одно слово в ответ. Вместо этого она чуть ближе прильнула к нему и позволила ему добраться осторожными поцелуями до своих губ.

И чудесный, паутинно-тонкий мир из тишины и чуть подрагивающих огоньков не рухнул, не разлетелся – они потихоньку поднимались по сотканному иллюзорному мосту, и под их осторожными шагами ступеньки моста не рассыпались, но становились крепче, реальнее. Эльф долго не мог оторваться от её губ, он твёрдо помнил о том, что попросил всего один поцелуй, и не желал нарушать договорённости. И всё-таки одного поцелуя оказалось слишком мало – едва их губы разомкнулись, Велиор вздохнул и улыбнулся:

– Надо было договариваться на три… или пять… или сразу сотню тысяч поцелуев.

Лиза тоже робко улыбнулась, всё ещё чувствуя на губах тепло его нежной ласки:

– Надо было быть предусмотрительнее!

Они засмеялись, всё ещё удерживая друг друга в объятиях. В считанные мгновения скованность и напряжение, державшие Лизу изнутри, растворились, на смену им пришло волнующее тепло. Велиор водил её по ученической лаборатории, показывал ряды кривобоких, закопчённых студентами кальцинаторов, сложенные в углу треноги и держатели для аппаратуры, стеллажи с аккуратно расставленными на них потрёпанными учебниками и ящики с реактивами, сплошь пестрящие бирками с указанием различных алхимических веществ.

Эльф увлечённо говорил, взгляд его то и дело вспыхивал при упоминании каких-либо интересных опытов, а Лиза, хотя и любила уроки алхимии, всё же не могла переключиться с произошедшего совсем недавно. Она всё думала о том, как они стояли у одного из столов, обнявшись, и он целовал её. При мысли об этом внутри что-то замирало, а дальше всё продолжалось по кругу: она слушала его голос и вновь возвращалась и возвращалась в ту необыкновенную минуту.

– Эту книгу я знаю, – сказала девушка, заметив на преподавательском столе растрёпанный фолиант об очистке лекарственных вытяжек. Сдвинув пухлый том в сторону, Лиза заглянула на обложку книги, что лежала ниже. – Минеральные кислоты! А этой нас стращал Сморчок во время практических занятий.

– Сморчок? – Велиор удивлённо приподнял бровь.

– Профессор Ильсен, конечно, – быстро поправилась она, немного смутившись. – Но мы все называли его Сморчком, потому что его нос очень похож на морщинистый гриб.

– Профессор должен был распознать твой дар, – заметил эльф. – Если, разумеется, он настоящий профессор, а не какой-нибудь самозваный шарлатан.

Лиза нащупала рукой амулет, спрятанный на груди:

– Дома у меня был похожий камень, он защищал меня какое-то время…

– А что потом? – спросил мастер, вновь дотрагиваясь до неё, как будто так им было легче друг друга понимать.

– В ту ночь, когда я окончательно убедилась в том, что я некромант, он рассыпался в моих руках.

Он кивнул и задумался:

– Это был первый такой камень, и никто не знал, сколько он прослужит. Гаэлас очень надеялся, что его хватит до твоего совершеннолетия.

Лиза насторожилась, ошарашенная этой новостью:

– Значит, его сделал мой… мой настоящий отец?

– Да, – просто ответил Велиор. – В тот год Орден Инквизиции начал применять фокусирующие кристаллы для поиска тёмных магов, а потому нужно было быстро придумать что-нибудь для таких, как мы.

– Гильдия призывателей теней всё ещё существует? – неожиданно спросила Лиза, повернувшись к эльфу и подняв на него сияющие в свете огней глаза.

– Она будет существовать до тех пор, пока есть хотя бы один посвящённый в её тайны маг, – сказал алхимик, вновь обнимая девушку. – Ты всё узнаешь, когда придёт время.

– Вот и магистр Тэрон только и говорит об этом «когда придёт время», «когда наступит весна», «когда ты будешь готова». Неужели вы думаете, будто я не чувствую, что всё это фрагменты одной картины? – её пытливый взгляд было выдержать непросто, но эльф справился.

– Твой отец старший в нашей Гильдии, а потому ты должна запастись терпением, – ответил он, притянув её к себе. – И мне оно тоже не помешает, впрочем.

– Тебе? А тебе для чего? – удивилась она.

– Об этом ты тоже узнаешь позже, – Велиор помотал головой, отгоняя слова, которые так и просились на язык.

– Пожалуйста, скажи! – она вложила в свои слова столько магии, что они буквально пронзили эльфа насквозь, но он только крепче прижал её к себе и стиснул зубы.

Глава 27.

Пряный сентябрьский ветер волнами врывался в распахнутые настежь окна залов Высшего Совета, приносил с собой дурманящие запахи спелых фруктов, ароматных пирогов и молодого вина. На главной площади столицы отмечали ежегодный праздник урожая: на улицах царило веселье, играла музыка, танцевали одетые в лучшие платья горожане. Год выдался плодородным – вереницы повозок, нагруженные припасами, бесконечной рекой текли в столичные ворота, сборщики податей и налогов ежедневно возвращались из провинций с набитыми монетами кошелями, а единственная в этом году короткая заварушка на границе с Блорионом закончилась отказом соседей от нескольких пограничных селений.

Длинные узловатые пальцы командора Пауля подтолкнули фигурки оловянных солдатиков за свежую красную черту восточной границы Веллирии:

– Мы продолжим теснить блорионцев в сторону Форосса и орочьих земель. Король Дезмонд вынужден будет подвинуться ещё на несколько миль.

По вискам командора Пауля медленно сползали струйки вязкого пота. Несмотря на раскрытые окна, в зале уже несколько часов висели несказанные духота и напряжение.

– Мы располагаем усиленными ресурсами и на севере, в Дромме и Варнесе, – продолжил верховный канцлер.

– Что, если собрать эти ресурсы в кулак и двинуться в сторону Предела? Эльфы уже тридцать с лишним лет не видывали хорошей трёпки! – запальчиво предложил командующий Ольденским подразделением королевской армии.

– Предел контролируется Солнечной стражей, – высокий светлоглазый северянин, командор Стражей, казалось, метнул в сторону говорившего остро отточенную ледяную стрелу.

– Все мы знаем, что после Раскола ни один страж не поднимает меч на эльфийских прохиндеев. Северные леса кишат их Хранителями и дикарями. Вся надежда на Орден Генерала Гвинты. Они могли бы помочь с северными границами.

Глава Инквизиции даже не посмотрел на карту. Он наизусть знал не только все пограничные линии и дороги между городами и крупными поселениями, но и такие захудалые крохотные места среди мелких болот и безымянных речушек, какие картографы Высшего Совета не посчитали нужным обозначить. Расстеленный перед собранием документ Вольдемар Гвинта находил неточным и весьма приблизительным, в его собственной резиденции карты были на порядок точнее.

– У Инквизиции достаточно задач внутри страны, – вымолвил, наконец, генерал.

Его губы вновь плотно сомкнулись и лицо обратилось в неподвижный камень. Холодный взгляд был устремлён в пространство перед собой, кулаки выжидающе сжаты. Он знал, что последует за этими разговорами и знал, как ответит на приказ Высшего совета, но никогда в своей жизни не стремился опередить событий, в закономерности которых был уверен.

– Действительно, – подал голос герцог Лукас. – Что толку лезть в эльфийские дебри, когда у нас есть свои собственные? Графство Трир, господа. Тут вам и Вечные горы с самоцветами, и замок с прекрасной графиней, и Тёмный лес, полный вампиров и оборотней. Не кажется ли вам, уважаемые, что тот самый момент, когда мы располагаем всеми возможными силами и хорошими финансами, уже наступил? Пора взять то, что принадлежит Веллирии по закону. Отчистить от грязных магов и полукровок, отмыть от пролитой крови и заставить платить налоги в казну. Не лаской, так силой!

– Вы были там, Лукас, – бесстрастно заметил генерал Гвинта. – И беседовали с графиней Агатой Флеминг. Что она сказала вам?

– Высший Совет знает, что эта ведьма ответила мне отказом на любезное предложение объединить наши семьи и владения под общее знамя, – герцог зарделся и пошёл пятнами. Одно воспоминание о разговоре с неприступной, как скала, Агатой, заставило его испытать приступ почти неконтролируемого гнева.

– Что ж вы не взяли её силой? – чуть двинул бровью инквизитор, скрипнув дубовым стулом и повернувшись к покрасневшему Лукасу в ожидании ответа. От неожиданного вопроса тот не сразу совладал с собственным языком:

– В-в-ам д-д-доводилось видеть эту дрянь? С трудом поворачивается язык назвать её женщиной из высшего общества.

– Доводилось, – холодно ответил Гвинта. – Она не владеет магией, а потому и ведьмой называться не может.

– А для вас один только признак является показательным – владеет существо магией или нет?! – воскликнул отвергнутый землевладелец. – Если мне не изменяет память, ваша попытка захватить Трир окончилась так же, как и моя попытка захватить сердце Агаты. Безуспешно!

Ни один мускул не дрогнул на лице генерала, когда он встретился взглядом с верховным канцлером и коротко кивнул.

– Высший Совет предоставит вам необходимое подкрепление, генерал Гвинта. И вы возьмёте, наконец, эти проклятые земли и, как приличествует Ордену Инквизиции, очистите их от скверной магии и следов эльфийского влияния. У вас будет время на подготовку, но откладывать далее весны сие мероприятие не рекомендую.

– Да, – отрывисто ответил инквизитор и незамедлительно поднялся со своего места – больше в зале Совета было нечего делать.

***

Она дожидалась его в одном из кабинетов советников. Отважная искательница, преданная делу до последнего вздоха. Преемница. Подруга. В последние годы генерал всё чаще произносил про себя это странное, двусмысленное в устах мужчины слово – «подруга». За ним скрывалось множество оттенков смысла, и он никогда не употреблял его по отношению к ней в присутствии посторонних. Люди могли заподозрить, что главу Инквизиции и его преданную спутницу, одну из командиров отряда Железной крепости, объединяет какая-нибудь тщательно замаскированная тайна. И хуже всего было то обстоятельство, что таковая тайна действительно имелась, вот только это было совсем не то, о чём можно было подумать, глядя на прекрасно сложенную женщину средних лет и подозрительно долго не стареющего генерала Инквизиции. Это было нечто гораздо более опасное, нежели любовные встречи двух имеющих семьи аристократов.

Вольдемар Гвинта предпочёл бы владеть секретом в одиночку, но жизнь его была наполнена опасностями и постоянным риском, а потому он вынужден был разделить его с доверенными людьми. А Мередит Крайсен была доверенным лицом. Во всяком случае, пока. И эта неприметная оговорка – «пока» – невероятно отравляла жизнь генерала.

Впрочем, в последние месяцы его жизнь отравляли почти все приходившие в голову размышления. С того самого дня, как… Нет, только не теперь. Получен приказ, на котором следует сосредоточиться, а для всего остального будет выделено место потом, в будущей мирной жизни, в очищенном от тёмной магии мире.

Войдя в роскошно обставленную приёмную, генерал застал Мередит за весьма необычным для полковника Ордена занятием – женщина придирчиво разглядывала своё отражение в огромном позолоченном зеркале. Её застывшая в полунаклоне поза легко позволяла представить закованное в строгий камзол и узкие брюки тело окутанным тонкими слоями шёлка и вуалей, гладко забранные в тугой пучок волосы на затылке – струящимися по плечам и спине, а стройные ноги в высоких сапогах – обутыми в невесомые танцевальные туфельки. Заметив генерала, женщина вздрогнула и выпрямилась, к ней в одно мгновение вернулось обычное строгое и рассудительное выражение, лишь только на дне синих глаз ещё можно было разглядеть озадаченность и грусть, свойственную дамам, что увидели на своём лице новую тончайшую морщинку.

– Графство Трир? – безошибочно угадала она.

Генерал кивнул. Мысль о том, что Мередит слишком многое научилась читать по его каменному для всех остальных людей лицу, неприятно кольнула в солнечное сплетение. Он медленно выдохнул, встречаясь с ней глазами – ей позволительно. Пока. Пока она с точностью эквилибристки умудряется выдерживать все его каверзные и наводящие вопросы и проверки. Быть может, она действительно так верна делу Ордена, что не допускает даже мысли о возможной измене.

– Они, конечно, перечислили всё: графство не платит налоги, Академия перестала подчиняться Университету Сюр-Мао, гонец с посланием от Ордена разорван неизвестными тварями, – она загибала точёные пальцы, на одном из которых поблескивал перстень с алым камнем, отличительный знак лучшего искателя.

– Ты забыла инспектора Вайса, – без выражения сказал генерал.

– Эту кабинетную крысу, не рассчитавшую сил в таверне со шлюхой? – презрительно усмехнулась Мередит.

Гвинта отметил про себя, что ему не нравится изгиб её тонких губ, когда она изображает недоверие. Более того, эта кривая, переломанная линия выглядит отвратительно.

– Когда ты увидишь Трир своими глазами, то перестанешь верить в случайность тамошних смертей. Сердечные приступы у инспекторов, кровавый понос у сборщиков налогов…

На этот раз она передёрнула плечом и задрала подбородок:

– Не пытайся запугать меня, генерал. После Йелльвара и проклятых деревень я пойду за тобой и в сумрачную задницу, лишь бы не сидеть в крепости в ожидании очередного боя. На этот раз ведь будет бой?

Теперь он невольно залюбовался вспыхнувшим в её глазах огнём – безжалостным, злым.

– Будет. Агата Флеминг отказала герцогу Лукасу в полюбовном решении земельного вопроса. Мы возьмём её город силой и вернём Высшему Совету влияние над западной границей.

Мередит ревниво прищурилась, будто бы «взять силой» относилось персонально к графине Флеминг и исполнять сие действо намеревался её драгоценный генерал и близкий друг.

– Она женщина, Вольдемар. Она не забыла, как ты лишил её супружеского счастья.

Граф Гермунд, конечно. Жители графства Трир и близлежащих областей почитали этого самонадеянного придурка за великого героя. В их глазах только герой мог броситься на защиту собственного города в одних подштанниках. Смельчака остановила стрела одного из лучников Гвинты, но генерал знал, что жертва со стороны города была не единственной. Нерождённое дитя графини много лет требовало возмездия, и теперь, несмотря на уверенность Мередит и подкрепление со стороны королевской армии, придётся пролить немало крови. Что же до самой графини – как день было ясно, что несмотря на отсутствие магии, она представляла собой угрозу, равную целому отряду теневых магов.

– Мы должны заняться её шпионами, – помолчав, сказал генерал.

– Ручные эльфики? Я наслышана об их необычайных способностях, – искательница измерила шагами кабинет, пройдясь до противоположной стены и вновь вернувшись к придверному коврику с вытканными на нём гербами правящих семейств.

– Не только. Вычислить и отловить эльфов в крупных городах не так сложно, но среди друзей рода Флеминг немало и людей. Которые могут выглядеть и действовать как порядочные граждане. Трир не должен узнать о том, что мы готовимся к походу. Позаботься о том, чтобы эта информация не утекла из Железной крепости раньше времени.

– Да, мой генерал, – ответствовала Мередит, по привычке вытянув спину.

Следующие слова дались инквизитору с огромным трудом, она почувствовала это кожей, которая уловила сдерживаемое стальными мускулами напряжение:

– Я хочу, чтобы ты приставила кого-нибудь и к Томасу.

Искательница склонила голову и осторожно прикоснулась к рукаву своего командира:

– Будет сделано. Этот кто-то должен играть роль приятеля или это должна быть… девушка?

Мередит видела, как скользнула тень по его лицу, когда он тихо ответил:

– На твоё усмотрение. Найди среди рекрутов первого года способного или способную. У него не должно появиться ни малейшего подозрения, что за ним следят.

Женщина кивнула. В душном воздухе кабинета медленно кружились пылинки, хотелось как можно скорее вырваться из этих стен, оседлать коней и рвануть во весь опор к озеру Мелерн, на берегу которого возвышалась Железная крепость, оплот Инквизиции.

Когда столичные ворота остались далеко позади, и перед отрядом искателей раскинулись поля с мелькавшими в отдалении светлыми домиками, Мередит поравнялась с генералом и всё-таки сказала то, что не хотела доверять чужим стенам:

– Ты уверен, что Томасу следует оставаться в Университете?

– Он сам выбрал этот путь, – холодно сказал Гвинта.

– Ты позволил ему выбирать, что само по себе не похоже на тебя, – сказала женщина звонко.

Отряд из восьми искателей, сопровождавший двух командиров, остался позади, скрытый клубами дорожной пыли.

– Несмотря ни на что, он мой единственный сын. Многое можно изменить, но не кровные узы.

Мередит ехала совсем рядом, её серый с подпалинами конь шёл размеренным шагом.

– А если бы ты мог изменить это? – склонив голову, спросила она.

– К чему тешить себя глупыми фантазиями? – негромко ответил генерал. – Я привык работать с фактами, причём часто – с весьма неутешительными.

– Первая любовь тоже неутешительный факт, генерал, – заметила она.

– Любовь есть не что иное, как временная иллюзия, Мередит, – отрезал Вольдемар Гвинта. – Всю жизнь я положил на изучение магии крови, будучи уверенным, что это единственная в своём роде субстанция, в которой заключена истина. О самой сути существ, об их способностях и возможностях. И надо же было случиться, что мой сын, моё продолжение и моя кровь, окажется предателем.

– Не ставь на нём крест, генерал, Томас ещё мальчишка и не вполне осознаёт свои поступки, – осторожно вступилась за юношу искательница.

– Довольно об этом, – нахмурился инквизитор. – Способность к предательству никак не связана с возрастом, но она хорошо характеризует душу.

– После того, что произошло, трудно сохранить душу в неизменном виде! – воскликнула Мередит.

Генерал бросил на неё пронзительный взгляд и тут же подстегнул коня, вырываясь далеко вперёд. Женщина, напротив, замедлила шаг и дождалась, пока отставший отряд нагонит её. Солнце клонилось к вечеру, и далеко впереди уже золотилась канва желтеющих деревьев, что окружали озеро Мелерн.