Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 173 (всего у книги 304 страниц)

Глава 24

По тёмному коридору главного форта Новой Земли разносилось торопливое эхо моих шагов. Было куда торопиться. Каждую минуту на родной планете гибло полторы тысячи человек.

Предстояла встреча с громовым облаком по имени Александр Холодов. Список жертв ему уже передали. Сто четыре человека. Молотов не ошибался. Парадигма дала сбой.

Хитрющая барышня, ничего не скажешь. Разыграла всё как по нотам, не замаравшись. Новый арбитр появился в нужный момент. Он ликвидирует нарушителя баланса, приведёт в Архипелаг свежие души, закроет за неё дыры в секторе.

Всё чаще возникают мысли, что большие потери в Штире мы понесли намеренно, под нажимом Парадигмы. Слишком удобно для системы всё сложилось. Сначала дать мне почувствовать бессилие, потом протянуть кредит и посадить на крючок. Классика.

Что ж, против системы идти не вижу смысла. Штир и его обитатели наглядно показали, чем такое заканчивается.

Гордость пусть обождёт. Сейчас для меня важны две вещи: процветание людского рода и безопасность семьи. Ради этого я готов быть инструментом. Работа предстоит тяжёлая, но не грязная. Совесть может спать спокойно.

Дверь зала совета распахнулась под давлением моей руки. Холодов сидел во главе стола, крепко сжимая флягу. Рядом жались несколько советников с одинаково напряжёнными лицами.

– Пшли вон, бездельники!

Советники вылетели наружу молча. Холодов швырнул флягу. Та ударилась о каменный пол и расплескала светло-жёлтую жидкость. Он сжал кулаки и неумолимо двинулся мне навстречу.

Я не уворачивался. Удар в челюсть пропустил намеренно. Заслужил.

– Зачем взял Ханну в экипаж⁈ – голос его сорвался, перегар ударил в моё лицо. – Ты лишил меня главного!

Не стал оправдываться. Смолчал о том, что она пришла сама. Это правда, но не вся: я мог отказать – однако не сделал этого.

– Без неё мы бы все погибли. Возьми себя в руки, Александр. Есть важное…

Договорить не успел. Кулак пошёл мне под дых. Я отвёл его блоком в сторону и толкнул дебошира в грудь обеими руками. Тот отступил на шаг, но не остановился.

– Не доводи до греха. Мне сейчас не до истерик.

Холодов размял шею и встал в боксёрскую стойку. В глазах горело то, что не заглушишь ни алкоголем, ни болью.

За его спиной из воздуха соткался силуэт. Женские ладони накрыли разъярённые глаза.

– Угадай, кто?

– Ханночка!

Он развернулся и сгрёб её в охапку. Плечи его затряслись. Слёз Александр не стеснялся.

– Ой, ну это так мило… два самых крутых парня дерутся из-за меня. Я прям королева.

Засмеялась так, как умеют только дети – искренне, звонко, без задней мысли. Холодов держал её и не отпускал, будто боялся, что, если разомкнёт руки, потеряет вновь. А я стоял и пытался понять, какого лешего тут происходит. Ханну никто из Штира на Новую Землю не переносил.

Хотелось тактично покинуть зал совещания и дать воссоединившимся насладиться друг другом. Но время шло против нас.

– Как тебе удалось выжить и вернуться? – спросил Холодов, шмыгнув носом. Порылся в сумке, достал рубаху и набросил на её плечи.

– Я не говорила, да? У меня навык такой – девять жизней. Умираю и появляюсь в джунглях недалеко от дома. Всегда без одежды, вообще без всего, только лук в руках. Сто тридцать второй раз уже, представляешь? Я и не знаю, где столько вещей брать. Ты ведь не водишь меня по магазинам. Всё занят своими фракционными делами, – последнюю фразу она произнесла утробным басом, явно копируя Холодова.

Теперь тема округлостей полностью раскрыта. Как и то, что Парадигма не ошибалась касательно потерь во время экспедиции.

– Арифметика хромает, – заметил я. – Жизней девять, а умерла больше ста раз.

– Ах, ну что здесь непонятного? Вот вам задачка. Шанс потратить жизнь – ровно пятьдесят процентов. Но все свободные очки характеристик я вкладывала в удачу. Угадайте, сколько жизней у меня осталось?

– Девять? – предположили мы с Холодовым одновременно.

– Браво, мои самцы! Жизнь как бесконечная шаурма. Такая же вкусная и порой неожиданно брызгает соусом.

Я прокашлялся и положил руку на плечо Александра. Поймал его живой взгляд, без следа той злобы, с которой он шёл на меня минуту назад.

– Теперь можешь спать спокойно. Я здесь по срочному делу. Люди гибнут.

Выражение лица переменилось мгновенно. Он выпрямился. Прежний, решительный и собранный Холодов снова стоял передо мной.

– Выкладывай. Но знай, мы ещё вернёмся к вопросу твоей беспечности.

За минуту рассказал всё.

Он подошёл к карте Города на стене и ткнул пальцем.

– Построим портальные врата на площади Славы. Места хватит на приём любого количества выживших. Ресурсы выделю из казны немедленно. Схему передадим Олафу. Этот парень нам едва ли не четверть Города отстроил, навыка должно хватить. – Он повернулся. – Только где взять великую проклятую душу?

Я отвёл глаза.

– Найдём, если повезёт.

Щелчок пальцев перенёс меня к стеле. Оттуда ближе всего до площади Славы. Прямо в её центре я оставил фантома для удобства и сжал в руке ключ.

– Парадигма, будь добра, напомни ещё раз, как звучит заклинание активации отмычки междумирья?

Запоминайте: Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт.

На душе стало неспокойно. Понятия не имею, чем всё обернётся. Мне предстоит сделать то, что делали мои предки, когда осуществляли переход между мирами. Жаль, что по сей день из живых остался лишь дед. Все остальные погибли в Архипелаге. Так сказала Парадигма.

Ладно, была ни была.

– Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт!

Мир схлопнулся. Меня будто расплющило. В лёгкие с судорожным всхлипом ворвался воздух. Холод обжёг кожу. Мышцы свело так, что пальцы едва шевелились. Веки разлепились с трудом. Над лицом нависала капсульная крышка. Тонкие неоновые нити по её периметру едва тлели, давая ровно столько света, чтобы убедиться: вокруг тесно и грязно. Гудели кулеры. Внутри сильно пахло потом.

Размял пальцы, сжал их в кулак и врезал в стекло. Треск, хруст, дыра. Воздух снаружи хлынул внутрь другой волной. Теперь уже затхлой, с нотками падали. Я упёрся обеими ладонями в крышку и вытолкнул её.

Первый шаг вышел так себе. Нога подвернулась, бедро скрутила судорога, и я рухнул на колени прямо в пыль. Тело пролежало в криостазисе не один месяц и теперь предъявляло мне счёт. Что примечательно, кабеля к капсуле не шло. Она работала на резервном питании. Что за батареи способны жить так долго? Наверняка новейшие технологии.

– Кровь, согрей меня!

По жилам разлилось знакомое тепло. Напряжение таяло от плеч к пальцам, от затылка к пяткам. Парадигма была права. Обретённые мною силы остались со мной. Из экипировки сохранились только внекатегорийные предметы. Оказалось, они умеют путешествовать вместе с хозяином даже между мирами.

Взгляд упал на соседнюю капсулу. Протёр стекло рукавом и отступил на шаг. Внутри насекомые превратили Флоренцию в то, что не хочется описывать.

В коридоре пять дверей. За первыми тремя – мумии охранников, тех самых здоровяков, что когда-то притащили меня сюда. Ночное зрение работало исправно. Свет мне не понадобился.

Четвёртая дверь.

Я помнил, кто лежит за ней. Моя сестрёнка.

Скинул брезент с ближайшего ящика, стряхнул пыль, накрыл тело.

– Покойся с миром, Габриэла.

Постоял с минуту и больше не оглядывался.

Главный коридор вывел к лифту, в который я влетел ударом ноги. Потребовалось три пинка, чтобы появился зазор, и ещё секунда, чтобы раздвинуть двери пальцами. Выбил нишу в потолке кабины, выбрался к тросу. Вскарабкался по нему до верхнего этажа, изворачиваясь во тьме, пока не нашёл дверную панель и не вышиб её всем весом.

Не прошло и пяти минут, как оказался на свежем воздухе. Или том, что здесь за него сходило. Я остановился в дверях.

Город перестал существовать в прежнем виде. Ядерные удары прошлись по нему раньше цунами, но волна довершила работу. Прокатилась по кварталам, смела набережные, подняла и опрокинула всё, что устояло под огнём. Улица передо мной напоминала дно осушённого дока. Серо-зелёная корка ила покрывала дорогу, трескалась и топорщилась пластами. Из неё торчали рёбра арматуры, смятые кузова, угол фасада с выбитыми окнами и непонятно как сохранившаяся вывеска «Пимпо пицца».

Небо затянула молочно-серая пелена. Её я видел даже сквозь темноту. Температура – градусов восемь, не больше. Ветер шёл с моря и нёс с собой влажную взвесь.

Радиации не боялся. Парадигма сообщила, что сотня телосложения даёт иммунитет к облучению. А у меня больше четырёхсот.

Я сошёл с уцелевшего крыльца на улицу. Под пятками захрустело стекло. Ориентировался нутром. Ноги сами выбирали направление в лабиринте обломков, хотя привычных ориентиров не осталось почти ни одного.

Пора найти транспортное средство.

Первая машина, попавшаяся на пути, лежала на крыше. Вторая вросла в завал из плит. Не подобраться. Третий вариант – микроавтобус, перекошенный набок у стены. На хорошем месте, но у него не то что бак – у него колёс не осталось. Следующие двести метров тянулся ряд машин с одной общей бедой: соляра, бензин, газ – всё давно испарилось или утекло сквозь треснувшие баки. А может, всё слили те, кто торопился. Всё равно далеко на таком не уеду. Даже внедорожник сдастся перед вездесущими преградами.

Мотоцикл нашёлся в четвёртом квартале. Попытка завести его закончилась тем, что я сломал ржавый кикстартер. Мёртвый аккумулятор, смятое переднее крыло и в баке – ни капли.

Плюнул и пошёл дальше.

Нужное место я помнил с детства. Магазин на улице Индустрии, небольшой, специализировался на эндуро и мотокроссе. Усатый хозяин, дядька лет пятидесяти, держал в подсобке полный склад запчастей и пару выставочных экземпляров, которые не продавал из принципа. Три квартала, точнее, то, что от них осталось, дальше направо, ещё квартал, мимо аптеки, которой уже нет.

Удача мне улыбнулась. Магазин устоял. Не целым: витрина разбита, дверь выбита и болтается на одной петле, внутри всё перевёрнуто. Но крыша держалась, стены тоже, и в подсобке за стеллажом, под слоем упавших полок и мусора, я нашёл то, за чем пришёл.

Оранжевый эндуро KTM 900 EXC.

Поднял, поставил на колёса. Бак оказался пустым, но аккумулятор не вздулся. Хороший знак. Пошарил по полкам, нашёл масло, долил в двигатель. Потом вышел на улицу и осмотрел перевёрнутые машины, пока не обнаружил внедорожник, врезавшийся в столб. Шланг и канистра нашлись в той же подсобке. Десять минут возни – и в баке эндуро плескалось литров семь бензина.

Двигатель схватился со второго раза. Звук мотора в мёртвой тишине ударил по ушам, как выстрел.

Выехал на улицу.

Барселона встречала руинами, которые во тьме выглядели довольно мрачно. Пробирался через щебень и мусор по тому, что раньше было проспектом Гауди. Справа, над грудой перекрученного металла и битого камня, торчали башни Саграда Фамилия. Все восемь, но три из них срезаны посередине, будто великан откусил. Гауди строил на века. Туристы раньше тянулись к башням, как к чуду, щёлкали камеры не переставая.

Свернул на Морскую улицу. Диагональный проспект перегораживал многотонный завал из железобетона, пришлось объезжать по тротуару, переваливаясь через обломки. Эндуро глотал бездорожье легко, едва покряхтывал на ямах.

Проезжал мимо того, что осталось от ресторана «Сомбра дель Оливо». Сломанная стена напоминала место, где на первом свидании с одной из бывших я так нервничал, что едва удерживал в руках стакан с соком и путал простые слова.

Площадь Испании узнал по аркам. Они осели, но устояли. Фонтан посередине занесло мусором по самый бортик, бронзовые фигуры потемнели и покосились. Гора Монжуик с замком маячила впереди.

Именно туда мне и надо.

Серпантин наверх разошёлся трещинами и местами обвалился вместе с обочиной. Я шёл медленно, выбирал линию, порой останавливался и перекатывал мотоцикл через особенно неудобные участки вручную. Перед одним провалом пришлось попятиться и взять разгон, чтобы перелететь через него.

На вершине ветер усилился втрое. Замок устоял. Старый испанский камень, которому не одна сотня лет, пережил и ядерный пепел, и цунами, и всё, что за ними последовало.

Заглушил мотор и вышел на смотровую площадку. Барселона лежала внизу как на ладони.

Я присел у парапета, покрытого солевым налётом, и снял с шеи ключ.

Место подходящее. Высоко, вдали от радиоактивной грязи нижних кварталов.

Когда я прочитал заклинание впервые, то перестал существовать одновременно в двух мирах. Тот я из Архипелага вернулся в своё тело на Земле. Изначально отмычка междумирья предназначалась для перехода в одну сторону – именно так делали мои предки. Ключ при этом оставался в старом мире. Пора и мне оставить его здесь маяком.

– Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт.

Площадь Славы проступила сквозь размытую картинку резко. Меня вышвырнуло на мостовую.

Олаф уже стоял в центре стройки и командовал возведением врат. Горы ресурсов доставили заранее. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что дедушка успеет найти меня сам, как он и обещал.

* * *

К утру врата достроили.

Рядом с ними покоился алтарь с острым шипом посередине. На него требовалось положить великую проклятую душу. Простая конструкция для сложного ритуала.

Площадь заполнилась народом ещё затемно. Люди жались друг к другу, переговаривались вполголоса, поглядывали то на врата, то на небо. Миротворцы и Горожане стояли укомплектованными отрядами по периметру. Каждый знал своё задание: найти на Земле военных, которых в бункерах наверняка уцелело больше, чем гражданских, выйти на нужные радиочастоты и объявить на всю планету об эвакуации. До прихода Пожирателя Миров у нас оставалась половина зода.

Я простоял рядом с Холодовым всю ночь. Ноги налились усталостью, но уйти не мог.

Когда Соларис тронул горизонт первыми лучами, толпа вдруг ахнула и расступилась.

Из неё вышел крепкий мужчина с поджарой фигурой и той плавной, почти текучей походкой, которую не спутаешь ни с чьей другой.

– Это же Варл! Откуда⁈ – спросил юноша из толпы.

– Да вы на фамилию его посмотрите! – вторил мужчина в балахоне.

Дедушка шёл сквозь всех, и люди замолкали один за другим. Холодов рядом со мной напрягся. Никто не понимал, что происходит.

Свет исказило, когда силуэт Квентина Старшего затопила тьма – плотная, живая, с неровными краями. По площади прокатился чей-то истеричный вопль:

– Безднорождённый!

Крик подхватили, и в следующую секунду начался бы хаос, но свет вернулся, вновь стал ровным. Дедушка снова стоял перед нами. Только пальцы у него дрожали. Тварь внутри чуяла, что её час близок, и сдаваться не собиралась.

– Положи руку на алтарь, – сказал я, смотря ему в глаза.

– Знаю. Прочитал всё по твоему лицу.

– Тебя не станет…

– Я устал. Да будет так.

Квентин подошёл к алтарю. Потянулся ладонью к шипу – и рука отдёрнулась назад. Тело сопротивлялось само себе. Пальцы шли к острию и с хрустом возвращались обратно, будто сухожилия обрезало. Шея уходила в сторону. Тень под ногами вела себя неправильно: запаздывала, смещалась вбок, жила по своим правилам.

Мы наблюдали, не смея дышать.

Дед боролся молча. Лицо от усилия сводило судорогой. Один глаз смотрел на шип. Второй уехал в сторону и не двигался. Из горла рвался звук, похожий на смех, но Квентин стискивал зубы и давил его раньше, чем тот успевал перейти в демонический гогот.

Тьма плеснула из-под кожи на запястье и схлынула. Плеснула снова.

Наконец ладонь зависла над остриём в паре сантиметров.

– Не двигаться! – резкий голос пришёл из толпы.

Все головы повернулись разом. В первом ряду стоял обычный человек в потрёпанном плаще. Ничем не примечательный. Таких здесь десятки.

Потом его обличье исказилось. Лицо начало оплывать вниз, как свеча под огнём, шкура сошла и осталась на мостовой мятой кучей. То, что оказалось внутри, заставило сердце сбиться с ритма. Крысиная морда. Узкие глаза с вертикальным зрачком. Ищущий скалился на нас без тени страха.

Рядом с ним стояло ещё несколько. Один в руках сжимал ящик размером с сундук. Из щелей между досками пробивались синие лучи. Сильные, концентрированные, знакомые до тошноты. Ядра бездны. Не одно и не два. Ящик забит ими под самую крышку.

Дедушка потерял концентрацию. Ладонь вновь сдала назад. Силуэт замерцал тьмой.

– Мы были правы, – прошпипел ищущий с ящиком. – Вы, Земляне, пособничали Безднорождённому. За это я выношу вам смертный приговор! – крысиная морда повернулась ко мне. – Скажешь что-нибудь на прощание, ничтожный лжец?

– Да. Я вас предупреждал. Остановка времени!

Вами потрачено 15 пунктов лояльности.

Доступно 70 из 100.

Навык арбитра «Остановка времени» повышен до 2 уровня.

В одну секунду всё живое превратилось в картинку. Тысячи людей застыли с открытыми ртами, с поднятыми руками, с ужасом на лицах. Почтовая чайка висела в небе, как приклеенная. Даже ветер остановился.

Минуты действия навыка мне хватит с лихвой.

Подошёл к ищущему с ящиком и спокойно его осмотрел. Механизма запала не увидел. Ладони чуть светились. Подорвать он собирался магией. Продуманно, и, возможно, ему почти удалось свершить месть. Почти.

Я снял ящик с его рук и щёлкнул пальцами. Озеро у базы отдыха встретило тишиной и волнами, поставленными на паузу. Я уложил ящик на берегу. Позже разберёмся.

Вернулся на площадь и выхватил гравиэспадрон. Дальше работал без спешки. Первый удар прошёл по шее. На коже осталась узкая линия. Кровь не просочилась наружу, голова не упала, даже не сместилась. Второго рассёк с плеча до паха. Вышло чуть жёстче, но достаточно.

Прошёл дальше, оставляя за собой эти тихие линии. Без злобы. Без сомнений.

Такая судьба ждёт каждого, кто решит угрожать моим близким.

Времени ещё оставалось немного. Я встал рядом с родственником. Его рука застыла в полудвижении. Мог закончить за него, просто надавить на ладонь. Но не стал.

Он сам должен это сделать.

Я достал сменную рубаху из сумки и протёр ей лезвие клинка.

В этот миг время вернулось. Тела ищущих рухнули разом. Головы сорвались и покатились по камню, кровь хлынула. Разрубленные куски плавно сползли вниз.

Люди смотрели то на падающие тела, то на меня. Как я спокойно довожу движение до конца. Как ткань пачкается в красном.

– Это ты… прямо сейчас их разделал? – спросил Северянин из толпы.

– А кто ещё, по-твоему, дубина? – ответила Скай. – Арбитр и не такое умеет!

Тот присвистнул.

– Чисто сработано, – кивнул Холодов.

Мне было не до них. Я стоял рядом с Квентином и ждал.

– У тебя получится, родной. Ты спасёшь миллионы.

Слова давались с трудом. Всегда думал, что у меня не осталось родственников, если не считать тех, что обрёл здесь. Оказалось, остался. Один человек. И сейчас, стоя рядом, я понял, что вот-вот потеряю его.

– А-а-р-х.

Рука Квентина рванула вперёд и опустилась на шип. Капля крови скатилась в чашу, и демон отступил в ту же секунду. Дедушка надавил сильнее. Хрипло вскрикнул. Из тела вырвалось нечто полупрозрачное, искажённое, и влетело во врата, распахнув створки.

Мерцающее окно высотой в три человеческих роста открылось прямо на Барселону. На серое небо над руинами. На покосившийся шпиль колонны Колумба вдали. На одинокий мотоцикл. На мёртвый город, который когда-то дышал и шумел…

Кожа Квентина морщилась на глазах. Плечи опускались. Мышцы иссыхали, уходила масса и сила. Всё, что держало его тело молодым все эти годы, выходило разом, как воздух из рваных парусов. Я подхватил под локоть уже не крепкого мужчину, а старца. Почти невесомого.

– Теперь я чувствую жизнь, – выдохнул он и улыбнулся. Тепло, без тени горечи, будто сбросил груз, который нёс так долго, что забыл, как ходить без него. – Помоги мне. Хочу увидеть родной город напоследок.

Мы вошли во врата первыми.

– В ногах правды нет, – намекнул Квентин.

Я опустил его на траву. Он посмотрел в небо и прошептал:

– Святая Мария, какая красота.

Сел рядом и взял за руку. Смотрел на его лицо. На морщины, которых раньше не замечал, на седину висков, на губы, которые чуть двигались.

– Это радиоактивный пепел.

– Знаю.

Ветер прошёл по траве, обдав нас утренней свежестью.

– Горжусь тобой, Макс.

Он помолчал и добавил тихо:

– Спасибо, что позволил мне умереть дома.

Слов не нашлось. Просто держал его руку.

Грудь Квентина Старшего медленно поднялась и больше не опустилась.

Позади, в окне портала, маршировали отряды. Сотни людей ступали на родную планету. Строй рассыпался, когда каждый останавливался, не в силах двигаться дальше. Бойцы падали на колени, прижимали землю к груди.

Я поднял руку деда. Осторожно сложил пальцы, как он учил меня складывать, когда я был маленьким и мы сажали семена моркови в теплице на даче за городом. Ладонь к ладони, большие пальцы сверху.

Архипелаг забрал у меня одного Квентина, но дал другого. Древо Фаталей продолжит цвести.