Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 304 страниц)

Глава 18

Несколько вексов спустя, 30-е молниля.

К вечеру мы добрались до острова Тающей Надежды. Название явно придумало существо в скверном настроении. Захолустье по любым меркам: минимальный ранг по классификации островов, и на это намекало буквально всё вокруг.

У причала скрипели на волнах несколько обветшалых посудин с облупившимися бортами. Рядом теснилась дюжина рыбацких лоханок, просмоленных до черноты. Численность жителей острова едва превышало наш собственный экипаж, что объясняло ошарашенные лица на берегу.

Поселение я изучил ещё с палубы, пока «Гнев Богов» входил в бухту. Меньше полусотни строений тянулись вдоль берега в несколько неровных рядов. По вывескам сразу читались приоритеты местных жителей: пару кабаков с гостиницами, рыболовецкая картель и ни намёка на что-то иное. Поселение опоясывал частокол с дозорными вышками по углам. Готов поспорить, что фортификации возводили по чертежам, добытым из сундуков на стартовых островах. Слишком уж ворота похожи на те, что прикрывали нашу двадцатку выживающих от жужжерианцев и дакханов полгода тому назад.

На берег я сошёл с первой лодкой, встал чуть в стороне и ждал остальных. Несколько зевак наблюдали за высадкой с безопасного расстояния. Ящеролюды тихо переговаривались, бананоголовые вытягивали шеи. Судя по их удивлённым лицам, гости здесь – явление редкое. А может, всё дело во внекатегорийном судне? Впрочем, поди разбери их мимику.

Среди зевак выделялось одно существо. Патлатое, приземистое, макушкой едва достающее до пояса, оно стояло чуть поодаль и смотрело на нас жёлтыми, очень внимательными глазами. Пара длинных острых бивней, закрученные бараньи рога, густая бурая шерсть. Оно чем-то напоминало миниатюрного мамонта.

Народу на песчаном берегу становилось всё больше. Мы соскучились по земле под ногами за пять дней пути в море. Казалось, что голова до сих пор кружится от длинной череды водоворотов. Большинство из нас ночь проведёт без качки, и одна только эта мысль грела. Правда, не всех. Вахтенным снова досталось море.

Мамонтёнок тем временем неспешно сокращал дистанцию маленькими, как бы случайными, шажками. Среди наших реакции на туземца разделились. Одни давились смехом, другие смотрели с умилением, прочие демонстративно отворачивались.

– Господа, позвольте поинтересоваться, кто здесь капитан? – прогудело существо, приподняв хобот.

Голос вышел низким и гулким, но в нём явственно дрожала тревога. Оно и понятно. Столько вооружённых чужаков на берегу кого угодно заставят занервничать.

Когда хоботок был опущен, я не видел рта. Оказалось, что его и нет вовсе. Собственно, кончик волосатого отростка и являлся органом коммуникации. Сквозь, так сказать, губы проглядывали едва заметные зубы.

– По синему морю, к зелёной земле, плыву я на белом своём корабле, – пропел Юрий Молотов тонким детским голоском.

Хохот покатился по берегу. Смеялись в основном бывшие жители СНГ, те, кто постарше, кому эта песня знакома с детства. Кто-то подхватил, добавив что-то про маму и потерявшихся детей.

Мамонтёнок недоумённо переводил взгляд с одного певца на другого. Почесал хоботом затылок, помолчал немного и уже начал разворачиваться. Явно решил, что у Землян с головой не всё в порядке.

Я поднял руку, призывая всех угомониться.

– Макс Фаталь, – представился я, стараясь говорить дружелюбно. – Прибыли с миром. Переждём штормовую ночь и утром уйдём.

Крупные уши мамонтёнка расслабленно опали, глаза закрылись и открылись снова.

– Добро пожаловать, – отозвался он с нескрываемым облегчением.

– Какой у вас здесь самый популярный кабак?

– Безусловно, таверна «Последний путь». Вон там, – хобот указал направление.

– Спасибо. Ещё увидимся.

Встречающий вернулся к прочим зевакам, а я дождался, пока последние лодки уткнулись в берег и миротворцы выбрались на песок. Тогда вдохнул побольше воздуха и объявил нарочито громко:

– Друзья, впереди долгий путь. Поэтому отдыхайте сегодня на целый месяц вперёд! Выпейте весь ром на острове!

– АХО-О-Й!

Толпа загудела, засмеялась, кто-то уже двинулся к ближайшему заведению. Пока народ расходился, я собрал офицеров.

– Разбиваетесь на группы и выуживаете у местных всё, что знают о Штире. За ценой не стоять, угощать, задружиться по возможности. Любая мелочь может сберечь нам жизни. Вопросы есть?

Ширайя шагнул вперёд с важным видом.

– Мои ученики не растрачивают силу на низменные удовольствия. Вино притупляет разум, а женщины рассеивают волю.

Двое адептов рядом с ним обречённо выдохнули. Тлишка закатила глаза.

– Магия требует ясности и строгой дисциплины, – криомант потряс указательным пальцем. – Поэтому путь в кабаки для нас закрыт.

– Тогда подмените вахтенных на корабле. Они с радостью возьмутся за дело.

– Да будет так, – произнёс Ширайя.

Он развернулся и зашагал обратно к лодкам. Ученики плелись следом, ссутулившись так, точно на каждом лежало по мешку с камнями.

– Повторяю, держитесь группами, – продолжил я для остальных. – Кто к утру не найдётся – ждать не будем. Отчаливаем в восемь ноль ноль. Такеши, Эстебан и вы четверо, – кивнул крепышам из личной охраны Молотова, – за мной.

Дорога повела нас к «Последнему пути». Улица встретила запахами, о которых лучше не думать. Под ногами хлюпала грязь, в которой мирно соседствовали рыбьи головы и мусор. Вдоль покосившихся лачуг тянулись заборы из всего, что нашлось под рукой. Возле одной из них на земле сидел ящеролюд, обняв колени и мерно раскачиваясь вперёд-назад. Зрачки у него метались, не фокусируясь ни на чём, а с нижней губы свешивалась тонкая нитка слюны.

– Стремно здесь, – проворчал Эстебан.

– А-а, – согласился Такеши.

Я распахнул дверь и прошёл прямиком к барной стойке. Мамонтёнок не солгал – народу здесь хватало, если слово «народ» вообще применимо к такому собранию. Разношёрстные существа неспешно попивали напитки и лениво водили ложками по тарелкам. Шестирукий музыкант играл что-то унылое сразу на трёх скрипках. Дух веселья здесь явно не ночевал.

Хочу это исправить.

– Всем выпивка за мой счёт! – бросил трактирщику с порога.

Он оказался сентиподом – существом, в котором природа каким-то образом совместила жужжерианца и сколопендру. Лапок у него было столько, что хотелось просто сесть и считать.

Посетители отреагировали на угощение без особого энтузиазма. Официанты расставили полные стаканы по столам: кто-то кивнул, кто-то даже не поднял голову. Лишь один выпивоха на краю стула, державшийся там исключительно чудом равновесия, разразился нечленораздельной благодарностью.

– Весьма щедро с важ-жей стороны, господин! – прожужжал сентипод, потирая верхние лапки. – С чем пож-жаловали на наш остров? Только не говорите, что собрались в Штир…

Я устроился на квадратном стуле напротив него. Неудобная штука, если честно. Спинка торчала не туда, куда нужно. Такеши с Эстебаном и четвёрка охраны заняли столик в углу, откуда просматривался весь зал.

– Может, и собрались. Это проблема?

Сентипод покачал головой с таким видом, будто уже всё про нас понял. Ряды его многочисленных лапок пришли в движение волнообразно, снизу вверх: нижние подхватили бутыль, передали соседним, те – следующим, пока она не добралась до верхних конечностей.

– Многоуваж-жаемые посетители, прошу минуточку внимания, – объявил он на весь зал.

Музыка стихла. Десятки лиц повернулись к стойке.

– Помянем смельчаков!

Присутствующие молча осушили кружки. Трактирщик небрежно влил себе между жвал напиток, от которого несло спиртом, и выцарапал острой лапкой крестик на деревянной столешнице. Я обратил внимание на то, что вся стойка, от края до края, покрыта подобными отметками. Поначалу принял за декор.

– Запоминай, гость, – сказал сентипод. – Крест – покойный капитан. Крест в круге – тож-же не жилец. Вернулся, да сгинул вскоре, или крышу снесло. Крест в квадрате – счастливчик, ж-жив-здоров по сей векс.

Я обошёл стойку и пересчитал. На сотни крестов приходилось с десяток кружков и ровно два квадрата. Статистика препоганая. Хотя откуда ему знать наверняка о каждом? Да и мы не те авантюристы, что гонятся за наживой или острыми ощущениями. Корабль у нас один такой на весь архипелаг. Экипаж знает, зачем идёт. Всё нам по плечу.

Скрипки завыли что-то замогильное, отдалённо похожее на похоронный марш. Я вернулся на стул и решил действовать по классике. Мешочек с осколками подпрыгнул в ладони и лёг на стойку.

– Мне нужна информация.

Сентипод мгновенно сгрёб мошну верхними лапками, пока нижние протирали несколько кружек тряпкой. Он суетливо огляделся по сторонам, застучал жвалами.

– Тс-с! Ты что⁈ Говорить про тайны Штира запрещено! Болтуны у нас в мире ж-живых долго не засиж-живаются, мигом по заслугам получают. То хвороба скрутит, то какая-нибудь тварь сож-жрёт, которой тут отродясь быть не долж-жно. Я так думаю: сама Великая Парадигма не велит про тот океанид трепаться. Хранит его секреты, понял?

– Нет информации – гони осколки обратно, жук хитрый.

– Ну почему ж-же? Кое-что найдётся для тебя, щедрый капитан. Видишь ту грустную девицу?

Я обернулся. За дальним столиком у стены сидела одинокая кокозаврша с пустым взглядом, устремлённым куда-то мимо всего. Лицо неподвижное, руки лежат на столе, перед ней – нетронутая кружка.

– Вижу.

– Она – тот самый квадратик. Полтора зода назад вернулась с экспедиции. Говорит, нельзя ей покидать остров. Говорит, до конца времён долж-жна держаться границы со Штиром. Говорит, что проклята.

Вот это удача. На выжившего капитана я даже не рассчитывал.

– Дай бутылку лучшего, что есть в заведении. Два приличных бокала и тарелку с закуской, пожирнее.

– Ничего не выйдет, – тихо прострекотал сентипод. – Ты разве не знаешь, что кокозавры на дух не терпят всех, кроме кокозавров? Они считают свою расу исключительной, а всех остальных – животными. С чего бы ей шкурой ради тебя рисковать?

Таких тонкостей я не знал. Пришлось задуматься.

– Расскажи про кокозавров подробнее. Традиции, особенности, как войти в доверие.

– Только за отдельную плату.

Я стал беднее ещё на одну мошну осколков. Сентипод торопливо выдавал подробности, а я впитывал каждое слово. Забыть такое при всём желании не получилось бы. На некоторых щекотливых моментах закрадывалось подозрение, что он попросту издевается надо мной. Пришлось пообещать вырвать половину лап при обнаружении лжи. После этого тон у трактирщика стал заметно серьёзнее, а информация – конкретнее.

Когда шёл к своим, обратил внимание на то, что несколько бойцов из отряда Молотова пробовали разговорить местных за соседними столами. Явно без особого успеха. Посетители сидели, уткнувшись в кружки, и смотрели в нашу сторону с настороженностью, как на чужаков, которые задают слишком много вопросов. Ловить здесь больше нечего.

Я прополоскал горло соком из фляги и попробовал местные снеки с тарелки. Что-то хрустящее, с привкусом подслащённого арахиса.

Единственную дельную деталь раздобыл Такеши. До сих пор не понимаю, как ему удалось разговорить компанию местных рыбаков. Общался он через записки, и, пока шла немая беседа, за их столом несколько раз смеялись.

Рыбаки строго не рекомендовали зажигать факелы в ночное время. Иначе велик шанс привлечь тварей, которых здесь называли бесконечными, как сам архипелаг, спрутами, что тянутся к теплу.

Впрочем, рыбаки в Штире не бывали и знать наверняка ничего не могут. Но совет разумный, и я взял его на заметку.

Попросил у Такеши бумагу с карандашом и набросал короткую записку. Сложил вдвое, передал под столом.

– Эстебан, найди Раджеша и вручи это послание. Срочно.

– Есть, сэр!

Тот исчез, а минут через пятнадцать официант принёс горячее. Жареная рыба с овощами и рисом, всё полито каким-то густым соусом с дымным запахом. Наш кок Лекс готовит лучше – факт бесспорный. Но здесь тоже вышло вполне съедобно, и после целого дня на ногах это главное.

Эстебан вернулся в срок и как раз успел навернуть пару ложек, но едва не поперхнулся. В таверну уверенной, почти нахальной походкой вошёл кокозавр. Наш высший офицер мгновенно напрягся и потянулся к рюкзаку.

– Вот ты и попался, Скиппи Крокс, – процедил он.

– Не торопись. Записка не была секретной, мог прочитать по дороге. Перед тобой Раджеш в новом амплуа. Приготовься к порции абсурда.

Навыки нашего актёра вышли на следующий уровень. Внешность совпадала до мельчайшей чешуйки, а над головой светилось имя существа, которое он изображал. Один из перков позволял перенять не только облик, но и характер реального Скиппи, и даже обрывки его памяти. Жуткая штука, если задуматься.

Хохолок на голове Раджеша мелко задрожал, а потом распустился широким веером. Кокозавриха смотрела на него не отрываясь, но лицо держала каменным.

Тогда он достал пистоль из кобуры, обвёл стволом всё помещение, прокрутился на одной ноге с каким-то нелепым прискоком и навёл дуло прямо на неё. Дёрнул рукой, изображая выстрел. Она вздрогнула, схватилась за живот и на секунду прикрыла глаза. Первая эмоция на этом лице за весь вечер.

– Чё происходит? – спросил Эстебан.

– Ритуал знакомства. Видишь, за живот схватилась? Это знак: мол, не против сблизиться. Если бы схватилась за голову – то френдзона. Имитация ответного выстрела – значит полный отказ. Реальный выстрел – если почувствовала оскорбление своей персоны. Так бывает, когда ухажёр из более низкой касты подкатывает к знатной особе.

Эстебан долго смотрел на кокозавриху, потом на Скиппи, потом снова на неё.

– Чёртовы дикари.

Раджеш тем временем сделал несколько шагов вперёд и, подобно фокуснику, достал из кармана живую крысу. Он кортиком перерезал ей глотку и окропил кровью стол, за которым сидела девушка-кокозавр.

У них завязался разговор. Чуткий слух позволил мне сфокусироваться на нём.

– Всего лишь крыса? Слабак. Не сумел поймать ничего покрупнее?

– Ты и таракана не достойна, уродина. Я из касты ловцов! – Раджеш ударил себя в грудь. – А ты жалкая молельщица! – пнул по ножке стола. – Знай своё место!

Девушка склонила голову, но не покорно, а с каким-то вызовом. Раджеш выдернул из своего пышного красного хохолка одно перо, неспешно поднёс к её носу, давая принюхаться. Потом с подчёркнутой заботливостью протянул крысу. Клюв щёлкнул резко и сильно. Раджеш отдёрнул руку, на пол закапала кровь с прокушенных пальцев. Крысу она проглотила целиком, не жуя. Он посмотрел на прокус, победоносно улыбнулся и сел напротив.

Дальше пошёл обмен горловыми звуками, в которых оскорбления и комплименты чередовались с такой скоростью, что разобрать смысл становилось всё труднее. Я сложил тряпичную салфетку, вытер руки и твёрдо решил покинуть заведение. По словам трактирщика, чем дальше, тем громче: звуки кокозавров при сближении такие резкие, что потом несколько дней в ушах стоит звон. И это ещё не худший исход. С примерно равной вероятностью всё заканчивается поножовщиной или соитием, и трактирщик не уточнил, что из двух неприятнее для случайных свидетелей.

– Пойду на улицу Рыбаков по наводке, – сказал я, поднимаясь. – Кто-то должен присмотреть за Раджешем.

Друзья переглянулись. Эстебан встал первым, с грохотом отодвинув стул, и направился к выходу. Проходя мимо кокозавров, демонстративно сплюнул на пол. Молотовцы потянулись следом. Такеши никуда не пошёл – пожал плечами и с искренним исследовательским интересом уставился на воркующую парочку. Что ж. С такой поддержкой Раджешу точно ничего не грозит.

Глава 19

Не перестаю благодарить судьбу за навык кровавого фантома. Пока экипаж тянет паруса и правит курс к Штиру, я сижу дома, грею руки о кружку чая и слушаю, как за окном просыпается Оплот. В любой момент могу проверить что там и как, вернувшись на корабль. Но уходить не спешил. Калиэста ещё ночью предупредила, что Янис искал меня с таким видом, будто небо треснуло. Он клятвенно обещал явиться с рассветом. Потому я устроился за столом, прихлёбывал листовой чай с лёгкой горчинкой и наблюдал.

Калиэста собирала сына в детский сад. Первый раз. Она то укладывала вещи, то доставала их снова, перебирала цветные карандаши, проверяла ланч-бокс, разглаживала сменку ладонью. Квентин стоял рядом и с нарочитой серьёзностью следил за каждым её жестом. Торжественный момент для всех нас.

Я знал, что там ждёт первенца: письмо, счёт, карты Архипелага, азы выживания. Суровый набор для крох, которые ещё недавно спотыкались о порог. Группа набралась крупная, в неё входили в основном шустрые грызлинги с вечно растрёпанными ушами.

Уголки губ сами поползли вверх. Жизнь не спрашивает разрешения, просто несётся вперёд, и дети растут вместе с ней.

ТУК-ТУК-ТУК.

А вот и он. Я поставил кружку на стол и пошёл открывать.

Яниса узнал сразу, но пару секунд всё равно разглядывал. На нём красовалась зелёная казула. Ткань грубовата, но крой говорил о новом сане яснее любых слов. Теперь он уже не дьякон, а священник. На лице смешались торжественность и похмельная бравада.

– Доброго утра, Янис. С чем пожаловал?

Он переступил порог и расправил плечи.

– Мир тебе, начальник. Базар-то короткий. Силы высшие меня к вам в упряжку вписали. Катим в богомерзкий океанид вместе! Ты при власти, я при кресте. Не суетись – всё будет чётко, как чечётка.

От него пахло так, что я невольно отступил на полшага. Не перегар даже. Амбре. Плотное, выдержанное, с нотками фруктового вина и ещё чего-то, опознать что у меня не хватило желания.

Я прокашлялся.

– Хотел бы взять тебя, но минимальный порог для экипажа – двухсотый уровень. Чужую жизнь на себя вешать не хочу, а жизнь духовного лица – тем паче. К тому же алкоголя на борту не держим, – я взял паузу. – Говорят, в тех водах твари на запах рома сплываются. А у тебя он, кажется, вместо крови.

Янис нервно дёрнул щекой и отвёл взгляд в сторону. На лице застыло оскорблённое достоинство, дескать, его записали в алкаши без всяких на то оснований.

– Уровни-шмуровни… Ты пойми, капитан: мне оно даром не сдалось. Но Йозеф велел нести слово Божье на «Гневе Богов». Видение у него было. Без Святого Духа вам там крышка, – он резко подался вперёд. – Отвечаю на. Сам знаешь, епископ зря воздух не сотрясает.

– Хм-м, это меняет дело. Но есть условие. Вытаскивай из рюкзака все запасы горючего. Знаю я тебя.

Он помедлил ровно столько, сколько позволяла гордость, после чего снял суму и поставил её между нами. Из недр появились два бочонка: ром и пиво. Краем глаза я поймал на его лице едва заметную тень улыбки. Спасибо высокому восприятию.

– Неприкосновенные запасы тоже выгружай.

– Ёк-макарёк, так вот же они, – он указал на бочонки.

– Янис!

– Клянусь, рома больше нет!

– Доставай остальное. Всё, что крепче воды.

Арсенал пополнился ящиком с грогом. Потом на пол легли несколько бутылей джина и водки. В самом финале он с видом, будто отдаёт последнее и невозвратное, извлёк глиняную амфору без опознавательных надписей.

– Это всё?

– За слова отвечаю! Или прикажешь и квас в расход пустить⁈ А?

– Квас можешь оставить. Готов к отправке?

Янис кивнул, и я перенёс его в капитанскую рубку. За штурвалом привычно стоял Сумрак.

Мы шли полным ходом на юг. Ветер гнал нас ровно, паруса не провисали. К вечеру доберёмся до Штира. Я запрокинул голову и украдкой заглянул под нагрудник. Ключ не светился. Пока что.

Поднёс рупор к губам.

– Попрошу всех офицеров подняться в рубку.

Янис рванул вниз, точно его там ждали. Наверняка соскучился по братве, которая за последние недели обросла новыми лицами. Старшим у них сегодня числился Густаво.

– Узнал что-нибудь? – спросил я у Сумрака.

– Так точно. Вчера наслушался сказок на всю жизнь вперёд. Если допустить, что хотя бы десятая часть из них – правда, Штир следует классифицировать как зону тотальной непредсказуемости, где законы физики работают по настроению. Больше всего настораживают данные о периодических сбоях навигационного стола.

– Только этого нам не хватало.

Я подошёл к окну и осмотрел палубу. Видимо, мою вчерашнюю фразу про «выпить весь ром на острове» восприняли буквально. Матросы до сих пор не просохли, передвигались осторожными шагами, порой держась за канаты. Несколько человек возле борта боролись с морской болезнью, взвешивая решение, стоит ли держать в желудке завтрак. К кормовой пристройке уже подтягивались офицеры. Янис перехватил Густаво на полпути, стиснул его в объятиях, а после потрепал шерсть на макушке Жекаруфларда, который весьма шустро оказался рядом.

Спустя пару минут большая часть командования собралась в рубке. Офицеры переглядывались, переминались с ноги на ногу. Каждому явно не терпелось выговориться.

– Доброго утра, друзья. Настала пора подвести итоги по сбору информации. Рассказывайте по очереди. Кратко и по сути.

Заговорили все разом. Скай ударила кулаком в ладонь и шагнула вперёд.

– После дам, – усмехнулся Юрий Молотов.

– Вот что вынюхали мои волки. В Штире местами встречаются лазурные лужи. Коснись их – и дерево меняет нутро. Тяжелеет сильнее металла, и корабль сразу тянет ко дну. Хуже то, что ночью эти пятна не различить. Придётся стоять на якоре.

– Час от часу не легче, – буркнул Сумрак. – Капитан, как думаешь, это правда? Если да, мы проведём в проклятом океаниде гораздо больше времени, чем рассчитывали.

– Инфа – сотка, – жёстко отрезала Скай. – Информатор дал клятву. Сами знаете, мои мужики на допросах не церемонятся.

– В таком случае ночью стоим на якоре, – подытожил я. – Кстати, где Раджеш? Скай, будь добра, найди его.

Предводительница стаи коротко кивнула и покинула рубку, едва не снесла Густаво у дверного проёма. Тот выглядел запыхавшимся и слегка пьяным. Шагнул через порог, стряхнул что-то с рукава и без предисловий бросил:

– Сейчас расскажу вещь, от которой аппетит пропадает надолго. Местные бродяги поведали про Лихое око. Представьте: в небе медленно плывёт огромный глаз. Радужка мутная, почти белая, зрачок ворочается, рыщет, оценивает. Дистанцию соблюдает аккуратно, близко не подходит. Но стоит кому задержать на нём взгляд дольше пары секунд – и человек молча встаёт, идёт к борту и шагает вниз, не крича и не сопротивляясь при этом. А око потом спускается, подбирает своё. – Густаво помолчал. – И ещё: стрелять в него не вздумайте. Одно попадание – и удача экипажа уходит в такой минус, что остаётся только молиться. Сама тварь помозолит глаза час-другой и растворяется.

В рубке стало заметно тише. Даже ветер снаружи угомонился.

– Чёртово пекло, – выругался Молотов и протёр лоб. – Слушайте мой рассказ. В Штире есть аномальные зоны, где звук просто кончается. Слышно лишь собственное сердцебиение и циркуляцию крови по жилам. Соответственно, приказы отдать не получится. Но хуже другое… Через какое-то время люди начинают слышать то, чего нет. Навязчивые жуткие голоса, шаги, своё имя. Зоны те никак не определить. Долгое пребывание внутри заканчивается одинаково – человек сходит с ума.

После хмурых вестей в рубке повисло тяжёлое напряжение. За достоверными данными хлынули слухи – один чернее другого. Офицеры перебивали друг друга, голоса становились громче и резче, жесты – нервнее.

Я наблюдал и видел не слова, а страх, который медленно пускает корни.

Все прекрасно понимали, куда идут. В место, откуда не возвращаются. Но другого пути нет. До уничтожения фракции Безднорождённым оставались считанные месяцы. Некоторые видели его в деле. Остальные слышали о демоне теней, способном накрывать тьмой целые острова и обращать всё живое в чёрный песок.

Никто из них не знал, что Безднорождённый – мой дед. Душу скребло от этой правды, которую я так и не произнёс вслух. Нельзя было позволить страху укорениться. Один трещащий по швам человек в этой рубке – и всё посыплется. Я почувствовал, как что-то внутри собирается в точку, твердеет, раскаляется. Сжал пальцы. Разжал. И опустил кулак на стол так, что задребезжали стёкла.

Краски вокруг налились багровым. Глаза вспыхнули алым.

Рубка мгновенно замерла.

– Достаточно.

Я не крикнул, но голос прокатился по комнате, как удар колокола. Глухо, тяжело, да так, что не пропустишь. Обвёл взглядом каждого по очереди.

– Посмотрите друг на друга. Что вы видите?

Офицеры задумчиво заозирались.

– Люди, которых живьём жрали твари. Люди, которые распарывали им кишки изнутри и выходили сами наружу. Если бы раны на нас не зарастали, мы бы от макушки до пят были покрыты шрамами. Каждый из вас!

– Да, – негромко выдохнул Молотов.

– Мы выкарабкивались оттуда, где любой другой просто ложится и умирает, – мой голос поднимался сам, без усилий. – Мы одолели превосходящий нас по численности рой жужжерианцев. Нашли предателей внутри фракции и поквитались с ними. А сколько багровых ночей мы пережили?

– СЕМЬ! – рявкнули они в ответ так, что за стеной, на палубе, стихли голоса матросов.

Я почувствовал, как что-то в комнате меняется. Не атмосфера, но сами офицеры. Плечи расправлялись. Челюсти сжимались. Страх никуда не делся, но он перестал быть хозяином.

– Мы заслужили место под Соларисом кровью и потом. И право здесь жить – тоже наше. – Я остановился и дал тишине сделать своё дело. – Штир – очередное испытание. Не самое страшное из тех, что мы видели. И мы пройдём его так же, как проходили всё остальное. Обычное дело для моряка, так ведь?

– ДА-А-А!

Крик ударил в стены рубки и выплеснулся наружу. На палубе его подхватили матросы. Они не знали контекста, просто почувствовали волну.

Навык «Капитан» повышен до 109 уровня.

Навык «Харизма» повышен до 86 уровня.

К нам на шум заглянул Раджеш, весь растрёпанный, только проснулся. Судя по тому, как он опасливо косился через плечо на Скай, пробуждение у него вышло принудительным и не самым приятным. Указательный палец робко поднимался в попытке привлечь внимание, но тут же опускался под непрошибаемым куражом офицеров в рубке. Пришлось подождать, пока голоса стихнут.

– Ну что там у тебя, любитель чешуйчатых куриц? – толкнула его в спину Скай. – Выкладывай давай.

Раджеш недовольно фыркнул и картинной героической походкой, с задранным вверх носом, добрался до центра рубки. Нарочито медленно достал из-за пазухи карту, положил её на стол, который мы мгновенно облепили со всех сторон. Он так и остался победоносно стоять, ожидая похвалы, но все потеряли к нему интерес.

Сумрак едва не задохнулся от счастья, когда увидел десятки подробных отметок на бумажном полотне. Он сразу достал свою жёлтую карту, добытую у бродячего торговца, и попытался сопоставить данные.

– Это невероятно! – вскрикнул Сумрак. – У нас есть два куска пазла! Раджеш, я надеюсь, ты узнал значение всех этих символов у информатора?

Актёр лишь скользнул по нам небрежным взглядом, с каким бросают монету нищему, и демонстративно отвернулся. Профиль у него при этом был поставлен идеально.

Я похлопал его по плечу.

– Каков орёл, а? И как тебе только удалось добыть эту карту?

Броня треснула. Раджеш обернулся с такой эпичностью, будто весь мир секунду назад только и дожидался его появления. Поднял одну бровь. Потом вторую. Потом широко растянул губы.

– Ха! – он резко вскинул подбородок, щёлкнул пальцами у самого уха. – Легко. Даже слишком легко!

Ладонь плавно прошлась по волосам. Причёска и без того сидела безупречно, но ритуал требовал соблюдения.

– Тикса ведь капитан, – произнёс он, воздев указательный палец к потолку. – Скажите на милость: разве настоящий капитан выходит в путь без карты?

Мы переглянулись и, очарованные его энергетикой, покачали головами.

– Никогда, – Раджеш прижал ладонь к груди и задышал порывисто. – Новая поклонница отдала её мне. И знаете почему? Боится, что я уйду за горизонт и растворюсь в нём, – он прокрутился на месте, подобно Майклу Джексону. – И всё же она выбрала меня. Потому что Тикса – умница. Знает: если кто и способен пройти этот путь, то только я!

– Да-да-да, – глумливо протараторила Скай. – Отвечай на вопрос Сумрака, или по мордасу щас получишь!

– Ладно, ладно, мисс тестостерон. Ты лучше прибереги тестикулы на Лекса, а я начну судьбоносную речь!

Скай набычилась и размяла кисти. Хотела что-то сказать, но было поздно.

– Вот эти пунктирные линии – безопасные маршруты, – Раджеш провёл пальцем по карте. – Черепа – водовороты-обманки. Стоит в них заплыть, и корабль столкнётся со дном.

Про такие пакости мы и знать не могли. Сумрак даже ахнул. Но тут же собрался и задал вопрос:

– А это что за большой человечек?

– Морской гигант с весьма прескверным характером. Если увидит кого, поднимает волны высотой в сотню метров.

Сумрак продолжал спрашивать. На одном участке прямо из воды росли деревья. Серьёзной угрозы не представляли, если только штурман не зазевается и не вгонит нос корабля в ствол. Но рома на борту больше не осталось, так что подобный исход я счёл маловероятным.

Немало отметок на карте выглядели как зоны с восклицательными знаками. Раджеш прокомментировал их одинаково: туда лучше не соваться. Без лишних подробностей.

В итоге мы знали местоположения девяти водоворотов, два из которых капитан Тикса лично проверила и убедилась: ведут в разные уголки Штира. Более трёх десятков островов нас не интересовали, на берег высаживаться за припасами мы не планировали. Всё необходимое я смогу доставить навыком переноса.

Когда совещание закончилось, офицеры разошлись по постам. Ширайя увёл группу учеников проверять агрегаты очистки атмосферы. Каждый член экспедиции нёс в рюкзаке около десятка зелий иммунитета к яду. Действовали они сутки и мгновенно выжигали любой токсин из крови.

* * *

Попутный ветер подтолкнул нас в спину, и в Штир мы вошли раньше срока.

Вопреки всему, что нам наговорили, место не выглядело каким то особо зловещим. Всё то же голубое небо, и та же вода, лишь запах чуть изменился. В солёном морском воздухе появилась едва уловимая нотка плесени. Пусть мы и быстро к ней привыкли, но меня это насторожило даже больше, чем сам запах. Не должно было быть так. Океан же место свежести.

Отдельного внимания заслуживал пограничный туман. Белёсая дымка обозначала контуры океанидов, и пересекать её черту запрещалось. Когда мы проходили узкий пролив между Легианом и Штиром, увидели его воочию: туман поднимался от воды до самых небес, плотный и ровный, как известковая стена. Издалека он смотрелся величественно.

Едва мы оказались по ту сторону, я первым делом проверил отмычку междумирья. Самоцвет в головке светился неярко, но и на том спасибо. Не представляю, что бы я чувствовал, если бы мы проделали весь путь зря.

Пришлось раскрыть Сумраку тайну ключа. Лучшего навигатора среди Землян не найти, а нам предстояло нырнуть в несколько водоворотов, отслеживая изменения в свечении артефакта. Только так можно нащупать примерное расположение острова с чертогами первопроходцев.

Мы держали курс к безопасной зоне, которую подруга Раджеша отметила на карте кружком с плюсиками. Там можно встать ночью на якоре, и оттуда до ближайшего водоворота – пара часов хода. Проблема в одном: до сумерек мы не успевали даже при попутном ветре. Разве что срезать напрямую, через зону с восклицательными знаками. Именно так мы и решили поступить. Выбора особо и не было. Либо так, либо ночевать в потенциально опасном месте.