Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 304 страниц)

– А что за случай?

Катарина отвела глаза. Она обещала никогда и никому не рассказывать. Мора ван Ретт пожала плечами и спокойно спросила:

– Так почему, говоришь, ты носишь иллюзию, дорогая наставница?

– Как с вами тяжело, – проворчала мора Ровейн. – Что ж, мэдчен ван Ретт, раз уж мы с вами соблюли приличия, извольте пройти на выход. Мы отправляемся к королевскому портному. Увы, мэтр Баско считает ниже своего достоинства приезжать лично куда-либо кроме двора его величества.

– Катти, когда вернешься – зайди ко мне, – улыбнулась мора ван Ретт. – У меня будет для тебя подарок.

Неуверенно улыбнувшись, Катарина кивнула и встала с кресла.

– Показывай свою дорогу, – велела мора Ровейн.

– Может быть, заглянем на кухню? Я пропустила завтрак и голодна. Съесть булочку и выпить стакан молока – не долго.

– Булочки с молоком? – переспросила дуэнья и хмыкнула. – Почему бы и нет. Только давай возьмем это все с собой. Мэтр Баско – обидчивый мерзавец. И если он решит, что мы опоздали...Хуже тебе наряды никто пошить не сможет.

– Тогда можно будет пошить не у него, – фыркнула Катарина.

– Можно, но за свой счет. Возражения? Да ладно, потерпи немного. Талия тоньше будет.

Катарина напомнила себе, что мора Ровейн пару минут назад честно предупредила о своем невыносимом характере. И о том, что в некотором смысле дуэнья права – Катти мало двигается, и ей бы стоило ограничить потребление мучного. Правда, легче от всех этих правильных размышлений не становилось.

– Почему мужская трость? Не куксись, я куплю тебе пряник.

– Много лет назад отец ходил с тростью. А потом, когда она стала не нужна, оставил ее в нашем загородном доме. Мы с няней жили там последние три года, – Катарина грустно улыбнулась, – пока венец не появился. А следом за ним гонец, карета...Все это.

– И ты хочешь меня убедить, что на самом деле не желаешь принять участие в Отборе? – сощурилась мора Ровейн. – Расскажи-ка это кому-нибудь другому.

Мэдчен ван Ретт вспыхнула до корней волос.

– То, что раньше я, как и все, хотела...

– А сейчас? Устав от тишины и запустения поместья, посмотри мне в глаза и скажи, что ты не хочешь. – Мора Ровейн резко развернулась. – Не хочешь доказать миру, что со своей палкой ничуть не хуже других. Ты не сменила отцовскую трость на зонт. Чудный, кружевной дамский зонтик, который бы выполнял функции трости и был бы более приемлем для юной мэдчен. Нет, ты кидаешь свою хромоту всем в лицо, ты ее не скрываешь. Несчастные, сломленные люди сутулятся. У тебя ровный разворот плеч и прямая спина.

– Все это – плоды воспитания, мора Ровейн, – спокойно сказала Катарина.

– Я знаю, что я права. И ты, Цветочек, тоже это знаешь.

– Я ездила к белаторам и просила снять с меня венец, – возразила мэдчен ван Ретт.

– М-м-м, умоляла? Плакала? Может быть, встала на колени?

– Всего лишь попросила, – сдержанно заметила Катти. – Думаю, будь это возможно, мне бы помогли.

Выйдя в холл, Катти негромко спросила:

– Вы верхом?

– В карете, – скривилась мора Ровейн. – Твоя матушка настояла. Сказала, что ее Цветочек верхом не ездит.

– Что ж, она вам чуть-чуть соврала. Но пусть будет так.

Кареты Катарина не любила. Тряско, душно и страшно. Очень страшно. Прямо таки до холодного пота и закушенной губы. И, усевшись, она отвернулась от пытливого, внимательного взгляда – дуэнья будто что-то хотела прочесть по лицу мэдчен ван Ретт. Хвала богам, ей хватило чувства такта не беспокоить подопечную.

Когда карета остановилась, мора Ровейн соскочила на землю первой и взмахом руки создала для Катарины дымные ступени с одним высоким поручнем.

Спустившись, Катти поблагодарила дуэнью. И подавила невежливый вопрос: что за дар такой интересный у моры Ровейн? Про женщин-белаторов Катарина никогда не слышала. Что тогда? Германика управляет воздухом? Не очень похоже...

– Это дворец? – ахнула Катти, оглядевшись.

– Ты не смотрела, куда мы едем? – удивилась мора Ровейн.

– А должна была? – еще больше удивилась Катарина.

Потерявшись от такой наивности, Германика передернула плечами и негромко произнесла:

– Это часть дворцового комплекса. Сам дворец южнее, он, как ты должна знать, расположен в центре озера. Малый дворец для придворных соединен с ним галереей. С нее, кстати, очень удобно топиться.

– Что?

– Топиться, – повторила мора Ровейн. – Это непреходящая мода при дворе. Юная фрейлина, ступив на путь греха, внезапно осознает, как низко она пала, и бросается с галереи в воду. Откуда ее вылавливает возлюбленный, дальше свадьба, дети.

– А если не выловит? – с интересом спросила Катти.

– Не будет свадьбы, – пожала плечами дуэнья. – Так вот, любимый портной королевы пару лет назад был удостоен права выстроить себе дом на территории дворца. С тех пор мэтр Баско принимает только у себя.

– Хвастается?

– Ему только об этом не говори. Лучше вообще молчи.

– То есть, мора Ровейн, вы думаете, что вы его обидеть не сможете?

– Цыц, Цветочек, до язвочки ты еще не доросла.

Дом портного был уменьшенной копией дворца. Катарина только вздохнула: неужели королю и королеве это нравится?

– Хороший тон и способ ненавязчивой лести, – негромко обронила мора Ровейн, правильно расценив вздох подопечной.

– Дороговато встает такая лесть.

Сам портной оказался высоким и очень худым мужчиной. Вопреки ожиданиям, одет он оказался скромно и неброско. Если не принимать во внимание высочайшее качество ткани.

– Доброго дня, мэтр Баско.

Катарина постаралась присесть в реверансе. Трость, как всегда, скорее мешала, чем помогала. И в итоге переволновавшаяся девушка чуть не упала.

– Бедное дитя, – без капли сострадания произнес портной, поворачиваясь к ней спиной и отправляясь в глубь дома. – Тебе нелегко придется. Главное, не прыгай с галереи – во-первых, там теплая вода, во-вторых, не слишком глубоко, и в-третьих, там белаторы защитные плетения наставили. Последний раз прыгунью ногами вверх на берег доставили.

– Я не слышала, – удивилась мора Ровейн.

– Ай, прошлая неделя была настоящим фрейлинопадом, – пояснил мэтр Баско. – Массовая истерика – ни одной по настоящему знатной мэдчен в Отбор не попало. Да и шутка ли, всего семь девиц? Вот и посыпались фрейлины. Да так, что белатор Альтгар лично явился зачаровывать галерею. Да так и остался – король приказал ему, как главе Совета белаторов, «взять безобразие под контроль».

Все то время, что портной говорил, он продолжал идти. Даже не озаботившись пригласить за собой гостий. И Катарина с ужасом подумала о том, что, возможно, при дворе все похожи на мору Ровейн. Но тогда... тогда время благородных дерров и утонченных мэдчен ушло? Подумала и устыдилась своей невнимательности, ведь сказано было, что чужое отчаяние и попытки суицида стали развлечением для окружающих.

– Добро пожаловать в мою сокровищницу, – гордо произнес мэтр Баско и распахнул створки дверей. – Многие считают, что я возгордился сверх меры и перестал выезжать на дом. И я горд. Вот только на дом я никогда и ни к кому не выезжал. Даже ее величество изволит приходить ко мне. А все вот поэтому...

И он гордо обвел рукой огромное помещение, где царила ткань.

– Больше сотни видов тканей и почти две тысячи оттенков, – самодовольно ухмыльнулся мэтр Баско. – Для юной мэдчен я выберу насыщенный синий с отливом в морскую волну и, пожалуй, фиолетовый. А также цвет молодой мяты и средней насыщенности красный. Раздевайтесь и вставайте на табурет

Удивительно, но при всей помпезности обстановки табурет был хоть и крепок, но очень стар.

– О, вы заметили, да? Я купил его на первые заработанные деньги. И пусть с тех пор я сменил все-все, табурет оставил.

Катти ушла за ширму, где быстро скинула платье и надела простую рубаху. Все замеры производились магическим путем, но из-за плотной одежды в цифры могла вкрасться погрешность.

Все время, пока она торчала на табурете, мора Ровейн стояла рядом. А мэтр Баско был полностью погружен в свою магию.

– Так, с замерами покончено. Теперь оценим силуэт.

Катарина очень жалела, что не может посмотреть на себя со стороны – на ней возникали иллюзии платьев и тут же пропадали.

– Что ж, будем подчеркивать высокую грудь и тонкую талию. А вот бедра тяжеловаты, но правильный крой превратит их в еще одно достоинство. А что, мэдчен, не успели обратиться к белаторам до Отбора? Быть может, вам на трость чехол сшить?

– Моя травма при мне уже три года, – спокойно ответила Катти. – Чехол не нужен, спасибо.

– Есть какие-либо пожелания? – Портной явно хотел от них поскорее избавиться и приступить к работе.

– Я однажды видела платье. Плотный шелк сливочного оттенка. А на нем темная вышивка. – Катти улыбнулась. – А в остальном я верю в ваш гений.

Портной коротко кивнул и жестом показал гостьям на выход. Он уже был готов творить. Пусть все претендентки между собой похожи, в хромой мэдчен было что-то эдакое. И если он, Баско, это нечто уловит...О, тогда будет еще одна пройденная веха на пути к истинному мастерству!

– А ты молодец, – уже в карете сказала мора Ровейн. – Он теперь наизнанку вывернется, чтобы оправдать свою гениальность.

– Но разве это не так?

– Так, – кивнула дуэнья. – На вашей конюшне есть свободные лошади?

– Вы можете взять моего Обжору. Но он очень флегматичен и нетороплив.

– Ясно, тогда уж проще пешком.

– А куда вы спешите?

– Да так, – мора пожала плечами, – просто.

Она не стала пугать подопечную. Но слова портного заронили зерна сомнений в душу Германики Ровейн. Действительно, всего лишь семь девиц. И ни одной мэдчен из первого или второго круга знати. Как будто... как будто выбрали тех, кого не жалко.

Глава 3

Матушкин подарок и огорчил, и обрадовал Катти. Невероятной красоты ожерелье, из платины и сапфиров изумительно смотрелось на шее мэдчен ван Ретт. И так же прекрасно это ожерелье подходило к венцу избранницы. Настолько хорошо подходило, что Катарина напрямик спросила, знала ли мора ван Ретт о том, что ее дочь выберут.

– Не говори глупости. Я просто пошла и купила его, – ответила мора и отослала дочь спать.

И Катарина бы поверила. Но для каждого Отбора лучшие ювелиры страны предлагали свои творения и никогда не знали, что именно выберет королева. И ни разу за последние четыреста лет венцы не повторялись.

А значит...А что это значит, Катти не придумала. Уснула. И за завтраком выглядела бледной и несчастной, на что ей попенял отец.

– Я бы не хотел, чтобы девочка из рода ван Ретт стала первой, кому запретят участвовать в Отборе невест, – холодно обронил дерр ван Ретт, и Катти вздрогнула.

– Она просто немного переволновалась, – заступилась за дочь мора ван Ретт.

– Я вижу, ювелир доставил твой заказ, – сдержанно ответил тот.

– Линдгард, – укоризненно ответила мора ван Ретт, – это не заказ. Ювелир привез мне посмотреть некоторые украшения. Вот я его и купила.

– Как скажешь. Всем доброго дня. Сабрина, не беспокой меня до полудня.

– Я и не собиралась, нам с Катти есть чем заняться, – отмахнулась от супруга мора ван Ретт.

Линдгард передернулся, резко встал и вышел. Леандер ушел вслед за отцом, успев только услышать слова матери:

– Мы долго потакали твоему брату и запрещали тебе развивать дар. А теперь ты едешь ко двору, и меня это беспокоит.

Леандер так громко хлопнул дверью, что Катарина подскочила.

– Не представляю как Линдгард собирается с ним справляться, – вздохнула мать.

– Матушка, я достаточно изучила свой дар. По старым книгам. Через три дня будет готов мой гардероб. А через пять за моей спиной закроются дворцовые ворота.

– Катти, – вздохнула мора ван Ретт, – при дворе любая мелочь может оказаться полезной.

– Но я не собираюсь учиться этим «мелочам» за оставшиеся три дня. Мне нужно собрать вещи, кое-что прочитать и осмыслить. Прости, но раньше надо было меня учить. Сейчас немного поздно.

– Если ты будешь столь же прямолинейна с принцем, – холодно произнесла мора ван Ретт, – вполне может статься, что в семью ты принесешь медные украшения. Что ляжет несмываемым позором на нашу фамилию.

С этими словами Сабрина ван Ретт покинула обеденную залу. Катти пожала плечами и тоже поднялась. Медные украшения... очаровательно сознавать, что даже мама такого мнения о ней, Катарине.

Сердито пристукивая тростью, Катти ушла к себе – читать выданную белатором Ивьеном книжицу. На самом деле она посвятила этому весь день. То читала, то выписывала что-то в блокнот. И не замечала взглядов, которыми за ужином обменивались дерр и мора ван Ретт.

– Завтра прибудет златокузнец, – наконец произнесла Сабрина.

– Зачем? На Отбор невест можно взять только один комплект украшений. – Катти подняла на мать глаза. – И я возьму то, что ты подарила.

– Он принесет несколько особенных зонтов. Тебе нужно будет выбрать тот, что больше понравится, – с нажимом произнесла Сабрина ван Ретт.

– Матушка, у меня есть трость, и я к ней привыкла.

– Хорошо, как скажешь. Линдгард, попробуй гусиную печень, она сегодня божественна.

Выдохнув, Катти обратила внимание на свою тарелку. И скривилась – она так задумалась, что не заметила, как съела вареную морковь. Гадость.

Оставшиеся дни пролетели незаметно. Она читала, составляла список необходимых вещей, прогуливалась по саду с нянюшкой и несколько раз выезжала на конную прогулку. Неудивительно, что и перед отъездом Катарина захотела развеяться. И попрощаться с конем.

Стать у Обжоры была невероятной – что заставляло встреченных конных всадников недовольно кривиться. И лишь один раз Катти заметила столь же крупного коня. Высокий и мощный гнедой скакун с легким превосходством косил взглядом на Обжору. Но вороного красавца не проняла плеть, а уж презрение собрата... Пф-ф, лучше сжевать вот эту прекрасную фиалку.

– Обжора! Выплюни немедленно, – зашипела Катарина.

– Вот еще! – возмутился подошедший к гнедому коню белатор Альтгар. – Я с утра ничего не ел. И выслушивать пожелания маленькой зазнайки не собираюсь.

Катти охнула, но прежде чем она успела что-то объяснить, белатор спросил ее:

– Вы знаете, что ворота для невест-избранниц будут открыты сегодня и лишь до полудня?

– То есть, если я не успею – венец растает? – с интересом спросила Катарина.

– Нет, вас магия волоком сквозь весь Луизет протащит, – любезно ответил белатор Альтгар и укусил пирожок. После чего, жуя, добавил: – Увидимся на церемонии знакомства.

Катарина коротко выдохнула, бросила взгляд на Башню Времени и подавила желание выругаться. До полудня оставалось меньше полутора часов.

– Обжора, миленький, давай домой, – причмокнув, она направила коня к дому.

Мягкая рысь Обжоры успокаивала. Катарина прекрасно помнила, что быстрее этот конь не скачет. И потому просто прикидывала, что ей надеть и на чем ехать. Ведь не может же она опоздать? Но и предстать перед всем двором замарашкой – тоже невозможно.

Откуда только она взялась, это церемония знакомства?! Не было такого в прошлом Отборе, не было!

Но ворчи не ворчи, а изменить ничего нельзя. Зато можно потратить время с пользой – в пути Катарина продумала все. Какое платье она наденет (из тех, что легко и быстро подготовить) и какую прическу сделает. А вот краской для губ и ресниц придется пренебречь.

А еще все это нужно проделать тайно – родные могут так помочь, из лучших побуждений, что у ворот в пыли она окажется неодетой. Зная маму, Катти была уверена – мора ван Ретт потребует, чтобы дочь приняла ванну с расслабляющими маслами. И все в том же духе. Нет уж. Перед ними нянюшка отчитается.

Въехав во двор Катарина попросила эйта Фовера сменить обычное седло на дамское.

– И придумайте, пожалуйста, какую-нибудь ленту или иное украшение. Мне срочно нужно выезжать во дворец. А это лучше делать верхом – основная улица в это время запружена каретами. А ко дворцу другого каретного пути нет.

– Фарнвард не самый быстрый конь, – с сомнением произнес эйт Фовер.

– Зато он самый спокойный и не скинет меня в пыль. Иногда это важнее скорости. Если белатор Альтгар не солгал, то в полдень магия протащит меня до самых ворот дворца и там бросит в пыль.

– Через всю столицу? – ахнул конюх. – Все будет исполнено, мэдчен. В лучшем виде!

– Я в вас верю, эйт Фовер.

Спешившись, Катти устремилась к дому. От нервов девушка начала сильнее хромать. Нога ныла, настроение стремилось к нулю.

В холле Катарина поймала служанку и приказала немедленно найти эйту Талем и эйту Санни – ее няню и ее личную горничную.

– К тому времени, как я поднимусь в свои покои, они уже должны ждать меня там, – коротко выдохнула Катарина.

Служанка понятливо кивнула и скрылась. Подняться наверх Катарина не успела – в холл ворвалась взъерошенная мора Ровейн. Ошеломленная Катти на мгновение подумала, не гнали ли почтенную дуэнью собаки? Да через весь Луизет! Иного объяснения ее внешнему виду она придумать не смогла.

– Цветочек! Дурные вести! – Германика резко остановилась и шумно вздохнула.

– Я уже знаю, – кротко ответила Катти.

– Да? Обидно, я спешила. – Дуэнья коротко хохотнула и добавила: – Одно радует, новые правила – они для всех невест такие.

– Для всех? – поразилась Катти.

– Видать, к Отбору в кои-то веки подошли с умом, – уклончиво отозвалась мора Ровейн. Делиться соображениями с подопечной она пока не собиралась.

Поднимаясь по лестнице рядом с Катариной, дуэнья как-то странно держала руку. Будто ждала падения и заранее готовилась ее подстраховать.

Служанка не подвела. И в покоях Катти уже ждали и няня, и личная горничная.

– Нянюшка, расчеши мне волосы, – велела мэдчен ван Ретт. – Санни, достань мое голубое двухслойное платье. Нет, вначале мокрые полотенца – обтереть тело.

Зайдя за ширму, Катарина разделась, приняла полотенце – гадко холодное – и оттерла пот и пыль.

– Теперь свежее белье, – приказала она.

Надев белье, Катарина вышла из-за ширмы и села в кресло.

Нянюшка водила мягкой щеткой по густым волосам воспитанницы. И всякий раз как щетка проходила сквозь венец приглушенно охала.

– Дивная магия, дивная, – приговаривала старушка.

Мора Ровейн устроилась в углу, в кресле. Заложив ногу на ногу, она наблюдала за тем, как слаженно работают эйта Талем и Санни. Как быстро и ловко отглаживаются только видимые части зависевшегося платья.

Да и сам выбор мэдчен ван Ретт стоил похвалы – темно-фиолетовое нижнее платье, поверх плотный голубой лен с цветочной вышивкой. Плечи закрыты, но небольшой, непривычной формы вырез позволяет увидеть ложбинку груди. Ничего лишнего, ничего пошлого.

– Может, причесочку соорудим? Хоть какую-нибудь? – жалобно спросила нянюшка.

– Не успеем, – покачала головой Катарина и бросила взгляд на изящные часики.

– Я брошу чары, – спокойно сказала Германика. – Чтобы ветер не спутал распущенные волосы.

– Это разрешено? – нахмурилась мэдчен ван Ретт. – Я читала, что невесты-избранницы не имеют права пользоваться магией для улучшения своей внешности.

– Да, но Отбор начнется завтра. Сегодня вы должны просто приехать и устроиться на новом месте. Так что мы ничего не нарушим. Только постарайся вырастить не такую лысую лиану, как та, что была у башни белаторов.

– Откуда вы знаете?

– Рассказывали.

Катарина вздохнула. Ее лианы совсем не лысые! Беда в том, что Обжора испытывает гастрономическую слабость к магическим растениям. Она даже выращивала для него землянику и клубнику, отчего конь проникся к новой хозяйке особенно теплыми чувствами.

– Няня, отчитаешься перед матушкой, и вместе с Санни отправитесь в карете. Вместе с моими вещами. Мора Ровейн?

– А мы с тобой, Цветочек, познакомимся только завтра, – подмигнула Германика. – Не забудь удивиться.

Она успела под самый конец. С ней вместе верхом прибыл и эйт Фовер – чтобы было, кому забрать Обжору. Расцеловав напоследок бархатный нос коня, Катти шагнула за ворота.

Ухоженная аллея, медовый аромат цветов и бескрайнее синее небо будто обещали – теперь все будет хорошо. Тридцать один день пролетит в единый миг, и она станет на шаг ближе к мечте.

Катти улыбнулась, коснулась кончиком пальца усыпанной цветами ветви сирени, щедро поделилась с растением магией и тихо выдохнула:

– Подари мне цветок с пятью лепестками.

Подчиняясь желанию Катарины, на ветви распустилась новая гроздь соцветий. И среди них был крошечный цветок с пятью лепестками.

– Что вы будете с ним делать, мэдчен?

Негромкий мужской голос заставил Катти вздрогнуть.

– Я его проглочу, дерр. Он принесет мне удачу.

– В Отборе?

– Надеюсь, что это будет просто удача, ваше высочество, – сдержанно ответила Катарина.

Она не стала притворяться, будто не узнала принца. И тот удивленно спросил:

– Вы узнали меня?

– Ваши портреты висят в каждом доме. Да и было бы странно стать частью Отбора и не посмотреть, как вы выглядите.

Его высочество прижал руку к сердцу и склонил голову:

– Каюсь, иногда я задаю весьма глупые вопросы. Вы прекрасны, мэдчен ван Ретт.

– И как же вы меня узнали? – поинтересовалась Катарина.

Ее собеседник резко сконфузился и бросил взгляд на трость.

– Я смотрел портреты невест, – неуклюже соврал он.

– А вы покажете мой портрет? – попросила Катти.

– Ладно, хорошо. Читал анкеты, – проворчал принц. – Какая вы въедливая.

– Я не терплю лжи, мой принц. Это и есть церемония знакомства?

– Я провожу вас в беседку, мэдчен. Там вы дождетесь оставшихся невест-избранниц. И уже там будет церемония знакомства.

Они шли в тишине. Катарина все так же вертела в пальцах сирень с пятью лепестками. И принц, перехватив ее ладонь, попросил:

– А можно мне?

– Да, мой принц.

Но он не стал есть цветок, а спрятал его в шелковый платок и убрал в карман. Катарина с подозрением проследила за его манипуляциями. Мэдчен ван Ретт знала, что хороша собой. Но так же она знала, что не настолько хороша, чтобы через пять минут знакомства принц начал собирать гербарий из цветов, к которым она прикоснулась. Что происходит?

Нахмурившись, принц остановился, и мэдчен ван Ретт была вынуждена последовать его примеру.

– Прошу прощения, но проводить вас до беседки я не смогу. Посмотрите, сейчас вы пойдете вот по этой дорожке и у белого куста свернете налево.

Она даже не успела спросить, что за белый куст, как морр Хиллиард Льдовин растворился в воздухе. Катти грустно улыбнулась, хотелось бы и ей обладать хоть толикой способностей правящей семьи. Королевство Келестин считалось непобедимым из-за крепкой спайки между белаторами и королевской семьей. И ни одной живой душе не было известно, как Льдовинам удалось добиться этой гармонии.

Белым кустом оказалась магически измененная акация. Катарина недовольно сморщилась – растение страдало и чахло, не в силах смириться с насильственным изменением.

Перед мэдчен ван Ретт развернулась небольшая проблема – пройти мимо или поправить чужое заклятье. Чтобы исправить совершенное и внешне оставить куст все таким же полностью белым, ей потребуется около сорока минут. Чтобы просто сдернуть чужую ворожбу – минута. Но имеет ли она право распоряжаться в чужом доме? И может ли позволить себе проигнорировать повеление принца?

Недолгое раздумье подсказало Катарине как поступить – она вернула нескольким веткам природный, зеленый цвет. Этого должно хватить, чтобы куст не погиб в ближайшие дни. И, если судьба, то она вернется и закончит чужое заклинание. Все же не слишком хорошо заставлять растение мучиться. Но увы, люди не думают о том, что боль испытывают не только существа из плоти и крови.

Когда Катарина вышла к беседке, у нее задергался глаз. Изумительная белокаменная беседка утопала в цветах. Измененных. И она, Катти, на самой границе ощущений слышала, как жалуются на жизнь растения.

Конечно, это не было чем-то понятным, чем-то осознанным. Нет, просто ток магии в цветах был нарушен, и неправильность вызывала дисбаланс. Что и ощущала мэдчен ван Ретт.

– Это кто ж тут такой не ленивый живет? – поразилась девушка и вошла в беседку.

«Не ленивый и образованный», – мысленно добавила она. Изнутри беседка была экранирована от всех магических токов. И потому дисбаланс не ощущался.

Семь одинаковых кресел, семь одинаковых приборов. Всего по семь. И все готово к немедленной трапезе. Катарина осмотрела богато накрытый стол, сглотнула голодные слюнки и села в самое дальнее кресло. Она не начнет трапезу до того, как придут все невесты-избранницы.

Долго скучать не пришлось. В беседку величаво вплыла благородная мэдчен. Ее пепельные волосы были заплетены в простую косу и перевиты ниткой жемчуга. На нежно-розовом платье в некоторых местах виднелись складки – тоже собиралась впопыхах.

– Мэдчен Ильтиона ванен Торн, – певуче произнесла она.

– Мэдчен Катарина ван Ретт, – отозвалась Катти.

Ванен Торн смерила соперницу недовольным взглядом. Первый круг аристократии не имел приставки перед фамилией. Второй и третий – «ваны», их было сложно различить. И только четвертый круг имел двойную приставку – «ванен».

Ильтиона, как и Катти, осмотрела голодным взглядом стол и, не удержавшись, цапнула небольшой пирожок. Быстро его проглотив, она уселась в кресло и красиво расправила юбку.

– Что? Можно подумать, ты так не сделала, – буркнула она.

Отвечать Катарина не стала. Ей было несколько стыдно, что она не догадалась по-быстрому сжевать что-нибудь и не мучиться от голода.

Глядя, как в беседку входит третья отмеченная венцом невеста, Катарина серьезно задумалась над тем, что же там заказал принц? Высокая и статная, пепельные волосы, светлые глаза. Такое ощущение, что в беседке собралось три сестры.

– Мэдчен Альгра ванен Скорт.

Выслушав ответы, Альгра села, красиво расправила складки на юбке и сложила руки на коленях.

– Мэдчен Исира ванен Хальф.

Катарина без удивления отметила внешность новой невесты-избранницы. И то, как та села – красиво расправив вокруг себя складки юбки.

– Мэдчен Мадди ванен Скомпф.

Эта была немного другой. Чуть полноватая и жизнерадостная, она плюхнулась в кресло и, виновато улыбнувшись, прочирикала:

– Девчата, я украду пирожок. Все понимаю, но сил терпеть – нет. Все утро со счетами возилась, туда-сюда, а тут раз, и новости – беги во дворец. Так и бежала ведь, вон, платье по подолу все угваздала.

Ухватив пирожок, Мадди быстро его прожевала, стряхнула упавшие крошки и спросила:

– А что, девы, у вас принц что-нибудь изъял? У меня вот ленту из волос выплел. Мне не жалко, только на что она ему? Не в цвет ведь. Да и казна вроде не бедствует.

Судя по тому, как вытянулись лица у остальных невест, они тоже получили подобные «знаки внимания».

– Я для себя пятилепестковый цветок сирени вырастила, – произнесла Катарина. – Принц попросил его. Не смогла отказать.

Так и выяснилось, что каждая чем-то одарила дерра Хиллиарда. Причем по его личной просьбе.

– Странно-то как, – округлила глаза Мадди. – А хотя, может, ему для истории? Мы же ведь не знаем всю эту кухню изнутри. Вдруг у его отца есть коллекция? А мы, курицы, и не догадались принцу что-то подарить? Вот ему и пришлось просить. А что? Мужчины тоже любят подарки.

Катти прищурилась и представила, как в следующую встречу принц будет задарен всякими девичьими штучками – ведь ничего другого у невест при себе нет.

– Мэдчен Альда ванен Сор.

– Боги пресветлые, да как же мы все похожи, – ахнула Мадди. – А у тебя принц что попросил?

– Пуговку, – хлопнула глазами Альда. – А у вас?

И Мадди радостно вывалила на Альду все узнанные подробности.

– Мэдчен Боудира ванен Крют, – надменно раздалось от входа.

Подвинув с дороги Альду, Боудира села в свободное кресло и медленно процедила:

– Что ж, вижу, претендентка на медь у нас уже есть.

И холодные, серые глаза Боудиры указали на трость Катарины.

– Если у тебя, Боудира, принц попросил платок, – холодно ответила Катарина, – то это не значит, что ты ему понравилась.

– У меня ленту взял, – кивнула Мадди.

В этот раз шорох шагов услышали все. Альда, пискнув, поспешно плюхнулась в кресло. Но вместо принца появился белатор Альтгар.

– Доброго дня, – холодно произнес он. – Вы можете приступить к трапезе. После чего за вами придут слуги и проводят в новые покои. Также в ваших покоях находятся украшения, в которых вы обязаны появиться на завтраке. Сегодня за вами будет ухаживать ваша прислуга, с завтрашнего дня – дворцовая.

– Почему? – удивилась Мадди.

– Потому что это приказ короля, – спокойно ответил белатор. – К украшениям приложены письма. Там подробно объяснено, почему и за что вы получили именно то, что получили. Если за завтраком вас спросят, за что вы получили свое украшение, вы обязаны ответить.

Белатор повторил трюк принца – растаял в воздухе.

– Вам не кажется, что он нас тихо ненавидит? – глубокомысленно спросила Мадди.

– Нет, Мадди. Он ненавидит нас громко, – отозвалась Катарина.

– Эх, – вздохнула мэдчен ванен Скомпф, – а моя служанка обещала письма любовные носить.

– Кому? – поразилась Альда.

– Так жениху ведь, – повела пухлым плечом Мадди. – Он у меня до баб охочий – ужас просто. Я ведь дочь купца. Мы в четвёртый круг только вошли, да лучше б и не входили. Эх. Окрутит его соперница моя, и солеварня мимо моего батюшки пройдет. А это, между прочим, ужас какие деньги.

– Где прислуга? – процедила Боудира. – Я не собираюсь за служанку работать. Купчиха, налей чай.

– Я тебе его на голову налью, – фыркнула Мадди. – У тебя брат с приставкой «ван». Так то не твоя заслуга, а его. Сиди уж.

Катарина зябко поежилась. Что-то невесты-избранницы не очень-то походили на «самых образованных, утонченных и добродетельных» девиц королевства. Но ведь хроники Отборов врать не могут?

Этот прием пищи превратился в демонстрацию способностей. Все, кроме Мадди, старались перещеголять друг друга. Даже Катти ощутила в себе какую-то внутреннюю искру, желание поддеть соперниц. Правда, быстро успокоилась и спокойно поела.

Прислуга внутрь беседки так и не вошла. Девушки стояли снаружи и ожидали, пока мэдчен закончат трапезничать.

Мадди вышла первой. Утерла рот салфеткой, встала и вышла. Катарина с некоторой завистью посмотрела ей вслед – самой мэдчен ван Ретт было не под силу выбраться до того, как освободится проход.

Но надолго их обед не затянулся – всем не терпелось рассмотреть украшения. А Катарина, помимо всего прочего, пыталась угадать, за какие заслуги эти украшения будут выданы.

Каждая из невест выбрала себе служанку сама. И, к вящему неудовольствию Боудиры, Мадди в этом плане повезло больше всех – дочь купца выбирала из семи.

Катарине было глубоко безразлично, поэтому она просто подождала, пока все разойдутся, и вышла из беседки.

– Как твое имя?

– Росица, мэдчен.

– Я Катарина ван Ретт. Что ж, Росица, веди меня.

Удивительно, но к девичьему дворцу Катарина пришла одной из первых. А точнее – сразу после Мадди. Росица провела ее узкими тропками, минуя основные аллеи.

– Часто у вас изменяют цветы?

– Только по праздникам, мэдчен. Придворный маг не белатор и не может надолго заколдовать живые растения. Неделя – и ему приходится все переколдовывать заново.