Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 189 (всего у книги 304 страниц)

– Привет, – хрипло выдохнула ван Ретт.

– Я б тебя убила, – шмыгнула носом Мадди, – но рука не поднимается.

– Где мы? – говорить было тяжело.

– В парке. – Мадди помогла подруге сесть. – Знаешь, очень тяжело тащить полупрозрачное тело, которое норовит то сквозь руки просочиться, то в землю войти.

Катарина несколько раз кивнула. Она еще не полностью согрелась. Казалось, что внутри вся проморожена и мысли движутся со скоростью улиток.

– Нам надо идти, – медленно произнесла она. – К башне белаторов.

– Я бы дошла дотуда за два-три часа, – серьезно сказала ванен Скомпф. – Но ты со своей тростью потратишь четыре или шесть. И это если нога тебя не подведет.

Кивнув, Катти медленно поднялась. И тут же резко плюхнулась назад.

– Нога? – сочувственно спросила Мадди.

– Да, но какое-то незнакомое ощущение... – Катарина стянула туфлю и ошеломленно уставилась на тонкую цепочку с пластинками. – Что это?

Осторожно пошевелив ногой, мэдчен ван Ретт шепнула:

– Кажется, я полностью здорова. А еще, кажется, я точно знаю, как нам попасть к башне.

После чего с сомнением посмотрела на Мадди. Стоит ли тащить беззащитную подругу с собой?

– Если ты встанешь и посмотришь налево и назад, то увидишь зарево пожара, -правильно истолковала взгляд подруги ванен Скомпф. – Давай сюда свою цепочку. У меня есть превосходный и очень глубокий карман.

Повторно поднявшись, Катти осторожно переступила с ноги на ногу, притопнула и широко улыбнулась:

– И правда все хорошо.

– Туфлю надень. Напорешься на корень, и все опять станет плохо, – фыркнула Мадди. Забрав у подруги цепочку, она задумчиво произнесла: – Значит, это было в тебе? И когда ты стала прозрачной – вывалилось?

– Получается так, – кивнула Катарина. – У меня возникает очень много вопросов. Но самый главный... на самый главный может ответить только Гар. Которого сейчас убивают.

Ван Ретт понимала, что нужно либо поторопиться, либо впасть в истерику. Но эта глупая заморозка мешала и волноваться, и соображать.

– Обними меня, – попросила Катти.

Пожав плечами, Мадди крепко обняла подругу. Так крепко, что Катарина испытала некоторые затруднения с процессом дыхания. Но зато не потеряла ванен Скомпф.

– Это как? – выдавила Мадди и медленно опустилась на колени, пытаясь успокоить бунтующие внутренности.

– Это прыжок. Кажется, я знаю, как это делать, – серьезно ответила Катарина. – Ты как?

– Дышу, – сквозь зубы выдавила ванен Скомпф. – Сейчас встану. Нет. Не встану. Вот он, героический момент – оставь меня и иди. Нет, серьезно, я не встану.

– Вот уж нет, – возразила Катти. – Дурнота пройдет минут через пять. А расходиться нам нельзя. Если горит дворец невест, значит мы кому-то нужны. Твое зрение пригодится для того, чтобы направить мои проклятья.

– Проклятья? – заинтересовалась ванен Скомпф.

– Где-то глубоко внутри меня зреет уверенность, что я могу прорастить траву и лианы внутри противника. Нет, я и раньше это могла, но только если предварительно скормить испытуемому зачарованные семечки.

Мадди подняла голову и посмотрела на подругу долгим, нечитаемым взглядом:

– А ты добрая девушка.

– Эм, где-то тут я должна уточнить, что экспериментировала на лягушках. И большая часть – выжила.

– Надеюсь, наш злодей квакает, – вздохнула ванен Скомпф и поднялась на ноги. – Все, я готова указывать тебе направление проклятий. А ты что, ничего не видишь?

Прежде чем ответить, Катти осмотрелась и, увидев бочку, показала на нее рукой:

– Вот за той бочкой – вообще ничего.

– Это собачья будка, подруга, – хмыкнула Мадди. – Что это за подворотня?

– Я тут проезжала. – Катарина пожала плечами, – тут башня в двух шагах. Просто знаешь, лучше зайти издалека.

Подруги взялись за руки и пошли к выходу из темного, грязного переулка.

– У меня волосы дыбом встают, – вдруг сказала Мадди. – И это не шутка и не иносказание.

Катарина передернула плечами и обронила:

– У меня тоже. Это мощный, отвращающий внимание щит. Люди испытывают панический ужас и убегают.

– Почему мы не бежим?

– Я держу нас.

К яркому, звездному небу стремился оплавленный огрызок башни белаторов. Вокруг полыхал огонь, среди которого металось четыре тени.

– Альтгар и двое неизвестных парней.

– А четвертый кто?

– Как можно не знать дерра Уоттера?! – возмутилась Мадди. – Ой, а почему он нападает на Гара?

Катарина почти ничего не могла различить, и ее это очень сильно злило. Она затащила подругу в густую тень, вырастила перед ними плотный куст и бросила в сторону башни пригоршню семян. За несколько секунд из них выросли огромные, ярко светящиеся цветы.

– Вот так-то лучше, – усмехнулась мэдчен ван Ретт.

Агрессоры были обречены. У них под ногами проросли крайне агрессивные лианы, которые мешали двигаться. А одного и вовсе получилось удавить. И Катти решительно отказалась испытывать угрызения совести по этому поводу.

– Катарина, беги! – рявкнул Гар.

Ван Ретт удивлялась ровно до того момента, пока не пересчитала врагов – один удавлен, с одним дерется Альтгар, а третий...

Схватив подругу, Катти прыгнула в сторону и одновременно приказала выращенному кусту стать игло-деревом. И судя по тонкому вою – очень вовремя.

– Ты только посмотри! Уоттер сильный маг, – обиженно-восхищенно произнесла Мадди.

Трава, тянущаяся к ногам дерра Уоттера, вспыхивала серебром и осыпалась пеплом. Как бы Катарина ни пыталась, ей не удавалось и краем ухватить мужчину.

– Ладно, договорились, – процедила мэдчен ван Ретт.

И светящиеся цветы, один за другим, погибли от заклятий Уоттера – Катарина вынудила их принять на себя удар. Это позволило Гару зайти противнику за спину и вырубить его метким, мастерским ударом.

– Добивай! – азартно вскрикнула Мадди, и тут же смущенно добавила: – Я просто за надежность.

– Так его же еще допросить надо, – устало возразила Катарина. – Я сейчас упаду.

И упала. В объятия Гара. Крепко прижавшись к любимому, мэдчен ван Ретт удовлетворенно подумала: «Все будет хорошо».

– Теперь все будет хорошо, – выдохнул белатор, будто прочитав ее мысли. – Где вас держали?

– Мы были свободны, – ответила Мадди. – После того как Лиаду забросил нас в библиотеку, мы переоделись и пошли к Северной башне.

– А после я стала призраком и наблюдала за тем, как ты переместился в кабинет.

– Я тебя слышал, – кивнул Гар. – Тихо-тихо, то ли ветер шелестит, то ли и правда ты шепчешь: «Не дыши». Я еще успел подумать, что мы вроде помирились, с чего бы тебе мне смерти желать?

– Что дальше? – спросила Катарина.

– Дальше вы идете на постоялый двор и отдыхаете, – коротко приказал Гар. – Я вас провожу. И завтра днем либо Германика, либо я за вами придем.

Мэдчен ван Ретт потерлась щекой о грудь Альтгара и лениво подумала, что, по-хорошему, надо бы предложить свою помощь. Но больше всего она хотела лечь и сдохнуть. Ну или хотя бы лечь и уснуть.

– Может, вам нужна помощь? – с неохотой спросила более ответственная Мадди.

– Очень нужна, – ответил Гар. – Но завтра. А для этого вы должны быть полны сил.

Катарину пришлось нести на руках. А ванен Скомпф опиралась на трость. Не то чтобы Мадди так уж устала, но уж больно эта палка была тяжелой. Непереносимо тяжелой. И как ван Ретт с ней три года отходила? И это притом, что сейчас трость выглядела как зонт. Хотя, наверное, она в любом случае обладала одинаковым весом?

На постоялом дворе Альтгар получил сообщение от Хиллиарда: «Все живы. Работаем».

– Над чем работают? – заинтересовалась Мадди.

– Во дворце сработала родовая защита, – отозвался Альтгар. – Она такая бледная, а у меня ни одного зелья. Башня законсервирована, и пока мы ее не восстановим – не откроется.

– Я хочу вымыться и уснуть.

– Помочь? – спросил Гар.

– После свадьбы – хоть каждый день, – покачала головой Катарина. – Я справлюсь.

И действительно справилась. Правда, из дальнейшего запомнила только то, что хлопковые простыни пахли лавандой, а подушка была слишком крупной и жесткой. Но это не помешало Катарине провалиться в сон, сквозь который она почувствовала, как рядом легла Мадди. Видимо, той было страшно засыпать одной.

Утром Катарина проснулась только благодаря чудотворному аромату крепкого кофе и булочек с ванилью.

– Как насчет того, чтобы поесть и опять уснуть? – предложила Катти подруге.

– Я так ночью сделала, – хихикнула Мадди. – Гар присылал искорку, дословно: «Я тебя люблю. Все хорошо. Работаем».

– Над чем работают? Неужели щит так и не улегся? – Катти села и взяла со стоящего на тумбочке подноса чашку с кофе.

– Наверно. Это плохо?

Сделав глоток обжигающего нектара, ван Ретт ответила:

– Видишь ли, родовой щит – последний аргумент. Сила в этом заклинании накапливается из поколения в поколение. Раз в год вся семья собирается в особой, тайной комнате и творит ритуал «кормления» спящего заклятья. Так что, с одной стороны, никто не умрет – еды во дворце достаточно. А с другой, если в ближайшее время что-то случится, то родовой щит поднять уже не получится.

Мадди с минуту размышляла и наконец задумчиво спросила:

– Пошаговый план, да? Убить нас с тобой и Гара, выжать досуха щит и убить королевскую семью. Но зачем? Дерр Уоттер не может претендовать на престол, он эйт по происхождению. Всего добился сам, но вылез-то из грязи!

– А кто он?

– Глава королевской тайной канцелярии. – Мадди тяжело вздохнула. – Мы с ним однажды общались. Отцу в караван подсунули кальдораннскую ромашку. А за ввоз этой травки в Келестин полагается смертная казнь.

– Ничего себе! – присвистнула Катарина. – Так ведь и в Кальдоранне за сбор, разведение и хранение тоже полагается смертная казнь.

Ванен Скомпф только руками развела:

– Ничего не нашли. И никого не нашли. Но мы давали магические клятвы, что не имели намерений ввозить, не отдавали приказов, не намекали и так далее. Вот я его и запомнила. Он казался суровым профессионалом. И был довольно мил.

Подруги в унисон вздохнули и честно поделили оставшуюся булочку на двоих.

– Давай все же ляжем спать. Даже не так, ты как хочешь, а я спать. И раньше обеда не встану. У меня трещит голова и трясутся руки. Вчера я потратила слишком много магии, – проворчала Катарина, поставила чашку на поднос и улеглась.

Мадди последовала ее примеру. Она вчера не колдовала, но впечатлений получила – на всю жизнь хватит. Да и переживать не о чем – все живы, работают. Вот и пусть работают, это, говорят, полезно.

Глава 16

Катарина проснулась сама. Рядом, на соседней подушке, сладко сопела подруга, за окном чирикали птички, а на мэдчен ван Ретт неотвратимо навалилось одно простое, но гадкое осознание: вчера она стала убийцей.

Сев, она потерла друг об друга враз озябшие ладони. Убила. Хладнокровно. И что страшнее всего, возвратись она назад – поступила бы так же. Жизнь Гара и мир в королевстве дороже. Вот только душа корчится от страха и ужаса. Ну да что поделать, придется пережить.

Соскользнув с постели, Катарина осмотрелась, нашла плотный халат. Он пах чужими духами, но на Катти была только тонкая сорочка, так что привередничать она не стала.

Номер, как выяснилось, состоял из двух частей – спальни и маленького подобия гостиной. Два стареньких, продавленных кресла, стол, окно с широким подоконником и яркий, розовый шнур. Под ним было написано «дернуть один раз».

Пожав плечами, Катти последовала инструкции. И через минуту в комнату вошла служанка.

– Чего изволите?

– Подайте обед, – попросила Катарина. – На двоих. И добавьте к нему кофейник. И сливки.

– Через полчаса, мэдчен. Пирогов надо?

– А с чем?

– С северной ягодой, с рыбой и с потрошками, – перечислила служанка и добавила: – И экзох... ихох... необычный!

– Тогда с ягодами и необычный.

В ожидании служанки Катарина устроилась на подоконнике. Она выводила на стекле всяческие символы и гадала о природе новообретенной силы.

Три года назад мэдчен ван Ретт не только получила увечье. У нее еще и скачкообразно увеличился магический дар. Как будто обмен магии на здоровье.

Хлопнула дверь. Катти лениво обернулась и увидела служанку с огромным подносом и входящую следом за ней Германику.

– Доброе утро, – прохладно произнесла Катти. Она почему-то вспомнила клятвенное заверение моры Ровейн, что на Отборе никто не пострадает.

– Злишься? – хмыкнула дуэнья. – Ну позлись немного.

– Я стала убийцей. Считаешь, это недостойный повод для гнева?

Германика придирчиво осмотрела оба кресла, брезгливо скривилась и вытащила из воздуха изящный стул. Усевшись, склонила голову к левому плечу и ехидно спросила:

– А что, ты бы хотела это изменить?

Мэдчен ван Ретт не стала отвечать. Она так и осталась сидеть на подоконнике и тоскливо вглядываться в проходящих по улице людей. Мора Ровейн тем временем делилась новостями. Рассказывала о том, что родовую защиту удалось снять, что король счастлив, что Гар надел женское платье и...Что?!

– Ну наконец-то, – фыркнула Германика. – Я уж думала, ты на меня не отреагируешь. Не надевал он ничего, ты просто слишком глубоко ушла в себя.

– Я повторюсь – считаешь, повод недостойный?

– Повод изумительный, но ты никого не убила. Одного придавила лианами и он потерял сознание, а вот второго... – Тут мора Ровейн сделала паузу, достала трубочку, раскурила, выдохнула ароматный дым и мечтательно произнесла: – Я даже возгордилась, что знакома с тобой. Это ж надо было так точно, так метко насадить мужика на шипы!..

– Это... в смысле, – Катарина покраснела, – тем самым местом?

– Всеми тремя, – хохотнула Германика. – И хоботок, и два мешочка. Знаешь, учитывая, что сняли его не сразу, думаю, он предпочел бы смерть.

– А чего он сам не слез?

– Ну его еще слегка за обе руки прихватило, – отмахнулась дуэнья. – Но это мелочи. Ему оказали некоторую помощь, лекарственно-глумительного свойства. Все равно казнят в ближайшем будущем.

– Ясно. – Катарина осторожно сползла с подоконника, пошарила рукой, ища трость, и невесело рассмеялась. – Не могу привыкнуть к тому, что трость мне пока не нужна.

– Пока?

– Я же не знаю, почему нога вновь слушается меня, – серьезно ответила Катти. – Пойду разбужу Мадди. Пропущенный обед она мне не простит.

– Тебе пора привыкать выказывать ей больше почтения, – вдруг произнесла Германика. – Она уже не дочь купца, а невеста наследного принца, будущая королева.

В голосе моры Ровейн было столько горечи, что Катарина удержала своей первоначальный, весьма эмоциональный вариант ответа.

– Мы сами разберемся, Герм, – тихо произнесла мэдчен ван Ретт. – Если мне не понравится при дворе, никто меня там удержать не сможет.

Она оставила Германику сидеть в кресле и курить. И когда обе девушки вышли из спальни, мора Ровейн как раз заново раскуривала трубочку.

– Садитесь, дети, и лопайте. А я расскажу вам старую сказку о трех подружках и дуэнье, которая возомнила себя живым человеком, а не обслугой.

– Ты не обслуга, – уверенно произнесла Катарина.

– В подробности вдаваться не буду, скажу лишь одно – наша нынешняя королева дружила и со мной, и с твоей матерью. И еще с одной невестой-избранницей, которой сейчас нет в живых. Но когда невеста стала женой, у нее резко испортился характер. У твоей матери, Цветочек, характер всегда был взрывным. Так что свою бывшую подругу она послала в далекие дали и вышла замуж. При дворе с тех пор не появляется. А я была вынуждена пересекаться с королевой.

– Вы думаете, что я могу возгордиться? – тихо спросила Мадди. – Но ведь фактически Келестином правит Альтгар.

– Но золотая мишура полностью в твоем распоряжении. – Германика глубокомысленно затянулась, выдохнула дымок и отложила трубку. – Давайте, что ли, поедим. Через пару минут прибудут слуги с одеждой – у вас сегодня чаепитие с королевой. У вас обеих.

– Я бы предпочла повидаться с Гаром.

– А я с Лиаду.

– А вместо этого у вас на ужин порция змеиного яда. Братья добивают паутину кукловода.

Германика с сочувствием посмотрела на Катарину, открыла рот как будто хотела что-то сказать... и промолчала. У Цветочка и так впереди сложный день.

– Герм, как ты стала белатором? Я смогла прыгнуть.

– Прости, но об этом ты сможешь поговорить только с главой нашего Совета, – развела руками дуэнья. – Я знаю, почему и как, но сказать не могу – клятва. А ты, Мадди, должна принять: белаторы не раскрывают секретов даже семье. Достаточно того, что глава Совета дает клятву оберегать род и династию и не претендовать на власть.

Пообедали быстро, после чего служанка унесла тарелки, а двое дюжих слуг – всю мебель. И пока вокруг Катти и Мадди крутились камеристки, Германика неспешно поучала подопечных:

– Королева хочет наладить отношения с детьми. Увы, что с Лиаду, что с Гаром у нее вежливо-обезличенные отношения. Дети выказывают ей полагающуюся по этикету любовь и почтение, но настоящих чувств и эмоций не вкладывают.

– И чем нам это грозит? – пропыхтела Мадди, отплевываясь от волос, лезущих в лицо.

– Клодия ван Авин подкупала людей показным радушием и подарками. Клодия Льдовин полюбила угрожать. – Мора Ровейн пожала плечами. – Не представляю, какую стратегию она выберет для вас.

– А нам-то что делать?

– Это ваша жизнь, – спокойно ответила Германика. – Но король Пальдерик супругу не любит и прекрасно знает ее дивный характер. Другое дело, что она может настроить против вас двор.

– Ничего, – фыркнула Мадди. – Потерпим. А потом всех поменяю и всем все припомню. И, к слову, мы не торопим ли коней? Лиаду не предлагал мне ничего официального.

– Ему нельзя, – напомнила Катти. – Отбор еще не кончился. После третьего выступления предложит.

Ванен Скомпф застонала, поняв, что поджог дворца, попытка переворота и все прочие прелести придворной жизни не означают отмену третьего испытания.

– Но разве мы не заслужили поблажку? – возмутилась дочь купца.

– Заслужили, поэтому будете выступать первыми.

Наконец, камеристки доложились Германике, что юные мэдчен приведены в «относительный порядок».

– Хотя показывать их в таком виде ее величеству, – скорбно произнесла одна из дам, – очень, очень оскорбительно. Они так... просты.

Мадди нехорошо сощурилась и прошлась по говорливой особе долгим, запоминающим взглядом. Но та даже не поморщилась, видимо, считала себя незаменимой. Весь ее вид говорил: «Захотите стать красивыми – придете ко мне».

«Дорфа с два», – подумала Катарина и поправила узкие рукава своего свинцово-серого платья. Такого многослойного, умеренно-пышного платья со шлейфом у нее не было.

– Я правильно понимаю, что все наши личные вещи сгорели? – спросила мэдчен ван Ретт.

– Там еще ведутся работы, – подала голос вторая камеристка. Ни одна, ни другая не посчитали нужным представиться.

У постоялого двора Катти и Мадди ждало ландо. Мэдчен ванен Скомпф любезно пригласила мору Ровейн разделить недолгий путь со своими бедовыми подопечными. А вот камеристки такой чести не удостоились. Несмотря на то, что они явно были из благородной касты ванов или ваненов.

– Перетопчутся, – зло буркнула Мадди.

– Полностью поддерживаю, – кивнула Катарина.

– Они хорошо знают свое дело, – дипломатично заметила Германика. – И пользуются особым благоволением королевы.

– Оно и видно, – хмыкнула ванен Скомпф.

Им довелось проехать и мимо башни белаторов, которая при свете дня выглядела совершенно обычно – ни следа разрушения.

– Это иллюзия. Чтобы не пугать людей. Достаточно того, что ночью каждый маг ощутил поднятие родового щита Льдовинов.

– Я не ощутила, – хором произнесли подруги.

– Ощутили, просто не заметили. Это как легкий мороз по коже, как холод, от которого не защититься и не согреться. Кстати, Мадди, позволь залечить твой великолепный порез.

– Да, кстати, откуда он у тебя? Веткой хлестнуло? – спросила Катарина.

– Это ты меня так приложила, – рассмеялась ванен Скомпф. – Ты, когда обратно в тело вернулась, меня зацепила когтем.

Катарина в немом изумлении посмотрела на свои аккуратные, коротко остриженные ноготки.

– На правой руке у тебя были натуральные когти.

– Мне сейчас как никогда нужен Гар, – вздохнула Катарина.

Ландо въехало на территорию дворца, и мора Ровейн зло цыкнула на подошедшую стражу:

– Венцов не видно? Али меня не узнали? Вы бы вчера так старались. Вся караульная винищем провоняла.

Бравый гвардеец пошел алыми пятнами, поклонился и отошел.

– Сурово, – оценила Мадди.

– Если бы вам не пришло в голову потащиться к Северной башне, то... То этой ночью вы бы весело и задорно превратились в угольки. Уже сейчас известно, что весь дворец невест был окурен смесью зелий. Служанки, которых вынесли из огня, до сих пор не проснулись.

Подруги переглянулись и поежились. Сгореть заживо довольно неприятная перспектива.

– Я провожу вас до нефритовой гостиной. Будьте аккуратны, там настолько скользкий пол, что падение почти неизбежно. Любимый зал королевы – ковер есть только у ее кресла, так что она наслаждается зрелищем падучих мор и мэдчен.

– Ты же понимаешь, что это не воодушевляет? – насупилась Мадди.

– Зато правда. И потом, добрый король-отец и заботливая королева-мать живут исключительно в библиотеке.

– Десятый стеллаж, – поддакнула Катарина и пояснила подруге: – Во всех публичных библиотеках на десятый стеллаж ставят романы о любви.

– Зачем?

– Чтобы люди не путались.

Дворец был пустынен. Всего один раз навстречу девушкам попался слуга, и тот свернул, не доходя до них.

– Реверанс делайте не слишком глубокий – во-первых, Клодия королева, а не король, а во-вторых, меньше шансов расшибиться. Мне иногда кажется, что там какое-то хитрое проклятье.

Катти криво улыбнулась и призадумалась: может, ограничиться словесным выражением почтения? Потому как она, Катарина, еще не успела привыкнуть к жизни без трости. А тут хитрый пол... Непорядок.

Но у самых дверей ей пришла в голову совсем другая мысль.

– Подними ногу. – Катарина подмигнула Мадди и прищелкнула пальцами. – Теперь другую.

– Что это? Мерзковатое ощущение.

– Корешки, – вместо Катти ответила Германика. – Умно. Все, товарищи бойцы, дальше – сами.

Нервно переглянувшись, подруги шагнули вперед, и двустворчатые двери распахнулись сами собой.

Глаза слепило от насыщенной, драгоценной зелени и не менее драгоценного золота. Нефритовая гостиная не зря называлась именно так – на ее отделку не пожалели этого благородного камня. Пол же устилал белоснежный мрамор с золотыми и зелеными прожилками.

А еще даже корешки не полностью решали проблему скользкого пола. Подруги шли очень медленно, выверенно. И Мадди не оставляла одна простая мысль – ведь ее названая сестра избавилась от трости совсем недавно, и вряд ли королева это знает. Что означает: она сознательно отправила калеку на смертельно скользкий мрамор.

Реверанс они сделали синхронно, сказались тренировки перед балом. И воззрились на читающую королеву.

Мора Клодия Льдовин расположилась в троноподобном кресле и внимательно вчитывалась в какой-то огромный фолиант. Фолиант этот держала служанка, и руки у девушки уже подрагивали.

– Считаем до десяти и уходим, – одними губами произнесла Мадди.

Ванен Скомпф сразу поняла, что именно ей придется принять на себя войну с королевой. Потому что за Катариной не заржавеет покинуть дворец. И Гар уйдет следом за ней – у главы Совета белаторов очень мало придворных обязанностей. А значит, именно Мадди ванен Скомпф останется один на один с коронованной свекровью.

От последней мысли дочь купца передернуло.

– Сядьте и ждите, – холодно приказала королева.

В этот же момент в воздухе проявились два кресла. Катарина села, а Мадди подошла к стене и сильно дернула за шнур, логично рассудив, что это способ вызова прислуги.

Меньше чем через полминуты в нефритовой гостиной появилась служанка. Она вышла из-за неприметной панели и склонилась в поклоне:

– Я готова услужить.

– Будьте столь любезны накрыть чайный стол, – улыбнулась Мадди и прошествовала к своему креслу.

Катти восхищенно округлила глаза и изобразила аплодисменты. Королева предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

Чайный столик был доставлен через пять минут. Служанка, держащая фолиант, побелела до синевы. И Катарина начала настороженно коситься на королеву. А вот Мадди подобная жалость была непонятна – чай, стирать целый день, да в кипятке, не легче. Но откуда Катти такое знать.

– Можешь быть свободна.

Служанка поклонилась, прижав книгу к груди, и вышла через главный вход.

– Катарина ван Ретт и... Мадди ванен Скомпф, – медленно произнесла ее величество.

Подруги склонили головы.

– Вы не желаете сделать реверанс перед своей королевой?

– Мы уже оказали вашему величеству все необходимые по этикету почести, – холодно произнесла Катарина.

– Вы в это время читали и страниц не переворачивали, – поддержала подругу Мадди.

Королева прищурилась. И этот хищный прищур только подчеркнул ее ледяную красоту и совершенство. Золотые локоны лежали волосок к волоску, голубые глаза подчеркивали серые тени, а тонкие губы были чуть увеличены при помощи искусно наложенной помады.

– Итак, на данный момент вы, мэдчен ванен Скомпф, претендуете на звание жены его высочества принца Хиллиарда?

– Как и Катарина, – склонила голову к правому плечу Мадди, – и как еще пятеро благородных мэдчен.

– Вы не слишком благородны, – скривила губы королева. – Дочь купца. Кого же в дом приведет ваш потомок? Горожанку? Или селянку?

– Ваш потомок, – Катти особенно выделила голосом «ваш», – уже привел в дом селянскую деву. И, кажется, абсолютно этим доволен.

Катти намекала на себя, ведь они с Гаром познакомились в предместьях.

В следующую секунду подругам стало мучительно завидно – ее величество просто чуть переменила позу, но при этом обеим мэдчен стало ясно: ими недовольны. Клодия одним текучим движением поправила многослойную юбку, едва слышно вздохнула, на секунду свела идеальные брови и чуть поджала губы: о, Богиня, посмотри, с кем приходится общаться!..

– Вы даже не понимаете, сколько обязанностей у вас появится, – с тщательно дозированным негодованием произнесла королева.

– Мы предполагаем, что пока ваш супруг занимает хрустальный престол, никаких обязанностей у нас не будет, – спокойно ответила Мадди.

– Конечно, вас ведь только балы интересуют. О да, мэдчен ван Ретт, мне все известно о вашем распутном поведении!

У Катарины брови едва не слились с волосами, так сильно она удивилась.

– Несчастный дерр Виткорф был отправлен на исправительные работы лишь из-за ваших искусных интриг.

Мадди успела только глаза прикрыть – уж очень выразительно нахмурилась Катарина.

– В таком случае, ваше величество, стоит устроить нашу с дерром Виткорфом встречу. И не где-нибудь, а в королевском зале Истины, – процедила мэдчен ван Ретт. – В своей жизни я любила дважды. Первый раз я полюбила изуродованного сына мельника. Второй – насмешливого белатора Альтгара. Все, что кроме, – не моя печаль.

– Очень жаль, что вы, Катарина, не понимаете, как важно сохранять ровные, дружественные отношения с...

– Ваше величество, надеюсь, у вас была и иная причина позвать нас к себе? – Мадди чуть повысила голос, не позволяя высказаться побелевшей от злости Катарине.

– У меня всего одна цель – понять, кого же выбрали мои наивные, глупые сыновья. Купчиха и селянка... – Ее величество приложила к виску тонкие пальцы. – Конечно, всегда есть куда хуже. Но есть и куда лучше. Видит Серая Богиня, но каждая из оставшихся пяти невест – лучше вас.

Подруги ошеломленно переглянулись. Германика их предупредила, но они и представить не могли, что королева настолько недовольна выбором сыновей.

– Нет, – Клодия подалась вперед и чуть грустно улыбнулась, – я ничего не имею против вас. Вы, безусловно, прекрасные девушки, благородные мэдчен. Но впереди у вас такой путь... Вам не справиться. Ненависть и злоба, которые обрушатся на вас... Нет, я не думаю, что вы способны с этим справиться. Слишком вы чисты, слишком добры и наивны. Я желаю своим сыновьям других жен. Тех, кто сможет бороться на равных, тех, кто не спасует перед чужим злословием. Тех, кто не уронит достоинство Льдовинов.

И ее величество опала в кресле. Будто из нее разом вынули стержень.

– Ах, уходите. Кажется, я сказала больше, чем должна была. Я в любом случае приму выбор своих сыновей. Но... если вы желаете королевству процветания – вы откажете им. Вы хороши, но не для придворной жизни.

– Время покажет, – холодно произнесла Мадди и встала.

Катарина последовала примеру подруги.

– Катарина, останьтесь, – приказала королева.

– Прошу прощения, ваше величество, но я следую за названой сестрой, – склонила голову мэдчен ван Ретт.

Двери захлопнулись за спинами подруг так быстро, что Катти едва успела дернуть Мадди за подол – створки чуть не ухватили край платья будущей королевы.

Катарина ничего не успела сказать, как оказалась в сильных объятиях рыдающей Мадди. Мэдчен ван Ретт всем своим существом поняла – не время для нежности.

– Возьми себя в руки! – жестко прошипела ван Ретт. – Ты поддалась на дешевую провокацию. Я твоя сестра, я всегда буду рядом. Пятьсот золотых, помнишь? Ну же, встряхнись. Захочешь – и мы уйдем. И я уйду вместе с тобой.

– А Гар? – сквозь слезы спросила Мадди.

– Мы теперь оба белаторы, – хмыкнула Катти. – Можем и не заключать брак. Он знает, что я люблю его больше жизни.

Слова подруги немного успокоили Мадди, но она все равно продолжала прятать лицо у Катти на груди. Пусть ей и пришлось для этого согнуться.

– Все будет хорошо. Клянусь, Мад. Я никогда тебя не брошу. Даже если придется развязать придворную войну. Я знаю столько рецептов зелий... Ух. На всех хватит. Особенно кремов с эликсиром грязной кожи.

Мэдчен ван Ретт не особенно следила за словами – главное, успокоить подругу. И та действительно успокоилась. Отстранилась, утерла глаза и ровно сказала:

– Спасибо. Просто она в больное ткнула. Я и правда купчиха. Что я могу дать королевству?

– То, что не смогла она, – счастливого монарха. Монарха, влюбленного в свою жену. Монарха, любящего своих детей, и своего брата, и жену брата. Ты можешь дать Лиаду семью. А это куда важней всего остального. Тем более что время есть, и этикет ты подтянешь.

Подруги в тишине прошли по богато изукрашенному коридору к лестнице.

– Но я все равно не понимаю, почему она так заговорила, – проворчала Мадди.

– Потому что это первая ступень обработки, – пожала плечами начитанная Катарина. – Следующая: «Ах, я вижу, что вы не подходите. Но и любовь – вижу. Я вас всему научу». И вот две левретки готовы заглядывать королеве в рот. И после смены правителей реальная власть останется у Клодии.

– Так бы не вышло.

– Так бы вышло, если бы мы не стали сестрами. Если бы не верили друг другу и не любили друг друга, – уверенно произнесла Катарина. – Та же Ильтиона первой бы поддержала бы королеву. На то и был расчет – кто-то из нас должен был согласиться с ее доводами.

– За наследника престола можно выйти замуж только по большой любви, – протянула Мадди.