Текст книги ""Фантастика 2026-80". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Наталья Самсонова

Соавторы: Эльнар Зайнетдинов,Артем Сластин,Мария Фир,Тая Север
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 304 страниц)

9. Его идеальная

На этот раз меня не бросили в скрипящий прицеп. Мы ехали с Ирмой в небольшой, странной формы карете, напоминавшей закупоренный шар. Внутри было тесно: два коротких бархатных диванчика, два небольших замутнённых окна.

Ирма сидела напротив, её осанка кричала о глубочайшем недовольстве. Она каждую минуту морщила свой изящный носик, будто в карете неприятно пахло. Взаимная антипатия повисла между нами. В её руках, сжатое в тонких пальцах, было письмо от Мираны. Я не знала, какую цену за меня запросили, но чувствовала себя скотом, которого везут на аукцион.

Нашим возницей был тот самый худощавый монстр, что проявил хоть какое-то подобие человечности. Здоровяка, к моему облегчению, не было – видимо, отстранили.

Я поймала на себе её пристальный, изучающий взгляд и не стала отводить собственных глаз. Мы устроили немую дуэль, которая длилась, пока пространство между нами не наэлектризовалось от тишины. Наконец, она тяжело вздохнула и отвернулась к окну.

– Ты считаешь себя такой особенной, верно? – тихо, с ядовитой усмешкой произнесла она. – Тебя ведь приметил сам Верховный правитель Бездны.

Меня передёрнуло от смеха, который я едва сдержала.

– Не будь такой глупой, – парировала я. – Думаешь, я бы сбежала от него, если бы действительно жаждала его внимания?

– Может, это твой способ разжечь в нём ещё бóльший интерес. Знаешь ли, наши мужчины любят сначала добиться, а уж потом присвоить женщину, – она произнесла это с видом величайшей мудрости, поправляя складки своего нелепо роскошного платья. – Такова наша природа.

– Что ж, пусть присваивает одну из ваших, – огрызнулась я, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. – Я не хочу в этом участвовать. Единственное, что мне от него нужно – это узнать, где мой брат!

В глубине души что-то ёкнуло – воспоминание о его крови, о той магнитной, запретной тяге. Нет, яростно отрезала я сама себе. Этот ледяной тиран мне не нужен. Я не стану его постельной грелкой.

– Это не тебе решать, – холодно отрезала она. – На твоём месте хотела бы оказаться любая. Сам Верховный обратил на тебя внимание. Ты должна быть благодарна судьбе!

– Ирма, – резко перебила я её, понизив голос до интимно-опасного шёпота. – Здесь нет лишних ушей. Перестань вести себя так, будто тебя не задевает моё присутствие. Что именно я сегодня проведу ночь в его покоях. Что именно меня он будет прижимать к своему разгорячённому телу...

Я целенаправленно доводила её, вкладывая в слова намеренно вульгарную откровенность. Мне нужно было это – яростный, неконтролируемый выплеск. Я хотела услышать не притворное презрение, а настоящую, обжигающую ненависть. Хотела докопаться до сути их связи.

И плотина прорвалась.

Её безупречно бледное лицо покрылось некрасивыми красными пятнами. Она пыталась сдержаться, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Но было поздно. Глаза, синие и ясные мгновение назад, наполнились чистой, немой агонией.

– Я… я бы убила тебя только за то, что ты смеешь называть его имя! За то, что ты даже дышишь рядом с ним! – её голос сорвался на хриплый шёпот, полный невыносимой боли. – Я ненавижу вас всех. Всех его фавориток! То, как он… как он развлекается с ними, даже не скрывая этого! Меня выбрали для него, понимаешь? Ещё когда я была ребёнком! Меня! Я особенная!

Она с силой закусила губу, но жгучие слёзы покатились по её щекам, смывая напускное высокомерие.

– А я… я хранила себя! Все эти годы! Только для него! А он… он даже не считает нужным притворяться!

– Вот же мерзавец, – я не могла скрыть ехидную улыбку. Мне не было жаль её. Не стоит тратить время на того, кто ни во что тебя не ставит. – И как именно он тебя «выбрал»? У вас тут что, специальный отбор невест для будущего правителя?

Я наклонилась чуть ближе, заглядывая ей в глаза, и намеренно смягчила черты лица, придав им выражение ложного, почти сестринского участия.

Ирма всхлипнула, горько и по-детски беспомощно. Она растеряно растирала по щекам чёрные ручейки растёкшейся туши, делая себя похожей на растрепанную, несчастную куклу.

– Да… – прошептала она, сломленная откровенностью своей боли. – Отбирают девочек с самым большим потенциалом. Ту, что может родить будущего наследника. Таков наш закон. А он… – её голос снова задрожал, – он даже словом со мной лишним не обмолвился! Хотя я столько раз пыталась… Его матушка, Руалия, меня поддерживает. Говорит, его отец был таким же – холодным, пока не вступил в брак. Зато потом стал идеальным мужем…

В её голосе звучала не просто обида, а отчаянная, слепая надежда на сказку, которую ей продали с детства.

– Но когда в наш дом пришла Руалия и сказала, что на этот раз он возится с человеком… – её голос стал тихим, но каждое слово обжигало, как раскалённая игла. – Это был плевок мне в лицо. Плевок в моё предназначение. В меня.

Она яростно впилась в меня взглядом, в котором смешались ненависть, ревность и невыносимая жажда понять.

– Что связывает такую, как ты, и Верховного правителя?! Почему он отправил на твои поиски лучших ищеек, а не просто стражу?! Кто ты для него?!

Её вопросы были полны боли. И вдруг я ощутила, как перехватывает дыхание. Словно невидимая, ледяная рука обхватила горло и сжала его с нечеловеческой силой. Я закашлялась, инстинктивно впиваясь пальцами в кожу на шее, пытаясь оторвать несуществующую хватку. Воздух не шёл. В глазах поплыли тёмные пятна.

– Да…вай… – выдохнула я хрипом, с трудом выталкивая слова из пережатого горла. – Убей меня… И тогда… узнаешь от Айза… что нас на самом деле связывало…

Это была отчаянная провокация, граничащая с самоубийством. Но в этом удушье, в её безумном взгляде, я поняла – только доведя её до края, можно было либо найти слабину, либо оборвать всё разом.

И удавка ослабла, позволяя мне сделать жадный вздох.

– Ненавижу тебя… – прошипела она и отвернулась к окну, больше не в силах смотреть на меня. «Взаимно, милочка», – подумала я.

Всё, что я могла узнать от неё, я уже узнала. Дальнейший разговор был бесполезен – иначе существовал великий риск не доехать живой до места.

В какой‑то момент я даже пожалела, что сразу пошла в наступление. Наш разговор мог быть более мягким и скрасить эту долгую поездку назад.

Я смотрела из окна на каменный город. Вдалеке виднелась высокая статуя. Я было хотела снова открыть рот и спросить её, но поняла, что это бесполезно: смысл этой статуи и так был для меня ясен.

По улицам шастали монстры и бледнолицые недолюди – я не знала, как назвать их иначе. «Интересно, есть ли у меня вообще шанс сбежать отсюда? Или всё, что мне остаётся, – просто сидеть в покоях Айза и выполнять все его прихоти?»

От мысли о его покоях внутри что‑то похолодело. Я ощутила страх: говоря так дерзко с Ирмой, я затрагивала вещи, о которых ничего не знала. «Близость…» – странное слово, особенно если оно касается меня и Айза.

Воспоминания хлынули волной – неясные, обрывочные картинки из моих же собственных снов, окрашенные теперь новым, пугающим смыслом. Я почувствовала, как по щекам разливается густой, предательский жар, и прижала к ним ладони. Пальцы были холодными, как лёд, но остудить этот стыд не получалось.

Мне было не по себе. Я не хочу этого. Мысль билась внутри. Но под ней зрело другое, более страшное понимание: он не отпустит. Его угроза до сих пор крутилась в голове: «Пока ты мне интересна, ты дышишь».

Но какой ценой? Что значит «поддерживать его интерес»? И, главное, насколько далеко он готов зайти, чтобы этот интерес не угас?

В памяти всплыл старый лазарет, запах лекарств и его голос успокаивающий и мягкий: «Похож ли я на того, кто станет брать беззащитную девочку силой?» Тогда он казался другим. Командир Айз не был способен на такое. Я в это почти верила.

Но правитель Айз… То, как он смотрел на меня в своих покоях – этот взгляд, лишённый всяких масок, – был иным. В нём читалось нечто собственническое, и от этого понимания становилось по‑настоящему не по себе. Был ли тот человек, что я видела в лазарете, его истинным воплощением – или, напротив, именно этот тиран, смотрящий на меня сейчас, и есть его подлинная сущность?

10. Арденцы

Худощавый монстр осторожно открыл дверь кареты и протянул руку Ирме, чтобы помочь выбраться. Она, вздёрнув носик, вышла из этой невзрачной кареты так, словно уже была правительницей – её уверенности можно было только позавидовать.

Я осторожно спрыгнула следом босыми ногами прямо на каменную дорожку: обувь мне никто не выдал. Рядом с Ирмой – в красивом платье, шикарных туфлях и дорогих украшениях – я чувствовала себя полнейшей оборванкой. Платье, что было на мне, выглядело так, словно его надевали под низ основного.

Но внешне я никак не показала, что чувствую себя скованно, и встала рядом с Ирмой, одарив её улыбкой. Она сморщилась, видимо, думая, что я слегка не в себе.

– Каир, подхвати пленницу под руку – вдруг решит сбежать, – больше из вредности сказала она. Ей не понравилось, что я иду с ней рядом.

Значит, худощавого монстра звали Каир. Я позволила ему обхватить мой локоть, но он сделал это без грубости. Мы выглядели так, словно он был моим кавалером, а не тюремщиком, ведущим пленника.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил он.

Я лишь качнула головой.

– В чём смысл узнавать моё имя? Совсем скоро ты отдашь меня этому… правителю, —прошептала я в ответ, глядя на чёрную, зияющую арку в скале впереди, у входа в которую уже виднелась стража. Я едва удержалась от крепкого слова, закусив губу.

– Мне просто хочется знать, как тебя зовут, – он произнёс это почти по-детски искренне, не глядя на меня. – Ты кажешься… другой. Не похожей на то, что мне рассказывали о людях.

Я заметила, как его щека, покрытая тёмной чешуёй наполовину, окрасилась в смущённый красноватый оттенок.

– Ты никогда не видел других людей? – тут же спросила я, охотно подхватывая ниточку разговора. Он был куда более приятной компанией, чем киснущая рядом «невеста».

– Я… не помню, – он замедлил шаг, и в его голосе прозвучала растерянность. – Говорят, я сильно ударился головой, и все воспоминания стёрлись.

Почему он делился этим со мной, с их врагом? Но раздумывать было некогда.

– Стой! – раздался резкий окрик.

Впереди нам преградили путь двое стражников в тёмных, плотно прилегающих плащах. Один из них, с бледными, почти бесцветными глазами – радужка была настолько светлой, что сливалась с белком, – уже занёс руку за спину, к скрытому оружию.

– Кто вам позволил свободно следовать к Вирсану? Где ваше разрешение?

Мы с Каиром замерли. Ирма же, не меняя выражения лица, вальяжно сделала шаг вперёд. Она развернула письмо с таким видом, будто предъявляла королевскую печать.

– Я, Ирма, дочь Святой Мираны из клана Клейптон. Мы ведём ту самую беглянку, которую разыскивает Верховный правитель, – её голос звучал холодно и надменно, без тени сомнения. Она протянула пергамент стражнику.

Тот принял письмо, проведя пальцами по строчкам, а затем поднял на меня свои странные, почти прозрачные глаза. Через мгновение он молча отступил, делая резкий, чёткий жест: Проходите.

Путь в чёрную арку был открыт.

Мы двинулись за Ирмой вглубь коридора. На каменных стенах отражался трепещущий свет факелов. Этот путь был иным – не тем, что я интуитивно выбрала при побеге. Тогда меня вынесло к жизни, к шуму города. Сейчас же мы погружались в самую сердцевину скалы, в звенящую, давящую тишину, где слышалось лишь эхо наших шагов.

– Что это за место? – прошептала я, наклоняясь к Каиру.

Он слегка наклонился в ответ, и его голос прозвучал тихо:

– Это Вирсан. Подземная крепость рода Даминор, высеченная в самом сердце Бездны. Говорят, именно отсюда, из этой точки, мир и начал расползаться вширь и вглубь. Сюда, в самое его начало, привели всех изгнанных Арденцев, чтобы запереть навеки. И здесь… здесь они выстроили свой мир заново.

– Арденцы? – переспросила я, ловля каждое слово.

– Да, – он кивнул, и в его карих глазах мелькнула тень чего-то забытого. – Я плохо помню… но мне рассказывали. Когда-то наша численность была намного меньше,чем у обычных людей. Но на самом деле мы такие же, как вы. Просто… наделённые Тьмой. А люди считали нас осквернёнными. Нечистыми. И изгнали сюда, в вечный мрак.

– Но почему? – не унималась я, чувствуя, как клубок правды начинает распутываться у меня в руках. – Что именно случилось?

– Если бы ваши предки не сожгли все свитки, не стёрли упоминания о своём великом предательстве, вы бы знали первопричину, – холодно вклинилась Ирма, не оборачиваясь. Её голос сочился ледяной, выдержанной годами горечью. – Как удобно вычеркнуть целый народ из истории. Переписать книги, чтобы ни один из ваших потомков не догадался, какая гниль лежит в основе вашего «сияющего» мира. Но теперь поздно что-либо исправлять. Поздно раскаиваться. Мы хотим только одного – возмездия.

В последнем слове прозвучала не просто злоба, а почти религиозная убеждённость, предвкушение грядущей расплаты.

– Я уверена, что это было чьё-то ужасное недоразумение! – выпалила я, инстинктивно встав на защиту всего, что знала. – Невозможно судить и мстить за то, что случилось тысячи лет назад! Мы уже не те люди!

Мои слова повисли в тяжёлом воздухе коридора, звуча наивно и жалко даже в моих собственных ушах.

– Как жаль, что это уже не имеет никакого значения, – сухо, без единой нотки сомнения отрезала Ирма. – Вам всё равно придётся заплатить за грехи ваших предков.

Я стиснула зубы, чувствуя, как жгучая волна несправедливости подкатывает к горлу. Но ведь не могли же мы из‑за одного лишь страха обречь целый народ на вечное заточение под землёй…

Мысли оборвались, когда впереди, в конце коридора, показались ворота. Они были отлиты из чёрного, поглощающего свет металла и увенчаны шипами, а их кованый узор напоминал то ли сплетение корней, то ли окаменевшие крылья гигантских летучих мышей. Они не походили ни на что виденное мною здесь – это была работа не ремесленника, а художника, вложившего в металл угрозу и странную, извращённую красоту.

Стража пропустила нас после беглого взгляда на письмо. Цепи заскрежетали, и массивные створки медленно поползли внутрь.

Мир, открывшийся за ними, заставил меня замереть.

Это был тронный зал. Огромный, подавляющий. Под высоким куполом парил шар неестественно яркого, ядовито-зелёного света, отбрасывающий резкие тени. Каменные арки, украшенные такими же чёрными завитками, взмывали ввысь, открывая балконы второго яруса. Сходство с величественными залами дворца Аэтрион было поразительным. Всё здесь было обращено в противоположность: где у людей – свет и позолота, здесь – мрак и отполированный тёмный камень.

На балконах, в полумраке, теснились силуэты. Они наблюдали.

Внизу, на небольшом возвышении, четырёхрукое существо с кожей, напоминающей потрескавшийся воск, извлекало из странного многострунного инструмента музыку – не мелодию, а навязчивую, ползучую полифонию, от которой вставали волоски на руках.

И в самом конце зала, на высокой платформе, стоял трон. Он был высечен из цельной глыбы чёрного камня и представлял собой сплетение вылепленных из него же тварей с оскаленными пастями, будто они навеки вросли в сиденье своего повелителя.

На нём сидел он.

Верховный правитель Бездны. Айз полулежал в позе, полной скучающего величия; его взгляд скользил по музыканту, не находя в нём интереса. На его светлых, почти серебряных волосах покоилась корона – нечто среднее между диадемой и венцом, отлитое из тёмного, тусклого металла. Шесть острых, как бритва, зубцов торчали вверх, а центральный, самый высокий, был увенчан кроваво‑красным камнем, пульсирующим тусклым светом изнутри.

Его плечи покрывала алая накидка. Ткань была тонкой, почти невесомой, струилась подобно дыму или свежей крови. Она ниспадала с одного плеча, перехваченная на другом простой застёжкой.

Ирма сделала первый шаг вперёд, и мы, как тени, последовали за ней.

Айзек медленно повернул голову. Я увидела, как скука на его лице растаяла, сменившись острым, хищным интересом. Он поднял руку в повелительном жесте – и ползучая музыка оборвалась на высокой, болезненной ноте. В зале воцарилась неприятная тишина. Теперь все взгляды – холодные, оценивающие, безликие – были прикованы к нам. Мне захотелось сжаться в комок, исчезнуть.

– Верховный правитель, – голос Ирмы прозвучал мелодично и почтительно. Она опустилась на одно колено. Каир, не выпуская моего локтя, потянул меня за собой, заставляя склонить голову. Ненависть к этому жесту сковала мне спину. – Клан Клейптон, следуя вашему высочайшему повелению, доставил к вам беглянку прежде всех прочих. Здесь письмо от Святой Мираны с почтительной просьбой к вашему величеству. Осмелюсь ли вручить его вам?

Я подняла взгляд и поняла: он не слышит её. Его внимание было приковано ко мне. Я сглотнула, ощущая, как под этим взглядом пересыхает горло.

– Передай стражнику, – отрезал он, даже не глядя на неё. – Я ознакомлюсь и вынесу решение. Позже.

Он отмахивающим жестом указал на дверь. Ирма, сжав губы, но не осмелившись выказать обиду, ещё раз склонилась и отступила к выходу.

Айзек откинулся на троне, и на его губах расплылась ехидная, торжествующая улыбка. Его взгляд скользнул с меня на Каира и обратно.

– Ну что ж, – протянул он, и в его голосе звучала неподдельная радость. – Разве не трогательно? Семейная идиллия. Мне даже не пришлось ничего делать… Вы сами нашли друг друга.

11. Бал монстров

Я медленно, словно в тяжёлом сне, повернула голову и уставилась на худощавое существо, чья рука всё ещё обхватывала мой локоть. В его карих глазах, в знакомом, но до сих пор не узнанном изгибе бровей, в цвете волос, на который я просто не обратила внимания в хаосе происходящего…

– Кир…? – имя сорвалось с губ шёпотом, полным неверия.

Он вздрогнул и разжал пальцы, словно обжёгшись. Наши взгляды встретились. В его глазах плескалась та же волна ужаса и полного смятения, что и в моих.

– Почему… почему ты ничего не сказал? – выдохнула я.

Он отшатнулся, сделав шаг назад, будто между нами внезапно разверзлась пропасть. Казалось, эта правда обрушилась на него с такой же сокрушительной силой.

– Я… я тебя не знаю, – забормотал он, тряся головой. – Я ничего не помню.

– Я твоя сестра, Кир! – голос сорвался на крик, в котором смешались боль и отчаяние. – Наш дом… ты же болел! Вспомни!

Но он лишь продолжал отступать, смотря на меня не как на родную, а как на чужую, на часть того мира, о котором ему, видимо, рассказывали только ужасы. После всех историй о людях, он не хотел иметь с ними ничего общего.

Жгучая, слепая ненависть к Айзеку поднялась из самой глубины – горячая волна, от которой сжалось сердце. Моя тьма молчала, скованная камнем. Меня затопило желание рвануть к Айзеку, вцепиться ему в горло и разорвать…

– Что ты сделал с моим братом?! – рёв, полный всей накопленной боли и ярости, вырвался из меня, сотрясая тишину зала. Я резко развернулась к трону.

Он не моргнул. Лишь откинулся на спинку трона, и на его губах заиграла циничная, довольная усмешка.

– Разве ты не помнишь свои слова? «Главное, чтобы он был жив», – протянул он, и в голосе звенела медленная, ядовитая сладость. – Твой брат больше не корчится в муках. Он ходит. Он здоров. Разве я не выполнил своё обещание?

– Ты превратил его в чуд… – я захлебнулась, обернувшись к Киру. Если отбросить чешую… если забыть про эти длинные пальцы и когти… в его растерянном взгляде, в самой его позе всё ещё жил тот добрый, мягкий мальчик. Он был похож на них только снаружи. —... Превратил в одного из вас!

– Как ты смеешь так говорить с Повелителем! – внезапно раздался грубый окрик, и что-то твёрдое и невидимое ударило мне под колени. Я с криком рухнула на каменный пол, боль пронзила суставы.

Но прежде чем стражник успел что-то добавить, в зале прозвучал голос, холодный, как зимний ветер:

– Разве я просил тебя вмешиваться?

Взгляд Айзека, в котором вспыхнули серебристые искры смертельного раздражения, скользнул по стражнику. Тот мгновенно отпрянул, растворившись в тени.

Боль, унижение и ярость взорвались во мне единым вихрем. Я подняла голову, глядя прямо в его спокойные, торжествующие глаза.

– Ты пожалеешь об этом! – выкрикнула я, и каждый звук был напитан всей ненавистью, на какую была способна. – Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Мои слова, отчаянные и беспомощные, отозвались эхом под холодными сводами его тронного зала.

Я просто упёрлась ладонями в холодный камень пола. Всё происходящее казалось какой-то чудовищной, ненастоящей сказкой – но не той, доброй, что читала на ночь мама, а извращённой, жестокой, написанной сумасшедшим.

Я давилась слезами, чувствуя невыносимую, рвущую изнутри боль. Кир был жив. Но я была стёрта из его жизни. Он не помнил ни наших тайных побегов к ручью на закате, ни ночей под звёздами, когда мы спорили, кто больше насчитает. Он не помнил, как я заступалась за него перед школьными задирами, готовая ввязаться в драку. Наше общее прошлое рассыпалось в прах, оставив только меня одну с этими воспоминаниями. От этого одиночества щемило так сильно, что перехватывало дыхание.

– Поднимись.

Этот ублюдок ещё смел мне приказывать. Я подняла лишь лицо, мокрое от слёз, по которому стекала вся моя сломленность. Его самодовольная ухмылка медленно сползла.

– Я обещаю тебе, Айзек Вейленд, – мой голос прозвучал громко, без тени дрожи. – Или, как мне правильно обращаться к правителю Бездны – Айзек Даминор? Я отплачу тебе за эту «помощь» сполна. Той монетой, которую ты заслужил. Я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что чувствую я сейчас. Я заставлю тебя страдать.

В моих словах не было истерики. Это была холодная, выверенная клятва. Я не боялась, что он убьёт меня сейчас. В этом была моя единственная уверенность: по какой-то извращённой причине я нужна ему живой. Иначе зачем было выхаживать меня неделю? Зачем поднимать на ноги весь свой подземный мир в поисках?

Айзек лишь медленно кивнул, как будто принимая к сведению не угрозу, а любезный комплимент. Затем он плавно раскинул руки в стороны – властный жест, притягивающий взгляды каждого существа в этом зале, каждого чудовища, притаившегося в тенях балконов.

– Кажется, наша гостья до конца не осознала, куда она удостоилась попасть, – его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал ясно и насмешливо. – И кому позволяет бросать такие… громкие вызовы.

Он сделал паузу, давая тишине стать ещё более гнетущей.

– Что ж, раз уж она так жаждет новых ощущений… давайте устроим ей достойный приём. Музыку! – последнее слово он произнёс не как просьбу, а как безусловное повеление.

И стены, казалось, вздохнули в ответ. Откуда-то из темноты вновь поползли первые, тягучие звуки странного инструмента, на этот раз – более ритмичные, зловещие.

Я увидела, как тени на стенах зашевелились, а затем от них стали отрываться существа. Они не спускались – они сползали, как струйки чёрной смолы, бесшумно и плавно, нарушая все законы природы. Позади меня в темноте что-то зашебуршало, зацокало когтями по камню. Я инстинктивно подскочила на ноги, оказавшись в самом центре зала.

Музыка взметнулась, превратившись в оглушительный, пульсирующий рёв. Она больше не была мелодией – это был ритм дикого сердца Бездны.

И начался кошмар.

Вокруг меня закружился безумный,адский хоровод. Существа с когтями вместо пальцев, с множеством глаз, с различными телами, – все они мелькали в призрачном свете, их движения были резкими, порывистыми, лишёнными человеческой логики. Я попыталась вырваться, метнуться к стене, но меня тут же мягко, неотвратимо отбрасывало обратно в водоворот. Они не причиняли физической боли – лишь кружили, толкали, дразнили. Их шипение, щелчки и гортанный смех сливались с музыкой в одну издевательскую симфонию.

Я вцепилась в камень на шее, пытаясь сорвать эту проклятую петлю. Но он лишь снова обжëг мне ладонь, оставив болезненное, красное пятно. Я зажмурилась, желая одного – исчезнуть, раствориться в собственной тьме, стать невидимой. Но сила была заблокирована.

Я прижала ладони к ушам, но пронзительные, ритмичные звуки проникали прямиком в череп. Это был не танец, а ритуал. Чувство, что меня готовят к жертвоприношению, стало таким же ощутимым, как холод камня под босыми ногами.

Внезапно сильный толчок в спину швырнул меня на колени. Камень больно впился в кожу.

–Хватит! – мой крик потонул в грохоте.

Я вскочила– и меня толкнули снова, с другой стороны.

–Перестаньте! – в голосе уже звенела истерика, граничащая со сломом.

И тогда из кружащейся массы вырвалась когтистая рука. Она обхватила мою талию с такой силой, что перехватило дыхание, и притянула к грубой, покрытой толстой кожей груди. Зловонное дыхание обожгло щёку. Я подняла голову и встретилась взглядом с парой абсолютно чёрных глаз, в которых не было ничего, кроме пустоты и голода. Существо обнажило ряд игловидных зубов и прошипело что-то на своём языке – звук был похож на скрежет металла.

Оно раскрутило меня – и мир рассыпался калейдоскопом уродливых лиц и зелёного света. Ещё один резкий рывок – я врезалась лицом в его твёрдую грудь. Упершись ладонями, я попыталась оттолкнуть его, но, хоть он и был всего на голову выше меня, его руки железной хваткой сжимали мою талию.

– Пусти! – я заехала ему по лицу что было сил. Раздался глухой стук, а в моих костяшках вспыхнула острая, обжигающая боль. Это было как ударить по камню.

Он даже не дрогнул.

Я всё же смогла вырваться, проскользнув под его костлявой рукой, и тут же врезалась в стену из других тел – холодных, склизких. Я была на грани. Вся эта атмосфера – оглушающая музыка, мелькание уродливых форм, их шипящий, булькающий смех – сводила с ума, медленно и верно стирая границу между реальностью и кошмаром.

Я обхватила себя руками, вжав голову в плечи. Меня здесь нет, – твердила я про себя, пытаясь создать хоть какую-то внутреннюю крепость. Но стоило открыть глаза – и безумный хоровод продолжался, а их насмешки впивались в сознание, как занозы.

И вдруг… тишина.

Она обрушилась так же резко,как и начался этот ад. Музыка оборвалась на полуслове, танцоры замерли в неестественных позах.

Тишину нарушил лишь низкий, бархатный смех и медленные, размеренные хлопки. Монстры расступились, как по мановению невидимой руки, открывая прямой путь от меня к трону. Айзек хлопал, откинувшись на спинку трона.

– Надеюсь, мои весёлые подданные не дали тебе заскучать, – произнёс он, и в его голосе звучала опасная игривость.

Я не ответила. Просто впилась в него взглядом, в котором горели только ненависть и ледяное презрение. Вокруг все существа замерли, уставившись на своего повелителя с благоговением, граничащим с животным поклонением. Будь у них хвосты, они бы точно виляли ими.

Айзек лениво поднял руку и указал в сторону того самого уродца, что только что прижимал меня к себе. Волна отвращения накатила с новой силой.

– Такой… похвальный энтузиазм, – задумчиво протянул Айз, потирая подбородок. – Вот только я не припомню, чтобы раздавал разрешения касаться того, что принадлежит мне.

Он сделал паузу, давая осознать вес своих слов каждому в зале.

– Отрубить ему руки.

Не прошло и трёх секунд. Монстр, который минуту назад был полон наглой силы, лишь опустил голову, не пытаясь ни бежать, ни молить о пощаде. Позади него из сгустков теней материализовались два стражника. Два синхронных взмаха – и две окровавленные, костлявые конечности с глухим стуком упали на камень.

Чёрная, густая кровь хлынула фонтаном, забрызгав мне лицо, шею, тёплые и липкие брызги попали на губы. Я вскрикнула – негромко, сдавленно, от чистого ужаса.