Текст книги ""Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

Глава 10

Сначала мы попили чаю, немного поболтали, но время бежало неумолимо и поэтому решили перейти к вопросам по проекту. Девушка решила сначала сделать экскурсию по своему жилищу. Несмотря на то, что с её слов на прислугу денег у неё теперь не хватало, везде был идеальный порядок. Такой расклад мне нравится, значит она не была избалованной аристократкой, а вполне могла сама поддерживать порядок, возможно и на кухне неплохо справлялась, о чём говорит вкуснейшая шарлотка, которую она подала к чаю.

Квартира у Насти была довольно просторная, несколько больших комнат, современный дизайн и мебель, картины современных художников на стенах. Этого странного творчества я никогда не понимал. Может Кандинский писал их специально для архитекторов? Все эти полосы, ромбики и кружочки, больше похоже на чертёж. Не судите меня строго, но мне Васнецов и Репин больше по душе.

Одна из комнат явно была рабочим кабинетом, переделанным из столовой, о чём говорили серванты вдоль стены. Правда в них вместо посуды стояли книги и на полках теснились рулоны с чертежами. В центре комнаты прямо под разлапистой модерновой люстрой стоял кульман с чистым ватманом. У стены притулился ещё один, на нём было несколько набросков на меньших листах. На стене напротив сервантов несколько больших пробковых досок с прикреплёнными к ним набросками. В углу – большой обеденный стол, на котором также были разложены чертежи и наброски. Спинки придвинутых стульев не давали свалиться на пол рулонам бумаги. Весь этот пейзаж вызывал рябь в глазах и давал понять, что Настя занимается своим делом очень серьёзно. Несмотря на кажущийся рабочий беспорядок, нигде ни пылинки или кругов от кружки или крошек от печенья.

– Извини, у меня тут беспорядок, – улыбнулась Настя, пытаясь собрать в кучу наброски на столе.

– Прекрати, – хмыкнул я. Видела бы она наши комнаты в общаге мединститута в девяностых. – Ты не знаешь, что такое беспорядок. Задавай лучше свои вопросы, а то поздно уже, а завтра опять будет трудный день.

В течение часа мы разбирались со списками помещений, их особенностями, параметрами, необходимыми для оптимального функционирования и, что самое сложное, их взаимоотношением между собой. Ватман в центре комнаты превратился в кавардак из набросков, надписей и связующих стрелок.

– Ну всё, кажется я поняла, – сказала Настя, отойдя от кульмана на несколько шагов и разглядывая получившийся рисунок. – Если в чём-то запутаюсь, буду звонить.

– Договорились, – вздохнул я с облегчением, мозги уже кипели. Я сам не каждый день таким занимаюсь. – Я тогда домой, а то глаза уже слипаются.

– Я тебя провожу до машины, – сказала Настя и потянулась за шубкой.

– Спасибо, не надо, – улыбнулся я. – Эти двадцать метров я как-нибудь преодолею, а ты мёрзнуть будешь почём зря.

– Ну ладно, – сказала она, почему-то немного погрутснев. – Тогда пока, спокойной ночи.

Настя подошла ко мне, приобняла и чмокнула в губы. Я тоже обнял её свободной рукой, вторая уже держала портфель и трость.

– Творческих тебе успехов, – сказал я, шагнув за порог.

– Спасибо, – ответила она, провожая меня взглядом, когда я уже спускался по лестнице.

– Ты и в субботу дома не можешь побыть? – спросила мама, входя в столовую. Я в этот момент уже позавтракал и собирался уходить. – Мы тебя уже совсем дома не видим. Так до этого можно было хоть на работе найти, а теперь и этого не будет.

– Мам, ну это жизнь, что тут поделаешь? – сказал я и обнял её за плечи. – Это мой путь, который я выбрал сам.

– И он гораздо лучше, чем тот, по которому тебя пытался вести Боткин, – сказала мама, прижав меня к себе.

– Андрей просто сам заблудился, – ответил я. – Вот в итоге с ним и произошло то, что он этим заработал. Интересно было бы узнать, как он там сейчас и где.

– Там, где заслужил, не вспоминай об этом, Саш, – сказала мама уже серьёзным тоном и мягко отстранилась от меня. – Хорошо, что тебя следом не утащил. Так что для меня лучше редко тебя видеть, зато знать, что у тебя всё хорошо.

– У меня всё хорошо, мам, – сказал я и улыбнулся ей самой обезоруживающей улыбкой. – И будет ещё лучше.

– Ты наверно хотел сказать, ещё сложнее? – спросила она и с грустью улыбнулась. – Нелёгкий путь ты выбрал, Саш.

– Теперь уже поздно выбирать, – хмыкнул я. – Теперь только вперёд.

– Пусть Бог хранит тебя, сын!

Мама наложила на меня крестное знамение, я поклонился и пошёл в прихожую. Надо поспешить в госпиталь, дел непочатый край.

Мы с Прасковьей подошли к крыльцу госпиталя практически одновременно, только с разных сторон.

– Доброе утро, Александр Петрович, – радостно улыбнулась она. – Не спится в субботу, хочется поработать?

– Ну раз уж моему секретарю не спится, то мне – тем более, – хмыкнул я. – Хотел предложить проверить всё и выявить, чего не хватает. Сегодня последний день, когда ещё можно докупить, завтра у всех нужных нам магазинов и мануфактур выходной.

– Хорошо, – кивнула, продолжая улыбаться, Прасковья. – Тогда давайте так, вы смотрите всё по медицинской и учебной части, а я по хозяйственной. Так больше толку будет, я в вашем оборудовании и инструментах совсем ничего не понимаю.

– Справедливо, – кивнул я. – Тогда я начну со второго этажа, а ты с первого, потом махнёмся, чтобы не толкаться.

– Принято, – кивнула в ответ девушка, отдала пальто гардеробщице, которая уже вышла на работу и пошла с ревизией по первому этажу.

Я не стал сдавать одежду в гардероб, а дошёл до своего кабинета, повесил пальто и шляпу в шкаф, портфель положил на стол, а трость для солидности взял с собой и отправился с проверкой по второму этажу.

В лекционном зале всё в полном порядке. Доска на месте, над ней портреты великих врачевателей прошлого, плакаты развешены по стенам, президиум укомплектован стульями, на трибуне графин с водой и чистый стакан. Ряды скамеек со столами для учащихся плавно уходили вверх, высота потолков вполне позволяла.

Я переходил из помещения в помещение, проверял наличие всего по списку, нигде никаких недочётов не обнаружил.

– Саш, тут есть одна загвоздка, – услышал я голос Валеры из-за спины.

– Что не так? – спросил я, не оборачиваясь, всё равно скорее всего его не увижу.

– Мне это изделие уже больше сорока лет без надобности, но живые люди периодически справляют нужду.

– Это всё понятно, – произнёс я и зашёл в следующую учебную комнату. – Что не так?

– Ты уж пардонь, как говорится, за такие подробности, – сказал Валера, – но подтиратся-то они чем будут?

– Ё-моё! – воскликнул я и схватился за голову. Пот и пригодился листок и карандаш, которые я положил, а карман на всякий случай

– Ага, – хихикнул Валера. – И бумажные полотенца в рулонах отсутствуют напрочь.

– Наверно и на первом этаже то же самое, – сказал я и продолжил обход. – Сейчас закончу и сверю списки с Прасковьей, надо это всё сегодня заказать.

– Ага, желательно, а то неровен час, понадобится в понедельник, а тю-тю, нету.

– Спасибо, Валер, – сказал я, обводя придирчивым взором комнату отдыха лекарей. – Здесь возле раковины то же самое, мыло есть, а полотенец нет. Да как так-то?

– Суета виновата, Саш, – прошелестел призрак. – Так всегда бывает, что забываешь про что-то самое очевидное и простое.

– Может ты ещё что-то заметил? – спросил я у него. – Скажи сразу.

– Да остальное вроде всё на месте, – ответил Валера. – Буду смотреть вместе с тобой. Ну я думаю, что всё, что нужно для банкета в день открытия, вы уже продумали?

– Твою мать! Банкет! – воскликнул я, схватившись руками за голову.

– У-у-у, как всё запущено, – расхохотался Валера. – Тогда самое время этим заняться, Саш. Беги к Прасковье.

– Спасибо, Валер, побежал.

Я спустился на первый этаж и понёсся по коридору, заглядывая в распахнутые настежь двери. В одном из кабинетов нашёл секретаршу, которая подняла манипуляционный стол и положила на него планшет с писчей бумагой, где что-то старательно выводила строчку за строчкой.

– Что-то случилось, Александр Петрович, – поинтересовалась она, увидев краем глазак, как я запыхался.

– Мы не продумали, что надо закупить для банкета, – выпалил я.

– Как раз в процессе, – ответила девушка и вернулась к составлению списка. – Присоединяйтесь, может что-то добавите.

Объединив усилия, мы добили списки, что сегодня надо успеть приобрести, запрыгнули в микроавтобус и я помчал по городу по заранее намеченному маршруту. Через несколько часов, когда все пункты в списке были зачёркнуты, а пассажирский салон забит под самый потолок, поехали обратно в госпиталь.

Меня поразило, с каким энтузиазмом и ловкостью Прасковья участвовала в разгрузке машины, видимо опыт погрузки тиража во время работы в типографии сказался. Помогали нам и немногочисленные оставшиеся рабочие из бригады Шапошникова. В самый пик суеты и человеческой круговерти на пороге появился Обухов.

– Ну как вы тут, осваиваетесь? – спросил он, оценивая качество ремонта в главном холле.

– Да, потихоньку, – буркнул я и перехватил поудобнее стопку коробок, которые так и норовили разъехаться в разные стороны. – Вот доставляем, что забыли сразу купить.

– Вы забыли купить туалетную бумагу? – воскликнул Степан Митрофанович, провожая глазами Прасковью, которая как раз именно её и несла.

– Ага, представляете? – хмыкнул я.

– Ну вы, блин, даёте, – покачал он головой, а я чуть не прыснул со смеху, услышав знакомую фразу. Боюсь Обухов меня не поймёт.

– Саш, тут такое дело, – послышался голос призрака, который плохо было слышно из-за топота рабочих по коридору.

– Ну что ещё? – слегка раздражённо спросил я. Снова ехать по магазинам катастрофически не хотелось.

– Прости, Сань, – продолжил призрак. – Нашлась туалетная бумага. В дальнем чулане, где всё для уборки, ты прикинь! Я даже не додумался там посмотреть. И полотенца тоже там.

Обухов закатился от смеха так, что я начал беспокоиться, что на него рухнет люстра.

– Какой у вас оригинальный камень преткновения и основная проблема, – сквозь смех выдавил он. – Я конечно понимаю, такое событие, все боятся обделаться, бумаги надо много.

Я молча вздохнул, снова поправил разъезжающиеся коробки и потопал дальше по коридору.

– Ну вот так бывает, – сказал я Обухову, который судя по шагам, шёл вслед за мной.

– Ладно, Саш, не дрейфь, – сказал он уже серьёзным тоном. – Сейчас вся суета закончится и начнутся обычные трудовые будни, ещё надоест это всё. Ты ставь эти коробки, куда хотел, и пойдём покажешь свой кабинет, есть о чём поговорить.

– Хорошо, – ответил я и поставил коробки в кучу, куда мы таскали всю посуду и кухонные принадлежности, предназначенные для банкета. – Пойдёмте.

– Ого! – не удержался от возгласа Обухов, войдя в мой кабинет. – Ну мой лучше только размерами, и то не на много. Вот это постаралась городская управа, даже денег не пожалели, создали образцово-показательное учреждение. Так что жди, Саша, они теперь к тебе экскурсии будут водить регулярно. Возможно даже без предупреждения, это у них часто бывает. Потом скажут «а мы вам говорили». Я это уже много раз проходил.

– Понял, учтём, – кивнул я. – Значит постоянно надо быть наготове.

– Ага. И постоянно иметь запас дорогого игристого и закусок к нему. А некоторые и что покрепче любят на халяву, пока в гостях.

– Это надо отдельную комнату было выделять, чтобы хранить это всё, – горестно вздохнул я. Боже, как всё это знакомо. У нас такая же катавасия постоянно была, приезжают из разных многочисленных контролирующих органов и всем надо поляну накрыть. Иногда ещё у них язык поворачивается, что на бутылке с коньяком звёзд маловато. Так и хочется ляпнуть, что на халяву и уксус сладок. – И пару холодильников туда поставить как минимум.

– А лучше три, – хмыкнул Обухов. – Делегации бывают разные, а ещё и наши к ним любят присоединиться. Всё лучше, чем у себя в кабинете сидеть.

– И куда их всех сажать? – с тоской спросил я. – Это тогда одну из учебных комнат надо превратить в банкетный зал?

– Просто выбери самую лучшую и там будешь накрывать столы, – предложил Обухов. – А в углу поставь шкаф, куда будешь прятать все необходимые принадлежности.

– Ох уж мне эта светская жизнь, – вздохнул я. – Нет бы просто дали спокойно работать.

– А кому сейчас легко? – усмехнулся Степан Митрофанович. – Ты думаешь, что я этой галиматьёй не занимаюсь? Если бы. Так, мне пора идти, ты держись, ни пуха, ни пера!

– К чёрту! – от души воскликнул я, представив все эти экскурсии с продолжением.

– А оркестр перед входом я тебе организую, – сказал Обухов, уже стоя на пороге. – У меня есть знакомые, они такие душещипательные похоронные марши играют, ты бы только слышал.

Увидев мои округлившиеся глаза, Обухов расхохотался, махнул на меня рукой и ушёл. А я без сил упал в своё кресло. Какое оно всё-таки удобное. Вставать и идти куда-то уже совсем не хотелось. Единственное помещение, которое я сегодня не проверил, была скрытая комната за шкафом, на который я сейчас смотрел. Наверно только поэтому я сейчас про неё и вспомнил. Надо сделать это сейчас, а то потом духу не хватит.

Тяжко вздохнув, я поднялся с кресла, подошёл к шкафу и повернул нужную книгу корешком вниз. С тихим шелестом шкаф выдвинулся вперёд, заставив меня отступить на один шаг, и отодвинулся в сторону, освободив проход. Я хлопнул по выключателю и по периметру небольшой, но очень уютной комнаты, на стенах зажглись четыре бра. Верхнего света здесь не было в принципе. В дальнем углу я разглядел замаскированную дверь, которая сливалась со стеной за счёт одинаковых декоративных резных панелей.

Очень интересно, Шапошников это почему-то не показал, а сам я увидел просто чудом, скорее догадался. За этой дверью находился весьма приличный санузел, так что зря я переживал, что про него забыли. И, естественно, здесь не было туалетной бумаги и одноразовых полотенец возле умывальника. Надо сказать Прасковье, чтобы обеспечила из имеющегося теперь двойного запаса.

– Саш, ты где? – послышался откуда-то издалека голос Ильи Юдина. Потом в проёме показалась его удивлённая моська. – Ого, а это ты не показывал!

– Заходи, не стесняйся, – сказал я ему, падая в мягкое кресло и показывая ему на второе, стоящее по другую сторону от журнального столика.

– Не, это ты выходи, – хмыкнул Илья. – Мы тут тебе сюрприз устроили.

– Кто это «мы»? – спросил я, обречённо вздохнув и поднимаясь с не желавшего меня отпускать мягкого кресла.

– Так сюрприз же, – развёл руками Юдин. – Выходи.

Ещё раз вздохнув, я вышел из потайной комнаты в кабинет. Сюрприз удался на славу, я открыл рот и водил взглядом по присутствующим и по содержимому своего стола, с которого убрали всё лишнее, накрыли скатертью и сервировали. Господи, когда же они всё это успели сделать? Я находился в той комнате всего несколько минут!

– Па-здра-вля-ем! – нестройным хором закричали мои подчинённые, среди них я разглядел и Настю, она стояла позади всех и довольно улыбалась.

В следующее мгновение выстрелили две бутылки игристого и несколько хлопушек, усыпавших паркет разноцветным серпантином и конфетти. Куда полетели пробки, я даже боялся посмотреть. Звона разбитого стекла не было и ладно.

– Так с чем вы поздравляете? – как заправский бука недовольно пробубнил я. – Открытие будет в понедельник.

– А с тем поздравляем, Александр Петрович, – взяла на себя слово Прасковья, – что наконец сбылась ваша мечта, у вас теперь будет собственная клиника, а торжественное открытие – оно для властей и для прессы. Сегодня ваш праздник, а точнее – наш общий, с чем вас и поздравляем!

Я ещё раз обвёл всех взглядом, слабо веря в происходящее. Передо мной со счастливыми лицами стояли Юдин, Панкратов, Сальников, Рябошапкин, Прасковья и Настя. Не хватало до этой компании только моих родителей и сестры.

– А ведь вы правы, господа! – воскликнул я и почувствовал, как глаза предательски увлажняются. – Сегодня наш с вами праздник! А теперь наполняйте бокалы и два коротких, и один с раскатом!

– Ура! Ура! Ура-а-а-а-а! – дружно закричали все хором.

Это был один из самых счастливых дней в моей жизни.

Глава 11

Вот вчера вечером было настоящее душевное празднование открытия клиники. В кругу ставших уже близкими людей, никого лишнего. В понедельник всё будет совсем по-другому – суета и беготня, натянутые улыбки, расшаркивания и поклоны. Ещё этот оркестр треклятый, который Обухов обещал организовать. Нет, я ничего не имею против духового оркестра, даже если он в основном специализируется на похоронах. Просто это опять лишняя суета ради пафоса и публичности.

Следующие друг за другом странные и чаще глупые сны выматывают не меньше, чем ночное дежурство. Вместо того, чтобы отоспаться в воскресенье, я встал первым и напугал ранним появлением в столовой нашу повариху, которая чуть не выронила сковородку. Благо она ещё была пустая, а то её содержимое вполне могло бы прилететь мне в лицо.

– Что-то вы сегодня очень рано, Александр Петрович, – сказала она, приложив правую руку к сердцу и пытаясь восстановить дыхание. – Сейчас я вам приготовлю что-нибудь по-быстренькому. Яблочный штрудель с корицей, ваш любимый, я только собиралась делать, вон тесто замесила.

– Ничего страшного, Насть, мне всё равно, что ты мне приготовишь, у тебя всё вкусно получается, – сказал я, добродушно улыбнувшись, чтобы загладить неловкую ситуацию. – А знаешь, что, пожарь мне яичницу на сале и, если есть в придачу ядрёный бочковой огурчик, будет идеально и быстро.

– Чего это вы к таким простецким блюдам с утра потянулись, ваше сиятельство? – Настюха удивлённо посмотрела на меня. Видимо такого ей здесь ещё не заказывали, а мне прям реально захотелось ностальгией подышать. В студенческие годы это было блюдо высокой кухни.

– Да не знаю, Насть, захотелось просто, – снова улыбнулся я. – Вот представляю всё это на тарелке и уже слюнки текут. А ещё кофе крепкий чёрный и бутерброд из белого хлеба со сливочным маслом сверху сахаром посыпать. Это будет самое запоминающееся утро.

– Ага, – покачала она головой. – Ещё какое запоминающееся. Как скажете, ваше сиятельство, сейчас всё сделаю, пять минут и готово.

Пока Настюха готовила завтрак из моей прошлой жизни, я сел за стол и положил перед собой тетрадку с записями наблюдений онкологических больных. Сегодняшний день по большей части я хотел посвятить составлению методических рекомендаций по диагностике, лечению и наблюдению онкологических заболеваний.

По этой теме в разных книгах я нашёл довольно разрозненную информацию. Хоть что-то дельное я нашёл только в очень старом пособии, напечатанном чуть ли не сотню лет назад. Видимо с развитием магической медицины к этому вопросу начал падать интерес. Пациентам, у которых выявили опухоль, требовалось лишь найти достаточно сильного мага. А если не найдёт? Или попросту денег на такое лечение не хватит?

Свой трактат я решил начать с классификации, как обычно делали в учебниках для мединститутов в моём старом мире без магии. К сожалению студенческие годы уже далеко позади, а в своей повседневной работе я этого касался постольку поскольку, то воспроизвести классификацию в полном соответствии с нашими канонами я вряд ли смогу. А может оно тут и не требуется? В гистологичесие особенности разных опухолей точно углубляться не стоит, под микроскопом их тут никто не рассматривает. Больше имеет значение формы, плотность, соотношение объёма клеток к межуточной ткани, то есть всё, что можно выявить при сканировании. У меня сейчас главная цель – просветить тех, кто самостоятельно справиться с такими вещами не может с помощью считающейся на данный момент традиционной магии, научить их с этим бороться. А ещё отобрать добровольцев для формирования коллектива будущего онкоцентра.

Настюха быстро справилась с моим заданием и передо мной на столе уже меньше, чем через пять минут стояла тарелка с яичницей на сале и нарезанным колечками бочковым огурчиком. Последний я и так бы с удовольствием погрыз, но шокировать повариху экстремально плебейскими запросами я не стал.

Запахом яичницы очень заинтересовался Котангенс, ничего удивительного. В рыжих бесстыжих глазах читались смешанные чувства: удивление от непривычного запаха и страстное желание отведать новинку. Я не удержался и вопреки своим принципам решил с ним поделиться. Кот недоверчиво обнюхал кусочек, потом попробовал и в итоге охотно слопал, требуя добавки. Пришлось дать. Потом он отошёл в сторону и начал тщательно вылизываться. Лучшее умиротворяющее зрелище для воскресного утра.

Быстро покончив с завтраком, я забрал кофе и бутерброд с собой и поднялся к себе в комнату. Всё семейство ещё спало или просто не торопилось выходить из своих комнат, я по пути никого не встретил. Я уселся за стол и принялся за работу. Разложил перед собой самые информативные книги, свои записи, зачистил контакты модуля памяти в голове, раскрутил кулер на центральном процессоре и начал набрасывать на листочке подробный план. Самым сложным оказалось не вспоминать каждые пять минут о том, что в понедельник торжественное открытие клинического госпиталя.

До обеда меня никто не беспокоил, и я успел не только составить план, ни про что не забыв, но и почти идеально воспроизвести классификацию новообразований, а также написать пару глав после подробного описания этой классификации.

Пару раз приходил Котангенс, которого видимо остальные члены семьи решили не баловать своим вниманием, поэтому он отрывался на мне. Должен же кто-то довести кота до полного мурчания и крайним оказался именно я.

Хотя я нисколько не жалею, что в один прекрасный момент он запрыгнул на стол, начхав на науку уселся на разложенные передо мной листы бумаги и издал такое требовательное «мяу», что другого выхода, как взять его на руки и начать наглаживать, у меня не оставалось. Зато дал голове немного отдохнуть. Спустя несколько минут рыжий ушёл по срочным важным делам, и я продолжил марать бумагу своим неидеальным почерком.

Когда мама позвала обедать, зазвонил телефон. Это была Настя, у которой возникли новые вопросы по расположению и спецификации помещений института. Так что после обеда я поехал к ней, с чертежами и набросками мы провозились до вечера, употребив при этом на двоих литр кофе и полкило овсяного печенья. Потом я поехал домой, воздержавшись от поездки на каток. Настя не стала на меня за это обижаться, когда узнала, чем я занимаюсь. Даже начала извиняться, что отвлекла от столь важного дела.

Мне показалось, что ночь с субботы на воскресенье снились дурацкие сны? Не-е-ет, это были ещё нормальные сны, а вот с воскресенья на понедельник снились конкретно дурацкие, даже вспоминать не хочется. Особенно нелепые и неудобные ситуации, в которые я постоянно попадал и не знал, как из них выбраться. Я проснулся за полчаса до будильника, несмотря на то, что поставил его сегодня пораньше. Дурные видения я вымывал из головы горячим душем.

– Волнуешься? – спросил отец за завтраком.

– Уже сил нет волноваться, – честно признался я. – Будь, что будет, лишь бы побыстрее всё закончилось.

– Что за пессимизм, сын? – удивился отец. – Это же день, о котором ты так мечтал. Собственная клиника, самостоятельная работа, полный карт-бланш от Обухова на эксперименты с магией и фармацией. Что ещё надо для счастья увлечённому своим делом человеку?

– Да больше ничего и не надо, – хмыкнул я. – Кроме одного.

– Это чего же? – заинтересовался отец.

– Отменить торжественную часть и просто начать работать, – вздохнув сказал я. – Не люблю я это всё.

– Зато городское начальство ох как любит, – усмехнулся отец. – Так что крепись и постарайся просто пережить это всё. Каждый день эта катавасия повторяться не будет.

– Ага, меня Обухов уже предупредил, чтобы я всегда был готов принимать у себя различные делегации со всех уголков нашей необъятной империи. Под их развлечения и угощения даже отдельная статья расходов выделена.

– А, ну без этого никак, согласен, – кивнул отец. – Идея-то инновационная, теперь все захотят посмотреть, что это из себя представляет. А ты думаешь почему управа не урезала бюджет на ремонт, а удвоила? Всё это не просто так. Не обращай внимания, сын, просто делай своё дело и всё, забей на них на всех. И смирись, что ты постоянно будешь в объективах камер.

– Да понял уже, – снова вздохнул я, отодвинув от себя тарелку с недоеденным завтраком. – Надо суметь абстрагироваться. В крайних случаях буду привлекать Валерия Палыча.

– Угу, вариант, – усмехнулся отец. – Туалетной бумагой запасись.

– Уже, – хмыкнул я, вспомнив, сколько мы её в итоге закупили.

Всей семьёй мы приехали на Фонтанку сорок почти за час до запланированного мероприятия. Оказалось, что не один я такой неспокойный. Прасковья и все остальные в полном составе вместе с недавно нанятым персоналом уже были на месте. Средний и младший медицинский персонал дружно строгал бутерброды и канапе, раскладывал икру по тарталеткам и полировал фужеры для гостей.

Доброе утро, Александр Петрович! – радостно воскликнула, увидев меня, взмыленная секретарша, которая носилась по всем задействованным локациям и раздавала ценные указания. – Сегодня большой день для нас всех.

– И невероятно длинный, – пробубнил я.

– Выше нос, Александр Петрович! – снова улыбнулась она. Несмотря на то, что она сама уже выглядела уставшей, улыбка была искренней.

– Спасибо, Прасковья, – улыбнулся я девушке. – Буду брать пример с тебя.

– Вы лучше подключайтесь к руководству подготовкой к празднику, тогда некогда будет об этом задумываться, а я лучше пойду помогу столы накрывать.

– Хорошо, договорились, – кивнул я.

Родителей и сестру я отправил в свой кабинет, а сам начал бегать от кабинета к кабинету, проверяя, всё ли в порядке. Сошёл с очередного круга, когда услышал, что на улице музыканты прогревают духовые инструменты и разминаются перед выступлением.

Обухов прибыл вместе с ними, то есть в числе первых из гостей. Хотя, можно ли считать его гостем? Клинический госпиталь – моя инициатива, но его детище по большей части, и он не меньше меня переживал за успех. Если я где-то пробакланю, он же с меня три шкуры спустит. Но не бывать этому, я сам себе покоя не найду, если что-то вдруг пойдёт не так.

Вся торжественная часть с разрезанием ленточки, выстрелами пробок игристого, пафосными речами и шикарной игрой духового оркестра пронеслась перед глазами, как в тумане. То и дело хотелось позвать лошадку. Ещё с утра договорился с Валерием Палычем, чтобы нос не показывал, пока все гости мероприятия не разойдутся. Представляю, как его периодически подмывало зашугать заблудившихся любителей игристого из числа городской управы и представителей министерства здравоохранения, которые сегодня тоже присутствовали.

Был и тот важный дядька, которого вызвал в помощь Захарьин, в итоге сам же и… Надеюсь, что бумаги ему хватило. Я имел ввиду для написания заявления на увольнение по собственному желанию. Этот москвич вёл себя сдержанно и степенно, не налегая в отличие от своих коллег на вино и закуски. Настоящего профессионала видно сразу. На прощание он пожелал процветания нашему учреждению и обещал поддержку со своей стороны в плане расширения деятельности и распространения учения по территории империи. Как только я к нему обращусь за этой помощью, если не знаю ни адреса, ни телефона? Скорее всего Обухов в силах найти на него выход в случае необходимости.

– Живой? – сочувственно спросил отец, положив мне руку на плечо, когда я стоял на пороге и провожал последнего гостя.

– Почти, – обессиленно ответил я.

– Поехали в «Медведя» – предложил он. – Я уже позвонил и забронировал самый шикарный кабинет, в понедельник это оказалось не сложно. Бери своих коллег и Прасковью. Девушка молодец, всё держала под контролем. И где ты такую помощницу отыскал?

– А ты не завидуй, – хмыкнула мама, которая, как оказалось, стояла за моей спиной.

– Даже не пытался, – ответил отец, но по его интонации я понял, что мама попала в десяточку. – Ну так что, едем?

– Пожалуй сегодня я отказываться не буду, – улыбнулся я, повернувшись к нему. – И мои сотрудники это заслужили. Отпразднуем открытие ещё раз, в хорошей компании.

Во вторник я приехал на работу почти за час до начала рабочего дня. Даже завтракать сегодня не стал, попросил Настюху собрать что-нибудь с собой. Учеников сегодня пока не намечалось, пока этот вопрос на стадии решения, а вот приём пациентов должен был состояться, запись подавали ещё в субботу. Жаль я не посмотрел вчера, насколько запись полная. Все ли желающие решатся прийти в здание, в котором последние сорок лет обитает призрак. И, как оказалось, подавляющее большинство горожан в курсе.

Я спокойно и молча ходил по коридорам, вдыхал запах свежей краски и отделочных материалов. Какую же красоту тут сотворили! О таком шикарном госпитале я даже не мечтал. Окончательный расчет с бригадой Шапошникова уже произведён и с сегодняшнего дня они должны приступить к ремонту дворца Курляндского.

Интересно было бы посмотреть на реакцию Готхарда Вильгельмовича, когда он увидит, как работают эти профессионалы. Просто чудо, что мне довелось познакомиться с Николаем. Жаль только повод для этого был не очень-то приятный. Распаханное об осколки вазы лицо его дочери периодически встаёт перед моим внутренним взором.

А у меня хорошо тогда получилось вернуть её лицу нормальный вид, несмотря на то, что набор хирургических инструментов был довольно скудным, а мой магический дар был практически на нулевом уровне, только начал восстанавливаться.

Когда я уже наматывал третий круг по коридорам, начали появляться первые сотрудники. Тишина сменилась обычной утренней суетой, все осваивались на новых местах. Начали появляться первые пациенты, которые широко открывали рот при виде шикарных интреьеров, сомневаясь, не в музей ли попали.

Я завершил очередной обход владений и завернул в третий кабинет. Так сложилось, что в этой манипуляционной буду работать именно я. Света уже была на месте, а кабинет полностью готов к приёму.

Первый пациент нарисовался только в половине девятого. Это был худой темноволосый мужчина с испуганными глазами, на вид – больше пятидесяти. Судя по цвету кожи и по другим признакам хронической общей интоксикации, вопрос был явно не в бронхите или пяточной шпоре.

– Доброе утро, – приветствовал я, улыбаясь первому пациенту на новом месте. Наступив на педальку и опуская стол, я указал на него рукой. – Располагайтесь пожалуйста. Что вас беспокоит?

– Тяжесть в правом боку, господин лекарь, – прокряхтел он, укладываясь на стол. Я нажал педаль, чтобы поднять его в рабочее положение. – Давно уже. Постепенно всё хуже и хуже, аппетит потерял, со стулом проблемы, всё что съел – сразу вылетает, как у утки.