Текст книги ""Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

Хотя чисто в теории могу допустить, что проблема эльфов в отсутствии их единства и не самой хорошей рождаемости. Благородные Дома конкурируют, порой даже воюют. Ослабевать в таком раскладе риск и немалый. А экспедиции на Фростхейм – дело опасное. Это мы сюда прилетели, соорудили крепость и в целом неплохо справились, особенно если учесть, что баба-лич страдает теми же суицидальными наклонностями, что были у Седьмого. Это прям как будто генетический бич хрустальных снежков. А ведь нарваться можно на куда более деятельного защитника важного объекта с хорошей библиотекой, если тот, конечно, не пострадал в ходе местных разборок, утратив ценность в плане знаний, которые дороже золота и мифрила. Или просто дать дуба в сильную многодневную метель. Или ночью остановиться недалеко от оазиса тепла и проснуться от того, что из-под ног лезут гигантские скорпионы со сколопендрами и прочей многоногой дрянью. Или нарваться на подморозившегося, но вполне живого демона, что ловушку устроит не хуже, чем тот рогатый на юге. В общем, потери весьма вероятны. И зуб даю, на первых порах лесники на них шли, за счёт чего и считаются сейчас самыми лучшими и знающими магами мира. Однако вскоре информация в книгах стала повторяться, да и ослабленный Дом расхитителей гробниц могли «отрасхищать во все щели» соседи до того, как выжившие любители археологии освоят и научатся применять привезённое. Возможно, экспедиции прекратились просто потому, что игра уже не стоила свеч, риск ведь бывает не только разумный, но и избыточный. Не говоря уже о том, что лебединые корабли вообще мимо Ассонхейма плавали, а наши предки тоже не чужды тяге к знаниям, да и сами эльфы могли элементарно пиратствовать друг против друга. Хотя тут, правда, возникает вопрос: что ж вирдманы сюда только иногда выбираются за посохами? Попробовали несколько раз, не вернулись и стараются больше не лезть в руины? Не в нашем характере. Боги не велят? Ну вообще может быть и такое, тем более мой покровитель как раз скорее предложит всё сделать наоборот, показав Асгарду фигу. Поступать наперекор и лететь против ветра – это вообще наше всё.

Глава 20
Часть 3

Размышляя о подобным материях, я потихоньку пилил дверь сваркой, в целом готовясь к какой-нибудь последней пакости. Однако не успел металл толком раскалиться, как створки резко открылись, а нормально отпрыгнуть за стену щитов я при всём желании не успел. Ещё в полёте меня ухватили телекинезом, втащили внутрь, и ворота с металлическим лязгом захлопнулись за моей спиной. В темноте, разгоняемой лишь огнём сварки, раздался знакомый голос:

– Раз ты так настойчиво хотел войти, я не могла тебя не порадовать.

– О-о-о, как это мило, – отозвался я, используя заклинание света, которое светило не в пример лучше горелки, а вот маны кушало куда меньше. Коли уж местная хозяйка любит делать предложения, от которых нельзя отказаться, то остаётся только идти ей навстречу. Хотя не удивлюсь, если укокошили её в своё время именно за подобное поведение. – Без всяких шуток растроган до глубины души вашим неподражаемым гостеприимством.

Благодаря магическому светлячку, зависшему над головой, передо мной предстал небольшой овальный зал, на противоположном конце которого находился открытый саркофаг, на нём же сидела лич «не полной готовности». По крайней мере, кости у неё были в наличии, но покрывала их не плоть, а лишь полупрозрачный призрак. Выглядело довольно стрёмно, даром что проницаемая светом субстанция изображала не труп, а вполне себе живую снежную эльфийку, что улыбнулась мне. Может, кстати, тем и напрягала, ведь подпорченные временем мертвяки как-то привычнее и не играли в приветливость. Дама достала из своего гроба два меча, напоминающие сяньские дао, но тоньше, изящнее и с развитыми чашеобразными гардами, искусно выкованными из проволоки, ставшей усилиями мастера похожей на переплетение шипастых ветвей с молодыми листьями, покрытыми росой, которой были то ли кусочки хрусталя, то ли алмазы, блестящие в свете заклинания. Эльфийка же сменила улыбку на не самую приятную усмешку и проговорила:

– Постараюсь и дальше не разочаровывать.

Она пошла навстречу мне, а я навстречу ей, предчувствуя, что кристаллическое сердце лежит как раз в гробу. Сзади же из-за створок были слышны звуки активной работы. Кажется, все забили на меры предосторожности и выдвинули вперёд сразу несколько вирдманов с посохами. Не очень мудро со стороны моих товарищей, но, действуя подобным образом, металлическую преграду получится вскрыть быстрее. Так что было бы недурно не только оттянуть на себя внимание остроухой, но и заодно слегка потянуть время, а потому я поинтересовался:

– Тогда, может, удовлетворите моё любопытство? Что же произошло восемь столетий назад?

– Всё так же настаиваешь на том, что Снежной Империи давно не существует? – Собеседница приподняла призрачную бровь.

– Для меня это очевидная истина, – хмыкнул я, выставляя вперёд щит и поудобнее перехватывая копьё.

Эльфийка меня не разочаровала. Также встав в стойку, но пока не нападая ни клинком, ни магией, лишь ответила:

– Не судьба, сложив два и два, получить четыре? Если я и правда не знаю о падении своей родины, то откуда мне знать, как оно произошло? Если, конечно, оно произошло.

За последним словом последовала стремительная атака, заставившая меня отступить назад. На лезвии копья вновь зажглось вложенное в него огненное заклинание, но противница была слишком быстра. А ещё обидчива. Едва я применил магию, как меня будто грузовик сбил, я аж спиной в дверь отлетел, услышав:

– Ай-ай-ай, юноша. Кто же так обращается с дамой, предложившей поединок на оружии?

– Приношу свои извинения за это недопонимание, – максимально вежливо ответил я, поднимаясь. Наверху она явно поддавалась, а тут, похоже, просто развлекается. Не понравится игрушка – поломает и затащит новую, а дверь пока что как-то особо не вскрывается. – Однако мы можем сложить два и два вместе. Зная итог, можно правильно понять события, стоящие перед ним.

– И что тебе в тех событиях? – фыркнула она. – Что ты вообще можешь о них знать, если они были так давно?

– К примеру, что у пограничных Домов был союз. Я побывал на одном милом тропическом островке, где велись совместные исследования. Правда, там все тоже давным-давно умерли, лишь сидел демон, ослабленный голодом. Вифолиталь Снежный Покров сумел поймать его в ловушку, а мы добили.

– Союзы недолговечны.

Щит я потерял от прошлого удара и потому пошёл ей навстречу, крутанув копьё на манер сяньского шеста. Схождение было недолгим: два взмаха изогнутых клинков, два блока металлическим древком, молниеносный пинок мне в живот, и я снова отлетаю назад, активно гоняя прану и целительную магию по торсу. Аж кирасу слегка погнула, зараза! Но при этом улыбаемся и машем, надо держать марку. Так что встаём и продолжаем разговор, вновь крутя копьём:

– Однако вы опасались влияния демонов. И вот, Империя пала, а я уже дважды натыкался на эльфийские форпосты, где эти твари вас вырезали в древности.

– Каким же был второй? – задала ушастая вопрос. На её кости внутри полупрозрачной оболочки начали нарастать ткани. Лич восстанавливалась невероятно быстро.

– Белая башня. Но там всё в магическом льду, который превращается в в водных элементалей, если его растопить. Только через него видно, что какая-то демоническая собака мёртвую эльфийку ела, прежде чем вмёрзнуть в прозрачный монолит, – отозвался я, шагая на новое схождение.

Первая атака в этот раз была за мной, но эльфийка буквально обтекла лезвие копья. Я снова отражаю первые два её удара, используя оружие скорее как шест, третий режет мне щеку, только заживлённую после стрелы, четвёртый неглубоко ранит ногу. Я по-прежнему могу сражаться, но попытка ударить пяткой копья по колену выставленной вперёд ноги противницы кончается тем, что она изящно подпрыгивает и пинает меня в грудь, ещё раз отбросив к стене. Чувствовать себя макиварой неприятно и болезненно, но хоть не добили, и то хлеб. Могла бы ведь, тут явно не мой уровень владения оружием, хотя скорость с силой у нас вполне сравнимы.

– Когда у тебя демоны в союзниках, следует ожидать чего-то подобного. Впрочем, как и от любых других союзников, – усмехнулась тем временем моя собеседница. – Пока ты силён, ваши соглашения в силе. Ослабнешь – и жди кинжал в спину. Ничего личного, просто такова жизнь. Мы клинки тоже точили, и ты даже пытаешься прибрать к рукам одну из удачных заготовок.

– И что же ослабило вас? Кто вообще был бы способен на такое? – задал я напрашивающийся вопрос. – Всё, что я нашёл, говорило мне о том, что достойных соперников у вас не было.

– Наверняка идиоты вроде твоих родственничков из Дома Холодного Рассвета. Кстати, приятно посмотреть, насколько низко они пали. Глава-полукровка, какой всё-таки позор открыт моему истинному зрению. Как ты вообще получил метку на душу?

– Строго говоря, они совсем пали. Я вообще единственный свободный с нужной кровью, хоть и полуэльф. Вот дух Эленделиаль Снежной Бури и сподобился сделать подарок, прежде чем уйти за кромку, – прозвучал мой ответ, пока я сам делал мысленную пометку о том, что эльфийка перешла в неживое состояние ещё перед междоусобицей, а потому владеет ограниченной информацией. Директора всё-таки не докладываются сторожам.

– Старая с@ка, наверно, зубами скрежетала, – рассмеялась в свою очередь моя не совсем живая собеседница. Похоже, женской «дружбе» и смерть не помеха.

– Ну может чуть-чуть, – фыркнул я. – Но речь не о том. Что за союз был с демонами, ради чего вообще с ними связываться?

– Ради знаний и могущества, разумеется. О, если бы у нас был портал, который может открыть Император или Совет Домов, пустить в этот мир демонов, высокомерным богам бы пришлось говорить с нами совсем иначе, – покачала она головой, будто объясняла мне очевидные вещи на уровне: если растёт цена на нефть, бензин дорожает. А если не растёт, то тоже дорожает, но по-другому.

– Серьёзно. Вы выстроили для демонов портал? – аж офигел я от того, что столь смелое моё предположение оказалось истинной. Я ж его делал где-то на уровне бреда и небылиц. Ну не должна высокоразвитая раса быть настолько тупой! У них не было аналога сказки про семерых козлят и серого волка?

– Мы построили фундамент. Этого было достаточно для серьёзного разговора с обитателями Инферно, – фыркнула она.

А перед моим взором на мгновение предстало видение четырёхугольника зелёных энергетических арок, что быстро вырастают из белокаменного основания. Едва процесс завершается, как во все стороны бьёт воистину страшное заклятие, выжигающее вокруг сам воздух и заставляющее содрогаться земные недра. После из арок неудержимым потоком выбегают и вылетают демоны, от вёртких мелких бесов до тяжело бронированных созданий в разы крупнее мамонтов, сметая всё и всех на своё пути. Настоящая поступь армии тьмы, идущей на все четыре стороны света под беззвучную музыку апокалипсиса.

– А чертежи вам кто дал? – с горькой усмешкой спросил я.

– Разумеется, демоны. Не боги же, – опять фыркнула дамочка.

– А начав стройку всерьёз, вы ещё и вырезали всех несогласных, наверно, чтоб успехом не делиться? – осталось мне только покачать головой.

– Наверно, потому что эти идиоты хотели разрушить то, что годами строила вся Империя, скрывая от богов, – не согласилась она со мной, опять атаковав и в этот раз нанеся куда более серьёзные раны. Плечо и бедро оказались проткнуты насквозь, прежде чем я получил новый пинок, оставивший новую вмятину на кирасе.

– Сомневаюсь я, что что-то вы скрыли. Скорее уж демоны богам открытым текстом сказали, что, мол, снежные эльфы тут дверь нам открыть решили. Вы же не будете против, если зайдём сожрать только этих идиотов, а остальных не тронем? Взрослые дяди обо всём, как всегда, договорились. Наверно, с демонов даже что-то поимели за невмешательство в трапезу, где вы были главным блюдом. Хорошо хоть мои предки под всё это дерьмо не попали и их душонками не закусили. Хотя и обидно, что защитники народа снежных эльфов не смогли спасти его от него самого.

Мёртвая эльфийка спокойно выслушала мой спич, а затем проговорила, опять перейдя на «вы»:

– Знаете, юноша, за дверью найдётся парочка куда более достойных кандидатов, что могут отправить меня на перерождение.

Произнеся это, баба-лич дёрнула меня на себя телекинезом и буквально насадила животом на свой меч, пронзила кирасу с громким и противным скрежетом. Я выронил копьё из рук, но не оттого, что мои пальцы ослабели, а потому что противница начала поднимать второй клинок, вероятно, желая обезглавить того, кто не умеет держать язык за зубами и гавкает, когда нужно лизнуть. Только вот мы, ассоны, народ крепкий, особенно пока прана есть, а боль меня Гринольв научил терпеть хорошо. Так что я, пользуясь пустяковой дистанцией и элементарной наглостью, схватил одной лапой даму за запястье, а второй за плечо, не давая нанести себе толковый удар, после чего коротко произнёс ей в лицо:

– Йищ!!!

Звук огня заставил завибрировать сам воздух, воспламеняя его. Моё лицо и одну из рук немилосердно обожгло, но личиха вовсе лишилась тела выше пояса. Даже такая могущественная нежить не любит огонь, особенно в не до конца собравшемся и ослабленном состоянии. Правда, мне он на пользу тоже не пошёл. Харя явно сильно пострадала, а глаза едва видели. Впрочем, главное не сдохнуть, целительницы всё поправят, и, вообще, с шрамы мужика украшают.

Руководствуясь этими мыслями, я подхватил телекинезом копьё и, не жалея маны, стал дожигать тело личихи, пока она ещё чего-нибудь не выкинула. Однако та лишь заорала из неопределённого места, будто бы кричали сами стены её дома и тюрьмы:

– Как ты посмел⁈ Всё не должно было закончиться так!

– Да вот как-то само вышло, – повинился я, шагая к саркофагу и опираясь на копьё, как на посох. Рана в живот была тяжёлой, и вражеский клинок я опасался доставать, чтобы не истечь кровью. Хорошо хоть баба-лич мне позвоночник не пробила, а то не знаю, как бы я тут полз с эдаким украшением в пузе. На боку, наверно.

– Не смей. Я не желаю умирать от твоей руки! Марш к двери, я выпущу тебя и изберу кого-нибудь достойного. Всё не должно быть так!

– Не могу, я уже настроился, – пришлось мне фыркнуть. Не желает она так, хочет эдак. Была на Земле одна актриса, Лупа Велес, кажется, которая хотела самовыпилиться на кровати в окружении цветов и в роскошной пижаме… или платье? Да не суть, ведь в итоге, когда она наглоталась таблеток, её начало полоскать, бедолага заблевала всё вокруг, подскользнулась на выблеванном в туалете, долбанулась башкой об унитаз и умерла, не приходя в сознание, захлебнувшись в рвотных массах. Самоубийства, млять, не всегда должны идти по плану! А один мужик, выживший после прыжка с моста, вообще утверждал, что, когда летишь вниз, понимаешь, что все твои проблемы в принципе-то решаемы. Кроме одной – ты уже летишь вниз. Так что нечего давать особо опасной суициднице дополнительное время на раздумья.

– Прекрати! Или я тебя уничтожу! – завопила дамочка.

– Не стоит так убиваться по пустякам, – с усмешкой проворчал я, дойдя наконец до саркофага. На дне действительно присутствовало что-то кристаллическое, но из-за повреждённых глаз я видел лишь неверный отблеск в свете заклинания-светлячка. В него и направил копьё, начав от души жарить со словами: – Мне неведомо твоё имя, но, несмотря ни на что…

– Я убью тебя!

– … я верю в твою доброту и благородство. Обрети покой в мире и благодати, да…

– Прекрати, грязная тварь!

– … направят боги душу твою к возвышению, а не к падению. Ну или хотя бы не сильно тебя, дуру, мучают, – позволил я себе в конце не совсем красивую ремарку. Каюсь, грешен, и, вообще, клинок нежити на меня плохо влияет, а это альтернативно одарённая реально верила, что можно одновременно поиметь и богов, и демонов. Подобные попытки всегда заканчиваются лишь тем, что идиотов, возомнивших себя самыми умными, сношают с двух сторон, как Польшу в тридцать девятом.

– Тварь… – проговорили стены ослабевшим голосом, а потом кристаллическое сердце перестало существовать.

Вместе с ним перестала работать и магия, удерживающая дверь закрытой без массивного засова. Паранойей баба-лич не страдала и до последнего была уверена, что всё пойдёт по её плану. Но не повезло, не фортануло. Впрочем, к успеху она вполне себе пришла, окончательно померев и получив заупокойную молитву. Я же потянул двери на себя телекинезом и увидел силуэты вирдманов, старательно режущих их сваркой, графическую формулу которой все добавили на посохи, когда она доказала свою полезность. Да и в ближнем бою это аргумент серьёзный. Правда, я сейчас думал не о том, а просто махнул боевым товарищам рукой со словами:

– Подготовьте целительные заклинания и зелья. Ходить с этой штукой в животе чертовски неудобно!

– Сейчас! – Иви кинулась ко мне в сопровождении Астры и Шанти, за которыми тут же увязались остальные, одновременно прикрывая вёльв и осматривая помещение. Хотя с интерьером тут было так себе: каменный мешок, да и всё. Просто относительно крупный.

– Только не говори теперь, что не жаден до славы, – фыркнул Асмунд. – В прошлый раз на демона почти один полез, теперь вот лича сам прибил, не поделившись с товарищами.

– Подлый навет! – заявил я, опустошив зелья исцеления, и вылил остатки на обожжённое лицо с пострадавшими глазами. – Я бы с удовольствием, как нормальный вирдман, постоял за стеной щитов, кидая из-за ваших спин заклинания. Да так и делал всю дорогу, вы тут почти всех и положили. Только в самом конце зевнул и получил лишних ран!

– Ну да, ну да, – хохотнул Бран. – А скальды потом растрезвонят, что Белый Ворон налетел на острие клина, потом в одиночку сжёг дотла древнего лича, слишком сильно вырвавшись вперёд боевых товарищей, и какую-нибудь красивость ещё в конце ввернут про волю предков и богов.

– Ничего, про вас тоже много хорошего скажут. У славного хедвига не может быть бесславного хирда, – усмехнулся я, глотая обезболивающую настойку, переданную Иви. – Так что готовьтесь. Скоро выяснится, что вы тут целую армию нежити положили, големов размером с башню разбили на мелкие осколки без счёта, а добычи набрали столько, что не пересказать. Прям самые завидные женихи севера, каждому минимум по три невесты надо. Особенно рыжим, чтоб не гуляли с кем попало.

Шутку мою оценили, тем более помня о том, что один не воздержанный в своих желаниях кормчий уже показал всем дурной пример. Но вот моя подруга жизни пассаж про трёх невест, видимо, не одобрила, а потому без лишних слов пихнула мне в зубы рукоять кинжала, кивнула хускарлам «святых», привычно взявших меня за руки, чтоб пациент не дёргался, затем ухватилась поудобнее и выдернула из меня эльфийский клинок. Несмотря на зелье, было больно, пусть не запредельно, но, выплюнув рукоять оружия, я матюгнулся:

– Б₽@@' х¥@!

– Да ладно, могло быть и хуже, – меланхолично заметила Астра, пряча в глубине глаз смех. – На пол-ладони левее, и тебе бы перебили хребет.

– Да кто ж спорит, моя дорога приключений вообще в очередной раз могла закончится. Но знай, если вдруг из меня будут извлекать крупные и острые предметы, а я не буду сквернословить, значит, это не я, а какой-то хитрозадый демон в моём обличии.

С секунду все переваривали мою немудрёную шутку, а потом своды мрачного зала сотряс громкий хохот, который те, должно быть, не слышали ни разу за всё время своего существования. Так из людей выходят боевой мандраж и волнение, а потрепало тут нервы и мне вместе с кишками, и тем, кто остался за дверью.

Интерлюдия 4

Седьмой сидел на скамье драккара и размышлял о том странном и резком повороте, который совершила его жизнь. По собственным ощущениям, неделю назад он был возвращён после тренировки в свою «спальню». В реальности мир скакнул на восемь столетий вперёд. Уложить это в голове получалось с трудом, хотя себе он признавался, что перемены были скорее к лучшему, чем к худшему. Да, смерть товарищей и особенно сестры тяготила его, и относиться к ней, как к давно прошедшему событию, по понятным причинам, не получалось. Он слишком хорошо помнил Пятую живой, помогающей ему в схватках с ослабленными демонами или бьющей не в полную силу в их спаррингах между собой. Однако внутренне он слишком хорошо смирился со смертью как с явлением. А ещё до сих пор боялся, что всё вокруг иллюзия, что хозяева всего лишь затеяли игру с его разумом, преподавая новый жестокий урок.

Они вообще любили учить доходчиво. Седьмой слишком хорошо помнил, что ему однажды заявили, что он должен научиться общаться с другими эльфами, и неделю водили в комнату к девочке его возраста. Вимоналиэль была милым и непоседливым ребёнком с настоящей копной бирюзовых волос на голове, может, немного задавакой, но доброй и весёлой. За те дни он узнал от неё больше о жизни эльфов, чем за все предыдущие годы, и мог с гордостью называть её другом. Дети вообще довольно быстро привязываются к сверстникам, на это и был расчёт. Спустя неделю ему приказали убить Вимоналиэль. Он отказался, проявив строптивость. Тогда девочку на его глазах скормили голодной демонице, которая забила её кнутом до смерти, прежде чем приступить к трапезе. Когда отродье Инферно ослабло, Седьмому позволили отомстить за подругу. Новые уроки. Приказы нужно всегда выполнять, иное лишь увеличивает страдания. Все демоны враги, что не испытывают жалости к еде. Хозяева утверждали, будто сожалеют, что им приходится подобным образом закреплять свои уроки, чтобы он запомнил их навсегда. Седьмой им не верил.

И опасался, что сейчас закончится новый урок, мастер-менталист развеет иллюзию, и его накажут. За то, что недостаточно хорошо защищал свой разум, недостаточно усердно стремился вернуться в реальный мир, оказался недостаточно подозрителен, чтобы распознать обман. За то, что доверился грязным дикарям и решил покинуть с ними хозяев. За то, что не попытался убить незваных гостей в своём доме. За то, что поверил, будто в его душу заглянул настоящий бог, взвесил зло в ней и признал его лёгким. За то, что не сопротивлялся трижды проклятому небожителю!

Хозяева всегда говорили, что боги ничем не лучше демонов, вся разница лишь в могуществе. Однако, в отличие от обитателей Инферно, их антипод не пытался причинить ему боль. Хозяева утверждали, что обитатели Ассонхейма – жестокие и кровожадные дикари, не заслуживающие жалости и не способные её проявлять. Раньше он им верил. Но увиденное говорило об обратном. Чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что на деле безжалостными существами всегда были его хозяева. Не то чтобы Седьмой не догадывался об этом раньше, скорее уж наоборот, но, сколько он себя помнил, ему вдалбливали, что из него куют совершенное оружие ради великой цели. Но что же в итоге?

Демоны действительно пришли и пожрали его народ. А его и остальных в этот момент оставили в «опочивальнях», где они в конечном итоге умерли от голода и жажды. Была какая-то злая ирония в том, что выжил лишь он. Самый непослушный и больше всех склонный сделать всё по-своему, а потому подвергался наказаниям чаще других. А те, кто проникся словами хозяев и рассказами о том, что им всем приходится нести великие жертвы ради великой цели, были просто оставлены умирать. Седьмой точно не знал, что произошло восемь столетий назад, но подозревал, что члены Дома Хрустального Снега из Долины Горячих Ручьёв уничтожили находящихся в их городе конкурентов, а затем получили призыв выдвигаться в столицу или ещё куда-то. Что и сделали, вскоре встретившись с демонами, погодными и тектоническими катаклизмами. Слова мёртвой Хранительницы Башни, пересказанные их хедвигом, подтверждали подобные измышления, как и снег с горячими гейзерами вокруг, что явно находились не на прежнем месте.

Седьмой никогда не был на поверхности, да и само его существование было тайной. Но в библиотеке было множество книг, гравюр, даже картин и карт, которые ему удалось увидеть. Фэнданиль Поющий Ветер, немолодой Хранитель Знаний, относился и к нему, и к его товарищам с сестрой, на удивление, неплохо. Пожалуй, его уроки дети и подростки любили больше всего, а время, проведённое в библиотеке, считали самым счастливым.

Впрочем, понравилась она и его новым… товарищам. Седьмой пока что никак не мог определиться, как же ему относиться к ассонам. С одной стороны, они его спасли, накормили и относились к нему не в пример лучше прошлых хозяев. С другой – он уже давно отвык верить в хорошее и даже не знал, чего больше боится: что всё окажется невероятно затянувшейся иллюзией или что дикари его предадут. Хотя их подход к жизни, если он правдив, ему определённо нравился. В хирде Белого Ворона всем плевать на длину твоих ушей, цвет кожи и разрез глаз. Важно лишь, что и как ты делаешь. Знание же они считали своим главным трофеем, буквально вымели библиотеку подчистую, пользуясь его консультациями, благо юный полуэльф знал, что и где лежит. Знание – вот главное сокровище! С этими словами Альвгейра Седьмой был полностью согласен.

Хотя сама концепция сбора трофеев его, конечно, удивила, ведь прежде ему о ней как-то не сообщали. Ассоны же, наоборот, были отлично с ней знакомы, как и с идеей справедливого дележа добычи. Он, правда, не был хирдманом, принесшим клятвы, считался свободным тингманом, помогающим им по доброй воле. Это значило, что хедвиг кладёт ему половину доли дренга, молодого воина. В целом, это было справедливо, так как в бой его никто не пустил. Его единственным вкладом был удар по голему, когда после короткого общения с богом без слов он осознал свою свободу. Понимал Седьмой и слова хедвига о том, что прежде всего он должен показать его своему куда более мудрому учителю, а в идеале и вовсе отдать в ученики.

И такой вариант вполне устраивал полуэльфа. Он отдавал себе отчёт, что мало знал о том мире, который был восемь столетий назад, и ещё меньше знает тот мир, что есть сейчас. В такой ситуации логично попытаться получить как можно больше информации, прежде чем действовать, а что в этом плане может быть лучше, чем ученичество у того, кто её даст? Второй же фундаментальной проблемой Седьмой видел поиск своего места в этой жизни. Прежде у него таковое было, пусть ненавистное, пусть отвратительное, пусть при проклятых хозяевах, пусть ему хотелось на нём сдохнуть, но оно всё же существовало. Однако сейчас он не знал, что делать и куда податься, лишь не хотел оставаться один на один с чуждым ему миром. Стать хирдманом и драться вместе с теми, кто считает его своим товарищем, против любого врага? В принципе, почему бы и нет? Он уже знал, что и тогда, и теперь всё демоническое многие не любят и потому найти компанию на своём жизненном пути будет тяжеловато, а драться – это, пожалуй, единственное, что Седьмой умел хорошо. Стать учеником наставника полуэльфа, который его спас от голодной смерти? Тоже неплохо, тем более вряд ли этот Гринольв окажется хуже его прежних хозяев. Со слов окружающих, быть более ублюдочными вообще сложновато, благо его успели расспросить о прошлом и составить своё мнение, поделившись им. Был, конечно, вариант просто сбежать, но куда? Ледяной Фростхейм не был богат пищей, если не считать оазисы тепла, но там был уж очень велик риск самому стать едой. Побег в Ассонхейме тоже не виделся ему чем-то хорошим, потому что местность там была незнакома, погода же вскоре должна стать почти столь же холодной, как и на северном континенте. А потому он просто надеялся на лучшее, стараясь гнать от себя мысль, что новые знакомые хотят его кому-то сплавить.

– Чего такой смурной? – внезапно спросил Седьмого Альвгейр, будто понял, о чём он думает.

– Расскажи, а твой учитель, он какой? – решил подросток уточнить информацию. В последнее время всё было как-то не до того, потому что внимание ассонов занял сбор трофеев и осмотр пары ближайших башен, которые оказались не покинуты жителями в своё время, а потому те частично были убиты во время внезапного нападения на город, частично пали во время штурмов. Демоны добрались сюда и, похоже, целенаправленно искали живых.

– Гринольв Зелёный Волк стар и мудр, как я тебе и говорил, – пожал плечами полуэльф, сидя в фокусе магических линий. – Он обучил и меня, и многих других. Станет хорошим наставником и тебе, хотя, конечно, поворчит перед этим. Он это дело любит.

– А он, ну, не ополчится на меня из-за того, что я частично демон? – задал важный вопрос парень.

– Да нет, ведь мой бог подтвердил, что в тебе нет какого-то особого зла, требующего кары, – усмехнулся вирдман. – Так что он просто сводит тебя в храм для порядка. А вот в Викре тебе лучше бы сидеть тихо и не сходить на берег, как и я. По крайней мере, пока не сообразим тебе другую одежду, перчатки, чтоб прикрыть когти и какую-нибудь повязку на лицо. Сяньские воины такие порой носят, а бывает даже укрепляют костью или металлом, как броню.

– Посмотрим, – неопределённо ответил Седьмой, обдумывая варианты маскировки, которая понадобится до тех пор, пока он не будет признан богами в храме не порождением зла. – А почему на берег не будешь сходить ты?

– Согласно законной воли Великого Конунга, я изгнанник, так что мне запрещено ступать на родную землю. Таково моё наказание.

– А за что?

– Меня оскорбил один идиот, я оскорбил его в ответ. У нас случился поединок, в котором я его убил, но сделал это не в круге чести, тем самым нарушив закон, – чуть задумавшись, ответил Альвгейр. – Его можно не любить, однако нужно соблюдать.

– А почему ты убил его именно так, а не по закону? И вообще, у вас кого угодно можно убивать в круге чести?

– Не кого угодно, – наставительно ответил наполовину ассон, стараясь подобрать правильные слова. – Поединки до смерти могут и должны проводиться только по очень веским причинам. Оскорбление – одна из них, но даже так суд может вместо поединка потребовать с оскорбившего виру. А убил потому, что мой противник сам хотел драться на месте, а за его спиной стояли два телохранителя, которые могли убить меня просто так, попробуй я потребовать суда или схватки в круге. Я сын простого кузнеца, а передо мной был сын ярла. Это делало всё довольно сложным.

– А ярлы вроде как хозяева?

– Нет, совсем нет, – рассмеялся житель Ассонхейма. – Они стоят выше прочих, но, по большому счёту, ничем не отличаются от остальных. А каждый, кто достаточно силён, умён и удачлив, способен встать с ними вровень или даже выше. Собственно, я ярл во всём кроме названия, но и это скоро будет исправлено.

– И что ассона делает ярлом?

– Сила, как личная, так и дружины, мудрость, которая позволяет правильно распорядиться силой. Я хедвиг над своим хирдом, но в целом он уже вырос достаточно, чтобы меня звали ярлом, три корабля не шутка. Формально тут мне нужно быть представленным конунгу всех медвежьих кланов, чтобы он назвал меня этим титулом. Но за настоящего ярла говорят не чужие уста, а его собственные дела. Да и в дворец мне, как ты понял, не прогуляться, а конунгу невместно идти к изгнаннику на корабль.