Текст книги ""Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

Кабина остановилась, двери открылись, и мы вышли в небольшой холл, оформленный так же изысканно, как и то, что я увидел на первом этаже. По сторонам от ведущей дальше двери стояли резные стулья со спинками и маленькие столики рядом с ними. Наверно место для ожидания специально для клиентов. У него тут очереди что ли выстраиваются?

Старик достал связку замысловатых ключей и начал отпирать многочисленные замки. Когда он открыл дверь, я просто онемел. До этого момента он казался чистоплюем и педантом, а здесь полная противоположность. Большая просторная комната имела большой рабочий стол в центре, над ним мощная вытяжка и освещение. Вдоль стен небольшие верстаки с различным оборудованием от сверлильного, фрезерного и токарного мини станка до каких-то совсем непонятных. В углу расположилась относительно небольшая плавильная печь с горном, рядом наковальня и ванна для закаливания металла после ковки. Он сам что ли кузнечным делом занимается? А я подумал, что он тяжелее чайника ничего уже не поднимает. На полу по всей площади мастерской в полном хаосе стояли многочисленные коробки и ящики с разными запчастями и заготовками. Такой же кавардак творился на рабочем столе и всех верстаках. Как можно в таких условиях работать, я не понимаю? Тут чтобы что-то найти, любую деталь или ингредиент, полдня понадобится!

– Давайте уже ваш амулет, молодой человек! – Прикрикнул старик. – А то встал, как вкопанный. И руками здесь ничего не трогать! Здесь каждый предмет стоит на вес золота!

Я даже не нашёлся, что сказать. Фразу о том, что он хреново обращается со своим «золотом», я проглотил. Продвигаясь вслед за ним к столу, выискивал место для каждого шага, боясь коснуться чего бы то ни было. Старый ворчливый хрыч! Если бы он не был мне настолько нужен, уже ответил бы что-нибудь резкое, но я утирался и шёл дальше, заставляя себя не реагировать. Старик стоял возле стола в центре мастерской и требовательно вытянул в мою сторону руку. Я осторожно обогнул все препятствия и положил медальон на открытую ладонь артефактора. Тот положил её под микроскоп и начал рассматривать.

– О, да! Это он! Тот самый! – он улыбался, как ребёнок, ворчуна словно и не было в помине. – Наконец-то, мой хороший, я узнаю все твои секреты.

Я смотрел на старика и возникало желание ущипнуть себя за нос. Это были два совершенно разных человека, тот, что меня встретил, и тот, что сейчас рассматривает медальон.

– Ваш отец сказал, что вы нашли по медальону документы, написанные моим учителем? – спросил он, оставаясь в образе доброго дедушки.

– Да, Альберт Венедиктович, – растерянно пролепетал я и протянул ему папку с бумагами.

– Ага, узнаю этот почерк, – старик с благоговением проводил рукой по страницам, осторожно перелистывая их. Потом он разложил папку на столе, убрав всё лишнее, тупо сбросив на пол. Никакой аккуратности или тревоги за целостность роняемых заготовок. – Наконец-то я узнаю все секреты этой штуки.

Я застыл статуей в шаге от мастера, боясь даже глубоко вздохнуть. Нет неприятных запахов здесь не было, просто не хотел потревожить увлечённо изучающего документы старика и задеть что-нибудь поблизости. Это ему можно здесь всё швырять, а мне он такой небрежности не простит.

– Александр Петрович, у меня есть к вам предложение, – не меняя последнего образа, обратился ко мне старик. – Отдайте мне эту папку, а я отремонтирую ваш амулет бесплатно.

Я в принципе был не против, мне она никакого проку по жизни не принесёт, но это ведь архивный документ, который вынесли за пределы вопреки правилам. Пожалуй, лучше я оплачу ремонт, а папку заберу, чтобы не подвести отца.

– К моему огромному сожалению, это невозможно, – ответил я, всё также не шевелясь. – Отец должен вернуть её, он обещал. Давайте я сделаю копию этих документов и привезу вам завтра. А может быть получится и сегодня.

– Нет, молодой человек, так не пойдёт, – покачал он головой, мило улыбаясь. Несносного старого хрыча словно и не было. – Не всё, что здесь есть доступно копированию. Мне нужен именно оригинал. Я хочу воссоздать этот медальон и наладить его производство. Кроме того, здесь есть скрытые ключи к производству других интересных изделий, которыми мой учитель решил не делиться. Предлагаю вам скидку в десять процентов на все заказы, что вы захотите сделать. Такой, вариант вас больше заинтересует?

– И первые медальоны, что вы сделаете, будут для моей семьи, – добавил я, понимая, что иду в случае выполнения слелки на нарушение правил, но условия слишком уж интересные. Но также я осознавал, что для него эта папка дороже всего, что находится в мастерской. Значит надо поторговаться. – Комплект забираю со скидкой пятьдесят процентов.

– Это же грабёж, молодой человек! – старик настолько опешил от моего предложения и наглости, что никак не мог решить, превращаться снова в ядовитого ворчуна или остаться добряком и замять это дело миром.

– Значит я забираю папку, медальон и нахожу другого артефактора, который не будет меня толкать на сомнительные по соотношению выгоды сделки.

Старик потупился, задумался, не решаясь ни на один из предложенных мной вариантов. В этот момент он выглядел каким-то жалким, несчастным. Долбаный манипулятор с набором образов на все случаи жизни, меня этим не проймёшь! Я делал вид, что не замечаю его терзаний и он всё-таки принял решение.

– Хорошо, с меня ремонт вашего медальона и четыре таких же по цене двух. Только с вас слиток очищенного от примесей серебра на килограмм.

– Хорошо, договорились, – неохотно ответил я. Вот же жук, нашёл-таки лазейку мимо иемы. Теперь искать именно такое серебро.

Меня всё же терзали сомнения. Может вернуть в архив копию документа, а не оригинал? Может там и не разберутся? Вряд ли, не надо считать людей идиотами. Другой вопрос, что предоставивший эти записи человек закроет на всё глаза и положит папку на ту же полку, с которой её много лет никто не доставал. А если правда, то кому она нужна, эта папка? Будет опять собирать пыль на полке. О её существовании никто, кроме нас с отцом, артефактора и архивариуса не знает. И искать никому не нужно, медальон-то теперь у меня и расставаться я с ним надолго не собираюсь.

– Дайте тогда я сделаю копии документов, чтобы было, что вернуть в архив. Иначе могут быть проблемы.

– Я сам сделаю копии, – наконец-то расслабившись после заключения видимо очень удачной для него сделки, улыбнулся старик. – Такие, что вы не сможете отличить от оригинала. Заберёте их, когда придёте забирать медальон. Его я, как и обещал, верну к жизни совершенно бесплатно.

Перед тем, как уйти, я решил позвонить по этому вопросу отцу. А с другой стороны, если старик обещал сделать хорошую копию, то можно это всё вообще оставить между нами. Вот сделает, тогда и будем решать, как поступить.

– Я согласен, Альберт Венедиктович, – сказал я, чувствуя дискомфорт от неправильного поступка и радость от того, что мне за это будет одновременно. – Только не подведите пожалуйста, сделайте копию, как обещали, я за эту папку головой отвечаю.

– У вас есть основания мне не верить? – всё так же тепло спросил у меня старик.

Я молча покачал головой. Потом пожал протянутую мне руку. А хватка у старика, на удивление, как у молодого кузнеца, зачёт.

Глава 10

Воскресенье выдалось солнечным и почти безветренным, нагрянула уже никому не нужная оттепель. С крыш текло, снег стремительно таял, лужи с примесью снежной каши сильно портили удовольствие от пешей прогулки, хотя очень хотелось. Поэтому, отойдя от усадьбы артефактора с полкилометра и промочив ноги, я всё же вызвал такси.

Время ещё позволяет попасть сегодня и в типографию. Вот только работает ли она сейчас? Чтобы не мотаться впустую, позвонил, сказали, что работают без выходных, без проходных, без отпуска и обеда. Видимо устал отвечавший, вот и выдал мне такую тираду. Надо бы придумать какую-нибудь «смазку» для важного разговора. Не, бутылку трудоголику дарить – только его портить, пусть работает. А вот тортик или красивый набор из пирожных будет самое то. Присмотрел на карте ближайшую к типографии пекарню и попросил таксиста остановить возле неё. С красивой корзиной разнообразных пирожных отправился в сторону типографии налаживать контакты для долгого плодотворного сотрудничества.

Нашёл нужный дом и стоял водил жалом. Обычный жилой дом, в окнах герань и занавесочки, кое-где интересующиеся тем, что происходит на улице коты. На типографию, какой я её себе представляю, ни малейшего намёка. Может отец ошибся? Перед тем, как поделиться с ним своим подозрением, решил полностью обойти здание на всякий случай.

И это был как раз тот самый случай. Между первой и второй парадной был вход в подвал, над которым «красовалась» небольшая невзрачная надпись на куске посеревшей от времени фанеры. Название совпадало с тем, что в сообщении от отца. Очень интересно. Они настолько жёлтые, что даже намного желтее собачьих заметок на снегу? Впрочем, для меня их основная деятельность не имела сейчас значения. Главное, чтобы они по-тихому выполнили мой заказ по приемлемой цене и в адекватном качестве. Если в ближайшем обозримом будущем всё пойдёт хорошо, то переиздам книгу и методички в более хорошем качестве, когда уже смогу выбирать типографию сам. А пока посмотрим, на что способны эти подвальные деятели.

Лестница круто уходила вниз. Один небольшой тусклый светильник в углу под потолком света давал крайне мало, но хотя бы позволял ориентироваться в пространстве и не покатиться кубарем. Облезлые стены и грязь на ступеньках навевают мысли о заброшенности или каком-нибудь бомжатнике. Дверь на мощной ржавой пружине была по-старомодному обита деревянными рейками, большая часть из которых потемнела, облезла, проросла чёрной плесенью. Я потянул ручку на себя. Угу, мощная пружина. Двумя руками не получится, корзину с пирожными в эту грязь ставить не хотелось. Упёрся ногой в косяк и открыл дверь одной левой. Самое сложное теперь – войти так, чтобы тебя этой дверью не прибило сзади. Наверно женщины здесь не работают. они просто не смогут войти. Только я об этом подумал, как только что с грохотом захлопнувшаяся дверь с лёгким скрипом открылась и вошёл натуральный ангелочек. Невысокая белокурая очень симпатичная девушка с большими голубыми, как море, глазами и длинными ресницами. Пышный меховой воротник закрывал шею и плечи и выгодно подчёркивал её красоту. Я уставился на девушку и на дверь, никак не сумев сложить три плюс два.

– Вы здесь в первый раз? – заливисто рассмеялась она, наблюдая за моей реакцией.

– Угадали, – растерянно ответил я. – Но, как это?

– Пружина защищает от посторонних, а на самом деле дверь легко открывается. Просто надо знать, как. А вы к нам по какому вопросу, рыцарь победивший дверь?

– По поводу типографских услуг. Я же правильно попал?

– Если вас интересует печать книг и журналов для совсем взрослых, то надо смотреть, чтобы не подвести всех под статью. А то нас быстро найдут и мало не покажется.

– А вы и такое печатаете? – удивился я. Не встречал в этом мире ничего подобного. Хотя, причина этому в том, что я не бываю в местах, где это можно встретить. – Нет, такого мне не надо. У меня медицинская литература.

– Медицинская? – теперь пришла её очередь удивляться, брови девушки попытались спрятаться в её шикарной причёске. – С такими заказами к нам ещё ни разу не обращались. А в чём фокус, почему вы выбрали именно нас?

– Нашёл вашу типографию отец, сказал, что вы сможете напечатать книгу, которая пока находится под опалой, но в ближайшее время, я очень надеюсь, эта методика лечения займёт своё место по всей территории Российской империи. И нужна печать брошюр с методическими рекомендациями для обучающихся методике. А, ещё нужны наглядные пособия в виде плакатов. Вы же всё это сможете сделать?

– Думаю да, не вижу проблем, – сказала девушка и обезоруживающе улыбнулась. Вот перед кем мужики-то небось в штабеля складываются. – Идите за мной, сейчас мы всё решим.

Она также легко открыла следующую уродливую дверь тамбура и повернула по коридору направо. Перед тупиком дверь слева, такая же, как и две предыдущие. В этот раз я заметил, как она взялась за одну из корявых реек обшивки, которая оказалась замаскированной ручкой. Дверь открылась легко и непринуждённо, а в уши ударил исходящий из помещения треск, стук, грохот и лязг. Сплошной массой подвал загромождали специальные машины, по которым летели километры бумаги, превращаясь потом в газеты журналы и книги.

Проход между ними был настолько узким, что мне пришлось идти боком, чтобы меня не затянуло ни в какой вращающийся механизм. Девушка шла вперёд так уверенно, словно всего этого монструозного оборудования и в помине не было. Юркнув в проход справа, она открыла кабинет, я проскользнул вслед за ней. Когда дверь в кабинет закрылась, грохот и лязг резко отступили. Хорошая здесь, однако, звукоизоляция.

– Кофе будете? – спросила девушка, вешая пальто на вешалку. У неё ещё и фигурка только в кино сниматься.

– Да, спасибо, – ответил я, стараясь больше смотреть на образцы продукции на стенах, а на неё. А эта продукция в половине случаев была из той оперы, про которую она только что спрашивала. Лучше буду смотреть на девушку, не покусает же она в конце концов. – С молоком пожалуйста.

Я размотал с корзинки невзрачную упаковочную бумагу и поставил шедевры кулинарии на стол.

– А это как раз вам к кофе, – сказал я, когда девушка удивлённо уставилась на моё подношение.

– Ну спасибо, – довольно улыбнулась она, вытащила из кофе-машины две чашки и поставила на рабочий стол рядом с корзиной. – Да вы присаживайтесь!

Мы неторопливо попили кофе, отведали разных пирожных, поговорили о капризах питерской погоды. Приятная в общении девушка, умная, образованная. Что она забыла в таком странном месте? Наверно зарплата тут очень достойная. Если я правильно понял, она не из аристо, просто одевается хорошо, деньги позволяют.

Остатки содержимого корзины отправились в холодильник, а на столе начали появляться образцы готовой продукции с таблицей расценок. Вполне хорошее сочетание цены и качества, можно начать плодотворно сотрудничать. Я поблагодарил блондинку за приём и в следующий раз обещал прийти с заказом. На всякий случай записал её номер телефона. Оказалось, что её зовут Прасковья. Очень редкое имя в наши дни. Впрочем, не исключено, что это псевдоним, придуманный в целях конспирации.

Самое страшное было пройти обратно между бешеными станками, обеспечивающими Питер сомнительными новостями. Мимо каждого сложного механизма я крался, затаив дыхание. Изнутри двери открывались также тяжело, как и та, что я покорял на входе. Здесь тоже значит есть свои секреты, но возвращаться через весь цех и спрашивать мне не улыбалось. Ладно, узнаю позже.

На улице уже стемнело, двор почти не освещённый, единственный фонарь горел в дальнем углу и больше светился сам, чем освещал всё вокруг. Снег во дворе почти растаял, с ним хоть было бы немного светлее. В дальнем углу двора, противоположном от фонаря, угадывались три человеческих силуэта. Что они там делали непонятно, возможно молодёжь общается с зелёным змием, но это не точно. От греха подальше я обошёл дом с другой стороны. Тени было двинулись с места, но потом передумали. Вот и молодцы, у меня сейчас слишком хорошее настроение, чтобы кому-то делать больно.

Эх, выходные пролетели незаметно. То город надо спасать, то красоток пирожными кормить, а на методичках даже конь не валялся. Вот сейчас приеду домой и сразу займусь. Решил для себя, что делать подобие пересказа сразу всей книги ни к чему. Разобью весь объём на три части. Сейчас подготовлю первую, вводную, чтобы ученики смогли начать работать. Полное обучение будет происходить в три этапа, вот и будет три методички. Пока их напишу, сам буду знать предмет на зубок, а не рассказывать самые азы, как раньше. И набор плакатов надо будет подобрать для каждого этапа в отдельный тубус, чтобы потом не путаться и не таскать с собой сразу все. Некоторые плакаты надо продублировать, они могут понадобиться на любом из трех курсов. Сложно всё. Но можно.

Придя домой, извинился перед всеми за отсутствие свободного времени, сопроводив это шутовским глубоким поклоном и уединился у себя в комнате. Попросил только Настюху принести мне полный кофейник. Психоэмоциональный подъём от одной мысли, что дело движется гораздо быстрее, чем я надеялся, окрыляли меня на плодотворную работу с написанием методичек. Раз я в первую очередь буду заниматься целителями в лечебнице Святой Софии, значит первой будет напечатана методичка с более подробными пояснениями. Более сжатый вариант, предназначенный для лекарей, пойдёт вторым эшелоном, его сделать будет уже не сложно. Просто убрать лишнее из методички для целителей.

Чтобы мозг не вскипел, я всё же принял участие в семейном ужине. Даже немного посидел со всеми у камина с чашкой чая в одной руке и черничным пирогом в другой. Потом вернулся в комнату к своему кофе и продолжил писать.

Только начался понедельник, а у меня уже столько планов на сегодня, которые я должен выполнить одновременно. По пути в клинику я думал с которого из них начать. Сегодня после работы я еду в управление полиции, Белорецкий пообещал мне организовать встречу с Андреем. Пожалуй, это сейчас главное, потому что его могут в любой момент этапировать или перевезти в Москву, тогда я его очень долго не увижу. Надежд на амнистию для Боткина я особых не питал, разве что самую малость.

Альберт Венедиктович сказал, что сегодня вечером возможно медальон будет готов, в этом случае он обещал позвонить. То есть этот вопрос пока завис в воздухе и будет решаться по ходу пьесы. Можно с ним и не торопиться если бы не один момент – мне без него очень некомфортно, хоть угроза жизни вроде как миновала.

А ещё надо отвезти свежеиспечённую рукопись методички в типографию. Тираж пока небольшой и Прасковья сказала, что смогут сделать в течение суток. Я очень надеялся, что именно сегодня, в понедельник, Обухов даст мне отмашку начать нести лучик света в тёмное царство. То есть обучать целителей невиданному для них до этого дня лекарскому делу. Хорошо хоть анатомию и другие предметы им не надо преподавать, все учились и имеют диплом целителя. Но вот заживлять раны с помощью магии им только снилось. Кошачья царапина не в счёт.

Возле манипуляционного кабинета пока сидела только одинокая пожилая дама с очень гордой осанкой и не соответствующим возрасту ярким макияжем. Её оценивающий брезгливый взгляд, брошенный на меня, не обещал ничего хорошего. Я заранее знал, что сейчас будет сложный разговор, который ей нужен не столько для решения вопроса с какой-то болячкой, сколько с целью самовозвышения и психоэмоциональной разгрузки. Нередко попадаются такие персонажи и я их нутром чую. Я поздоровался с пациенткой, попросил минуту подождать и вошёл в кабинет.

– Доброе утро, Свет! – сказал я, снимая пальто и доставая халат из шкафа. – Давно мадам здесь сидит? Смотрела на меня подозрительно, хорошо хоть не заставила в очередь встать.

– Доброе утро, Александр Петрович, – сказала Света и вздохнула. – Часов с семи, наверное. Я пришла в четверть восьмого, чтобы подготовить кабинет, инструменты, а она уже тут. Каждые пять минут спрашивает, когда же придёт доктор. Я ей сказала, что у нас рабочий день с восьми, но доктор приходит раньше. Не помогло. Последний раз она заглянула за пару минут до вашего прихода.

– К вам можно? – послышался из-за чуть приоткрытой двери раздраженный голос теряющей терпение пожилой дамы.

– Одну минуточку, мы вас сейчас позовём, – ответил я, всё равно ближе к двери стою.

Из-за двери послышалось невнятное бормотание. Может быть мне показалось, но было вплетено немало непечатных слов. Неожиданно, а казалось такая манерная дама, воспитанная в лучших традициях. Впрочем, кто не использует эти слова? Для интеллигента до мозга костей просто нужен довольно веский повод.

– Проходите пожалуйста! – сказал я, открывая дверь и чуть не вмазал женщине как следует в лоб. – Я вас не ушиб? Хорошо, проходите пожалуйста, располагайтесь.

Мадам гордой походкой прошествовала через весь кабинет и уже собиралась чинно опуститься на кресло в нашей зоне отдыха. Видимо надеялась на длительную задушевную беседу с чаем и плюшками.

– Нет, подождите, вам не туда, – попытался я её остановить, но тщетно, она игнорировала мой оклик и удобно расположилась в кресле. – Подойдите сюда пожалуйста, вам нужно прилечь на манипуляционный стол.

– А зачем мне на манипуляционный стол? – удивилась она, искоса взглянув на меня. – Мне никакие манипуляции не нужны.

– Все воздействия исцеляющей магии на человека мы называем манипуляциями, – медленно и членораздельно произнёс я. – Даже если просто болит колено при нагрузке или стреляет поясница.

– Но, господин лекарь, у меня всего этого нет! – развела руками дама, состряпав удивлённо-обиженное личико.

– Тогда что вас беспокоит? – я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Потом ещё раз. К сложному разговору готов.

– Нехорошо как-то мне в последнее время, – сказала она, скривив ярко накрашенные губы и покачав головой. – Просто нехорошо. Неуютно. И я не знаю, что с этим делать.

– Что-нибудь где-нибудь болит?

– Не-е-ет, что вы! – махнула она рукой. – С этим всё в порядке.

– Может быть тошнит, крутит живот, ноет где-то, схватывает?

– Да нет же, – снова повторила она и покосилась на пустые чашки на столе.

В ресторан что-ли пришла? Обойдётесь. Уже ежу понятно, у какого специалиста она должна лечиться, но мне теперь ещё предстоит эту версию ей как-то доказать. А это в подавляющем большинстве подобных случаев ох как сложно.

– Меня ничего не радует, – решила она продолжить свой рассказ самостоятельно, а я запасся терпением и не перебивал. Время пока позволяет, толпы за дверью нет несмотря на понедельник. Наверно её несчастная, замученная жизнью аура всех отпугивает. – Вот приготовила повариха вкусные пирожные, которые я по жизни очень люблю, а сейчас радости никакой. Были тучи и снег, а хотелось солнышка. Вот сегодня было солнышко, но оно меня ни капельки не обрадовало. И как-то нехорошо, неприятно, словно душу из тебя вытягивают.

Я еле сдержался, чтобы с важным видом страшным голосом не ляпнуть «это порча!». В коридоре послышались голоса, значит пациенты набираются. Понедельник начался с небольшой задержкой. Пора начинать выкручиваться. И наполнить чашку, которую она в десятый раз сверлит взглядом – совсем не тот вариант. Она тогда вообще не уйдёт.

– Мадам, судя по всему вы пришли не к тому лекарю, – начал я. – Я только снимаю боль в суставах и позвоночнике, лечу болезни живота, раны и переломы, но ваше состояние мне изменить не под силу.

– Так вы говорите про живот? – тут же оживилась она. – Всё правильно, живот и тянет, и нехорошо как-то, невесело. В туалет, простите, по большому хожу раз в неделю, есть стала плохо, аппетита нет совсем.

– Так что же вы сразу это не сказали? – вздохнул я. Вот так вот бывает, век живи – век учись. И один хрен рано или поздно произойдёт нечто подобное. – Я же спрашивал.

– Так вы спрашивали про боль, а боли нет. Просто тянет и дискомфорт. И в животе, и на душе. Да ещё слабость какая-то последние две недели. Нехорошо мне, господин лекарь.

– Понял, услышал, – ответил я. – Ложитесь пожалуйста на манипуляционный стол, я буду смотреть, что у вас там в животе.

– А я думала микстурки какие назначите и всё, – сказала она испуганным голосом. – А что там его смотреть этот живот? Он же не болит. Ну тянет, дует, но не болит же.

– Болезни разные могут вызывать похожие жалобы, поэтому перед тем, как назначить «микстурки», сначала надо посмотреть. Ложитесь пожалуйста, там под дверью уже пациенты собираются, скоро роптать будут.

Почему-то сразу понял, что про пациентов в коридоре я зря сказал, как-то не подумал. Самовлюблённых такие факторы очень раздражают.

– Вы что меня уже выгоняете? А как же моё состояние, вы не будете меня лечить?

– Да с чего вы сделали такие выводы? – спросил я. Глубокий вдох и медленный выдох. – Я же вас не на выход направлял, а на манипуляционный стол. Проходите сюда и ложитесь пожалуйста. Живот освободите.

– Вы хотите, чтобы я разделась? – возмутилась она. – При мужчине?

– Я сейчас не мужчина, а лекарь и мне надо вас посмотреть до того, как назначить лечение. Если вы позволите мне вас осмотреть, назначить лечение и будете ему следовать, то есть все шансы, что ваш недуг вас отпустит и вы про него забудете.

– Ох, как же это, что же мне делать, – бормотала она себе под нос, громоздясь на стол, потом приподняла жакет и блузку, оголив живот площадью в пол ладони. Очень смешно, обхохочешься.

– Так дело не пойдёт, – покачал я головой. – полностью освободите живот от одежды.

– Но доктор, я стесняюсь, вы же мужчина! – упиралась она.

– Ну вы же пришли ко мне зная, что я мужчина, – старался я говорить ровно и без эмоций, хотя, признаться честно, уже хотелось чем-нибудь её стукнуть. Током, например. Раньше в психиатрии применялась электросудорожная терапия. Жаль, что такого чудесного аппарата нет в моём распоряжении. Или наоборот очень хорошо, от греха подальше. – Пожалуйста освободите живот, мне надо его осмотреть, прощупать, просканировать магией и найти зло, которое мешает вам спокойно жить.

– Вы меня ещё и щупать будете? – при этих словах она чуть не заплакала. А я уже решил идти ва-банк, терпению моему тоже есть предел, но орать я всё-таки не буду.

– По перечисленным вами симптомам я подозреваю у вас опухоль кишечника, скорее всего в районе сигмовидной кишки. Если сейчас это не начать исправлять, то жить вам останется недолго.

Во так. Если по-нормальному не получается, то будем действовать жёстко. Зато пациентка выкатила глаза, лицо вытянулось, даже губы побледнели под паровозного цвета помадой. Живот оголился полностью за считанные секунды. Я сначала пощупал живот, в итоге оказался прав. В области сигмы есть какая-то дуля. Чтобы отличить опухоль от скопления естественного содержимого в моём распоряжении теперь есть магический сканер, который полностью подтвердил мои подозрения.

– Я был прав, в кишечнике опухоль, – сказал я и пациентка побледнела, выпучила глаза ещё сильнее, и словно окаменела. – Могу начать лечение прямо сейчас, начинаем?

Женщина от навалившегося страха растеряла всё своё красноречие и самообладание, и молча интенсивно закивала.

– Света, зови Бориса Владимировича. И предупреди пациентов в коридоре, что мы задержим приём. Кому неудобно ожидание, пусть придут завтра.