Текст книги ""Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

Глава 6

После неожиданного звонка секретаря самого господина и «великаго кнеже» Обухова, я выдворил из кабинета Юдина, быстро допринимал оставшихся пациентов и сказал регистраторам, чтобы ко мне больше никого сегодня не записывали и не оформляли. Такси вызвал ещё до того, как снял халат, поэтому оно ждало меня перед воротами, когда я вышел на улицу. Ветер значительно уменьшился, но снегопад продолжался. Нетипичная погода для середины ноября, хотя бывает и хуже. По пути к больнице Обухова что только не передумал, лучше бы взял с собой книгу почитать, чем морально накручивать себя. Если он меня так экстренно вызвал, что-то не совсем так, как хотелось бы, скоро будет известно.

В холле перед кабинетом никого не было, в приёмной сидели двое по разным углам, значит не вместе. Наверно я зря так торопился. Увидев меня, секретарь указал пальцем на вешалку, где можно оставить пальто и шляпу, потом сразу на дверь, чтобы я заходил. Никаких лишних слов, как регулировщик на перекрёстке. Отлично, больше не буду заниматься самоедством и грызть ногти, поздно.

– Добрый день, Степан Митрофанович! – бодро приветствовал я и остановился в нескольких шагах от его стола, ожидая дальнейших указаний.

Главный лекарь выглядел таким же уставшим и озабоченным, как в прошлый раз. Такое впечатление, что, когда я вышел, время в кабинете остановилось, а теперь я вернулся и оно снова пошло.

– Может и добрый, – буркнул он и указал мне на стул напротив него. – Общались мы тут с некоторыми коллегами по поводу твоего предложения.

Он на некоторое время замолчал, а я напрягся в ожидании чего-нибудь нехорошего. Такое впечатление, что он уже забыл о моём присутствии, углубившись в анализ таблиц и графиков.

– Я слушаю вас, Степан Митрофанович, – не выдержался я, когда пауза чересчур затянулась.

– Чё ты слушаешь? Не торопи! – раздражённо отреагировал он на мою фразу. – Разговор начал даже не я, а Захарьин. У него видимо всё это копилось в желчном пузыре и сегодня утром произошло истечение. Он настаивает на повторном проведении заседания коллегии с целью уличить тебя в мошенничестве. Мол то как ты заживляешь раны антинаучно и неправильно. И что маг-лекарь из тебя никакой, что нужно отнять лицензию навсегда или отправить на обучение повторно.

– Очень интересно, – пробормотал я, стараясь удержать выбегающие наружу ледяные мурашки, но тщетно. В тёплом уютном кабинете я ощутил охвативший меня арктический холод. – И что же меня ожидает?

– На повторное слушание ты не пойдёшь, успокойся, а то уже бледный сидишь, как снеговик, – ухмыльнулся Обухов. – Работай себе дальше. Хоть у Захарьина и есть большие люди в Москве, но, пока что я его начальник и по-другому не будет. А вот с продвижением твоей методики на официальном уровне пока придётся отложить.

– Надолго? – спросил я, надеясь услышать хоть какой-то ответ. Лучше узнать даже про очень большие сроки, чем полное «нет».

– Ничего не могу тебе на это ответить. О проведении заседания коллегии с голосованием по поводу твоего предложения я не стал даже говорить. Судя по настрою Ярослава Антоновича, он будет стоять насмерть, а скорее всего подключит к процессу своих москвичей. Тогда и я полечу в тартарары за попытку распространения ереси, – сказал Обухов, отодвинул стопку документов и теперь оценивающе смотрел мне в глаза.

Интересна моя реакция на такие новости? Да пожалуйста!

– Не надо заранее так расстраиваться, – хмыкнул он, увидев, как я поник. – Мне нравится твоё стремление, твоя энергия и твой задор. Таких людей встречаешь не часто. Тебе просто нужно немного помочь, и ты горы свернёшь ради любимого дела. Лично я в твоём предложения ничего плохого не вижу, иначе даже не стал бы с тобой об этом разговаривать. Тем самым человеком, который поможет свернуть горы и даст тебе в руки нужный инструмент, пока что стану я.

Охренеть! Сам Обухов, главный лекарь Санкт-Петербурга, несмотря на сомнительность в плане всеобщего неодобрения элитой предложенной мной затеи и риска попасть под репрессии, хочет помочь мне продвигать науку и медицину в массы! Значит я не зря всё это затеял. Будет трудно, хлопотно, но мы прорвёмся. Особенно с таким покровителем.

– Ну вот, уже мне твой вид больше нравится, – улыбнулся Степан Митрофанович. Он просто сидел и читал меня, как букварь. – У меня есть для тебя интересное предложение, от которого, я практически уверен, ты не откажешься. Несмотря на негативные воспоминания о том, о чём я говорю.

– Заинтриговали, – сказал я, пытаясь хоть как-то сдерживать расползающуюся по лицу улыбку.

– Я имею ввиду лечебницу «Святой Софии», – сказал он и снова молча уставился на меня. А у меня непроизвольно дёрнулся левый глаз, ему на радость. Хохотнув, он добавил, – знал, что ты оценишь. Так вот в чём твоя задача. Ты присмотрись к работе этих народных целителей, посиди с ними на приёме, разберись в их схемах лечения. Потом начни им объяснять свои методы. Практически уверен, что заживлять небольшие ранки они смогут уже в первый день. И мне ещё нужен от тебя отчёт по следующей форме; диагноз, лечение, сроки, результат. И это должно быть посчитано на одинаковых группах пациентов до и после проведения учёбы, чтобы понять динамику. Всё понял?

– Да, ваше сиятельство, – кивнул я, уже начиная строить в голове планы. – Когда можно будет приступать?

– С тобой свяжется мой секретарь, всё расскажет.

– А мне можно будет совмещать с работой в клинике у отца? Просто двое пациентов с запущенными опухолями у меня регулярно наблюдаются.

– И с какой целью? – удивился Обухов.

– Убираю образования порционно, иначе пациентам будет очень тяжело вплоть до летального исхода. Первому убрал почти половину, так на следующий день ему сильно поплохело

– Молодец, – кивнул он. Верю. По правильному пути идёшь. Ну а теперь брысь отсюда, не мешай мне работать! Жди звонка.

Последние слова он сказал в расслабленном шутливом тоне и я позволил себе выдохнуть. Раскланявшись на прощание, я вышел из кабинета, радостно похлопал по плечу секретаря, что ввело его в кратковременный немой ступор, оделся и пулей вылетел на улицу. А всё в итоге не так уж и плохо получается. Даже, я бы осмелился сказать, хорошо. Именно так я и планировал начать распространение методики. Правда надеялся, что не придётся делать это подпольно. А чему тут удивляться, если это уже было подвергнуто гонению и сожжению на костре, то кто сказал, что сейчас будет легко? Это Ярославль меня подкупил своей открытостью. Да и там местная коллегия не одобрила, учеба состоялась только благодаря главному лекарю клиники. Короче, всё путём!

Я взял в руки телефон и уже собирался вызвать такси, как он зазвонил. Это был главный полицмейстер. Внутри похолодело. Что ему интересно от меня надо? Уже вроде все дела утрясли, любимый город может спать спокойно.

– Александр Петрович, – голос Белорецкого был очень напряжённым и взволнованным. – Вы сейчас где?

– Только что вышел от Обухова, – ответил я и волнение полицмейстера полностью передалось мне. – А что, что-то случилось?

– Оставайтесь на месте, мы сейчас подъедем, тогда я всё объясню.

Вот замечательно, а я тут планов настроил. Сто процентов, какая-то гадость произошла, нутром чую. Чтобы не замёрзнуть, я ходил перед крыльцом из стороны в сторону, выглядывая, не едет ли откуда полицейская машина. Когда я это увидел, сразу подумал, что случился локальный армагеддон. Но причём здесь я? В мою сторону ехал целый кортеж из трех патрульных машин и двух бронированных микроавтобусов. Вторая по счёту машина остановилась точно напротив меня, опустилось стекло передней двери, и я увидел Белорецкого собственной персоной.

– Садитесь на заднее сиденье, Александр Петрович, – бросил он и стекло снова поднялось.

Я открыл дверь и сел рядом с солидным господином в золотом пенсне, который он носит скорее всего для солидности. На вид не больше сорока, но стальной прожигающий взгляд выдавал в нём бывалого волка. Только мина на лице настолько гордая, что у меня аж скулы свело.

– Знакомьтесь, Александр Петрович, – обернувшись сказал полицмейстер. – Это наш коллега из Москвы, один из самых сильных магов на государевой службе, Дьяков Сергей Андреевич.

– Очень приятно, – сказал я и протянул руку. Маг нехотя пожал её кончиками пальцев. Ишь ты, какая цаца важная! – И по какому поводу столь яркая вечеринка?

– Псионик сбежал, – спокойно сказал Дьяков.

– Весело, – ответил я. – А я здесь причём?

– Сергей Андреевич хотел попросить вас дать ему на время тот самый золотой амулет. Он же ещё у вас?

– Я знаю, где он спрятан. Но вам он зачем? Это же опасно! – удивился я такой странной просьбе. Тоже мне, крутой брутальный столичный маг, без мощного усилителя не может поймать могущественного преступника.

– Это для вас опасно, молодой человек, – также спокойно сказал гость из столицы. – А для меня – нет.

– Скажите, куда нам ехать, Александр Петрович, – чуть ли не жалобно обратился ко мне главный полицмейстер. – Мы время теряем.

– Таврический сад, – ответил я, информацию передали всем машинам, и колонна с пробуксовкой ринулась по улице в сторону Литейного моста. Потом я задал наконец терзающий меня вопрос. – Как он сбежал-то вообще?

– Кто-то пронёс к нему в камеру усилитель, – откликнулся Белорецкий. Дьяков на меня никак не реагировал, просто молча смотрел в окно. – Он парализовал всю охрану, завладел ключами от камеры и беспрепятственно вышел на улицу. Все, кто пытался его задержать, попадали на пол, корчась от боли.

– И без золотого амулета не получилось его поймать и схватить? – этот вопрос уже был адресован москвичу. Посмотрим, что ты ответишь, господин крутыш. Тот неспешно повернул голову в мою сторону и посмотрел, как на надоедливого ребёнка.

– Мы его заблокировали на подступах к клинике Склифосовских, но взять не смогли. У него слишком мощный дар, усиленный амулетом. И не надо меня недооценивать, с помощью такого же амулета, как у него на шее, я смогу его скрутить. Сила ядра мне позволяет пользоваться сильными усилителями.

Ни фига себе, разговорился! Я уж думал, что он теперь всю дорогу будет молчать, гордость не позволяет общаться со слабым магом. До Таврического сада мы долетели за десять минут. Всё, как положено – с мигалками и воем сирен. Двое патрульных взяли в руки лопаты, чтобы снять замерзший дёрн возле туи. Потом москвич их отстранил и начал сканировать землю рукой.

– Он здесь, – сказал Дьяков. – Сигнал очень слабый, видимо хорошо упакован и изолирован. Копайте дальше, но очень аккуратно, лучше руками.

Патрульные послушно упали на колени и начали разгребать в стороны почву в том месте, куда указал маг. Бронзовая шкатулка с амулетом была обёрнута в промасленную ветошь, затем в плотный холст, чтобы защитить от коррозии. Дьяков открыл шкатулку и долго рассматривал переливающиеся на золотом эллипсе кристаллы. Потом жестом подозвал меня.

– Эта штуковина требует активации. Это же твой амулет, сделай.

– Эта, как вы говорите, «штуковина», меня чуть не убила чуть больше месяца назад, лишила памяти и дара практически под ноль. Ничем помочь не могу.

– Без правильной активации артефакт бесполезен, просто дорогая безделушка, – начал раздражаться Москвич, а мне почему-то от этого стало даже приятно. Сноб хренов, не с челядью разговаривает и не князь по крови, какого рожна выпендриваться?

– Я знаю человека, который сможет его активировать, – со скучающим видом и изображая зевок сказал я. – Если вам интересно, конечно.

– Звоните ему немедленно! – начал уже как следует раздражаться столичный маг. Давай-давай, ты ещё слюной побрызгай, может амулет от этого активируется.

– Это невозможно, у него нет телефона.

– Да в смысле? – голос гордеца уже начал срываться. – Сейчас у последнего дворника есть телефон!

– Если он не сидит в камере управления полиции.

– Вы имеете в виду Андрея Серафимовича? – спросил стоявший до этого молча рядом и с интересом наблюдавший за перепалкой Белорецкий.

– Именно, – кивнул я. – Он точно сможет его активировать.

– Это абсолютно исключено, – помотал головой Павел Афанасьевич. – Слишком большой риск. Если он не только активирует его, но и наденет, сам станет не хуже того псионика, которого мы ловим. А терять ему нечего, против него выдвинуто столько обвинений, что никакой дорогой папин адвокат от каторги не спасёт. Я так понял, Александр, Петрович, что амулет сюда прятали не вы, просто знали, где он находится. А тот человек, который его прятал, скорее всего деактивировал его. С ваших слов амулет вас чуть не убил, значит вам было не до того, чтобы его деактивировать, логично?

– Возможно логично, – хмыкнул я. Дядю Витю, который при мне снял активацию, я выдавать не буду, пусть надеются только на Андрея. Так я смогу его увидеть, и ему положительный эпизод в копилочку, может срок скостят. – Только я нашёл его уже деактивированным, даже не зная на тот момент, что это такое, а мой коллега спрятал его под этой туей, это всё, что я могу сказать. Единственное, что он понял на тот момент, что это очень опасная вещь. Это всё.

Белорецкий принялся ходить туда-сюда, неосознанно массируя правое ухо, потом левое. Замёрз что ли?

– Павел Афанасьевич, – не выдержал москвич. – Время идёт, надо действовать, мои коллеги его там долго не продержат, нам нужен этот амулет в рабочем виде. Едемте к вашему Андрею!

– Знаете, ребята, – начал Белорецкий, остановился и обвёл всех обречённым взором. – При свидетелях я снимаю с себя ответственность с подобного решения этого вопроса. Надо искать другой способ.

– Вы предлагаете нам поехать в библиотеку и искать информацию там? – чуть ли не перейдя на крик взвился Дьяков. – Едем к вашему заключённому под мою ответственность! Я приказываю!

Прынц нашёлся, нищих нет. Прям Фантомас разбушевался. Павел Афанасьевич посмотрел на Дьякова внимательно, кивнул и предложил всем разойтись по машинам. Теперь мы той же кавалькадой летели к полицейскому участку, заставляя шарахаться в стороны другие машины.

– Александр Петрович, вы будете постоянно рядом со мной, – сказал мне обречённый на рискованный поступок полицмейстер. – Как гарант безопасности.

– Не возражаю, – откликнулся я. Значит Андрея я точно увижу.

Мы прошли по нескольким коридорам, спустились по лестнице на пару этажей. Я уже начал представлять себе тёмный сырой карцер с плесенью и мхом на стенах, но, когда дверь камеры открылась, увидел полную противоположность. Там было чисто, сухо, даже в какой-то степени уютно, только не хватает какого-нибудь мини бара и джакузи. Андрей спокойно сидел на кровати и читал книгу. Когда дверь открылась, оторвался от чтения и удивлённо посмотрел на входящую процессию, улыбнулся мне.

– Андрей, очень нужна твоя помощь, – заговорил я первым, как мы договорились заранее. – Псионик сбежал, и чтобы его победить нужно активировать золотой амулет.

– Он всё это время был у тебя? – хмыкнул он. – Ну ты жук! Проскурин с Баженовым меня чуть наизнанку не вывернули, а он молчит!

– Ну извини, – пожал я плечами, – так получилось. Ты мне ничего не говорил, что у тебя из-за этого были проблемы.

– Я тебя раз пятьсот про него спрашивал, – покачал он головой.

– Задержанный Боткин, – строго сказал Белорецкий, – у нас нет времени, не уходите от темы разговора. Вы сможете активировать этот чёртов золотой амулет?

– Видимо сильно вас прижал этот псионик, – улыбнулся Андрей. – Смогу, а что мне за это будет?

– За содействие следственным органам в критической ситуации вам могут скостить срок на несколько лет.

– Типа дадут сорок семь вместо пятидесяти? Вы смеётесь? У меня всё равно шансов не будет выйти на свободу, там столько не живут!

– Помиловать или амнистировать мы вас не сможем, дело находится под контролем государя и центральной канцелярии, – Белорецкий старался держаться и говорил спокойным тоном. – Но я лично приложу усилия, чтобы для вас сделали более существенные поблажки. Активируйте амулет, мы задержим псионика и я направлю рапорт в столицу о вашем героизме при задержании опасного преступника.

– С родителями хоть дайте увидеться.

– После задержания псионика, – полицмейстер был непреклонен. Всё по порядку: утром деньги, в обед стулья.

– Чёрт с вами, давайте сюда эту железяку, – махнул рукой Андрей.

Один из подручных полицмейстера достал из саквояжа латунную шкатулку с хитрой гравировкой. Я её только сейчас рассмотрел, раньше я такую шкатулку не видел. Похоже это как раз доработка или старые запасы Виктора Сергеевича для маскировки силы артефакта, чтобы его не нашли в парке случайно. Внутри этой шкатулки находилась как раз та, в которой амулет находился под крышкой стола. Полицейский открыл вторую шкатулку, к амулету прикасаться не стал, а протянул это всё вместе Андрею.

Боткин бережно и с обожанием в глазах вынул амулет с цепочкой из мягкого ложа, немного полюбовался игрой света в драгоценных камнях. На мой взгляд слишком долго любовался, дураку понятно, что он просто хочет побесить полицейских. Потом быстро, почти неуловимо коснулся нескольких кристаллов на ободке, потом центрального. Мне показалось, что в камере стало ещё светлее. Все замерли в ожидании, мне показалось, что Андрей сейчас наденет его на себя и тогда нам всем здесь крышка. Хотя возможно меня он снова не тронет.

Когда он протянул руку с амулетом Дьякову, все облегчённо вздохнули. Мне кажется, сам великий столичный маг тоже протяжно выдохнул. Сергей Андреевич смотрел теперь на артефакт совсем по-другому. С каким-то благоговейным трепетом. Видимо ощутил его мощную ауру, которая заполнила всё помещение и понял, какая это могущественная «штуковина»

Глава 7

Московский боевой маг, один из лучших на государевой службе, Дьяков Сергей Андреевич, решил не откладывать в долгий ящик, а нацепить на себя амулет прямо сейчас. Как оказалось, слава Богу, что не во время задержания псионика. Через несколько секунд довольная улыбка на его лице куда-то исчезла, здоровый цвет лица стал мертвенно бледным. Потом его повело в сторону и он упёрся ладонью в стену. Теперь на лице был только дикий испуг, весь пафос и снобизм как ветром сдуло.

Рискуя тоже огрести от активированного артефакта за компанию, я бросился сдирать с него амулет. Не задумываясь ни на секунду, швырнул его Андрею. Только сейчас заметил, что тот сидит довольно ухмыляясь. Всё, что произошло он скорее всего предвидел и теперь наслаждался результатом. Мне стало не по себе, в лице друга я увидел злого гения, который сейчас покажет всем, где раки зимуют. Вопреки ожиданиям, он деактивировал амулет, положил в шкатулку и закрыл её, поставив на стол. А ведь он легко мог сейчас надеть его и стать свободным.

Дьяков к этому времени сполз по стенке и теперь пытался подняться на ноги, перебирая руками, как по скалодрому. Какое там на хрен великий маг? Он и на ногах-то еле стоял. Пенсне валялось на полу совсем близко от его ботинка, ещё немного и растопчет.

– Хочешь что-то сказать по этому поводу? – обратился я к Андрею, пока остальные стояли мебелью, просто превратились в соляные столбики. Это образно, конечно.

– Я знал, что этот зазнайка не справится с амулетом, если ты об этом, – хихикнул он. – Зато я точно с ним справлюсь и могу помочь обезвредить псионика.

– Нет, нет и ещё раз нет! – заявил Белгородцев, выходя из ступора. – Будем искать другие варианты решения проблемы.

– Какие другие решения, Павел Афанасьевич? – спросил Андрей и расхохотался. – Москвич окислился и выпал в осадок, я единственный, кто с этим амулетом справится, так что наберитесь смелости и примите правильное решение.

– Мы не можем так рисковать, – покачал головой Белорецкий. – Значит поднимаем всех на ноги и устраиваем бойню. Других вариантов я не вижу.

– Послушайте, Павел Афанасьевич, – Андрей говорил с лёгкой полуулыбкой, уверенный в своей правоте. – Если бы я хотел сбежать, то надел бы амулет, уложил вас всех в мгновение ока и ушёл куда глаза глядят. Никто не смог бы мне помешать. Вы не находите это странным?

Главный полицмейстер молча смотрел на Боткина. По лицу было видно, что в голове рой мыслей и сложная борьба. Все остальные не вмешивались, московский специалист перестал карабкаться на стену, снова сполз вниз и теперь сидел в позе лотоса на полу, прижавшись спиной к стене и медитировал. Учитывая, что он за несколько секунд практически обнулился, медитировать ему долго.

– Я принимаю ваше предложение, Андрей Серафимович, – выдавил наконец Белорецкий, с диким скрежетом переступая через себя и свои принципы. – Но при одном условии.

– Вы сделали правильный выбор, Павел Афанасьевич, – кивнул Андрей, лицо его было абсолютно серьёзным, больше не было никаких хитрых улыбок. – Что за условия?

– Мы наденем вам на ногу браслет, который взорвётся, если вы отдалитесь от другого такого же носителя браслета больше, чем на сотню метров.

– Да ради Бога, хоть два надевайте, – махнул Андрей рукой. – Меня это не пугает.

– Я предполагаю вариант, что вы сможете освободиться от браслета, но тогда взрывается другой, а он будет надет на ногу вашего друга, Александра Петровича. Это значит, что если вы решите сбежать, то ваш друг как минимум лишится ноги, но часто бывает и летальный исход.

– Да пожалуйста, – пожал плечами Андрей.

Мне стало не по себе. А что если он решит, сто свобода дороже, чем здоровье и жизнь друга? Зачем Белорецкий предложил такую сделку даже не спросив меня? Это просто какой-то странный сон.

– Тогда нам пора идти, – подвёл итог полицмейстер. – Иначе преступник уйдёт, натворит бед, а нам его снова придётся искать.

На Андрея надели подавляющие магию наручники, Белорецкий забрал со стола шкатулку, москвича подняли на ноги и потащили, поддерживая под мышки, чтобы он не свалился. Быстро прошли по всем коридорам и вышли из управления.

– Сергея Андреевича отвезите к Обухову, от него сегодня толку уже не будет, – сказал полицмейстер и одна из машин помчала мага в больницу.

Несколько патрульных автомобилей и два бронированных микроавтобуса помчали нас к перекрёстку Кирочной и Таврической улиц, где в старом двухэтажном доме удалось временно заблокировать псионика. Мне показалось, что здесь уже находится вся полиция Санкт-Петербурга, дороги перекрыты метров за двести до оцепленного здания. Само оцепление находилось больше, чем в пятидесяти метрах от здания, ближе подходить было опасно, псионик, несмотря на блокаду, мог достать своей магией. Об этом говорили тела нескольких гражданских и полицейских, к которым никто не решался подходить под страхом смерти. Они так и оставались на своих местах, лежащие в нелепых позах тела начал припорашивать медленно кружащийся снег.

– Тебе придётся идти со мной, – сказал Андрей, когда доставал из шкатулки золотой амулет. – Твой медальон должен защитить от атак этого псионика.

– Мне по-любому придётся, – ответил я и повертел ногой, на которой довольно плотно застегнули тяжёлый браслет.

– А, ну да, – сказал Боткин и приподнял штанину, чтобы посмотреть на свой такой же. – Кустарщина, мать их. Такое впечатление, что делал не артефактор, а слесарь самоучка с применением бытовой магии. Всё равно сам снимать не вздумай.

– Я это тебе тоже хотел сказать, – хмыкнул я. – Мне пока обе ноги нужны.

– А мне уже нет, не поверишь, – грустно улыбнулся Андрей. – Уже всё совсем пофиг. Не думаю, что они серьёзно смягчат наказание, так что гнить мне на каторге на Урале до конца моей короткой, но бурной по началу жизни.

– Не надо себя так настраивать, что-нибудь придумаем, – попытался я его поддержать, хотя сам уже не особо верил своим словам.

– Идём, друже, повоюем напоследок, – Андрей надел и активировал амулет. Реакции подобной той, что испытал москвич я не увидел. Наоборот он даже стал выглядеть стройнее и выше, плечи расправились. – Держись за мной, слушай, что я говорю и не высовывайся.

– Угу, – сказал я, а сам уже начинал конкретно мандражировать.

Я не боевой маг и никогда им не был. Что сейчас должно произойти, понятия не имею. Понятие о том, как происходят магические сражения, у меня только из компьютерных игр из прошлой жизни. Андрей уверенно пошёл вперёд к зданию, а я семенил следом, согревая его спину своим дыханием.

Перед парадной Андрей остановился и замер, словно к чему-то прислушивается. А может принюхивается? Потом он развёл руки немного в стороны и глубоко вдохнул. По предплечьям и кистям начали танцевать молнии. Гораздо более крупные, чем те, что я видел раньше. Уже понятно, что золотой амулет его усиливает гораздо больше, чем серебряный.

В следующий момент я ощутил какую-то странную невидимую волну, ударившую в нас сквозь двери парадной. Мой медальон резко нагрелся и образовал защитную сферу, закрыв и меня и Андрея, я стоял буквально в двух шагах позади него. Танцующие молнии на его руках немного дрогнули, как трава на ветру, потом возобновили свой танец, постепенно разрастаясь. В воздухе появился усиливающийся запах озона. Находиться рядом с Боткиным мне уже показалось опасным, но и отойти подальше я не мог, я же должен его защитить. Та волна скорее всего послана псиоником. Его воздействие я представлял себе по-другому, не физически, а непосредственно на мозг. Может он таким образом сканирует пространство перед домом, а потом начнёт атаковать?

– Держись от меня чуть подальше, – сказал Андрей, когда ветвящиеся молнии с его рук стали облизывать дверь и она резко распахнулась. – Шагов десять, не меньше.

– Но я тогда не смогу тебя защитить, – возразил я. – Медальон так далеко не сработает.

– Мне он не нужен, думай о себе и немного отстань, – неожиданно резко сказал Андрей. Таких властных командных ноток я в его голосе раньше никогда не слышал.

– Хорошо, – ответил я, подождал, когда он зайдёт внутрь, потом потопал следом.

Входя в двери парадной, оглянулся назад. Никто так и не решался подойти ближе, непрерывная вереница полицейских и понабежавших отовсюду зевак стояли на границе ровного, словно очерченного исполинским циркулем, круга. И правильно, целее будете.

Пока смотрел назад, упустил, куда делся Андрей, но по характерному треску разрядов понял, что он не спустился в подвал, как я почему-то предполагал, а поднялся на второй этаж. Я припустил следом. С площадки на втором этаже влево и вправо уходил коридор, Андрей оказался в правой половине. Он стоял перед дверью, всё сильнее окутывая её пучками электрических разрядов. Из его ладоней словно выросли два густых ветвистых ослепительно светящихся куста, находящихся в постоянном движении. Дверь уже начинала дымиться. Потом вместо десятков веток образовалось два толстых ствола, дверь разлетелась в щепки, судя по всему за ней кто-то стоял. Молнии устремились за дверной проём, туда же шагнул Андрей.

Идти вперёд было страшно, но должен же я находиться рядом. Я подбежал к двери и осторожно краем глаза заглянул внутрь. Спиной к окну стоял мужчина с бородкой и аккуратно подстриженными усиками. На нём были брюки, рубашка и жилет, ворот рубашки распахнут, по напряженному лицу крупными каплями стекал пот. Андрей окутывал его молниями, но они никак не могли пробиться к цели, то приближаясь на опасное расстояние, то отдаляясь от него. Сам маг тоже атаковал, только его атаки визуального эффекта не имели. Из направленной вперёд ладони словно вылетали невидимые кулаки, наносившие удары по противнику. А вот результаты ударов можно было увидеть, после каждого Андрей немного отшатывался назад и после этого как раз его молнии отдалялись от цели. Значит у Боткина есть какая-то защита, иначе он уже давно лежал бы на полу, как те бедолаги во дворе, которых даже убрать никто не решился.

Если сделать так, чтобы удары псионика не смогли достигать Андрея, то он победит. Маг был полностью сосредоточен на противнике и не замечал, как я высунулся из-за простенка почти полностью. Я сжал в руке продолжающий нагреваться амулет и пошёл вперёд, чтобы моя защитная сфера смогла захватить и Андрея. Если сказать, что мне было страшно – это ничего не сказать вообще. Страх сковал мой мозг настолько, что я уже туго соображал, что делаю. Я подошёл к Андрею сзади на такое расстояние, что мог уже к нему прикоснуться кончиками пальцев.

Удары псионика я теперь видел за счёт кратковременной деформации защитной сферы, до Андрея они не доходили. Боткин зарычал бешеным зверем и в псионика ударили две мощных молнии, пробив его тело чуть ли не насквозь. На груди образовались два дымящихся отверстия, маг крякнул и рухнул на пол замертво. Направленные молнии снова превратились в множество тонких веток и равномерно распределились по телу Андрея, окутывая его словно кокон. Я отпрыгнул назад, но не успел, в грудь и живот ударили несколько тонких молний, меня швырнуло назад на несколько метров, всё поплыло перед глазами, я распластался на полу. В голове только одна мысль – как же так, на мне ведь медальон! Почему он меня не защитил?

– Саня, ну твою же мать! – словно сквозь толстое одеяло я услышал голос Андрея. – Я же сказал тебе держаться подальше!

– Я хотел тебя защитить, – еле шевеля губами пролепетал я и отключился.

Когда я открыл глаза, никак не мог понять, где нахожусь. Помещение больше похоже на палату для вип пациентов, чем на жилое помещение. Я никак не мог понять, нахожусь ли я в мире, к которому уже начал привыкать или вернулся в свой? А может меня ещё куда-нибудь закинуло? Где-то в дальнем углу горел ночник, на улице темень, в комнате полумрак, который не давал рассмотреть подробности.

– Саша, ты как? – внезапно перед глазами появилось встревоженное лицо матери. Той самой, к которой я уже привык за последние два месяца. – Как себя чувствуешь?

– Жив вроде, – прохрипел я и закашлялся. – Где я?

– В нашей клинике в палате, – ответила она и приложила ладони к моим вискам.

Я почувствовал, как она таким образом сканирует весь организм, проверяя наличие проблем. Потом в разных участках груди и живота стало щекотно и я еле сдерживался, чтобы не заржать, боялся помешать ей. Через пару минут всё закончилось.

– Давай-ка ты лучше останешься здесь до утра, – сказала мама, завершив свои манипуляции. – Настоятельно рекомендую заняться медитацией. И восстанавливающей, и воздействующей на ядро и протоки магической энергии.

– А что, с ними проблема?

– Небольшая, вполне поправимая. Тебе ещё повезло, что тебя поразило остаточными рассеянными зарядами.

– Андрей как раз спалил этого ублюдка и молнии начали гаснуть, – сказал я. – Я просто не успел отойти.

– Ладно, лежи отдыхай, – сказала мама и погладила меня по руке. – Есть хочешь?

– Да не особо, – ответил я, оценив наличие аппетита.

– Может хотя бы чай организовать?

– А сейчас хоть что, утро, вечер, ночь?