Текст книги ""Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

Глава 19

Взбодрённый ожиданием интересных новостей, безупречно одетый, причёсанный и побритый, готовый на любые подвиги, я вошёл в гостиную, где уже собрались все кроме меня.

– Очень интересно, – протянул я, усаживаясь за накрытый пустой скатертью стол. На семейное чаепитие это собрание точно не тянет. Судя по выражению лиц мамы, Кати и Виктора Сергеевича, они тоже находятся в режиме ожидания. Тогда им ещё тяжелее, чем мне. – И чё это вы все тут делаете?

– Ну, когда все на месте, – начал отец и ещё раз обвёл всех взглядом, наслаждаясь тем, как все сгорают от нетерпения. Изверг. – Озвучу приятную новость. Очень скоро мы поедем домой.

– Когда, сегодня? – встрепенулась Катя и вскочила со стула. Наверно уже собиралась бежать паковать чемоданы. – А ты сказал гулять пойдём.

– Нет, не сегодня, – сказал отец и жестом указал ей сесть обратно. – В ближайшие дни. Так что стараемся вещи держать в куче, сдаём книги в библиотеки, ждём команду.

– А я уж подумала, что прямо сейчас поедем, – Катя нахмурилась и надула губы, снова усаживаясь за стол.

– Сейчас мы как раз и пойдём гулять, скорее всего это последняя прогулка по вечернему Ярославлю за время нашей ссылки.

– Значит мне надо подбить итоги на работе и получить зарплату, – сказал я. – Мне обещали хорошо заплатить за обучение, для строительства это понадобится.

– Какого ещё строительства? – вскинула брови мама.

– Да я имел ввиду ремонт, – наморщил я нос. Когда говорил, вспомнил как раз свой сон про руины.

– Придержи пока у себя, – сказал отец. – Буду если что иметь ввиду.

Дальнейший вечер прошёл по ранее утверждённому расписанию – парк, потом кафе. На воскресенье отец купил билеты в цирк. На мой вопрос, зачем снова напрягать бедных полицейских, он ответил, что, если не мы, они сами в цирк хрен сходят. К тому же он взял билеты в вип ложе. У меня в голове сразу прокрутились цифры, как у дяди Скруджа, сколько потрачено денег. Ну, что сделано, то сделано, значит цирк. А утром я успел ещё раз проработать свой конспект и попрактиковаться в искусстве медитации, тренируя ядро, что есть сил и терпения.

В понедельник на работу пришёл пораньше и сел под кабинетом Гладышева. Хотел сказать ему о предстоящем отъезде до начала рабочего дня. Перед тем, как устроиться в кресле, подёргал за ручку двери. На месте пока не было ни секретаря, ни самого шефа. Ну ничего, подождём. И ждать пришлось не особо долго, он пришёл минут через пять. Увидев меня под дверью, он даже немного отшатнулся от неожиданности.

– Доброго утра, Александр Фёдорович, что-то случилось? Вы уже уезжаете? – засыпал он меня вопросами.

– Доброе утро, Вячеслав Петрович, может лучше в кабинете поговорим?

– Да-да, конечно, – от провернул ключ в замке, распахнул дверь и пригласительно махнул рукой. – Проходите.

Дверь в его кабинет оказалась не закрыта и я, как у себя дома, вошёл и не дожидаясь приглашения уселся на стул, на котором сидел раньше.

– Так что же вас привело сюда так рано?

– Насчёт отъезда вы правы, но не прямо сейчас, – я похлопал по тубусу, который держал под мышкой. – Сегодняшний семинар точно состоится, а насчёт следующих сказать не могу.

– Печально, – пробормотал Гладышев. – Но мы что-нибудь придумаем.

– Придумайте пожалуйста, чтобы мне сегодня выдали зарплату по лечебной и учебной работе, это возможно?

– Безусловно, – кивнул он. – Печально то как. Но вы предупреждали, я понимаю. У вас на этом всё?

– Пока да, – улыбнулся я и встал, собираясь уходить.

– Александр Фёдорович, – окликнул меня Гладышев на полпути до выхода из кабинета. – Если вдруг так получится, что я вас больше не увижу, хотел сказать сейчас. Я очень рад, что судьба занесла вас в наш славный город и в нашу клинику. Было очень приятно с вами работать, спасибо огромное за вклад, который вы сделали за столь короткое время. Если вдруг когда-нибудь окажетесь в нашем городе, вспомните про наше заведение и обязательно загляните, будем рады.

Я даже остолбенел от столь проникновенной речи, но он говорил совершенно искренне, без пафоса и показухи.

– Спасибо и вам, Вячеслав Петрович, – сказал я и поклонился. – Мне тоже очень приятно было с вами работать. Если соберусь в Ярославль, обязательно буду иметь вас ввиду.

Когда вышел в коридор, создалось впечатление, что уже абсолютно все в клинике знают, что я скоро уезжаю. Все со мной здороваются, но с какой-то грустинкой во взгляде. Приятно осознавать, что тебя здесь все уважают, но зачем же устраивать из моего отъезда такую трагедию? Особенно сочная грустинка была в глазах у Лены, моей медсестры. Она словно хоронить меня собралась.

– Доброе утро, Леночка! – приветствовал я, как обычно.

– Доброе утро, Александр Фёдорович, – не так бодро, как обычно, сказала она. Улыбка выглядела натянутой, через силу. – Вы сегодня если что обед из ресторана не заказывайте, я приготовила и принесла, разогрею потом.

– Хорошо, Лен, очень приятно, – улыбнулся я, провоцируя ответную улыбку. – Ну что, начнём?

– Да, конечно, – кивнула Лена и пошла открывать дверь. – Заходите, кто первый.

Интенсивная работа – лучшее средство от хандры и неуместной грусти. А какой смысл грустить? Скоро я поеду домой, чего очень ждал, там мои друзья, мой дом и непочатый край интересной работы. А ещё ремонт клиники и дома, временно непригодного для жилья. Так что дел предстоит невпроворот.

Чтобы мне не стало скучно от рутины, почти с каждым новым пациентом приходили лекари чтобы что-то спросить, просили что-то показать. У меня уже появлялось желание выглянуть в коридор, не стоит ли там параллельно с пациентами очередь из коллег.

На обед Лена принесла домашнего борща и котлетки из судака с тушёными пряными овощами. Это было очень вкусно, достойное блюдо даже для самого фешенебельного ресторана, но лучше, потому что чувствуется, что домашнее, душа вложена.

– Вот уедете сейчас, так хоть мой борщ запомните, – сказала Лена, незаметно смахивая слезу.

– И не только борщ, – улыбнулся я. – Мне очень понравилось с тобой работать, ты лучшая медсестра из всех, с кем я работал.

– Спасибо, – пробормотала она и грустно улыбнулась.

– Это тебе спасибо, Лен, всё было очень вкусно! А котлетки просто тают во рту, такие нежные!

Девушка смущённо заулыбалась и начала убирать со стола.

После обеда работать уже совсем не хотелось, но надо себя пересилить. Нужно ещё и к трём успеть освободиться, чтобы успеть на семинар. И как назло одна за другой пошли травмы. Я старался как можно быстрее сращивать переломы, разрывы и растяжения связок, раны. Объём ядра немного увеличился за счёт медитаций, но сейчас мне его катастрофически не хватало, приходилось регулярно медитировать, чтобы восстановить запас энергии. Пару раз Лена бегала за кофе, тоже хорошая поддержка. И медсестра хорошая, такую ещё поискать. Может предложить ей уехать в Питер? Не, это вряд ли. Такое предложение уже будет попахивать кое-чем другим, а не работой. Поэтому от этой мысли я отказался.

К трём часам я успел управиться, но уже едва стоял на ногах. Третий стаканчик кофе и небольшая медитация помогли мне прийти в чувства и дали достаточно сил, чтобы провести семинар. Когда я зашёл в конференц-зал, первым желанием было сделать два шага назад и закрыть дверь, с трудом удержался, чтобы этого не сделать. Сегодня Гладышев собрал в зале не одну треть, а всех своих лекарей! Ну я его прекрасно понимаю. Если я завтра уеду, то кто будет объяснять оставшимся? Теоретически они конечно могут и друг другу пересказать, но это уже будет не совсем то.

Выйдя из ступора, я со всеми поздоровался и начал быстренько развешивать свои плакаты, которых стало на три больше, чем в прошлый раз. Нужную информацию в виде концентрированной эссенции я озвучил чуть больше, чем за полчаса. А дальше посыпались вопросы. Но, в отличие от студентов, которые часто просто пропустили нужную информацию мимо ушей, лекари спрашивали по существу, то, что при применении метода на практике вызывало вопросы. Я по мере возможности и присутствия нужной информации в моей голове, отвечал. Записывали мои ответы практически все.

Когда вопросы закончились, меня отблагодарили звонкими аплодисментами. Гладышев окликнул меня и попросил подойти.

– Александр Фёдорович, зайдите сейчас в бухгалтерию. Это на первом этаже в противоположную сторону от вашего кабинета. Думаю, сумма нашей благодарности вас порадует.

– Хорошо, Вячеслав Петрович, спасибо большое.

– Завтра на работу выйдете? – с надеждой в голосе спросил он.

– Возможно, но я пока точно не могу ответить, позвонить могут в любой момент. Я, как и обещал, сразу поставлю вас в известность. Если сегодня звонка не будет, значит завтра выйду на работу.

– Очень на это надеюсь, – сказал Гладышев и грустно улыбнулся. – Хорошего вечера вам, Александр Фёдорович.

– До свидания, – сказал я, склонил голову в коротком поклоне и направился в сторону бухгалтерии.

Найти нужный мне кабинет и правда оказалось не сложно. Представительная женщина в возрасте на всякий случай проверила мои документы. Правильно, когда дело денег касается, да ещё и новый человек, лучше перебдеть. Я расписался в ведомости даже не глянув на сумму. Её я оценил, когда она достала пачку денег из сейфа и начала отсчитывать крупные купюры. При самых смелых фантазиях я думал, что она остановится намного раньше, но она продолжала. Офигеть, это точно всё мне? Хорошо, что не сказал это вслух.

– Вот, Александр Фёдорович, держите. Пересчитайте ещё раз сами, на всякий случай, у нас по протоколу так положено, чтобы потом не возникало недоразумений.

– Хорошо, как скажете, – пробормотал я, а у самого в зобу дыханье спёрло.

Чтобы было с чем сверять, я всё-таки глянул в ведомость. За две недели работы здесь я получил как за два месяца в клинике у отца. И я точно знаю, что он мне зарплату не зажимал, всё по справедливости, Виктор Сергеевич с его-то стажем, опытом и дежурствами получал ненамного больше.

Когда вернулся в кабинет, Лены уже не было, но всё прибрано, чисто, аккуратно, придраться не к чему. Наверно решила уйти до моего возвращения, чтобы не прощаться. Кажется, я ей нравился, но это вариант без перспективы, и она и я это прекрасно понимали. Надев сюртук и пальто, я начал придумывать, куда запихнуть получку. Сначала я положил всю пачку в один карман, но он стал заметно выпячиваться. Тогда я разделил её на четыре и разложил по наружным и внутренним карманам сюртука, так уже лучше, со стороны не видно. По крайней мере в зеркале я не заметил.

До сих пор помню глаза отца, когда я положил перед ним на стол свой гонорар. Он с недоумением посмотрел сначала на деньги, потом на меня. Такое впечатление, что он сначала подумал, что я кого-то обокрал.

– Откуда? – коротко спросил он, пристально глядя мне в глаза.

– Расчётные получил, – хмыкнул я. – Думаешь мало?

– Ничего себе, мало! – воскликнул он и раздвинул пачку веером. – Тут на восстановление половины первого этажа клиники наверно хватит.

– Ну это вряд ли, я думаю, может только на треть, – хихикнул я. – Белорецкий не звонил?

– Пока нет, но мама и Катя чемоданы уже сложили, сидят по комнатам в дорожной одежде. Глядя на них, я тоже сложил всё.

– Чёрт, я же книги забыл в библиотеку сдать! – хлопнул я себя по лбу.

– Ты их уже сдал, – хмыкнул отец. – Катиными руками, она туда сегодня ездила, заодно прихватила твои.

– Фух, отлично! – с облегчением выдохнул я. Одной проблемой меньше.

Ну, раз все уже готовы ехать, то и я пойду собираться. Благо у меня вещей совсем немного. Правда не знаю, зачем так торопиться, ели нет абсолютно никакой уверенности? Зайдя в комнату, я достал выделенный мне чемодан и собрал одежду и другие вещи, которые мама успела купить пока мы здесь жили. А чем теперь заняться? Книги, которые я читал, вернулись в библиотеку. Оставалось только то, что умудрился приобрести на книжной ярмарке, а там ничего особо стоящего, купил чисто для коллекции. Сам виноват, садись и изучай свою коллекцию! Хм, а тут интересно, зря я раньше не открывал.

Мы уже успели и поужинать, и чай неторопливо попить с плюшками, а звонка всё не было. Часу в одиннадцатом я решил, что имею право как следует выспаться, к чему сразу и приступил.

Немного странное чувство, когда ты идёшь на работу, где со всеми уже вчера попрощался. О том, что всё-таки приду, я предупредил Гладышева в семь утра, позвонил ему по телефону. Ну если он так обрадовался, значит и остальные нисколько не будут возражать, если я ещё день подышу их воздухом. А в итоге они дышали моим, повторился понедельник – лекари приходили ко мне как по расписанию, в порядке строгой очерёдности, так что день прошёл не скучно.

Обедом в этот раз кормил я, заказал из ресторана «Бристоль» самые изысканные блюда, хотел Лену порадовать. Она туда точно никогда не попадёт. И что вы думаете? Перепробовали мы все эти изыски, и я получил на всё это неоднозначную оценку.

– Вкусно, непривычно, оригинально, – сказала Лена и задумалась, подбирая слова, чтобы меня не обидеть. Потом махнула рукой и сказала, что думала. – Всё равно мой борщ и котлетки вкуснее.

– Абсолютно согласен! – искренне подтвердил я её высказывание. – Хотел порадовать, а получилось не очень.

– Ой да не расстраивайтесь, Александр Фёдорович! – рассмеялась она. – Просто я к этой высокой кухне не приучена, а простые русские блюда, что готовят на каждой кухне, мне нравятся больше. Но и эти все деликатесы вкусные, просто они другие, не наши какие-то.

– Это точно, не наши, – улыбнулся я.

После завершения приёма, который я всё-таки решил сделать последним, я попрощался уже окончательно с Леной. Она вела себя сдержанно, хотя мне показалось, что вот-вот готова была пустить слезу. Зашёл попрощаться к Олейникову, который долго тряс мою руку и благодарил за приобретённый уникальный опыт, который уже начал существенно облегчать его работу, несмотря на то, что он только начал его осваивать. Последний пункт назначения – кабинет главного лекаря, я же обещал ему приоткрыть завесу тайны моего появления в Ярославле, которое в итоге заканчивается внезапным отъездом. Да понятно, что Белорецкий ещё не звонил, но хватит мучить и себя и людей. Если что, буду проводить время в читальном зале городской библиотеки.

– Вячеслав Петрович ненадолго отлучился, – сообщил мне секретарь. – Если вам необходимо сегодня с ним поговорить, придётся немного подождать. Может кофе?

– Да, давайте, – кивнул я, присаживаясь в кресло для посетителей, что находилось возле небольшого журнального столика, на который я поставил блюдце и чашку с дымящимся напитком.

Зато было время подумать, что стоит говорить, а что нет. С другой стороны, Гладышев показал себя, как хороший человек, отличный организатор и дальновидный руководитель, который рискнул сунуться туда, куда городская коллегия решила не лезть. Взял на себя ответственность и теперь его клиника реально станет лучшей в Ярославле. Что насчёт того инцидента, когда он прислал засланца ко мне на стажировку, так на злой умысел реально не похоже, откуда ему было знать, что всё так обернётся. Если бы он знал мою предысторию, явно поступил бы по-другому. Хотя бы предупредил меня. В общем не вижу причин скрытничать в разговоре с ним, наоборот даже стоит поговорить о долгосрочной перспективе сотрудничества. Если я планирую развивать систему образования для всех, кто работает в медицине, то первый филиал в Ярославле однозначно надо будет делать именно в этой клинике. Местные лекари к этому времени поднатореют в энергосберегающей магии и смогут обучать этому лекарей из более мелких уездных городков, чтобы там люди тоже могли получать квалифицированную медицинскую помощь.

– Александр Фёдорович? – несколько удивился моему присутствию Гладышев, входя в приёмную. Всё равно я заметил, что он был рад меня видеть. – Вы ко мне?

– Да, Вячеслав Петрович, хотел с вами поговорить, как обещал.

– Ко мне никого не пускать, я занят! – строго наказал он секретарю, мы вошли в кабинет, и он указал мне не на стул перед его столом, а в дальний угол кабинета, где возле журнального столика стояли два больших мягких кресла. – Коньячку?

– Благодарю за предложение, но нет, спасибо, – улыбнулся я, усаживаясь в кресло.

– Тогда лимонад и пирожные. Как говорится, чем богаты.

– А вот от лимонада не откажусь.

– Слушаю вас, Александр Фёдорович, – сказал он, разливая лимонад по стаканам и убирая шитую хитрым узором салфетку с корзинки со сладостями. – Вы уже готовы со мной поделиться секретной информацией?

Я кивнул, выпил на нервяке залпом стакан лимонада и вывалил скопом всё, что планировал. Даже немного больше.

Глава 20

Правильно я сделал, что со всеми попрощался вчера. Рано утром наконец-то позвонил главный полицмейстер Санкт-Петербурга Белорецкий Павел Афанасьевич и сообщил, что мы можем навьючивать верблюдов и собирать караван в обратный путь. В смысле можно возвращаться домой. Отец пошёл будить всех остальных. Долгожданная приятная новость мгновенно приводила в бодрое состояние даже тех, кто совсем не хотел просыпаться, например Катю. Она уже через пять минут была готова на выход, но мама её остановила и отправила на утренние водные процедуры, потом за стол. Наша машина должна приехать за нами к семи, поэтому есть время спокойно сложить вещи, позавтракать, потом выдвигаться.

– Мне даже не верится, что мы скоро будем дома, – приговаривала Катя, перед тем, как впиться зубами в следующую ватрушку.

– Дома мы будем не скоро, дорогая, – спокойным тоном сказала мама. – Ты уже забыла, что дом нуждается в ремонте?

– Да бли-и-ин! – протянула Катя и скукожила горестное личико. – Но ведь туда можно хотя бы зайти, чтобы взять свои вещи?

– Зайти можно, – ответил Отец, – а жить там пока не получится.

– Мне тоже надо попасть домой, – сказал я. – Там остались очень ценные книги, которые мне край как нужны.

– Значит попадём, – ответил отец. – Туда всем нужно. Будем надеяться, что там есть что забирать, а не вынесли всё начисто.

– Вряд ли вынесли, – покачал я головой. – Искали золотой амулет, наши пожитки им нафиг не нужны.

– А вот все мои украшения они точно стащили, – дрогнувшим голосом произнесла мама.

– И мои, – добавила Катя.

– Так, хватит уже всем причитать! – резко сказал отец и хлопнул ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть. – Мы все живы, а это сейчас главное! Прислуга наша жива – это тоже важно. Вещи и золото – дело наживное.

– Поддерживаю, – сказал я, допивая чай, встал из-за стола и пошёл паковать свой чемодан.

Теперь мне нужна только та одежда, что сейчас на мне и в коридоре на вешалке. Одну из купленных на ярмарке книг я тоже не стал далеко убирать, путь предстоит неблизкий, почитаю. Все так торопились, что в итоге нашему водителю пришлось немного подождать. Ну это нормальная жизненная ситуация. Когда выехали на трассу до Москвы, даже немного взгрустнулось. Я получил здесь очень интересный жизненный опыт, познакомился с интересными людьми. Тубус с плакатами удобно расположился под задним стеклом рядом с нашими шляпами, думаю он не раз ещё пригодится. Возможно когда-нибудь закажу такой комплект на типографии, а пока и нарисованные дядей Витей вполне сойдут.

А куда сойдут? В Питере я с такой информацией буду изгоем. Захарьин точно меня с потрохами сожрёт. Единственный вариант, заняться для начала знахарями в лечебнице «Святой Софии». Вполне возможно, да скорее всего так и есть, что там есть знахари со слабым даром, который они могут использовать в очень малом перечне оказываемых услуг, а остальное – хирургия и устаревшая морально фармация. Последняя причём также нуждается в фундаментальной переработке и совершенствовании. Я уже представил себе, как они будут рады меня видеть, как мышь кота. И самым счастливым будет Демьянов Вячеслав Анатольевич, главный знахарь данного учреждения. А кому сейчас легко? Будем причинять добро по мере сил и возможностей. Но самое главное моё испытание предстоит на заседании коллегии. Пора официально вернуть себе законный статус лекаря, а уж только потом совершать все остальные телодвижения.

– А куда мы сейчас приедем? – справедливо спросила Катя, когда мы уже въезжали в Санкт-Петербург.

– Для начала в центральное управление полиции, – ответил отец. – Белорецкий вернёт наши телефоны и документы. Он сказал, что для нас арендовали квартиру в центре для временного проживания до окончания ремонта. А ещё надо подписать кучу документов, составленных следователями и юристами.

– Понятно, – вздохнула Катя. – Значит лечь на кроватку и вытянуть ножки получится не скоро.

Она оказалась права. В управлении мы проторчали больше часа. И дело не ограничилось только подписанием тонны бумаг, с нами ещё очень хотел поговорить следователь, который копил кучу странных на первый взгляд вопросов, пока мы были в отъезде. В итоге все уже устали настолько, что поездку в разгромленную усадьбу решили отложить до завтра, сил на это уже не было никаких.

Пока у нас не забрали выданные на время телефоны, я успел записать контакты лекарей из Ярославля. Блокнота у меня не было, только книга в руках. На заднем форзаце и появились мои записи благодаря ручке, которая удачно оказалась у отца в кармане. Как только мне вернули мой аппарат, сразу перенёс контакты туда.

Наше временное жильё находилось на углу набережной Фонтанки и Демидовского переулка. Дом уже с долгой историей, комнаты в квартире небольшие, но их количество и внутреннее убранство нас вполне устроили. Несколько месяцев здесь прожить можно. Мы занесли чемоданы и перед тем, как рухнуть на кровать, решили всё-таки сначала пойти перекусить в ближайший трактир. Чувство голода преобладало над желанием срочно лечь спать. А на сытый желудок и сон крепче. На завтра у нас были очень грандиозные планы, силы и крепкие нервы очень понадобятся.

Утром пришло осознание одного неприятного нюанса. После того, как сожгли нашу машину, нам временно выдали бронированный микроавтобус. Потом был вполне комфортный и вместительный автомобиль такси с водителем. А теперь-то у нас ничего нет! Озвучил эту тему отец за утренним кофе, и все резко осознали.

– Значит будем пока ездить на такси, – невозмутимо сказала мама.

– Ты же знаешь, не люблю я такси, – недовольно буркнул отец. – Мне наша машина нравилась. Я уже присмотрел, что лучше купить взамен.

– Сначала ремонт, – возразила мама. – Иначе ты поедешь на этой машине таксовать, чтобы заработать нам на еду.

– Не перегибай! – резко ответил он и передёрнул плечами. – Я уж лучше тогда рядовым лекарем пойду в самую отсталую клинику где-нибудь на окраине города и буду туда ездить на автобусе.

– Ты? – мама сделала максимально удивлённое лицо. – На автобусе? Быстрее на ёлке арбузы вырастут, чем такое произойдёт.

– Мы сейчас куда? – решил я прервать утренние дебаты.

– В нашу усадьбу, – сказал отец и тяжко вздохнул. – Посмотрим, как там дела, заберём самые необходимые вещи. Потом в клинику, чтобы определиться с объёмом ремонтных работ.

– Прислугу уже оповестили, что мы приедем живёхонькие? – решил я уточнить.

– Да, ещё вчера, – кивнул отец. – Это было первое, что я сделал, когда забрал телефон. Они нас ждут.

Такси остановилось напротив калитки. Внешне дом казался нетронутым, словно ничего и не произошло. Мы быстрым шагом направились ко входу. Дверь распахнулась, на пороге стояла Маргарита, следом появились Пантелеймон и Настюха. В руках у нашей поварихи был красивый свежеиспечённый каравай. Маргарита выдвинула её вместе с угощением вперёд. Такой я суровую старуху видел первый раз. На лице столько радости, что просто не помещалась, в глазах блестели слёзы. Пантелеймон тоже был на грани, чтобы не разреветься от счастья, а Настя особо и сдерживаться не стала, слёзы текли по щекам ручьём.

– О-о-о, а кого это вы тут оплакиваете? – спросил отец. – Немедленно прекращайте это дело!

– Мы так обрадовались, когда вы вчера позвонили! – улыбаясь сквозь слёзы сказала Настя. Я вот каравай испекла для встречи, только из духовки достала, горячий ещё, пробуйте!

– Как же так-то, господа дорогие, – всплеснула руками Маргарита. – Мы ж думали, что вы потонули в том автобусе! Хоть какую-то весточку бы прислали, что с вами всё в порядке!

Слава тебе, Господи! А я уж подумал, что она совсем испортилась. Ан нет, всё в порядке, стандартный гундёж активирован, правда пока в облегчённом режиме.

– Так нельзя нам было, Рита, – улыбнулась мама. – Приказ такой был, никто чтобы не знал, что это не правда.

– Оправдывайтесь теперь! – буркнула старуха, нахмурив брови. Полностью вошла в норму. – Так, Настюха не зря для встречи старалась, отведайте каравай и идём в дом, чай будем пить!

Всё это больше звучало, как приказ, а не пламенная речь для встречи гостей. Хотя, мы ведь не гости, а хозяева. Тогда ладно.

Пантелеймон растопил камин как следует, Настя накрыла столик для чаепития и, когда мы сказали, что нам некогда и мы ненадолго, все очень расстроились. Чтобы сгладить неприятный момент, пришлось всё-таки принять приглашение и сесть к столу. Ненадолго, на пол часика. За это время родители вкратце рассказали всем о наших похождениях. Хотите спросить, на фига эта информация нужна прислуге? Так если большую часть жизни прожили вместе, то это уже считай родственники.

Каминный зал был самым уцелевшим помещением в доме, здесь особо нечего было ломать. На полу мраморная плитка, стены выложены природным камнем, никаких деревянных панелей. А вот дальше всё было в плачевном состоянии. Прислуга, как оказалось, дом не покидала. Они всё это время пытались навести порядок, насколько это было возможно, но без специально обученных рук это всё не исправить. Пока мы пили чай, Пантелеймон рассказал, как всё выглядело, когда они пришли в себя. Выломаны все деревянные панели из стен, поднят паркет от и до, опрокинута мебель, содержимое шкафов вывалено на пол и раскидано по всей комнате. Ну и так далее в том же духе.

Когда мы наконец вышли из каминного зала и пошли по своим комнатам, из разрухи оставались только разломанные полы и стены. Все оторванные доски или были сложены вдоль стен, или вынесены на задний двор, если казалось, что они уже не подлежали установке обратно. Не было ни одного выбитого стекла или разбитой вазы. Кстати, ваз теперь в доме вообще не было. Все шкафы, тумбы, столы, стояли на своих местах, уцелевшее содержимое вернулось на полки. Они тут явно не скучали, проделана уйма работы по наведению порядка насколько это было возможно.

Я пошёл в сторону своей комнаты, стараясь не переходить на бег. Первым делом начал пересматривать содержимое книжных полок. Все книги Виктора Сергеевича оказались на месте, только немного потрёпаны, но это уже не так важно. А вот чёрный блокнот с амулетом я так нигде и не увидел. Может я всё-таки оставил его в кабинете в клинике? Хоть убей не помню. Буду тогда искать и там. В гардеробной вещи висели по местам, как надо, Маргарита постаралась никак. Я взял всё самое необходимое, сложил в небольшой чемодан и направился на выход. Только зря торопился, мама и Катя всё ещё копошились в своих комнатах, поэтому мы с отцом и дядей Витей ещё долго стояли в прихожей, горестно вздыхая.

Следующая точка по плану – клиника. Здесь тоже внешне никаких перемен. А главное – никаких руин, внешне здание не пострадало. Раздражали глаз только кучи досок на газоне. Как оказалось, персонал своими силами пытался навести порядок, выломанный паркет, дверные косяки и деревянную обшивку выбрасывали в окно, осталось только вывезти мусор.

На пороге нас встречал Борис Владимирович. Без каравая, но с довольной улыбкой.

– С возвращением вас, господа Склифосовские! – провозгласил он и пошёл навстречу. – А я знал, что всё это ерунда, то что в газетах пишут, что с вами всё в порядке, просто хитрый ход.

– Надеюсь никому не рассказал? – спросил отец, пожимая ему руку.

– Могила! – заверил Корсаков. – Вы наверно уже догадались, что там внутри всё не так хорошо, как снаружи, но мы постарались навести порядок насколько смогли, идёмте покажу.

Самые страшные разрушения были в вестибюле и личных кабинетах, где был паркет, резные деревянные панели и другой декор. В других помещениях сняты наличники дверей, разбиты шкафы. Биксы с инструментами стояли по углам, скорее всего всё их содержимое до этого валялось на полу. Пока родителей водит Корсаков, я сразу отправился в свой кабинет. Диван и кресло вспороты, набивки почти не было. Книги стояли в шкафу хаотично, как подняли, так и поставили. Я искал чёрный блокнот, но его и здесь нигде не было, значит всё-таки забрали. Ну и ладно, не думаю, что кто-то у меня потребует его вернуть. Другой вопрос, что им смогут воспользоваться для усиления и обретения боевого навыка. Сукно на столе тоже вспорото, искали тайник.

После общего осмотра настроение немного улучшилось, последствия погрома были серьёзные, но не настолько чудовищные, как мы их себе представляли. Вполне возможно и за несколько дней управиться если будет работать бригада. Я достал телефон из кармана и набрал номер артели, где работает Шапошников. На месте его естественно не оказалось, но мне сказали адрес объекта где его искать. Я вызвал такси, зашёл к отцу, чтобы оповестить о своём отъезде и поехал на встречу с мастером.

Меня даже покоробило, когда я увидел, как высоко на лесах стоит мой «вечный должник» и монтирует статую горгульи на край крыши старинного здания. Видимо её вернули с реставрации. Другие его коллеги трудились с декоративными деталями и штукатуркой на фасаде. Я поражаюсь, как люди работают на улице, да ещё и на высоте в такую погоду. Дождя не было, но со стороны Финского залива дул пронизывающий ледяной ветер, пробирающий до костей даже через тёплое пальто. Я хотел окликнуть Николая, но сейчас это будет равносильно убийству. Если он хоть на секунду отвлечётся, рухнет вниз вместе с этой чёртовой горгульей. Поэтому я решил отойти пока в сторонку и купить два кофе – себе и ему. Я вернулся с двумя стаканами горячего напитка минут через десять. Николай как раз спускался вниз. Увидев меня заулыбался.

– Доброе утро, Александр Петрович! – бодро сказал он, вытер руку о спецовку и протянул мне. Он даже на секунду не задумался о социальном неравенстве, но сделал это от всего сердца. Эта черта мне в нём тоже нравится. – Какими судьбами? Мимо проходили?

– Не то чтобы, – хмыкнул я. – Тебя искал. На вот, попей кофейку, согрейся.

– Да я не замёрз, Александр Петрович! Такую каменюку потягай, по-любому жарко станет. А за кофе спасибо. Так вы говорите меня искали?

– Да, Коль, очень нужна твоя помощь.

– Ну вы же знаете, для вас всегда! – он развёл руками, мол какие тут могут ещё быть вопросы и сомнения. – Вы только скажите, что нужно.