Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 348 страниц)

Глава 4

Алехандро де Антекера и Родриго Бахес следовали под покровом ночи в Валенсию-де-Алькантара, пристально вглядываясь в сгустившуюся темноту и держа арбалеты наготове. Любая подозрительная тень, появлявшаяся на пути, заставляла друзей останавливать коней и тревожно вслушиваться в таинственные шорохи ночного леса.

Беглецы проделали уже много льё и теперь засыпали буквально в седлах. Наконец они выехали на залитую лунным светом уютную полянку, и Алехандро не выдержал.

– Предлагаю устроить здесь привал, – сказал он, спешиваясь. – Разведем костер, перекусим, выспимся…

– Перекусим? – усмехнулся Родриго, охотно следуя примеру друга. – Да у нас кроме нескольких глотков вина да пары пресных лепешек ничего не осталось…

Привязав лошадей к ближайшему дереву, спутники огляделись в поисках подходящего места для костра.

– Разводи огонь, друг, – сказал Бахес, вскидывая арбалет, – а я попробую подстрелить кролика. В этих местах должно быть много живности…

При свете луны Алехандро быстро набрал хворост и запалил костер, а вскоре из леса появился и Родриго.

– А вот и наш ужин! – радостно объявил он, помахивая в воздухе тушкой подстреленного кролика. – Сейчас освежую, и зажарим…

Бахес подсел к огню, снял, ловко орудуя кинжалом, с добычи шкурку, и спустя несколько минут от костра потянуло запахом жареного мяса.

Предвкушая сытный ужин и долгожданный сон, друзья блаженно расслабились. Что могло угрожать им вдали от главного тракта и тем более в лесу? Разве что голодные волки, но для этих зверюг у них всегда найдется острая стрела…

Родриго уже собрался снять аппетитно поджаристую кроличью тушку с огня, как вдруг из леса донесся отчетливый звук сломанной ветки. Друзья тотчас схватились за арбалеты.

– Волки?! – полувопросительно-полуутверждающе прошептал Бахес. – Пришли на запах мяса?!

– Возможно, – так же тихо ответил Алехандро. – Главное, убить их вожака! Остальные сами разбегутся…

В этот момент лес огласился дикими воплями, и на поляну вместо ожидаемых серых хищников выскочила группа воинственно настроенных людей. Убогая одежда и примитивное вооружение выдавали в них обычных голодранцев, однако численное превосходство было явно на их стороне: шайка доморощенных головорезов насчитывала не менее восьми человек.

Алехандро и Родриго нажали на спусковые крючки арбалетов почти одновременно, и два разбойника рухнули в траву как подкошенные. Остальные же стали угрожающе наступать, намереваясь взять смельчаков в кольцо.

Сходу определив самого рослого, лохматого и вооруженного мечом разбойника вожаком сей «волчьей стаи», Алехандро бесстрашно ринулся прямо на него. Бахес же тем временем начал раскидывать не умеющих толком сражаться простолюдинов, прикрывая друга с тыла. Ловко увернувшись от удара тяжелой дубиной, он рубанул одного из голодранцев мечом. Тот издал протяжный вой, схожий с волчьим, и, зажав здоровой рукой окровавленное плечо, припустился к лесу. Остальные нападавшие, явно не ожидая столь профессионального отпора, слегка растерялись.

– Канальи! – в бешенстве проревел Бахес. – Ну, кто следующий?! Подходи! Всех на куски порублю!

Алехандро продолжал отчаянно сражаться с громилой-вожаком. Противник оказался на редкость силен, однако мечом, доставшимся ему, видимо, в качестве трофея от некогда ограбленного идальго, действовал не очень умело. Как назло, на помощь предводителю, оставив Бахеса в покое, пришли еще двое разбойников, так что теперь альгвазилу приходилось отбиваться и от дубинок, и от вражеского меча.

Уложив еще нескольких нападавших, Родриго поспешил другу на выручку. Точным ударом басселарда он снес одному из разбойников, наседавших на Алехандро, голову. Тот выронил дубину, неестественно покачнулся и начал медленно оседать, пока, наконец, не рухнул окончательно. Голова несчастного практически отделилась от тела, удерживаясь на одних лишь сухожилиях, в потоке хлынувшей из горла крови заплясали отблески костра…

– Бурная выдалась ночка! Держись, дружище! – крикнул охваченный азартом Бахес, пронзая последнего голодранца с дубиной насквозь.

В это время Алехандро удалось изловчиться, и он мощным ударом отсек правую кисть вожака. При виде упавшей к ногам противника собственной руки, все еще сжимающей меч, тот издал истошный крик и принялся зажимать фонтанирующую кровью рану здоровой рукой.

– Перетяните мне рану, благородные доны, умоляю вас… – прохрипел он.

Алехандро и Родриго переглянулись.

– Кто вы такие и почему напали на нас? – невозмутимо осведомился де Антекера.

– Мы решили, что вы и есть те самые еретики, коих разыскивают доминиканцы и толедские стражники… А за головы этих еретиков назначена большая награда и обещана индульгенция искупления всех грехов, даже самых тяжких… – простонал разбойник.

– Добей его, – холодно обронил альгвазил, обращаясь к Родриго.

* * *

Долгий и изнурительный путь после скоропалительного бегства с острова Форментера, не считая кратковременного пребывания в замке графини де Ампаро, практически лишил Алехандро и Родриго сил. Нервы друзей тоже были напряжены до предела: недавняя стычка с разбойниками и особенно страх перед инквизицией заставляли их соблюдать теперь чрезмерную осторожность. Мало того, что Кастилия была буквально наводнена шпионами архиепископа, так Санчо де Ледесма приказал еще выставить заградительные отряды на всех известных трактах и останавливать любых мужчин благородного происхождения, путешествующих вдвоем.

Беглецы почти уже не спали во время коротких остановок в лесу, ибо даже во сне их преследовал страх. От недостатка полноценного отдыха оба пребывали в постоянном и сильном напряжении. Ко всему прочему, у них почти закончились деньги, а до Валенсии-де-Алькантара оставалось еще около восьмидесяти льё пути. Запасы еды тоже давно иссякли, и бывший альгвазил и его верный кабальеро буквально падали от истощения и усталости.

– Давай свернем в Талаверу, – предложил Алехандро, когда их путь пролегал менее чем в пол-льё от родного города.

– И попадем прямо в руки доминиканцев или, того хуже, отца Доминго, – хмыкнул скептически Родриго.

– Но у нас нет другого выхода… Мы оба едва держимся в седле, а нам уже, увы, не по двадцать лет…

– Да, на четвертом десятке бессонные ночи даются труднее, – согласно вздохнул Бахес. – Ты прав, Алехандро. Нам срочно надо как следует отдохнуть и, главное, подкрепиться. Эх, с каким бы удовольствием я съел сейчас огромный кусок окорока и запил его красным вином!.. Но ты уверен, что шпионы отца Доминго не поджидают нас прямо у въезда в Талаверу?

– Конечно, не уверен, – устало отозвался де Антекера, – но, как я уже сказал, другого выхода у нас, к сожалению, нет.

– Тогда предлагаю войти в город с северной стороны. Насколько я помню, Северные ворота почти не охраняются…

– Согласен… Только сейчас они наверняка закрыты, ведь до заутрени еще далеко.

– А если перебраться через городскую стену? – вяло произнес Родриго.

– А лошади? Их мы тоже переправим через стену? Они, кстати, устали и голодны не меньше нашего… Поэтому предлагаю другой вариант. Помнишь, как мы с Бланкой выбрались из города почти двадцать лет назад, когда решили сбежать?

– Святые угодники! – оживился Бахес. – Как я мог забыть про тайный лаз под стеной?! Погоди, но ведь нашим лошадям там точно не пройти!

– Верно. Мы оставим своих скакунов за чертой города, а потом пошлем верного человека, и он покормит их и приглядит за ними…

Наконец на горизонте обозначилась Талавера, в свете луны казавшаяся черным расплывчатым пятном. Чтобы приблизиться к городу со стороны Северных ворот, всадникам пришлось сделать приличный крюк.

– Хоть бы тайный лаз не обвалился от времени, – тихо сказал Алехандро, спешиваясь.

Родриго последовал его примеру, и друзья отвели лошадей в густые заросли придорожных кустов, где и привязали, дабы те не убежали. Затем подкрались к воротам.

– Кажется, здесь, под этим камнем, – указал Алехандро де Антекера на подпиравший городскую стену валун внушительных размеров.

Беглецы дружно на него налегли и, приложив максимум усилий, сдвинули с места.

– Я пойду первым, – решительно заявил Алехандро. – Раньше лаз с противоположной стороны был укрыт кустами, а как обстоят дела теперь – неизвестно… Если меня там вдруг схватят, беги, Родриго! И не вздумай пытаться меня спасти! Помни, что для тебя гораздо важнее добраться до Валенсии-де-Алькантары, забрать Марию, перепрятать ее в более надежное место и…

– Думаю, у тебя это лучше получится, – перебил друга Бахес. – Так что первым пойду я! – с этими словами он, не слушая возражений бывшего патрона, опустился на корточки и почти молниеносно скрылся в черноте лаза.

Оставшись один, Алехандро мысленно взмолился: «Господи! Помоги нам! Ибо все, что мы делаем, мы делаем лишь во благо веры и церкви!»

Время тянулось невыносимо медленно. Не выдержав, Алехандро склонился над лазом, напоминающим обычную нору животного, и прислушался в надежде уловить хоть какие-то звуки. В этот момент из «норы» появилась голова Бахеса:

– Все в порядке, приятель! Следуй за мной!

С внутренней стороны городской стены тайный лаз сильно зарос, поэтому из плотного травяного сухостоя, достигающего в высоту почти человеческого роста, Алехандро и Родриго выбрались не без труда.

– М-да… Вот уж даже помыслить не мог, что в родной город, где некогда служил альгвазилом и представлял власть короля, придется пробираться тайком, – горько промолвил Алехандро, отряхиваясь от пыли и налипших травинок.

– Пути Господни неисповедимы, друг мой, – саркастически заметил Бахес.

– Да, с сей мудростью не поспоришь… Однако куда мы все-таки пойдем – к моей матушке, твоему отцу или просто затаимся где-нибудь? Впрочем, если обретем пристанище в каком-нибудь заброшенном доме на окраине, вряд ли найдем там деньги и пропитание…

– Ты же знаешь, что мой отец на старости лет снова женился, – сконфуженно ответил Родриго.

– Понятно. Значит, полностью довериться ему уже нельзя, – констатировал Алехандро.

Родриго молча кивнул.

– Ладно, тогда отправимся к моей матушке. Уж она-то нас точно не выдаст, благо не питает к отцу Доминго ни малейшей симпатии. Да и кое-какие сбережения припрятаны у меня именно дома…

Заслышав приближающиеся голоса, де Антекера осекся на полуслове. Беглецы переглянулись и, не сговариваясь, нырнули обратно в высокую траву, где и затаились, словно воры.

– Несите службу добросовестно! На постах не спите! Не забывайте, что за поимку Алехандро де Антекеры назначена награда в пятьдесят мараведи, а за Родриго Бахеса – в тридцать. Если вам повезет, сможете безбедно прожить на эти деньги несколько лет, – наставлял подчиненных начальник городской стражи. – Новый альгвазил непременно сдержит слово и выплатит обещанную награду! А эти преступники будут казнены на городской площади. Скорее всего, им, как людям благородного происхождения, отрубят головы: в их случае меч наверняка окажется предпочтительнее грубой веревки…

– А если главный инквизитор будет настаивать на костре? – робко поинтересовался один из стражников.

– Пусть сначала его доминиканцы поймают преступников и докажут, что те – еретики! Впрочем, самим-то преступникам любая казнь должна будет показаться долгожданным избавлением от земных грехов…

Стражники удалились, голоса стихли.

– И на кой черт мне, спрашивается, такое избавление?! – возмутился Бахес. льшая!– Ну, нет в мире справедливости! Даже награда за тебя назначена.

Алехандро горько усмехнулся:

– Родриго, ну я же не только бывший альгвазил, но еще и бывший телохранитель и доверенное лицо самого архиепископа, светлая ему память!.. Вот, согласно всем моим прежним статусам, меня и оценили дороже…

– Да это я так, к слову… Беспокоит другое. То, что обложили нас со всех сторон: и городская стража, и доминиканцы, и инквизиторы…

– Что ж, придется вести себя еще осторожнее… Идем, Родриго! Пора выбираться из этих чертовых зарослей…

* * *

Алехандро и Родриго, прижимаясь к стенам домов, словно стараясь слиться с ними в единое целое, и прикрывая лица темными плащами, благополучно преодолели несколько узких городских улочек и достигли дома донны Изабеллы де Антекера.

Алехандро огляделся и шепнул другу:

– Я перелезу через ограду и постараюсь потихоньку попасть в дом. Подожди меня здесь, лишнее внимание нам сейчас ни к чему.

Родриго подсадил Алехандро, и тот ловко перемахнул через кованую ограду. Очутившись во внутреннем дворе, альгвазил снова огляделся. Привратник крепко спал.

Ночной гость попытался открыть двери, ведущие в дом, но те оказались запертыми изнутри. Тогда Алехандро, недолго думая, взобрался по лозам дикого винограда, обвивавшим дом, на балкон второго этажа: налево располагалась комната матушки, направо – его…

Достав из ножен басселард, он аккуратно открыл окно, ведущее в его комнату, и бесшумно пробрался внутрь. При виде до боли знакомой обстановки бывшему альгвазилу взгрустнулось, и он присел на краешек кровати, дабы перевести дух и собраться с мыслями: «Как поступить дальше? Разбудить матушку? Или, прихватив все необходимое, скрыться под покровом ночи, так и не повидавшись с ней?» Немного поразмыслив, Алехандро на цыпочках отправился в комнату матери.

Донна Изабелла восприняла внезапное появление сына спокойно, словно и не сомневалась, что он вернется именно нынешней ночью. Несмотря на почтенный возраст, она быстро поднялась с постели и бросилась сыну на шею:

– Алехандро, мальчик мой! Я знала, я верила, что ты обязательно придешь! Ты попал в беду? Тебе нужна помощь? Все стражники и доминиканцы Талаверы разыскивают тебя!..

– Да, да, я знаю… Но я не мог не приехать и не повидать тебя! Кто знает, как сложится дальнейшая жизнь и когда доведется свидеться еще?.. Матушка, за воротами дома меня ждет Родриго Бахес. Ты позволишь ему войти? – как можно мягче спросил Алехандро.

– Конечно, мой мальчик. Я слышала, что за его поимку тоже назначено крупное вознаграждение… Сейчас прикажу привратнику открыть калитку…

Алехандро жестом остановил донну Изабеллу:

– Матушка, а вы уверены, что привратник не выдаст нас с Родриго?

– Уверена. В моем доме все ненавидят отца Доминго и его псов, – решительно ответила женщина и, накинув теплый халат и взяв свечу, заторопилась во внутренний двор будить привратника.

Вскоре Алехандро и Родриго сидели за уютным домашним столом, от которого за время скитаний успели уже отвыкнуть. Донна Изабелла не стала будить кухарку: она сама подала блюда, оставшиеся с ужина, присовокупив к ним кувшин отменного вина. Беглецы были настолько голодны, что и тарелки, и кувшин опустошили почти мгновенно.

– Архиепископ де Ледесма разослал гонцов с приказом схватить вас по всей Кастилии, – сказала донна Изабелла, печально взирая на изможденных друзей.

Гости промолчали. В скудных отблесках свечей Алехандро заметил вдруг, что его мать, некогда первая красавица Талаверы, превратилась в поникшую старуху…

* * *

Отец Доминго давно уже страдал бессонницей. Вот и сейчас он бесцельно бродил по монастырю, не в силах заснуть.

Разменяв седьмой десяток, он сильно постарел и сгорбился, а в последнее время его одолели еще и частые боли в груди, сопровождающиеся надрывным кашлем. Главный инквизитор Талаверы осунулся и похудел; его до неузнаваемости изменившееся лицо, обтянутое, словно выцветшим старинным пергаментом, морщинистой кожей, напоминало теперь маску смерти.

Отец Доминго остановился, опершись на деревянный посох, и согнулся в приступе кашля. Немного придя в себя и уловив звук приближающихся шагов, медленно оглянулся. Свет факелов выхватил из полумрака фигуру спешащего к нему молодого монаха.

– Святой отец! Святой отец! – зачастил тот, приблизившись. – Еретики – в городе! Находятся сейчас в доме донны Изабеллы…

Отец Доминго выдавил подобие улыбки:

– Ты уверен, сын мой?

– О да, святой отец! Как вы и приказали, я бдительно наблюдал за сим домом! Примерно с час назад в него проникли двое мужчин: один перелез через ограду, а второму чуть позже отворили калитку… В этом доме – пристанище еретиков, святой отец!

Главный инквизитор испытал несказанное душевное облегчение. «Теперь ты в моих руках, Алехандро де Антекера! – торжествующе подумал он и представил, как ненавистный альгвазил корчится в муках, умоляя о милосердии. – А архиепископ подождет! Он получит тебя только после порции регламентированных пыток…»

– Ступай, сын мой, – вымолвил он вслух. – Ты отлично справился с заданием и знаешь, что следует делать дальше…

Молодой монах поклонился, развернулся и скрылся в полумраке извилистого монастырского коридора.

* * *

Привратник вбежал в обеденную залу с перекошенным от ужаса лицом:

– Донна Изабелла! Госпожа! Наш дом окружают! Горящие факелы уже совсем близко!

Женщина, не потеряв самообладания, с горечью в голосе произнесла:

– Это псы отца Доминго, в том нет сомнений! Выследили все-таки… Вам надо бежать, друзья! Алехандро, ты помнишь нашу старую грушу?

Сын с удивлением воззрился на мать:

– Помню…

– Так вот, груша за последние годы сильно разрослась и стала настолько развесистой, что ее крепкие толстые ветви свисают в соседний двор. Дерево выдержит вас, воспользуйтесь им! Не мешкайте, бегите!

Алехандро метнулся на второй этаж, открыл сундук, извлек две плотно набитые седельные сумки и поспешил назад.

– Матушка! Вам тоже надо скрыться! Отец Доминго обвинит вас в ереси! – тревожно восклицал он, сбегая по лестнице.

– Не волнуйся, мой мальчик. Я уже стара и не страшусь смерти. Не думай обо мне… Беги!

В порыве обуревающих душу чувств Алехандро обнял и поцеловал мать:

– Прощайте, матушка!

Затем закинул одну из седельных сумок на плечо, вторую передал Бахесу, и друзья, покинув дом, бегом припустили к старой груше. А в ворота уже настойчиво стучали доминиканские ищейки.

– Именем Святой церкви, открывайте! – донеслось до их слуха.

Алехандро не хотелось думать, что станет с матушкой… В последний раз оглянувшись на родной дом, он быстро вскарабкался на грушу, после чего вслед за Родриго ловко приземлился в соседнем дворе. От шума проснулся привратник. Заспанный, он вышел из своей каморки и теперь натужно силился понять, что происходит на вверенной ему территории. Однако пока бедолага соображал, друзья благополучно перемахнули через ограду и скрылись в ближайшем переулке.

Они почти уже достигли северной части города, когда заметили вдруг блеск факелов, движущихся им навстречу.

– Стражники! – шепотом воскликнули оба.

Алехандро огляделся: на узкой улочке, где дома вплотную прижаты друг к другу, укрыться негде. Заметив на втором этаже одного из домов балкон, увитый раскидистым плющом, он скомандовал:

– Наверх! Быстро!

Через мгновение беглецы уже затаились в спасительных зарослях, моля лишь об одном: чтобы в виду забрезжившего рассвета хозяева дома не кинулись открывать ставни.

Когда стражники прошествовали мимо, и улочка вновь опустела, друзья покинули свое укрытие и поспешили к потайному лазу в городской стене. Там они, словно затравленные звери, юркнули в уже знакомую «нору» и прежним путем выбрались за пределы города.

Оставленные ими лошади мирно паслись, пощипывая пожухлую осеннюю траву. Беглецы пристегнули седельные сумки к седлам, вскочили на лошадей и умчались в направлении Валенсии-де-Алькантары, оставив своих преследователей ни с чем.

Глава 5

Первую остановку в пути Алехандро и Родриго сделали, когда солнце стояло уже высоко. Минувшая ночь выдалась бурной, и беглецам, увы, так и не удалось отдохнуть в доме донны Изабеллы, как они на то рассчитывали. Поэтому усталость брала свое, и Алехандро вновь осадил коня первым.

– Все, друг, привал. Больше не могу, изнемогаю уже от этой нескончаемой скачки, – сказал он и, не дожидаясь возражений Бахеса, спешился. – Думаю, здесь, вдали от основного тракта, место для отдыха вполне безопасное…

Родриго не противился. Спешившись, он огляделся. Узкая тропа петляла среди камней, теряясь далеко вдали на простирающейся окрест горной возвышенности.

– Хорошо здесь, – мечтательно заметил Родриго, разминая затекшие ноги. – Ты прав, немного поспать не помешает. Только вот перекусить бы еще чего-нибудь…

– Увы, перекусить вряд ли удастся, – вздохнул Алехандро. – Сам помнишь, сколь спешно нам пришлось покинуть Талаверу. Не до провизии было…

– Не кори себя. Слава Богу, что сами выбрались целыми и невредимыми. Лучше уж жевать траву, чем болтаться на дыбе в подвале доминиканского монастыря.

Алехандро снял с лошади седельную сумку.

– Надо бы напоить лошадей. Поищи пока источник, – распорядился он.

Бахес, обнажив на всякий случай меч, отправился обследовать окрестности, а когда вернулся, застал Алехандро в монашеском облачении из дорогой отбеленной шерсти. На груди бывшего альгвазила поблескивал покрытый красной финифтью золотой орденский знак с изображением меча крестообразной формы.

Родриго удивленно вскинул брови:

– Святые угодники! Алехандро! Что за маскарад?!

– С этой минуты, друг мой, я принадлежу к духовно-рыцарскому ордену Сантьяго-де-Компостела,[82] – Алехандро вскинул голову, распрямил плечи и с гордым видом поправил красную ленту с висящим на ней орденским знаком. – А зовут меня отныне братом Игнасио. Думаю, в новом статусе я смогу следовать в Валенсию-де-Алькантару без особых опасений. Кстати, на сей счет у меня имеется даже верительная грамота…

Бахес от волнения сглотнул.

– А как же я? – растерянно спросил он.

Алехандро довольно ухмыльнулся. Затем нагнулся и извлек из седельной сумки похожую рясу:

– Вот, примерь… Только орденский знак у меня, к сожалению, всего один…

Родриго расхохотался:

– Так ты именно это припас в Талавере?!

– Не только, – загадочно улыбнулся Алехандро, теперь уже брат Игнасио, и в подтверждение своих слов достал из седельной сумки увесистый мешочек с золотом. – Как думаешь, брат Антонио, хватит нам этого на безбедную жизнь, скажем, где-нибудь в королевстве Леон? – лукаво подмигнул он другу.

В ответ Бахес благодарно похлопал его по плечу, после чего охотно облачился в новые одежды.

– А что будем делать с оружием? Мы же теперь вроде как монахи? – спросил он.

Алехандро откинул просторные рукава своего одеяния, и Родриго разглядел под ними наручи с прикрепленными к ним метательными ножами.

– Члены ордена имеют право носить басселард, – пояснил де Антекера. – А вот от арбалетов придется избавиться…

Родриго удовлетворенно кивнул и тотчас нацепил поверх рясы пояс с ножнами для басселарда.

– А теперь можно напоить лошадей и немного вздремнуть, – заключил он.

* * *

День уже клонился к вечеру, когда выспавшиеся и отдохнувшие новоиспеченные братья-монахи снова тронулись в путь. Брат Игнасио пребывал в задумчивости: его очень беспокоила судьба матери. «От фанатичного отца Доминго, – размышлял он, покачиваясь в седле в такт поступи лошади, – можно ожидать всего… Что, если он приказал бросить матушку в пыточный подвал доминиканского монастыря?! А ведь она уже стара и слаба… Она не выдержит даже регламентированных пыток!..»

Сумерки изрядно сгустились, от вод Тахо повеяло ночной прохладой.

– Пожалуй, нам уже можно свернуть к основному тракту, – предложил очнувшийся от тягостных дум брат Игнасио. – В таком виде нас все равно никто не узнает…

– Хорошо бы еще поскорее наткнуться на постоялый двор, – охотно поддержал идею брат Антонио. – С каким бы удовольствием отведал я сейчас жаркого с тушеными овощами! А уж вина выпил бы точно не меньше асумбры![83] Да и поспать в нормальных условиях не отказался бы. Пусть хоть на соломенном тюфяке, но все равно это лучше, чем на голой земле…

Всадники дружно свернули на главную дорогу и вскоре действительно уловили запах жареного мяса и ощутили в воздухе легкий дымок.

– Наша мечта сбылась! – радостно воскликнул брат Антонио и, в предвкушении долгожданного сытного ужина, залился счастливым смехом.

Въехав в широкие деревянные ворота постоялого двора, братья-монахи с первого же взгляда определили, что почти все места у коновязи уже заняты. Даже возле хозяйственных построек притулилась какая-то одинокая повозка, под которой, укрывшись одеялом, расположился на ночь чей-то, скорее всего, слуга.

Друзьям пришлось привязать своих лошадей к стоящей в углу двора старой телеге, всполошив при этом дремлющих в ней кур. Седельную сумку бывший альгвазил благоразумно захватил с собой, ведь в ней хранились заветный мешочек с золотом и его прежняя одежда.

– Идем, Антонио, – тихо сказал он. – И не забывай, прошу, моего нового имени.

– Постараюсь, брат Игнасио, – с улыбкой вторил ему Родриго Бахес.

Стоило друзьям войти в таверну, как к ним тотчас подскочила хозяйка заведения: окинув новых гостей опытным взором, она сразу определила в них не бродячих монахов, торгующих индульгенциями, а птиц более высокого полета. Женщина уважительно поклонилась.

– Что вам угодно, сеньоры? – безошибочно обратилась она к монаху с золотым орденом, ибо любому простолюдину было известно, что сей знак является атрибутом весьма почитаемого в Кастилии ордена Сантьяго-де-Компостела и что носить его могут только высокопоставленные члены ордена благородного происхождения.

– На обильный сытный ужин, пару асумбр вина и приличную комнату для ночлега мы в вашей таверне можем рассчитывать? – вопросом на вопрос ответил брат Игнасио.

– Разумеется, сеньор! – засуетилась хозяйка, приглашая монахов к самому чистому и добротному столу.

Едва друзья расположились на массивных деревянных стульях, как в таверну вошли три стражника. Смерив подозрительным взглядом всех припозднившихся посетителей таверны и едва слышно перебросившись парой фраз, они направились прямиком к столу «монахов».

– Куда следуете, святые отцы? – спросил один из них, приблизившись.

– Называйте меня братом Игнасио, сын мой… Магистр рыцарско-монашеского ордена Сантьяго-де-Компостела, коему мы с братом Антонио имеем честь служить, направил нас с важным донесением в Валенсию-де-Алькантару. Сие послание мы должны вручить лично сеньору Лоренсо де Канталехо, – степенно пояснил Алехандро и в качестве подтверждения извлек даже из седельной сумки свиток, перевязанный шелковым шнуром и скрепленный массивной печатью.

Стражник заметно смутился:

– Простите, сеньоры, что мы позволили себе нарушить ваш отдых…

В этот момент с полным подносом всевозможных яств к столу подошла хозяйка заведения.

– Опять вы здесь?! – недовольно воскликнула она, с раздражением покосившись на стражников. – Если будете продолжать подозревать всех подряд, почтенные люди начнут вскоре обходить мою таверну стороной!

Еще раз извинившись, троица сконфуженно развернулась и торопливо зашагала к выходу.

– Милостивая сеньора, – обратился Игнасио к женщине, – а не объясните ли вы нам причину столь пристрастного внимания сих служителей закона к нашим персонам?

Непривычно любезное обращение вызвало на щеках владелицы постоялого двора легкий румянец, и она, выставляя принесенные блюда на стол, охотно защебетала:

– К сожалению, я и сама ничего толком не знаю, сеньор, но люди говорят, что по всей Кастилии идет сейчас охота на двух опасных еретиков, покушавшихся якобы на жизнь нового архиепископа. – «Опасные еретики» при этих словах недоуменно переглянулись. – Вот местные стражники и повадились под этим предлогом по несколько раз в день навещать мое заведение… Мало того, что жрут здесь от пуза и в основном задарма, так взяли еще и привычку подозревать всех подряд! А чаще всего цепляются именно к тем посетителям, которые путешествуют по двое. Безобразие! Скоро всех приличных людей мне распугают! – в сердцах заключила женщина.

Поблагодарив ее за столь эмоциональный рассказ, монахи приступили, наконец, к трапезе. Лишь теперь оценив похвальную предприимчивость своего бывшего господина, Родриго окончательно успокоился и расслабился. Он уже нисколько не сомневался, что в монашеских рясах им удастся добраться до Валенсии-де-Алькантары без особых проблем.

* * *

Основательно подкрепившись, мнимые монахи приобрели прекрасное расположение духа и теперь вовсю налегали на здешнее вино, которое предупредительная хозяйка время от времени добавляла в стоящий на их столе объемистый кувшин. Говорить не хотелось. Впервые за много дней друзья просто наслаждались покоем, приятным чувством собственной безопасности и умиротворяющей обстановкой. За окнами стояла уже непроглядная тьма, а относительно уютное помещение таверны освещалось сразу несколькими факелами…

Несмотря на поздний час, в зал неожиданно вошли очередные усталые путники. Их было трое: благородный идальго в надетой поверх соответствующего облачения кольчуге, пожилой монах, обликом и манерами напоминающий доминиканца, и стройная женщина, лицо которой прикрывала дорогая дымчатая мантилья.

У Алехандро-Игнасио возникло смутное ощущение, что сия женщина ему знакома, но он быстро отвлекся, резонно отнеся свои подозрения к издержкам обильного возлияния…

Гости тем временем расположились за соседним столом, возле них уже хлопотала неутомимая хозяйка.

– Прошу вас, принесите поскорее фруктовой воды, – устало вымолвила донна в мантилье.

«Братья-монахи», пребывавшие доселе в блаженно-умиротворенном состоянии, оцепенели от неожиданности: они узнали этот голос! «Ангелика! Она узнает нас!» – пронеслась у друзей одна и та же тревожная мысль. Но предпринять они ничего уже, увы, не успели…

Ибо в этот момент женщина откинула с лица мантилью, и ее взор упал на лица «монахов», сидящих за столом напротив.

– Это он! Альгвазил! – в ужасе вскричала Ангелика-Исидора, тоже никак не ожидавшая подобной встречи.

Мгновенно оценив ситуацию, один из спутников Ангелики (коим оказался, разумеется, граф Шарль д’Аржиньи) вскочил и обнажил меч. Третий же член их компании (иезуит Валери Сконци), напротив, замер в полной растерянности.

Дальнейшие события происходили с молниеносной быстротой. Шарль кинулся к альгвазилу, но дорогу ему преградил перевернутый Бахесом стол. Сам же Алехандро ловко извлек в этот момент нож из-под рукава и метнул его в графа. Клинок угодил Шарлю в грудь, но, скользнув по надежной иберийской стали, со звоном упал на пол. Альгвазил, однако, не стушевался: в его руке блеснуло лезвие второго ножа. Правда, на сей раз он направил его в сторону Ангелики…

«Почтенный монах» Родриго Бахес выхватил из ножен басселард и ринулся на Шарля. Граф скрестил с басселардом свой «Каролинг».

Засидевшиеся за ужином немногочисленные посетители таверны в ужасе бежали к выходу, на ходу призывая на помощь стражников. Тех же, увы, и след простыл: утомленные каждодневными бесплодными поисками, они, видимо, устроились уже где-то на ночлег.

Хозяйка постоялого двора, благоразумно решив не рисковать жизнью, вмешиваться в драку благородных гостей не стала. Она заперлась на кухне и теперь скороговоркой, воздев руки к небу, шептала молитвы Иисусу Христу и Деве Марии.