Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 265 (всего у книги 348 страниц)

Глава 2

Родной

Тридцать первое декабря.

Уже почти месяц, как я и наши парни из детдома находимся на территории военного бункера.

Армейский уклад поначалу пугал, но со временем, вынужденные адаптироваться к новым условиям, мы стали привыкаем к этому. Выбора то ведь особо не было. Тут либо хватайся за оружие, либо смерть. А я и так пожил всего ничего.

Ранний подъем в шесть утра. Пятнадцать минут на сборы, ещë пять доковылять по тёмным зловещим коридорам до спортзала. Он был в два этажа, под самым потолком узкие окна, через стекло виден только снег, что падал уже недели три. Помещение не отапливалось, аж пар изо рта. Ну ничего, на зарядке у Николаевича согрелись быстро. Этот старый вояка нам спуску не давал. Упал без сил? Ну, так отжимайся, родной. Как тренер Николаевич был неплох, как человек, в принципе, тоже. А в людях, если и с трудом, но разбирался. Детский дом вообще преподаёт много уроков для взрослой жизни.

Нас разделили на три группы, в каждой группе по десять человек. Не густо конечно, но мало кого удалось вытащить во время первой вспышки эпидемии. Были среди нас и девчонки. Большинство конечно трусихи, чуть шорох и сразу визги. Но были и те, кого я сам побаивался. Они как будто родились со стволом или ножом в руках. Да, под юбку тут особо не сунешься, да и какие юбки. У всех одинаковые серые майки, камуфляжные костюмы и чëрные берцы. Ни дать ни взять армия или училище какое. За косы тоже особо не подëргаешь. Во-первых, сразу дадут в зубы или воспитателям настучат, тогда уже Николаевич в зубы даст, он у нас вроде как почти главный надзиратель, за порядком следит и нашей физподготовкой. А во-вторых, нет никаких кос, парней обрили на лысо, девчонкам оставили немного, чтобы не сильно ревели. Ну а что, удобно, да и паразиты лишние не заведутся.

Кормят нас тут по три раза в день. Правда кашей, супом и консервами, но всë лучше, чем дохнуть от голода в безжизненном городе.

Не кривя душой, скажу, всем нам крупно повезло. Здесь есть всё для успешного выживания, еда, бетонные стены, оружие. Старшие иногда шпыняют, но не так сильно, как в детдоме. А я прожил там почти всю жизнь, как и мой лучший друг, Костик Яровых.

Чувство юмора у всех разное. Вот Костю и били, Костя не вдуплял, а потому никак не мог угомониться. Непробиваемый человек и язык у него без признаков костей. Из-за Костика били и меня, потому что не мог не заступиться. Но с появлением Юрки Быкова, бить в приюте стал только он. Прозвище своë получил не только из-за фамилии. Если измерить рост мелкого, языкастого Костика, то вы узнаете расстояние от правого плеча Юрки, до левого. Были правда смельчаки, которые говорили мол, чем больше шкаф, тем громче падает. Бык всегда говорил, чем меньше тумбочка, тем дальше летит. Смельчаки впоследствии молчали или ссались при виде него.

А ещё Юрка постоянно бычил, лез на рожон, и в принципе был очень вспыльчивым. С временем у него эта черта немного притупилась, но лишний раз, лучше не донимать его, как это делает Костик на постоянной основе. Развлекается человек.

Мы, как ни странно, сразу с ним подружились. В основном из-за Костика конечно. Этот клоун никогда и никого в своей жизни не боялся, потому и получал лишнего. Юрка сначала тоже хотел Костику в морду дать, позже зауважал его, а потом и со мной откровенничать стал.

Уже вот-вот должны были из приюта выпускаться, но нет же, эпидемия. С другой стороны, ну покинул бы я государственное учреждение, а дальше? Родственников у меня нет, податься не к кому. Единственный известный родственник, моя мать, но она вроде как умерла от туберкулёза, когда я ещë совсем малым был. Она успела меня оформить по всем бумагам, как положено, имя дала. Вот теперь и ходит Степан Фёдорович Чужой по земле и мёртвых, обратно к мëртвым возвращает.

В бункере этом, всем от чего-то позывные на предплечье клеймят. Ну не прямо металлом, конечно, бьют татуировки. Кто-то говорит, чтобы опознать точно можно было, кто-то, что чип слежения таким образом вживляют. Да много ещё чего говорят. Как только я встретился с нашим тренером, тот узнав мою фамилию, тут же окрестил меня Родным. И строго настрого запретил делать тату с настоящей фамилией. Суеверный наверное. Многим позывные давались по фамилии, ещё реже по поступкам.

Сегодня нас с Костиком, Быком, и ещё несколькими ребятами, пригласили на ковёр к Полковнику. Он тут самый главный, зовут Станислав Сергеевич. Мужчина уже в годах и иногда теряет мысль. Поглядел на нас, кивнул, что-то записал. Отдал бумажку Денису Зимину, но о нём другая история.

Денис Зимин, попал в детский дом со своей младшей сестрой, уже в осознанном возрасте. А такие, редко приживаются и стараются держаться обособленно. Но не от хмырь. Поджав под себя половину приюта, ходил там, как барин. Я с ним по нормальному, а он выёживается. Но это ещё пол беды. После инцидента, связанного со смертью сестры Зимина, тот в свою очередь совсем с катушек слетел. Да так, что даже Быков махнув рукой сказал, что пока не воняет не трогай. Но по хорошему, Зимин меня ещё в детдоме заколебал выебонами своими, а теперь он ещё и здесь.

Нас повели на склад, выдали форму, бронежилеты, рации и оружие. Сказали вылет в двенадцать часов дня. Нужно облететь город, если будут выжившие, проверить, носителей по возможности не трогать, живых довезти до штаба.

Это было наше первое задание, до этого мы только тренировались, и приводили себя в подобающую форму.

К вылету собрались быстро, дольше ждали пилота. Забрались в вертолëт, немного потряслись и полетели. Бык вспотел, боится видимо летать, мы с парнями нормально.

Кружили над крышами целый день, город буквально заполонили мертвецы. Падающий снег дарил ощущение зимней сказки, ожившие мертвецы, ночного кошмара. Живых не было, и я уже успел расстроиться. Так хотелось найти хоть кого-нибудь. Не могли же все просто умереть. Нет, я в это не верил. Люди всегда были изворотливыми, словно крысы. А убивать мы умеем виртуознее, чем кто либо ещё.

– Не киснуть, сегодня тридцать первое, а значит, ждëм новогоднее чудо, – объявил Костя, размашисто шагая от края до края, удерживая равновесие.

– Чудес не бывает, – фыркнул я, но увидев, как поник Костик, спросил.

– А что ты нам с Быком на новый год подаришь?

– Линейку.

– Зачем нам линейка? – впервые за весь полëт подал голос Бык.

– А чтобы измерить хуй, который вы мне на день рождения подарили.

Мы посмеялись. Даже Зимин улыбнулся. Ну вот он Костик, талантище.

– С рассветом разворачиваемся, – произнёс Зимин в рацию.

– А у тебя что, дети дома плачут? – съязвил Костик.

Ему, как и мне наверняка тоже хотелось найти и спасти кого-нибудь. Юрке же явно хотелось на землю.

Время неумолимо близилось к рассвету.

– Жека, бля! Направо! Выживший! – вдруг заорал Серёжа Лапин по позывному Рыжий, правая рука и лучший друг Зимина.

Я выглянул в мутное окошко. Рыжему не почудилось, на крыше шестнадцати этажного дома, метался живой человек. Пацан или женщина, отсюда не разберёшь. В общем человек прыгал и махал нам руками.

Подлетев ближе, удалось разглядеть, что была это молодая девушка, думаю не сильно младше меня. Сердце упало в пятки, а что если она заразная. Ведь ничего об этой болезни, кроме как гастрономических предпочтений её носителей, мы не знали. А у нас не было ни какой защиты перед этой дрянью.

Но не смотря на это, выжившую мы, конечно, героически спасли.

Уже на пол пути к нашему бункеру, который я бы с трудом назвал домом, Зимин вдруг предложил пострелять.

Костик, и Дима Рябин с обидным, но подходящим позывным Хилый, достали снайперские винтовки. Оба заняли одинаковые позиции, и щедро раздавали пули в гнилые головы. Талант у людей. А вот моей меткости было не позавидовать. Я робко прильнул к автомату, и запустил щедрую очередь по мертвецам. Одна из пуль, которая по какой-то причине отрикошетила от обшивки вертолёта, чуть не поцарапала одного из ребят Зимина. Тот таращился на меня глазами навыкате и тряс сжатым кулаком в мою сторону.

Невнятно извинившись, я спешно убрал автомат за спину, и весь полёт старался не смотреть в его сторону.

Сами виноваты: раздали дуракам оружие. Выжившая почти сразу потеряла сознание. Крепко же ей досталось. На вид мелкая и слабая, но раз уж выбралась, значит, она чего-то стоит. А таких людей терять нельзя было. Нужно будет потом пообщаться с ней, может чего и выйдет. Есть у меня некоторые мысли на её счёт. Да и Юрка вон сидит, улыбается, понравилась поди.

Я чувствовал, как всё потихоньку налаживалось. Всё происходило так, как нужно.

Глава 3

Ярый

Я еле-еле поднялся с кровати, вставать рано всегда было для меня тяжело, а тут ещë и на зарядку топать. Ещë в детдоме страдал бессонницей. Говорили, что слишком гиперактивным становлюсь под вечер, потому утром и не встаю. А как можно заснуть, если твою голову переполняют мысли от прожитого дня? Это у них жизнь скучная, а у меня столько идей, столько происшествий. Воспитатели вообще много чего говорили, например, что я мудак. Они были не первые и не последние, кто так считал.

Когда детдом заполонили живые мертвецы, мы с моими друганами, Стëпкой и Юркой, заперлись в классе. Чуть не обосрался, честно слова! Там конечно ещё челы были, например парни Зимы. Но по чесноку, кому они вообще нужны? Педики, блин.

Военные эти, нас и ещë пару десятков ребят спасли. Как назло, Зима тоже выжил. Мир, впрочем как и всегда, ужасно не справедлив.

Обзавëлся первой татуировкой, тут всем, добровольно-принудительно разумеется, надпись одинаковую бьют.

«Апгрейд»

Ниже, указывают уникальный позывной, в моëм случае, это Ярый. Давно кликуху получил, пофамильно так сказать.

Я так и не понял на самом деле, что по итогу этот Апгрейд означает. Но если меня и дальше будут кормить и поить, пусть хоть член на лбу набьют.

Я искренне считаю, если тип не смеётся, то тип пустышка. Бывают такие люди, они слабы по природе своей. Загоняются, хмурятся, а хули толку-то? Я не вижу свою жизнь без позитива. У самого в жизни говна навалом, ну и что? Плакать теперь? Не, я, в отличие от них, духом силён.

В казарме нас десять человек живëт, трое постарше, гниды редкостные, но с Юркой мы не пропадëм. Ещë в детдоме нас со Стëпой крышивал. Хороший он парень, Юрка Быков. Правда, кислый вечно ходит, как туча. Но я от него не отстаю, бывает такую хохму расскажу, что даже Бык ржëт, как конь. Он парень добрый, иногда забавный. Ходит весь в родинках, как далматинец, собачка такая, с пятнышками. Всё детство хотел себе такую, да и сейчас если честно тоже хочу.

Родителей своих я не помню, они погибли в автокатастрофе почти сразу после моего рождения. Тëтка в детдом сдала, когда мне полтора года было. Получается, всю жизнь в детдоме прожил, ну ничего страшного, не знал хорошей жизни, ну значит и не надо. Сейчас живу не плохо, воспитатели, в смысле военные надзиратели, про какой-то отбор всë болтают. Какие-то специальные отряды. Стëпа говорит, что Зима, уже давно в этом самом отряде, по блату попал. Хотя, какой здесь блат? Такой же детдомовских, как и мы. С другой стороны, может от того и выëбывается.

– А мы что, рожей не вышли? – возмущался Стёпа, рассказывая мне об отрядах специального назначения.

– Ну, ты давай не обобщай. Я за свою физиономию ручаюсь, – ухмылялся я, рассматривая своё отражение в крохотном зеркальце. – Хоть сейчас на обложку журнала.

Русые короткие волосы, голубые глаза, нос с горбинкой. Но формой носа я не матушке-природе обязан, а множественным переломам, чтоб их.

– Кто тебе сказал такую чушь? – улыбнулся Юра.

– Мама твоя.

Хлëсткий подзатыльник, а потом злобное шипение.

– У меня еë нет, идиотина.

– Да, я в курсе, – ответил я, потирая затылок.

Может быть эти отряды и кормят лучше. Я вряд ли попаду в такой. Стреляю не плохо, но в целом слишком мелкий. Хотя кто их там знает, вот Рябин наверняка попадёт. А без слёз на него не взглянешь, но стреляет он в разы лучше всех нас.

Сегодня какое-то задание ответственное. Не очень люблю это слово, звучит как-то неправильно. Ответственность, я мысленно повторил слово, сначала по буквам, потом по слогам, пытался распробовать его. Очень давно я спросил у одной из воспитателей, что это слово означает. В приюте я постоянно делал всякие пакости, по правде сказать, не всегда случайно. Потому, воспитатель не сильно меня любила, да кого я обманываю, никого она не любила, сука старая. Ну вот, она сказала, что я и ответственность, это одно и то же, что крыса и крылья. Я не отставал, напомнив ей, о существовании летучих мышей. До сих вспоминаю, как скривились её сухие губы от отвращения, она схватила меня за плечи, наклонилась, и прошипела прямо в лицо. Летучая мышь, такая же ошибка природы, как и ты. Я вырвался из её хватки, и бросился бежать по коридору. Она меня окликнула и я остановился, глотая слёзы. Ответственность, это обязанность отвечать за свои поступки, сказала она. Я редко вспоминаю Антонину Павловну, а когда вспоминаю, мои губы также кривятся от отвращения.

Основную задачу я понял, на вертолëте покататься.

Натянув свеженькую форму с защитными щитками из пластика, я с сомнением взглянул на респиратор со сменными фильтрами. Он закрывал всю нижнюю половину лица.

– А сквозь них говорить получится? – уточнил я у Стëпы, тот пожал плечами.

– К сожалению да, – закатил глаза Зимин.

Я брезгливо натянул намордник.

– Пошёл нахуй, – фраза, хоть и приглушённая, но всё равно хорошо различимая, вырвалась из моего рта. – Как слышно? – невинно уточнил я.

– Нормально слышно, – Стёпа с силой опустил прозрачное стекло моего шлема.

Нам даже бронежилеты выдали, как будто в нас стрелять будут.

На протяжении всего полёта, Юрка менял цвет от фиолетового до зелëного, его тело била мелкая дрожь. Это не укрылось от остальных, и стало поводом для косых, надменных взглядов команды Зимы. Ну, только скажите ему что-нибудь, тоже обзываться умеем.

– Ты не вниз смотри, а на небо, вот какая красота кругом, – вдруг произнёс Лёха Державин, он носил гордый позывной Напалм. – Легче будет.

Я бы кинул ответку любому, но только не Лёхе. Я не понимаю, чего он с ними забыл. Парень-то нормальный, добрый, в жизни и мухи не обидел, а тут с отморозками задружил. В детстве книжку разглядывал занятную, там про каких-то рыб, что цеплялись за акул для выживания. Теперь вот оно как, каждый выживает, как может.

Бык последовав совету, немного успокоился и с благодарностью кивнул, но чуть помедлив, произнёс.

– Да я как рожу Зимы вижу, мне сразу дурно становится.

– То же мне красавец сидит, – с сарказмом, но беззлобно ответил Зима.

Туда-сюда весь день мотались, ни одного человека, только зомбаки. Зря солярку переводим, или на чëм там эта посудина летает?

Я пытался как-нибудь разрядить обстановку. Шутил, громко смеялся, пока ходил от края до края, ну не получается у меня сидеть на месте. Шило в одном месте.

Неожиданно атмосфера резко изменилась, все всполошились, увидев выжившего. Внутри у меня всё взорвалось, от безграничного восторга.

– Чтоб я сдох! – заорал я, прилипший к окну.

На одной из крыш многоэтажек, был живой человек.

Когда мы приблизились на максимальное расстояние к выжившей. Зима, чтоб ему пусто было, хотел первым её встретить, а вот кукиш на залупу. Я побежал первым, оттолкнув белобрысую падлу.

Девчонка на мордашку была симпатичной, правда на бомжиху похожа, но это ничего, отмоем.

– Подвезти?! – ради приличия, задорно уточнил я.

Девка закивала головой так быстро, что казалось она у неё оторвётся.

Я адекватно рассчитывал свои силы, а потому уступил место Быку, он еë и затащил в вертолёт.

Девчонка наверное об пол головой приложилась, потому и потеряла сознание почти сразу.

Зима, спустя время предложил пострелять. А мне два раза повторять не надо. Достав СВД из под кресел, мы с Хилым немного постреляли в уродов.

Стёпа тоже решил побаловаться, после чего чуть не попортил одного из бойцов.

Я громко заржал, а Зима буквально побагровел от злости, уставился на меня, немигающим взглядом. Вот змеюка, сглазить пытается. Я, убрав винтовку на место, почесал висок средним пальцем.

– Я тебя сейчас выкину, – грозно проговорил Рыжий, в момент уловив настроение, своего друга.

– Костя! – тут же отдёрнул меня Стёпа.

– Да чё такое? Я вообще молчу! – театрально возмутился я.

– Не жестикулируй, – чуть спокойнее ответил Стёпа. – Пожалуйста.

Я пожал плечами и уселся на пол кабины.

– Нет в этой стране свободы жеста, – всплеснул руками я, и спрятал их в подмышках.

Вертолëт продолжал гудеть, вибрации от его работы пронизывали всё тело. Внутри меня бушевала смесь эмоций. Мы нашли живого человека! Я смотрел на девчонку, которая всё ещё лежала на полу, и пытался представить, как она могла оказаться на крыше многоэтажки.

– Эй, ты, – проговорил я, наклонившись к ней. – Не спи там, давай, просыпайся. Мы тебя спасли. Ты в безопасности.

Я стянул респиратор с лица. Зима, молнией метнулся ко мне, натягивая намордник обратно.

– Не смей его снимать, придурок.

Возмутившись неожиданной заботой, я уже открыл рот, но Зима продолжил.

– До дезинфекции нельзя, – он медленно вернулся на своё место.

Девчонка так и не реагировала. Я ощутил лёгкое разочарование. Чтобы скрасить эту паузу, начал шутить о том, что она теперь должна признать меня своим рыцарем на ржавом вертолёте.

Юрка, всё ещё с кислым лицом, посмотрел на меня с недоумением, а Стёпа, как всегда, прикрыл глаза и вздохнул.

– Ты, Костян, вечно ерунду молотишь, – сказал он.

А Юра, чуть помедлив, потянулся к девчонке, чтобы проверить, в порядке ли она.

– И вообще-то, это я её спас, – ухмыльнулся он.

– Надо её, наверное, привести в чувства, – предложил Лёха.

– Нет, не наше дело, – запретил Зима. – Прилетим, медики сами разберутся.

– А если она не а себе? Или укушена? Нам нужно её раздеть и посмотреть, – без какого-либо злого умысла, предложил я.

– Ты блядь, совсем больной? – Бычара вручил мне болезненного подзатыльника.

– Да что я, разве баб голых не видел? – встрепенулся я. – Я же для всех стараюсь.

– Ярый, закрой рот, – прикрикнул на меня Стёпа.

– Ну ахуеть, у нас тут порядочки.

Я обиженно отвернулся от них, и действительно молчал весь оставшийся полёт, здраво рассудив, что целее буду.

Глава 4

Молния

Очнулась от резкого запаха нашатырного спирта. Лежала на ледяной кушетке, абсолютно голая. Надо мной стояла пожилая женщина с вонючей ваткой.

– Имя помнишь?

– Я вас впервые вижу, – хриплым голосом ответила я.

– Шутишь, это хорошо, – тепло улыбнулась женщина.

– Юля, – ответила я, но чуть помедлив, продолжила. – Юлия Игоревна Бондаренко.

– Угу, полных лет сколько? – женщина достала блокнот.

– А какое сегодня число? – задала я встречный вопрос.

– Третье января.

– Значит, уже девятнадцать.

– Замечательно, – женщина быстро вписала это число в нужную строку, и отложила блокнот. – Как себя чувствуешь?

– Нормально, но, как бы сказала моя мама, есть у вас чего-нибудь на клюв бросить?

– Антон, сходи до столовой, возьми чего-нибудь для нашей гостьи, – попросила женщина, и из-за стола вышел молодой парень.

Он улыбнулся мне, пробежавшись глазами по моему телу.

– Где я? – я пошевелила руками, они были привязаны ремнями. – А это зачем?

– Мы не были до конца уверены в твоей адекватности.

Я хмыкнула.

– Где я? – повторила я.

– В медицинском корпусе на военной базе. Город назвать?

– А что? Это секретная информация?

– Нам не от кого скрываться, большая часть населения уже мертва, – она наконец отстегнула заклëпки на ремнях и дала мне одежду.

– Но ведь так не бывает, верно?

– Все так думали, – с горечью ответила она.

Я надела серую майку и камуфляжные штаны, чёрные носки до щиколоток и тяжёлые берцы. Ну спасибо хоть портянки не выдали.

Когда вернулся парень с подносом еды, я уже сидела в кабинете одна.

– А где Лариса Михайловна? – спросил он.

В его бегающих, крысиных глазках, на секунду мелькнуло недоверие, будто я её уже замочила.

– Сказала, нужно отнести мои данные, – я с такой скоростью уплетала куриный бульон, что чуть не подавилась.

– Меня Антон зовут.

– Юля.

– Там ребята у двери стоят, ну, которые тебя привезли, увидеть тебя хотят.

– Ну, зови, – согласилась я и начала есть горячую рисовую кашу.

Если честно, было сейчас не до ребят, мне бы отъесться, скинула килограмм десять, не меньше. Давно не чувствовала себя настолько ослабленной, а в нынешних реалиях это могло стоить мне жизни.

Антон вышел в коридор. Через минуту в маленьком кабинете было не протолкнуться.

Я узнала парня, который предложил меня подвезти.

– А ты у нас шутник дохуя? – язвительно спросила я.

– Согласись, было забавно, – коротышка рассмеялся. – Я Костя Яровых, блондинчик Стëпа Чужой, а здоровяк Юра Быков.

Тот самый здоровяк, который затащил меня в вертолëт, дал Косте подзатыльник. Без шуток, он был просто огромен, превосходил в росте почти всех нас, кроме одного такого же внушающего парня.

– Я Денис Зимин, позывной Зима, мы с первым отрядом и этими бездарями спасли тебя, – самодовольно улыбался другой парень.

Несколько удивлённых взглядов направились на него.

– Какой такой отряд, я чё-то не догоняю, – хмурился Костя.

– Кто бы сомневался, – ответил ему рыжий, словно солнышко, парень.

Напряжение, которое повисло в воздухе, можно было резать ножом.

– Спасибо вам, я Юля, – кивнула я, чуть погодя. – Вы, типо, военные?

– Типо партизаны, – хихикнул Костя, вмиг переменившись в лице.

– Тебя пригласил на разговор Станислав Сергеевич, он тут главный, – закатив глаза, сказал Зима.

Было видно, что Костю Яровых тут не жаловали.

– Хорошо, куда мне идти? – я отложила тарелку и спрыгнула с кушетки.

– Мы... – начал было Зима, но Костя его опередил.

– Нет, спасибо, первый отряд и так весь в делах, вам ещё мир спасать, а бездарям заняться нечем, бездари проводят, – Костя подмигнул мне, я пожала плечами.

Зима что-то пробормотал, но дал нам пройти.

– Чтоб я сдох! Видели его лицо? – обратился к нам Костик уже в коридоре. – Лежать плюс сосать.

– Заканчивай, – бросил здоровяк, кажется, Быков.

– О, партачок, сидевшая? – не скрывая нездорового любопытства, спросил Костя и даже начал тыкать в меня пальцем.

Я не сразу поняла, о чём он, но, посмотрев на свою руку, поджала губы. Старая, немного неровная и тусклая татуировка в виде молнии украшала мою кисть чуть ниже основания большого пальца. И он был прав, это действительно был партак. Ещё тогда, в прошлой жизни, мне её набила подружка чернилами и иголкой. Я, конечно, хотела её свести, но в тату-салоне мне сразу сказали: свести можем, но не полностью, вы вообще в своём уме? Мне на момент набития модного партачка было четырнадцать, и, если честно, я не сильно понимала значение слов на всю жизнь.

Юра же, заметив мою реакцию, быстро успокоил наглеца увесистым подзатыльником. Костя то ли запутался в ногах, то ли не ожидал сильного удара, но он даже не успел выставить перед собой руки, как упал, встретившись лицом о бетон.

Парни заржали, я улыбнулась.

– Я хотел сказать, что выглядит круто, – протянул Костя, размазывая кровь из разбитого носа. – Бля, Бык, ну и скотина же ты.

– Ты сейчас допиздишься, – пробасил Юра.

– Не, пацаны, я обратно в мед блок, сами дойдëте, – Костя повернул назад.

– Ты на него не обижайся, – мягко начал Юра. – Он в жизни слишком много говна схавал, вот и лезет теперь наружу.

Я кивнула.

– Мы под землëй?

– Ну, часть базы да, но на поверхности тоже не мало всего, – впервые заговорил Стëпа, тот самый блондинчик.

До кабинета Станислава Сергеевича дошли быстро.

Стëпа постучал за меня, и я зашла, парни остались за дверью.

За широким столом сидели двое пожилых мужчин, один из них либо и вправду меня не видел, либо умело притворялся. Другой же, наоборот, не сводил с меня взгляда.

– Здравствуйте, – голос отчего-то задрожал.

– Здрасте. Почему не по уставу? – строго начал старик, который глазел на меня.

Второй, так и не обратив внимания, уткнул крючковатый нос в бумаги.

– Дак я ж это... – начала я, но, увидев рассерженный взгляд дедульки, выпрямила спину и поднесла ладонь к голове. – Юлия...

– Отставить! – рявкнул он. – Куда ты лапу тянешь к пустой башке?!

– Я это... Извините – промямлила я.

– Сëма, не мурыжь девчонку, – глухо отозвался второй старик. – Как зовут?

– Юля, ну, то есть, Юлия Бондаренко, меня ребята ваши нашли, – я позволила себе выдохнуть.

– Молодцы ребята, – как-то рассеяно проговорил он.

– Ну, мне сказали к вам зайти. и я...

– Стрелять умеешь? – вдруг спросил тот, которого звали Семëном.

– Нет.

– Научим. А это что? Сидела?

– Нет.

– Так и запишем, Юлия Бондаренко, позывной Молния, второй отряд. Капитан второго отряда Степан Чужой, можешь передать ему, что приказ о назначении уже наверху.

У меня отвисла челюсть, я совершенно ничего не понимала.

– Это тоже ему, – старик протянул какой-то список, моë имя там значилось на четвëртом месте. – А так же папку с бумагами.

– Свободна, – отпустил меня Семён.

– У меня есть вопрос.

– Слушаю, – кивнул Станислав Сергеевич.

– Что происходит? Чем эти люди больны? Это лечится? И чем вы занимаетесь? – начала сыпать вопросами я.

– Во-первых, всё, что касается болезни конфиденциальная информация, а во-вторых, всё что тебе нужно знать, донесёт до тебя капитан отряда, – грубо ответил Семён.

– Мы, пока что, сами не в курсе, – мягко произнёс Станислав. – Но, я обещаю, как только нам что-то станет известно, мы обязательно проинформируем.

Я сухо поблагодарила обоих и испарилась, нет, серьëзно, Копперфильд должен у меня уроки по исчезновению брать.

За дверью меня всë так же ждали Стëпа и Юра. Я протянула Стëпе бумажку и папку, после произнесла.

– Поздравляю, капитан, в твоëм отряде на одного бездаря больше, – улыбнулась я.

Стëпа пробежался глазами по списку и радостно кинулся на шею Быка.

– Юрка, бля, мы в отряде теперь!

– С Зимой? – потемнев лицом, спросил тот.

– Ну с каким нахуй Зимой, – отмахнулся Стёпа. – В своём собственном.

Юра улыбнулся, но явно не от всей души.

– Только... – Стëпа ещë раз посмотрел на список. – Кто такая Елизавета Павлова?

– А, дак эта из этих, радистов или связистов, я не помню, ты еë видел, мелкая такая, кучерявая, – Юра провëл рукой по ëжику тëмных волос.

Я неосознанно повторила его жест и обнаружила, что и меня обрили почти налысо.

– Дела... – ошарашенно протянула я.

Мне, если честно, было непривычно, но очень даже удобно.

– Тебе очень идёт, – тут же заверил меня Юра. – Тем более, за волосы можно схватить, их можно поджечь и ещё много чего сделать. – задумался Юра.

Стëпа, пряча улыбку, покачал головой.

Мы пошли обратно в мед блок за Костей, чтобы обрадовать и его тоже.

Навстречу гордо вышагивал первый отряд, когда мы уже разминулись, Стëпа тихо спросил.

– Бегаешь быстро?

– Вроде, да, – шёпотом ответила я.

Стëпа кивнул своим мыслям и окликнул парней. Когда те остановились и повернулись, он закричал на весь коридор.

– Говорит командир второго отряда Апгрейда Степан Чужой, позывной Родной, Зимин, соси! – он показал им два средних пальца и бросился бежать.

Юра схватил меня за запястье и помчался вслед за парнем.

За спиной мы слышали топот армейских ботинок, пока не затерялись в одном из множества коридоров.

Мы тяжело дышали пару минут, а потом заржали в голос.

– За что вы его так не любите? – спросила я сквозь смех.

– Мы с ним ещë в детдоме вместе были, он меня чморил поначалу, – легко ответил парень.

Когда мы немного успокоились, я задала очередной вопрос.

– А потом что?

– Потом Юрка появился, – улыбнулся парень.

Я кивнула своим мыслям.

– Да ты его не бойся, он у нас добрый, вот уже второй раз тебя спасает.

Юра немного покраснел и надулся, от чего стал казаться ещë больше.

– Я не боюсь.

– Глянь ка, прямо как Костик, – Стëпа кивнул в мою сторону. – Когда Юрка в детдоме появился, я чуть не обоссался, серьëзно тебе говорю, а Косте похуй, он ему такое сказал. Ну-ка, Бычара, напомни.

– Этот дятел спросил у меня, не сшибаю ли я своей тупорылой башкой фонари на улице, – засмеялся Юра. – Такой наглости я в жизни не слышал.

– Как он после этого ещё жив остался? – я уставилась на Юру.

– А хуй его знает, смешной дохуя, решил оставить, – пожал плечами парень.

Мы переглянулись и снова засмеялись.

Ещë немного передохнув, пошли в мед блок.

Там на кушетке лежал Костик и требовал у Антона больничный.

– Да я тебе в сотый раз уже повторяю, не могу я тебе справку никакую дать! – уже кричал Антон.

– Да это я тебе в сотый раз повторяю, Барыга! – Костя тоже кричал. – Попроси Михайловну!

– Да мы не даём никаких справок! – пытался объяснить закипающий Антон. – Ярый, отъебись от меня! Всë с тобой нормально!

– Как бы сказала моя мама, не ори не дома и дома не ори, – парни уставились на меня.

Костик расхохотался и тут же подхватил.

– Как бы сказала Юлина мама, доебаться можно и до столба, пиши мне справку, Барыга!

– Как бы сказала Юлина мама, иди ты нахуй, Ярый, – медик всплеснул руками и продолжил разбирать какие-то бумаги.

– Она бы так не сказала, – заявил Костя, встав с кушетки.

– Да нет, очень даже на неë похоже, – хмыкнула я.

Как я поняла, Ярый и Барыга – это их позывные. И от чего тут все с позывными ходят? Мне тоже сразу приписали, а может быть, мне не нравится?

– А вот про то, что ты жлоб вонючий...

– Правильно, Барыга, никакой ему справки не надо, его только что во второй отряд записали, как и тебя, кстати, – прервал его Стёпа.

– Да ладно! Чтоб я сдох! – Костик бросился обнимать Антона, тот безуспешно пытался оттолкнуть коротышку. – Вся дурь мира – наша!

Спустя пару минут, как только Костя немного успокоился, Стёпа продолжил.

– И, к слову, Юля тоже во втором отряде. Тебе уже назвали позывной?

– Молния, – ответила я, и парни заржали.

Я потупилась, а Костя, сжав моё плечо, сказал.

– Не бычь, Юлькин, всё лучше, чем Барыга.

– А почему у тебя такой позывной? – спросила я, хотя некоторые соображения на этот счёт у меня были.

Антон даже не повернулся ко мне.

– Нечего рассказывать, я наркотики лëгкие продавал, ну, барыжил потихоньку.

– Нихуясе, лëгкие, это когда у нас герыч лёгким стал?! – взвился Костя.

– Соску закрой! – закричал Антон, вскочил и приблизился к Косте.

– Тебе сейчас самому скорая понадобится, – совершенно спокойно произнëс Бык, и Антон отошëл от Костика.

– А ты стрелять– то хоть умеешь? – переключился он на меня, а когда я покачала головой, улыбнулся. – Да ладно, девчонка в отряде всегда нужна, будешь нам харчи варить! – рассмеялся Костя.

Я не оценила, Юра тоже, а потому снова раздался глухой удар по голове.

– Да бля, хорош меня бить!

– Язык за зубами держи.

– Нет, серьëзно, Бык, прекрати, и так мозгов нет, последние выбьешь, – попытался вмешаться Стëпа, но парни были совершенно спокойны.

А потому они почти сразу повели меня на экскурсию.