Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 303 (всего у книги 348 страниц)

Глава 9

Юля ворвалась в палатку будто ураган. Лицо её было вымазано в крови и грязи, куртка была порвана в нескольких местах.

Ни Леший, ни Макс почти не соображали спросонья.

– Подъем! Леший! Макс! Где Фанат?!

– Что случилось? – выдавил из себя Леший, протирая глаза.

Юля, тяжело дыша, прислонилась к стенке палатки.

Её глаза горели диким огнем, а голос дрожал от переизбытка чувств, не давая разобрать слова.

– Савин. Обратился, я не знаю, как это вышло. Он не должен был, не мог. Он убил всех… всех! – Юля рухнула на спальник, закрыв лицо руками.

Макс и Леший, услышав это, мгновенно проснулись. Их взгляды встретились, в них читался ужас.

– Всех? – переспросил Макс, его голос был едва слышен.

Юля лишь кивнула, не поднимая головы.

– Он не пожалел никого… Гонор был со мной, когда он напал… – её голос затихал, заглушаемый рыданиями.

– Он что… Как ты… Почему? – спросил Леший, старательно подбирая слова, опасаясь ранить Юлю ещё сильнее.

– Я убила его, – она произнесла эти слова с горькой решимостью, но в её глазах читалась лишь опустошенность. – Он мёртв, мой отряд мёртв.

Девушка смотрела на свои руки с нескрываемым отвращением.

Наступила тишина, нарушаемая лишь всхлипами Юли. Макс и Леший сидели, пораженные, пытаясь осознать произошедшее.

– А Фанат, он ведь был с вами? Где он? – спросила она, не теряя надежды.

– Мы спали, как ты и сказала, он остался на стрёме, – помотал головой Макс.

– Но мы посмотрим, ты посиди здесь, мы попробуем его найти, – пообещал Леший.

Юля ничего им не ответила, продолжая размазывать слёзы по лицу.

– Странно это всё, – медленно протянул Леший, когда они вышли на улицу.

– Не знаю, я ей верю, – пожал плечами Макс.

– Да это понятно, только вот странно, что она заранее не почувствовала это в Савине.

– Ну мы же не знаем, как это работает.

– В тебе то почувствовала.

– Не напоминай, – поморщился Макс. – До чего же обидно, сука.

Леший пожал плечами. Он не мог ни успокоить его, ни утешить. Не было тех слов, которые могли бы помочь ему сейчас.

У потухшего костра лежало темное, бесформенное пятно. Оно было неподвижно.

– Фанат? – окликнул Макс, но ответом была лишь тишина.

Его тело лежало неестественно, раскинув руки.

Лицо его было мертвенно-бледным, с широко распахнутыми остекленевшими глазами, в которых застыл ужас.

Леший нагнулся, осторожно, стараясь не прикасаться к телу, осмотрел его.

– Гортань выдрали.

– Ёбанный рот, – сплюнул Макс. – А нас не тронул.

– Вот это и не сходится. Если он такой же, как Юля, значит умный, а если нет, в общем-то нас бы в любом случае шлёпнули.

– Значит повезло, – пожал плечами парень.

– Да не верю я в везенье, и Юле я не особо доверяю.

– Заткнись, понял? – дёрнулся тот. – Она ни в чём не виновата.

Леший примирительно поднял руки.

– Да я и не обвиняю, не заводись.

– Так ты клюв свой не открывай на неё, я и не буду заводиться.

– Вот те раз, – опешил Леший. – А ты не прихуел ли часом? Ты эту шаболду знаешь несколько дней…

Дальше договорить он не успел, Макс схватил его за воротник и начал трясти.

– Ебало своё завали.

– Руки нахуй от меня убери, придурок, – взвился тот и пихнул друга.

Макс оступился и повалился на землю, потащив Лешего за собой. Драка перешла в горизонтальное положение, но спустя пару минут возни прекратилась.

Леший быстро занял лидирующую позицию сверху, прижав тому руки.

– Всё, всё, угомонись, я понял, – заорал он. – Не шаболда она, прости.

Они лежали на земле, тяжело дыша.

– Не говори больше про неё так, – с укором произнёс Макс.

– Сказал же, не буду.

Вернувшись в палатку, они увидели Юлю, всё ещё сидящую на спальнике, потухшим взглядом уставившуюся в одну точку.

Макс опустился на колени рядом с ней.

– Нет больше Фаната.

Её тело содрогнулось от его робкого касания.

– Нужно идти, – слабо произнесла она. – Нужно довезти груз до империи.

– Ну, вещей в мире много, а мы у себя одни, – наконец произнёс Макс, после безуспешных попыток прихватить хоть что-нибудь ещё.

Четыре телеги, две из которых были сцеплены между собой, буквально ломились от груза. И это они ещё взяли только самое ценное. Лошади тяжело ступали по сухой дороге.

Они медленно, с трудом, продвигались по лесной дороге. Пыльная колея вилась между деревьями, которые становились всё гуще. При каждом толчке телег, когда колесо натыкалось на корень или камень, обозники вздрагивали.

– Мы так десять лет скрести будем, – буркнул Леший.

– А что ты предлагаешь? – бросила Юля раздражённо.

– Так может к нам заскочим, скинем нашу долю, а там уже всяко проще будет, – подключился Макс, его тошнило от постоянной качки.

– А чё вы ноете постоянно? Не на своём горбу же тащите. Да и вообще не вариант, крюк придётся делать, – ответила Юля.

– Нет, серьезно, поехали, – начал Леший. – Заодно покажем тебе всё, угостим, люди у нас хорошие, как родную примут. А потом сразу поедем к вам.

Юля долго молчала, раздумывая.

– Сколько?

– Думаю, за день обернёмся. А туда уже почти налегке, – продолжил уговаривать Леший.

– Ладно, давай тогда там свернем.

– Только давай без выкрутасов, – поморщился Макс от наступающей тошноты.

– Ты скоро сам начнёшь вытворять похожее, – не зло, а больше как что-то неизбежное, произнесла она.

И Макс сник. На ругань не было сил. Да и смысла никакого в этом тоже не было.

Юля улыбнулась ему, от чего Макс почувствовал, как внутри что-то болезненно ёкнуло.

– Не беспокойся, – сказала она, поймав его взгляд. – Мы ведь с тобой не враги. Чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

А Леший всё больше задумывался о том, а не он ли виноват в этом? Он не знал, когда именно Макс подхватил эту заразу, возможно, как только они покинули Гордеевский, возможно, где-то в империи. Во всяком случае, мертвецов на их пути не было, и где Макс умудрился подцепить это, одному богу известно. А он, уже давно их оставил.

Поездка прошла в гнетущем молчании. Макс старался не думать, не анализировать, просто плыл по течению. Но всё же, господи, как же он скажет об этом матери, что после его смерти его тело следует сжечь, чтобы убить уже наверняка. Он не тешил себя мыслями о том, что станет таким же, как Юля, разумным и вполне приятным на вид. Он не она, он не Аркаша, который вообще-то здоров, ему не за что бы так не повезло. Он станет обычным зомби, живым мертвецом, гнилым мясом.

– Какой же я лох, – пробормотал он.

И был совершенно прав.

Глава 10

– Гордей, там это, сын ваш вернулся, – пробасил Тимофей. – С гостьей.

– С еще одной? – поднял могучие брови глава поселка, бросив взгляд на принцессу.

Та уже вторые сутки гостила у него в доме, скомканно объяснив, кто она и откуда знает его сына.

Аркаша с Максимом и незнакомкой прибыли в Гордеевский уже поздним вечером на груженых телегах. Гордей распорядился накрыть стол, поставить чайник.

Когда они наконец появились, принцесса стремглав бросилась на шею Аркаши, поцеловав того в губы. Тот ошалело смотрел по сторонам, но первой голос подала незнакомка.

– Вера? Ты что здесь забыла?

– Ой, Юлечка, я все поняла, я нашла смысл своей жизни, – защебетала принцесса.

– Он? – в три голоса изумились присутствующие.

– Нет, ну в каком-то смысле да, но нет, это сложно объяснить.

– Меня больше интересует, как мы будем объяснять это Зиме, – произнес сконфуженный Леший.

– Как, кстати, дела с императором?

– Я, то есть Юля, мы все решили, нам нужно довезти груз до империи, она с ним поговорит, и все решится.

– Так просто? – Гордей, сложив руки на груди.

– Ну, не так уж это было и просто, – бросил Макс.

– Юлия, а вы, собственно говоря, кто?

Леший на секунду отвлекся от Веры, разрывая объятия.

– Да, пап, знакомься, это Юля Бондаренко, она…

Договорить он уже не успел, он, как впрочем и все остальные, тупо таращился на осколки черепа и кровавую кашу на полу.

Позади частично обезглавленного тела стоял Любомир, перезаряжая дробовик.

– Только так этих тварей можно убить, – произнес он, будто объясняя свой поступок.

– Люб, ты совсем рухнул? – Гордей провел рукой по седой бороде, выковыривая шматок мяса. – А крест-то зачем нацепил?

Любомир действительно облачился в церковную рясу, на груди висел позолоченный крест размером с кулак.

– Чтобы наверняка.

– Тебе пиздец, Люб, она все равно встанет, – спокойно, и даже как-то равнодушно произнес Макс.

Вообще, все присутствующие были спокойны, кроме, разумеется, Верочки. Она рыдала в объятиях у Лешего, намазывая сопли ему на плечо.

– Ну-ка, Максим, подсоби мне, – попросил Любомир, хватая поудобнее ноги девушки.

– Куда? – спросил тот, ему досталась верхняя часть туловища, которая постоянно выскальзывала из-за крови.

– Есть одно местечко.

Через полчаса Юля, как ни в чем не бывало, открыла глаза. Руки и ноги были заключены в цепи и широко расставлены в стороны. Голую спину холодило от сырой подвальной стены. Глаза быстро привыкли к темноте, в середине помещения на стуле сидел мужчина в церковной рясе.

– Кто бы мог подумать, Юлия Бондаренко, мне казалось, ты погибла тогда, – хриплым голосом произнес мужчина.

– Когда кажется – креститься надо, ну, я думаю, ты в курсе, – фыркнула девушка и дернула цепи, сковывающие руки.

Ничего не произошло, цепь звякнула, но осталась на месте.

– Крепкие, – Юля с уважением прищурилась.

– Да, я готовился к тому, что кто-то из вас придет ко мне вновь. В прошлый раз это был Дмитрий Князев, только он умер после того, как лишился головы. Да что уж там, даже первый контролер умер, а ты, по всей видимости, живучая тварь.

– Ты кто такой? – сузила глаза она.

– Я? Любомир Власов, бывший медик первого специального отряда операции «Апгрейд». Мой бывший капитан Денис Зимин с позывным Зима – твой нынешний покровитель – мне уже рассказали.

– Так ты ебанулся вроде.

– А ты дохуя нормальная, по-твоему? – взорвался Люба, но быстро взял себя в руки. – Я исцелился.

– Поздравляю, это ненадолго, – цепи вновь лязгнули, но безрезультатно.

– А если сжечь тебя заживо, как думаешь, восстановишься? – почти промурлыкал тот.

– А ты попробуй, еблан лысый, – огрызнулась та.

Он плеснул ей в лицо водой. На ее ошалевший взгляд он охотно пояснил:

– Святая вода. Не помогает. Значит, не бесовщина.

Он с разочарованием стащил с себя рясу, под которой была обычная одежда.

– Скорее болезнь, – он с интересом рассматривал её.

– Это эволюция, даун, – бросила она. – Я следующая ступень.

Любомир усмехнулся, его глаза блеснули в полумраке.

– Эволюция, говоришь? Интересное самоопределение. Но знаешь, Юлия, даже самые развитые виды уязвимы, особенно, когда их природа искажена.

Он наконец зажёг свет и подошёл к столу, на котором лежали инструменты.

– Тебе пиздец, Айболит, – выдохнула Юля, пытаясь освободиться. – Я сильнее, чем ты думаешь.

– Сильнее? Или просто иначе устроена? – Любомир взял в руки скальпель. – Ты считаешь, что такие, как ты, – наше будущее? Нет. Вы все – аномалия, вас создал человек, вы мутанты, ошибки.

Его слова повисли в воздухе, наполненном тяжелым запахом сырости и чего-то еще, неуловимо тревожного. Юля почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, но не страха, а предвкушения. Она была готова ко всему.

– Моя реальность другая, – проговорил Любомир, приближаясь. – Я видел, что вы делаете. Ваш вид несет только разрушение. А я… я здесь, чтобы это исправить.

Она плюнула ему в лицо, и он ударил ее, свирепея.

– Силен, – она закашлялась, брызгая кровью. – Пиздились бы долго.

Он сделал первый порез, обнаружив, что тот заживает за считанные секунды.

– Это ведь паразит, да? Он сросся с тобой, стал тобой?

– Это вы – паразиты, – бросила Юля.

Он еще долго комментировал все свои действия, Юля даже успела немного вздремнуть.

– Беру два миллилитра крови из артерии.

Через пару минут он обнаружил, что свежесобранная кровь обратилась прахом в его пробирке.

– Интересно, а с конечностями так же?

Его рука со скальпелем дрогнула, когда дверь за его спиной распахнулась.

– Любомир, не смей! – произнес Макс. – Она не такая.

– Максим, ты не понимаешь, – прошипел Любомир, шагнув к нему. – Она – угроза. Это не человек, это… монстр. Я видел, что они делают.

– Ты ошибся, Люба, – голос Макса дрожал от напряжения, но в нем звучала твердость. – Юля не такая. Она борется за нас, за людей. Она не монстр, она… жертва. Жертва тех, кто сделал это с ней.

– Да нихуя с ней не делали, она изначально была такой. Я же помню, она – Зверь, она заражена.

– А кто это все замутил? Люди.

Любомир отшатнулся, в его глазах появилась тень сомнения.

– Как ты можешь знать? – прошептал он. – Ты не видел, что видел я. Как они… искажают себя. Превращаются в нечто чуждое.

– А ты сам-то что творишь? – спросил Макс, медленно подходя к Юле. – В подвале ее держишь, как какой-то маньяк, а она тебе ничего не сделала.

Он аккуратно коснулся цепей, сковывающих Юлю. Она подняла на него глаза, в них промелькнула нежность, смешанная с благодарностью.

– Отпусти ее, Любомир, я без нее уже не смогу, – прошептал Макс, заливаясь краской и стараясь не смотреть ей в глаза.

Любомир колебался всего пару секунд, а затем покачал головой.

– Нет, она тебе голову задурила, – он подталкивал парня на выход.

Макс еще что-то пытался доказать, хоть как-то убедить Любомира, но тот ничего не хотел слушать. В какой-то момент Юля замерла, будто прислушиваясь к чему-то, и залилась смехом.

– Вам всем пиздец, уроды, они уже здесь! – орала она сквозь смех. – Империя пришла за мной!

На улице послышался грохот, а потолок над ними задрожал и начал осыпаться.

Любомир забыл про Юлю, схватил Макса и выбежал наружу. Там уже занимался рассвет. Пол первого этажа его дома рухнул, похоронив под собой подвальное помещение и Юлю.

На улице творился ад.

За стеной собрались сорок человек в имперской форме, а в паре километров от них – стрелковые установки. Лысый мужчина, что говорил в рупор, выдвигал свои требования.

– На территории вашего поселка находится член имперской династии. Я приказываю вам выдать наследника, тогда мы дадим вам час на то, чтобы безопасно покинуть свои дома. В противном случае, никакой эвакуации не будет.

– Защищать! – кричал Гордей своим людям, те хватались кто за что. Огнестрельного оружия было очень мало, а вот различных топоров, молотков и даже бензопил – вдоволь.

Очередной взрыв сотряс землю, послышались крики, звуки пальбы. Имперская армия, судя по всему, была настроена решительно. Леший, стоявший рядом с Гордеем, взглянул на рассветное небо, где с каждой минутой становилось все больше имперских знамен.

– Решил он все, молодец, сынок, большое тебе, блядь, спасибо.

– Уходим, – пробормотал он, хватая Гордея за рукав.

– Куда? – Гордей оттолкнул его. – Здесь наш дом! А ты из-за какой-то шлюхи собрался все бросить? Отдать принцессу.

У Лешего защемило в груди. Вера не была шлюхой, более того, она ему очень сильно нравилась.

– Здесь будет братская могила, если мы останемся! – уже кричал Леший. – Отец, послушай!

Имперские солдаты начали прорываться сквозь оборону жителей поселка. Несколько имперских установок открыли огонь прямой наводкой по домам. Гордей, видя, как его земли превращаются в ад, только разозлился и сам взялся за огромный топор.

– Беги, если хочешь, спасайся, ссыкло ебанное, – злобно бросил он сыну. – А я буду защищать свой дом и своих людей.

– Стоп, стоп, я сказала! – послышался женский голос.

Юля, как раз, забиралась на стену.

– Дядя Коля, прекращай!

– Юля? Ты что там забыла?

Та шмыгнула вниз и пропала из вида, бой наконец стих.

– Ну вы тут и устроили, целое фаер-шоу, мать его, – радостно скалилась Юля.

– Госпожа Бондаренко, я, как официальный представитель Императорской воли, требую вас сдаться и не оказывать сопротивления, – сказал он нарочито громко.

– Дядь Коль, ты чё?

– А ни чё, Юля, блин, нахера ты во все это полезла? У нас там податель всего рвет и мечет. Говорит: предали его все, ты, Верочка, все вам, бабам, дома не сидится, а это потому, что борщи не варите, вот моя Кристинка…

– Да погоди ты, объясни нормально, что случилось-то?

– А ничего. Вера у нас сбежала, пособников ее вешали прилюдно. Господин вот рвет и мечет, указ дал на поселок этот идти, тебя и Веру вызволять, да под белые рученьки домой.

– А если бы меня здесь не было?

– Тогда по маршруту вашему, ну и ориентировки по городам с припиской: обезглавливать каждые двадцать минут.

Юля невесело хмыкнула.

– Не, дядь Коль, вы пока поселок-то не раскатывайте.

– То есть? Ты, Юль, извини, конечно, но тебе вроде как больше никто не подчиняется.

– Все полномочия снял?

Николай кивнул.

– Нервничает государь, – ухмыльнулась она, – Дядь Коль, я тебя по-свойски прошу, не надо, мы сейчас поедем, я все решу.

– Юль, это ты, если что, встанешь, отряхнешься и дальше пойдешь, а меня если к ногтю прижмут, то это все, с гарантией.

– Дядь Коль, ну ты как будто первый раз замужем.

Дядя Коля хмурил густые брови и морщился.

– Уболтала чертовка, давайте, собирайтесь и поедем, но чтобы первым делом к государю.

– Конечно, – девушка облегченно выдохнула.

– И куда вы собрались? – Гордей нехотя выпустил топор из рук.

– В империю, у нас договор с вашим сыном, – бросила Юля.

– Он не уполномочен заключать договоры от лица моего посёлка.

– Послушай старый, тебе, сука, будку давно не били? Посёлок твой ебучий, только я не дала снести, ноги целовать не надо, но можно было и спасибо сказать.

Гордей долго смотрел на неë, а затем произнёс.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Жители посёлка остались зализывать раны.

А караван, в сопровождении имперских служащих, направился в столицу.

Глава 11

Леший так и не понял, с какого перепуга Вера увязалась за ним. Нет ничего против неё он не имел, более того, он даже был рад, что она приехала. Но всё их общение длилось не больше двадцати минут, и он ей ничего не обещал. Про Гордеевский, конечно, рассказывал. Возможно, она увидела какой-то скрытый подтекст в его словах, и это его сильно беспокоило. Но тогда, в ночь, когда Любомир снёс голову Юле, он долго утешал её. Она, казалось, не верила ему, что та оживёт. Вера, пока ждала его несколько дней, поселилась в его комнате.

Она долго и сбивчиво объясняла ему то, что ей казалось очевидным: что-то о смысле жизни, приключениях и, разумеется, о вечной любви и судьбе. Он честно пытался ей объяснить, что его жизнь – это не приключения, ни геройства, нет, его жизнь – это бесконечная борьба за право дышать. Она не слышала его или делала вид, что ничего не понимала. Он уже хотел уйти, когда она поцеловала его. Последняя здравая мысль промелькнула в его голове и тут же растаяла в бесконечном потоке желания.

Он был нежен с ней, её хрупкая фигурка затерялась под его массивным телом. Девственная кровь из её лона окрапила его простыню.

Она спала на его груди, когда под окнами разорвались первые снаряды.

Леший буквально вскочил с кровати, спешно натягивая бельё и штаны.

– Что это?! – взвизгнула Вера.

– Папа за тобой пришёл, – огрызнулся Леший.

Он злился на неё, но больше он злился на себя. Нежеланный долг, возложенный собственным отцом, душил его. Он должен быть лидером, вожаком, но он никогда таким не был. Более того, ему было тяжело брать ответственность даже за Веру.

– Сиди здесь, – бросил он, выбегая из комнаты.

– Аркаша?! – из-за угла выскользнула Вика, позади неё жался Лёня.

– Ни сейчас, спрячьтесь где-нибудь.

Гордея он нашёл быстро. Тот, не объясняя ничего, лишь злобно бросил ему винтовку.

После небольшой перепалки между ними у Лешего зазвенело в ушах. Не от взрывов, сотрясающих землю, а от слов от отца. «Беги, спасайся». Но ведь он не такой. Он никогда не убегал, но сейчас это действительно казалось единственным решением.

И тогда, когда он уже хотел хватать отца в охапку и нестись куда глаза глядят, всё прекратилось.

За стенами Юля разговаривала с имперцами.

– Я тоже пытался защитить свой дом, – прошептал он отцу.

– Что-то не видно, – бросил отец. – Может, это, блядь, вообще не твой дом?

Слёзы заблестели на глазах Аркаши, он быстро утёр их, но отец всё равно заметил.

– Пошёл бы ты нахуй отсюда, от тебя одни неприятности, – он со злостью пнул ближайший ящик и зашагал прочь.

Вера, Макс, Леший и Юля отправились в империю под конвоем.

И Аркаша действительно находил в этом успокоение: в дороге, в людях, идущих с ним рядом. Несмотря на то, что двое из них уже не были людьми в привычном понимании. Макс определённо был его братом по оружию, Верочка, безусловно, ему нравилась как женщина. А вот Юля – это совсем другая история. Быть рядом с ней означало вечно быть в крови. Бесконечная борьба окружала эту женщину, и он желал быть частью этой борьбы.

В два часа ночи в тронный зал вошли трое: сама Бондаренко, Леший и Макс. Принцесса побоялась идти к отцу.

Оба парня были измучены долгой дорогой и всеми невзгодами. Они буквально валились с ног, держась друг за друга.

– А эти что здесь делают? – брезгливо бросил император.

– Я заключила с ними сделку, – не таясь, ответила Юля. – Они помогают мне вернуть товар, а мы освобождаем их от налогов.

Действующий император буквально задохнулся от возмущения.

– А с каких пор ты что-то решаешь? – процедил сквозь зубы император, сверкнув глазами.

Легкая, едва заметная улыбка тронула ее губы.

– Власть – это контроль над ресурсами, а значит, и над всеми остальными.

Она посмотрела на измученных, но решительных Лешего и Макса.

– Денис, твои люди не справились. Товар был утерян, торговые пути под угрозой. Ты не можешь вернуть его сам. А эти парни… – она кивнула на своих спутников, – Они шкурами своими рисковали. Весь товар вернули и даже с лихвой. Разве это не достойный поступок.

Император откинулся на спинку трона. Его империя, как и рассудок трещали по швам.

– Они вернули товар, – повторила Юля, – А ты освободишь их от налогов. Это справедливая цена за безопасность твоей империи. Ты согласен, император?

Последнее слово она произнесла ядовито и насмешливо.

– Пошли вон, – приказал император.

Юля что-то шепнула парням, и те покинули тронный зал, благодарно улыбнувшись ей на прощание.

– Что ты вытворяешь? – устало, но без капли злости, спросил Денис. – Неужели я настолько плохой правитель?

Юля заняла своё место в кресле возле его трона.

– Жестокость, казнокрадство, насилие во всех мыслимых и немыслимых смыслах, корысть, ненависть. Я всё это вижу. И это не итог твоего правления, Денис. Всё это было ещё задолго до конца света, – начала она старую песню. – И я вижу, как в недрах этого тлеющего мира, сгнившего изнутри задолго до того, как время успело отсчитать последние мгновения, зреют новые, ещё более чудовищные порождения греха. Ты, Денис, всего лишь жалкий наследник древних пороков, раздувающий пламя, которое горит вот уже тысячелетия. С тех самых пор, как только первый неандерталец взял в руки палку. Ты не принес эту тьму, ты лишь усугубил её, позволив ей пожрать остатки того, что когда-то называлось человечностью.

Император хотел возразить, но Юля продолжила.

– Видел ли ты, как украденные тобой богатства, эти кровавые деньги, становятся удобрением для новых зверств? Как они питают ненасытную жажду подобных тебе? Как они развращают души, превращая людей в бездушных кукол, танцующих под дудку собственных изменчивых желаний? Это не твоя вина, Денис, это лишь очередная глава в нескончаемом томе о людской алчности. А насилие – извечный спутник человека разумного. Оно везде: в шёпоте сплетен, в злобных взглядах, в равнодушии ледяных сердец. Оно пропитывает воздух, оно въедается в плоть, оно становится настолько обыденным, что уже никто не замечает его истинной природы. Твоё правление, Денис, лишь отражение безумного хаоса, оно лишь добавляет свою каплю яда в бездонную чашу страданий людских. Ты далеко не причина, ты – лишь следствие. Продукт эволюции, мать её. Ты спрашиваешь, хороший ли ты правитель? А я скажу тебе так: этот мир прекрасно умирает и без государств и правящей верхушки.

– Человечество всегда стремилось к самоуничтожению, я лишь ускорил этот процесс, чтобы дать ему шанс на возрождение. Моё правление – это не конец, а начало. Начало новой эры, где господствует не милосердие, а сила. Где каждый сам кузнец своего счастья, и если для этого нужно раздавить слабых, то так тому и быть. Ты можешь называть это как угодно, но я называю это необходимостью.

– Тогда мне очень жаль, что я не позволила тебя убить. Мне жаль, что я шла за тобой все эти годы.

– А не слишком ли лицемерно с твоей стороны? – усмехнулся Денис. – Ты этих слабых людей жрёшь. Ты мучаешь, ты убиваешь и насыщаешь свою бездонную утробу. Ты даже не человек. А сейчас что? В доброту и благородство играешь? Со мной это не пройдёт, я знаю тебя, Бондаренко.

– Я убиваю, чтобы выжить, чтобы защитить тех немногих, кого я ещё помню. Я не причиняю страданий ради удовольствия, как это делаешь ты. Я симбиоз, зверь, хищник, но я – часть природы, часть этого умирающего мира. Ты же чудовище, порождение собственных пороков, извращённая тень того, кем должен быть правитель.

– А разве я не природное явление? – Денис насмешливо склонил голову. – Разве битва за выживание, в которой сильный пожирает слабого, не является краеугольным камнем нашей природы? Ты просто пытаешься оправдать себя, Юля. Найти благородное оправдание своей сущности. Но я вижу тебя насквозь, всегда видел. Твоя, так называемая борьба – просто более изощрённая форма жажды крови, лишь прикрытая маской ложной добродетели.

– Пусть так, – кивнула Юля и тяжело опустила голову, а затем вздрогнула. – Это ведь никогда не закончится, да?

– Что именно?

– Всё. Знаешь, когда это только началось… А что я тебе рассказывать буду, всё пустое. – она махнула рукой, и чуть помедлив продолжила. – Я знаю, что встала, только для того, чтобы люди, окружавшие меня, захлебнулись в крови. Вот только у меня выбора не было. – она постучала указательным пальцем по своему виску. – Он решил за нас двоих. А у тебя какое оправдание?

– Я делаю то, что должен. Я должен быть таким, чтобы моя Империя стала идеальной для Веры. Чтобы после моей смерти люди приняли и ценили её. Чтобы говорили: «Вот Денис уродом редкостным был, а вот дочь его, она молодец, она хороший лидер». Всё это не имеет смысла без неё.

И они замолчали. Это был не первый их подобный разговор. Они вываливали друг другу свои мысли, открывались душами и замолкали, обдумывая слова друг друга, готовя новые аргументы на будущее. Спорить было бесполезно, они слишком давно друг друга знают. Слишком крепко связаны. Но в этот раз что-то изменилось.

– У тебя был шанс, Денис, у тебя же был шанс всё исправить. Дать надежду человечеству, исправить его. Тебе был дан чистый лист, а ты запятнал его кровью.

Юля встала и подошла к его трону. Наклонилась так, чтобы их глаза были на одном уровне, и томно зашептала.

– Ты прав, первый император. Все, кого ты похоронил и ещё похоронишь – расходный материал, до финиша доходят только сильнейшие. Ты победил Зимин, ты выгрыз зубами всё, что сейчас имеешь.

Денис уставился на неё непонимающе. Только что она читала ему морали, а сейчас радикально изменила свою точку зрения.

– И что же ты предлагаешь, Юля? – в его голосе прозвучал вызов. – Свергнуть меня? Занять моё место? Ты тоже стремишься к власти? Думаешь, у тебя получится лучше?

– Я не хочу твоей власти, Денис. Я хочу, чтобы ты понял. Понял, что твоя империя – это не спасение, а лишь новый виток насилия. И что Вера, в итоге станет такой же, как ты, или ещё хуже. Потому что она вырастет в этом мире, который ты сам создал. И ты тоже лишь расходный материал.

– Расходный материал? – заскрежетал зубами он.

– Те парни, твой отряд, твои родственники, да все, к кому ты причастен, – прошипела она ему в лицо, оголив клыки.

Она попала в самую точку. Она будто специально давила на больное. Но зачем ей это? Чего она добивается? Денис этого не знал, но уже кипел от ярости.

– Ты что городишь, мразь? Они семьёй моей были, слышишь? Все братьями родными были, не по крови, так хоть по духу.

Он встал и начал орать ей в лицо, и толкать в грудь до тех пор, пока она не упёрлась в стену спиной.

– Сколько? Сколько они поддерживали тебя? Под конец почти все разбежались или подохли за тебя, – подливала масла в огонь она.

Он схватил её за шею, и с силой ударил затылком о стену.

– Они кровь за меня проливали, до конца верность хранили, как…

– Богу? – усмехнулась она.

– Другу, – бросил он. – А твои, твои тоже были расходным материалом? – сквозь зубы произнёс он. – Ты ребят то хоть помнишь, сука? Ведь все из-за тебя полегли.

Он видел равнодушие в её глазах, но всё равно продолжил.

– Из-за тебя, слышишь? Это сбшник наш проверить тебя хотел. Ты хоть Юру Быкова помнишь? Любил тебя, мразоту, из-за тебя повесился. А ты даже сдохнуть не можешь. Ты не заслужила ничего из того, что имеешь. Ты животное, тварь, химера вонючая. Это я должен был стать бессмертным, я!

Император распалялся всё сильнее и уже бил её затылком о стену со всей силы, держа за шею.

Выражение её лица ничуть не изменилось.

Наконец, когда послышались хлюпающие звуки, а еë глаза на мгновение закатились, он остановился.

Выдохнул и придал голосу более нежные ноты.

– Мы столько с тобой пережили, Юля, – он погладил её по щекам. – Хорошая моя девочка, – он сильнее сдавил пальцами её лицо. – Отдай мне его, отдай.

– Ты так ничего и не понял? – усмехнулась она, в еë глазах плясали черти. – Мизантропия – последний этап вашей эволюции. – еë голос обрёл глубину.

Лицо Дениса перекосило, он отпрянул назад, еле удержавшись на ногах.

Тварь стремительно менялась. Под рвущейся кожей бугрились мышцы, сокращаясь, наращивая новые волокна. Позвоночник захрустел и с щелчком выпрямился. Волосы на голове выпали, кожа зашипела, оголяя гладкий, неправильный череп. Колени выгнулись в обратную сторону. Единственное, что осталось от прежней сущности, – это длинные чёрные когти.

– Прекрати! – истерично завопил император, потрясая кулаками.

– Её давно нет, с момента окончательной смерти мозга. Всё это время я копил силы, подстраивался под человеческое ДНК и РНК. Девчонка была далеко не первым носителем, но, по правде говоря, самым удачным. Как ты сказал? Химера? Да, это подходит. Идеальный вариант для инкубационного периода.

– Двадцать лет, – едва вырвалось из его дрожащих губ.

Пятнадцать из которых они сосуществовали с ней, то есть с этим, бок о бок. Это нянчило его дочурку. И этому он доверял их жизни.

Существо, ещё недавно имевшее черты Юли, теперь лишь отдалённо напоминало человека в принципе. Его силуэт исказился, превращаясь в нечто чудовищное, источающее холод и злобу.

– Двадцать? – захлебнулось низким смехом существо. – Миллионы лет эволюции, – прошипел голос, лишённый всякой человеческой интонации.

Его разум отказывался принимать происходящее. Юля… та самая Юля, была лишь оболочкой? Инструментом, тщательно подготовленным для этой ужасающей трансформации? Ощущение предательства, более острое, чем любая физическая боль, пронзило грудь.