Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 301 (всего у книги 348 страниц)

Глава 5

Маргинала, которого глава отряда Юлия Бондаренко притащила самым унизительным для него способом, а именно, волоча за шкирку, быстро во всём сознался. Так мол и так, мужики, мы подкараулили караван из Тулы, устроили засаду и разбили лагерь, чтобы дождаться тех, кому этот товар предназначался, и уже гопнуть их.

Как только бандит во всём признался, указал координаты временного лагеря и даже показал на карте местонахождение постоянного, скоропостижно скончался от переизбытка эмоций. Бедняга действительно скорчился от боли, схватился за сердце и отдал концы. Никто уже не скажет точно, случилось ли это из-за усиленного прессинга бойцов, ломавших ему пальцы, или из-за самой Бондаренко, которая в одну каску разобрала на запчасти его корешей. В общем, мёртвых пытать совсем не интересно, и бойцы решили двинуться в сторону времянки гопстопщиков.

– Бондарь, идём? – крикнул девушке Савин, её заместитель.

– Две минуты, – бросила она и вновь развернулась к двум пассажирам, чьё нахождение в их группе по понятным причинам не нравилось бойцам.

– То есть, мы поможем вам довезти товар до империи, и ты поговоришь с Денисом? – подвёл итог их беседы Леший.

– Да, до этого я хотела вас в качестве пушечного мяса использовать, но отряд сократился вдвое, так что вы мне здесь не помешаете, – легко ответила Юля, прикрытая лишь курткой одного из бойцов.

По этой причине Макс почти ничего не понял из всего сказанного. Его взгляд почти всегда замирал на плоском животике и опускался ниже, к неприкрытому лобку. Подтянутое тело девушки было вымазано копотью и уже засохшей кровью.

Нет, Макс помнил её чудовищную форму, но вид обнажённого и такого желанного тела совершенно путал все мысли.

Где-то внизу живота потеплело, а Макс уже представлял себя внутри, где жарко и влажно.

– Я думаю, это будет выгодно и для нас, и для вас.

– Ну, что думаешь, Макс? – спросил Леший. – Макс, алло.

– Чё? – наконец произнёс Макс, отводя взгляд. – Да мне похуй, я уже согласен.

– Савин, забирай ребят, они с нами пойдут, – чуть улыбнулась девушка.

Бойцы немного расслабились и даже хищно заулыбались.

– Если вытворят какую-нибудь херню, разрешаю напиздячить, – ухмыльнулась она и, виляя бёдрами, подошла к одному из бойцов по кличке Гонор.

Скинула с себя куртку и вернула хозяину, тот взамен вручил ей рюкзак.

– Три километра на запад, там водоём небольшой, – кивнул он ей.

Она кивнула в ответ и лёгкой трусцой побежала в сторону озера босиком. Все остальные же двинулись к лагерю бандитов на уцелевшем грузовике.

Он встретил их запахом дыма, немытых тел и крови. В кострах догорали остатки утренней трапезы и самих злодеев. Вокруг валялись обломки оружия, части тел и разбросанные вещи, свидетельствующие о недавней суматохе.

Несколько грубо сколоченных навесов служили прибежищем для тех, кто не успел или не захотел разбить свои палатки. На поляне, у самого входа в этот импровизированный городок, стояли кони, явно предназначенные для быстрого отступления. Смотря на кровавое месиво под их ногами, Макс побелел.

– Это всё она? – дрожащими от волнения голосом, произнёс он.

– Она, – кивнул Сомелье.

– Так кто, в конце концов, она? Не человек уж точно, так что, мутант? – спросил Леший, не скрывая отвращения, переворачивая носком ботинка обезглавленное тело.

– Мы не в курсе, и волновать нас это не должно, – Савин закурил, дабы немного перебить запах горящей плоти.

– Она идеальный боец, можно сказать, универсальный солдат, так что кто она и что – это не важно, – дëрнулся Гонор.

– Вам действительно наплевать или вы боитесь? – продолжил Леший.

Его вопрос все восемь бойцов дружно проигнорировали.

– Сколько там до Тулы осталось? – обратился Савин к водителю Нелюбину.

– Двадцать, – Нелюбин цокнул. – Грубо говоря, пятнадцать минут до города. Никого уже не боятся, суки.

Оставшиеся бойцы из группы Бондаренко мародерили свой же, украденный у них бандитами ранее, товар. На трёх повозках без лошадей были составлены деревянные ящики, закрытые брезентом.

– О, а вот и наши цацки, – обрадовался Фанат и откинул брезент.

– Не трогай, – вдруг ощетинился Савин. – У них три дня было минимум, чтобы всё добро вывезти, почему оставили?

– Да, не сходится что-то, – поддакнул ему Дикий.

– Ну так нас заманить хотели, – Муром почесал лоб дулом пистолета.

– Заманили, мы их разъебали, а дальше что? – не отступал Савин.

– Ну, они не знали, что разъебëм, – закатил глаза Фанат.

– Нет, тут что-то другое, – Савин перевёл взгляд с закрытого ящика на Лешего. – Открывай, – произнёс он тоном, не терпящим возражений.

Леший глубоко вздохнул, осмотрел ящик. Ему в руку вложили лом. И где только взяли. Он обернулся назад, но все присутствующие, включая Макса, отошли подальше.

– Ссыкуны, – бросил Леший, вытирая крупные капли пота со лба.

Зажмурившись, с треском вскрыл первый ящик, а когда открыл глаза, удивлённо произнёс:

– Мужики, а куда вам столько пряников?

– Каких ещё, нахрен, пряников? – медленно свирепея, Савин подошёл к ящику.

Отвесив хлëсткий подзатыльник Лешему, губы бойца растянулись в облегчённой улыбке.

– Чуть до слёз меня не довёл, негодяй.

Он ласково потянулся к автомату и нахмурился.

– Не понял.

– Че там? – тут же подскочил Нелюбин. – А чего они коцанные такие?

– Остальное вскрываем, – отдал приказ Савин.

Ящики вскрывались один за одним, а лица бойцов мрачнели.

– А тут вообще гильзы стреляные, вот же уроды. Ещё старались, поди, собирали, – Муром пнул один из ящиков и сплюнул на землю.

– Что там у вас? – спросила подошедшая Юля, уже вымытая и одетая.

– Это не наш груз, это паль какая-то, – начал объяснять Савин. – Стволы ломаные, гильзы пустые, от гранат, прикинь, кольца и осколки.

– Юмористы, блин, – мрачно усмехнулся Гонор.

– Сколько до их лагеря?

– Три часа, но топлива на обратный путь не хватит, всё равно нужна дозаправка, – ответил Нелюбин.

– А до Тулы минут двадцать, – задумчиво произнесла она. – Поедем туда, заправимся, возьмём новый товар и до бандитов за старым?

– Рискованно, – протянул Савин.

– А у нас что, Новый год на носу? Такие подарки дарить этим гнидам? – ухмыльнулся Гонор.

– Простим раз, и этот путь можно будет смело вычеркивать, – высокий, долговязый Баламут делал пометки в своём блокноте с искусно нарисованной картой. – Если разделимся, то в целом можно будет зайти здесь и здесь, – он показал Юле свои пометки.

– Он не сказал, сколько их примерно?

– Не успел, – хохотнул Фанат, но, уловив недовольные взгляды, ничуть не смутился, а лишь развёл руками.

– А мы не можем связаться с вашими, чтобы они отправили подмогу? – спросил Макс.

Гонор хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно! Он сжал левую руку в кулак, а правой медленно отогнул большой палец и мизинец. Прислонил импровизированную трубку к уху и бодро закивал.

– Ага, да, да, нам нужна подмога, срочно пришлите. Что передать? Ага, понял, – он отнял руку от уха и перевёл взгляд на Макса. – Тут просили передать, что ты дебил.

– Очень забавно, а нормально сказать нельзя было? – вступился Леший за друга.

– Ну так если не сказал, значит, нельзя было, – ощетинился Гонор.

– Делать что будем? – прервала их перепалку Юля. – Если за новый товар кипишуем, то одна группа может пешком двинуться в город, а вторая на машине – к уëбкам.

– Давай так, – кивнул Савин.

– Я возьму этих, Гонора с Фанатом, ну и Нелюбина, конечно.

– Давай я тоже с вами, – предложил Муром.

– Нет, многовато народу получается, – пожала плечами та, достала из своего рюкзака бумагу и протянула Савину. – Передашь городовому, тут всё расписано, сколько, чего и почему.

Уже залезая в кабину грузовика, она крикнула, перекрывая шум заведённого двигателя:

– Встретимся в лагере!

– Понял!

И нет, за Юлю никто из присутствующих совсем не переживал. А вот за остальных – очень даже. И Муром с Фанатом, и Нелюбин, и даже невыносимый моментами Гонор, за что он, кстати, и получил свою кличку, были ценными членами отряда. Ребят из первого грузовика было, конечно же, жалко, особенно учитывая, что там в основном были новобранцы. Молодые парни и девушки, только-только заступившие на службу к императору, и по воле судьбы погибшие на первом же выезде.

Сейчас много людей умирает ни за что. И к этому, к сожалению, привыкаешь.

– А если их реально много? – спросил Макс.

Гонор, не упустивший возможности поиздеваться, тут же поспешил ответить:

– А ты не волнуйся, вдруг их воображаемо мало.

– Ещё не устал надо мной смеяться?

– А я и не смеюсь, я плачу. Как тут не заплачешь, всю дорогу на твою рожу смотреть.

– Сам-то давно в зеркало смотрелся? Хуй рожу от жопы отличишь, – огрызнулся Макс.

– А за базар ответишь, чмо?

– Да без проблем, а что конкретно тебя не устраивает?

– Присутствие каких-то двух уебанов в моём отряде.

– Да ебал я тебя, Гонор, вместе со всем твоим отрядом, – на удивление спокойно произнёс Макс.

– Мы с Юлей едем, у нас с ней сделка. И поверь, проблем и обязанностей у нас побольше, чем у тебя и у кого-либо ещё, – продолжил за ним Леший.

Гонор посмотрел на них и цокнул языком.

– Так бы сразу и сказали, – ответил он, пожав плечами.

Лагерь бандитов представлял собой нагромождение землянок и примитивных построек, разросшихся на склоне холма, окружённого густым лесом. Дым от многочисленных костров вился над крышами. Воздух был пропитан запахом немытых тел, гниющего мусора и дешёвого спиртного. По периметру укрепления виднелись подозрительные, но явно неэффективные заграждения из колючей проволоки и обломков. Несколько часовых, вооружённых ржавыми винтовками, лениво переминались с ноги на ногу, не проявляя должной бдительности. Общий облик лагеря свидетельствовал о небрежности и самоуверенности его обитателей.

– Сколько горючки есть? – шепнула Юля.

– Мало, максимум на половину пути до города, – протянул Нелюбин.

– Ты не понял, я спросила, сколько.

Он, будто уловив что-то в её голосе, покачал головой.

– Не, Бондарь, так не пойдёт, у них неизвестно где боезапас хранится, сами же на воздух взлетим.

– Ну так а я и не предлагаю тебе масштабный лесной пожар, так, небольшое возгорание вон того домика, – она указала пальцем на крайнюю постройку.

– Дохлый номер, не побегут же они все эту сарайку тушить. – зашептал Фанат.

– А у них с противоположной стороны поинтереснее проблемы будут.

Юля с Гонором переглянулись и заулыбались друг другу. Нелюбин тяжело вздохнул и ползком отправился туда, где они оставили грузовик, чтобы слить горючего.

– Я точку стрелковую заприметил. – подал голос Фанат. – Далековато, но если направляющего выделишь, то выгорит.

Гонор, как-то расстроенно пожал плечами и кивнул.

– Забирай. – согласилась Юля.

Когда бойцы, обогнув лагерь по широкой дуге, скрылись среди деревьев, Макс спросил:

– Что за направляющий?

– Фанат – снайпер, а Гонор – наблюдатель, он передает ему данные. Видел оптику у него странную? Так вот, он с помощью неё передаёт ему, какое расстояние до цели, направление и силу ветра, да и еще много чего на самом деле. Они уже давно спаянный тандем.

– И какой план? – не терпеливо бросил Леший.

– Сейчас Нелюбин вернётся и подожжëт хибару, я устрою небольшое шоу с той стороны. Когда зашевелятся, парни будут особо шустрых отстреливать.

– А мы что делать будем?

– Вы? Сдадитесь. – ответила Юля Лешему.

– В смысле?

– Да в прямом. Помоячите чутка у входа, поорёте чего, да и всё.

– Я вот одного не понимаю, мы видели, что ты устроила в лагере, почему сейчас то же самое не повторить? – спросил Макс.

Юля посмотрела на него как на идиота, но все же пояснила:

– Это, конечно, хороший способ, но ограничения тоже есть. Например, если меня обезглавить, то я не так быстро оклемаюсь, час точно уйдет на полное восстановление, а это ну такое себе.

– А тебя вообще можно убить навсегда? Потому что мне друг рассказывал, что когда такому же, как ты, голову раздавили, тот уже не встал.

– Князь? – спросила Юля. – Лично не встречалась, но наслышана. Да, ни он, ни Сагад уже не встали после обезглавливания, но я, по-видимому, совсем другая история.

Юля задумалась, разглядывая траву у себя под носом.

– А на счет моей ахиллесовой пяты, это, Аркадий Данилович, секрет фирмы. Но пока что я и сама не знаю способа убить себя до конца.

– Аркадий Артёмович, – поправил её он.

– Неужели никто никогда не смеялся над тем, что у тебя два отца?

Макс прыснул со смеху.

– Я, – почти с гордостью заявил он.

– У меня, в отличие от вас, хоть один в сухом остатке есть.

Жетон с крестиком на шнурке выскользнул из-под его куртки. Он поспешил убрать назад, но Юля вцепилась в шнурок пальцами.

– Ты где это взял? – она еще сильнее потянула на себя.

– Это мой именной жетон, – заявил опешивший Леший.

– Я не про жетон, – ее пальцы еще крепче сжались на маленьком серебряном крестике, что Леший снял с тела отца.

– Отцовский.

– Моё, – безоговорочно заявила та и принялась тянуть на себя.

– Макс, – взмолился Леший.

Спаситель не придумал ничего лучше, чем вогнать нож ей в висок.

Та на выдохе, с кхекающим звуком, выдернула клинок одной рукой, а второй продолжила тянуть.

– Отдай.

– Не отдам, это моё.

– Я тебе голову оторву, – зашипела она. – Где ты это взял?

– Это отцовский, он забрал у погибшего друга!

Юля отшвырнула его от себя.

– Не были они друзьями, – бросила она.

Перед ее глазами возник образ Косолапого, высокого, массивного, будто медведь. А за ним неминуемо появился образ Юры Быкова. Добрые, карие глаза, маленькие, многочисленные темные родинки.

Ей вдруг показалось, что всё, что она делает, неправильно. Прожигающий стыд за свой облик, за свои поступки вернулся с новой силой. Она больше не слышала тех пугающих голосов в голове, она сама была этими голосами.

– Это моё, – тихо произнесла она. – Должно быть, Юра снял его с меня, а Косолапый с Юры, а ты с него. Он приносит только несчастья. Его снимают с трупов в память о живых. Выброси лучше.

Леший стянул шнурок, снял с него жетон и протянул ей крестик.

– Возьми, раз это твоё.

Леший не верил в проклятья, но, узнав историю этой безделушки, ему даже немного стало жалко Юлю. Всё же осознавать, что ты пережила почти всех своих товарищей, а возможно, и вообще никогда не умрешь, наверное, тяжело.

Юля благодарно кивнула, но надевать не стала, убрала вещицу в карман и продолжила наблюдать.

Самодельный коктейль Молотова, состоящий из солярки, опилок и тряпицы, брошенный Нелюбиным, быстро охватил сухое дерево хижины. Пламя, словно живое, взметнулось вверх, освещая ночное небо и привлекая внимание бандитов. Юля, не таясь, вскочила на ноги и устремилась к противоположной стороне. Крики тревоги разнеслись по лагерю, смешиваясь с треском горящего дерева.

Часть бандитов бросилась тушить огонь, другая, более подозрительная, начала беспокойно озираться по сторонам. В этот момент с другой стороны лагеря послышались вопли ужаса. Это был запланированный Юлей "небольшой перфоманс".

Макс вздрогнул, представив, как она рвёт этих, безусловно подлых, но беззащитных перед ней людей. Где-то вдалеке послышались выстрелы – это Фанат, получив координаты от Гонора, начал свою охоту.

Пули находили свои цели, заставляя бандитов падать, не успев понять, откуда исходит угроза.

У входа в лагерь, как и было оговорено, показались Макс и Леший. Они начали громко кричать, привлекая внимание оставшихся сил противника. Несколько бандитов, увидев их, ринулись в их сторону. Но, как только они приблизились, их встретил шквал огня. Макс и Леший, выполнив свою задачу, нырнули в заросли, оставив атакующих под прицелом снайпера и других бойцов.

Операция по штурму лагеря подходила к своему логическому завершению, когда Макс, неосторожно выглянув, словил случайную пулю в живот.

Парень заорал благим матом и рухнул на землю. Леший, тут же подхватив того под руки, поволок в кусты.

– Юля! Юля! – кричал Леший, сам не зная зачем.

Спустя мгновение она образовалась буквально из воздуха, с ног до головы покрытая кровью. Она всё поняла без слов и присела рядом с Максом. Тот, только увидев её, просиял.

– Слушай, слушай, а если я не подохну сегодня, ты со мной пойдёшь на свидание? – с придыханием, болезненно морщась, спросил он.

– Тебя сейчас действительно это интересует? – ее ногти стремительно видоизменялись.

– Ты типа росомаха? – улыбнулся он, однако с опаской поглядывая на массивные когти, на кончиках которых собирались желтоватые капли.

– Ага, сейчас будет больно.

– Не думаю, что может быть больнее, – помотал головой он, но тут же заверещал.

Юля, залезла одним из когтей ему в рану.

– Как говорила её мама, терпи, казак, атаманом будешь.

– Чья мама? – спросил Леший.

– А? Да, собственно, моя.

– Что это? – сквозь зубы произнёс Макс.

По его венам будто разливалось жидкое пламя.

– Это поможет. Мои железы производят яд, который в малых дозах раны залечивает. Но тут тоже есть свои нюансы.

Макс с удивлением открыл рот, когда она втянула когти обратно, а рана начала медленно затягиваться.

Звуки перестрелки стихли, погрузив лагерь в странную, зловещую тишину. Но затем послышались тихие, одиночные выстрелы. Добивают, понял Леший, но сейчас его интересовало совсем другое.

– Например? – вклинился он.

Юля, поразмыслив пару мгновений, всё же ответила:

– На незараженных не действует.

– Погоди, это значит, что я… – глаза Макса округлились.

– Переродишься, – кивнула Юля.

– В урода. – сквозь зубы процедил Макс и отпрянул от неё, как от прокажëнной.

– Сейчас что ли лучше? – огрызнулась она, вставая с земли, стряхивая с одежды комья грязи.

– Ты знала? – с глухой обидой бросил он.

– Что это меняет?

– Всё, ты должна была сказать, ты не имела права молчать об этом.

– А может, мне тебе ещё и сопли вытереть? Все люди умирают, а у тебя есть блестящая возможность пожить хотя бы в таком виде.

– Только не всем так повезло, как тебе, я же буду тупо бродить и жрать дерьмо! – перешёл на крик Макс.

– Да ты гурман, – глумливо процедила Юля.

– Да пошла ты на хуй.

Девушка, схватив того за грудки и потянув на себя, угрожающе зашипела.

– Я твою шкуру спасла, а, видимо, стоило наебашить, чтобы не неповадно было.

– Погодите, а я что, тоже заражëн? – встрял Леший.

Юля, не поворачивая головы, ответила:

– Нет, либо не подцепил жизнеспособного паразита, либо организм заведомо отвергает.

– Иммунитет? – проскользнула обида в голосе Макса.

– Нет, укусят – обратится. Я бы почувствовала иммунного, – она медленно разжала пальцы и отпустила его воротник. – Еще один такой выпад – сдохнешь раньше, чем положено.

– Я уже мёртв. – ощетинился он, поправляя одежду.

Юля на мгновение замерла.

Непрошеное воспоминание из прошлой жизни, ещё до того, как она стала тем, кем стала.

Молодой, симпатичный парень в кабине вертолёта. Он трясёт ее, как куклу, и бьёт по лицу, требуя убираться.

Степана Чужого, капитана второго отряда с позывным Родной, тогда укусили. В тот день погиб почти весь её отряд, включая ее саму. А ещё через несколько месяцев одного казнили за дезертирство, а другой повесился.

– Я не выбирала такую жизнь, – она сжала кулаки так, что побелели костяшки. – Я, может быть, с ними хотела умереть.

Леший с Максом боязливо переглянулись. В её глазах разгоралось пламя. На уголках губ появилась кровавая пена.

– Я не виновата в том, что он меня выбрал! Я не виновата в том, что сдохнуть не могу! – её голос звенел от ярости.

– Юля, прошу тебя… – примирительно поднял руки Леший.

Макс же, заворожëнно смотрел на метаморфозы.

– Это проклятие, – она осела на землю, когти выдвинулись, царапая грунт, оставляя глубокие борозды. – Паразит – это не яд, это эволюция, сука. Он выбирает сильных, даруя слабым смерть.

Она шагнула ближе, и воздух вокруг нее задрожал от жара. Леший инстинктивно отступил, хватаясь за рукоять пистолета. Макс замер, лицо его исказилось.

– Я жру человеческое мясо, потому что это моя плата за силу. – её голос эхом разнёсся по округе, заставив стаю ворон вспорхнуть с ближайших обломков.

Леший, наконец, осмелел.

– Юля, хватит. Макс, брат, она права. Мы все на краю. Без неё ты бы уже кишки свои держал.

Юля выдохнула, пена на губах исчезла, когти втянулись.

– Вы спрашивали меня, почему я с Денисом. Твари вместе выживают дольше. – она повернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

Макс, сгорбившись, смотрел ей вслед, а по его венам всё ещё разливался яд.

Глава 6

Имперская конюшня. Пять тридцать утра.

Семён Гудин, с говорящей кличкой Кучер, выполнял привычную работу: где-то вычесать шерсть, где-то подковать, а где и овса досыпать. Редко, очень редко он катался с караванами, в основном недалеко, да и то если некому было с лошадьми управляться.

Гудин был мужчиной средних лет, с усталым взглядом и сутулой спиной. Он жил в крошечной квартире на окраине империи, где воздух всегда пах конским навозом и дымом от кузниц. Гудин чистил и ухаживал за лошадьми, разгружал телеги по ночам, иногда подрабатывал погонщиком. Его руки, покрытые мозолями и шрамами, были единственным, что ещё напоминало о былой силе.

Обычные будни Гудина начинались на рассвете. В пять утра он вставал, заваривал чай из трав и жевал хлеб, испечённый пожилой мамой. Затем – к конюшне, где ждали клиенты с хромающими кобылами. Днём он мотался по окрестностям, собирая мелкие заказы: то подкову прибить, то гриву заплести. Обед – пару лепёшек из торбы, съеденных на ходу. Вечером, если повезёт, подхватывал смену на складе, таскал мешки с зерном до полуночи. Домой возвращался выжатый, как лимон, падал на продавленный диван и засыпал под ржание собственной кобылы за окном. Эту кобылку он купил давно, когда ещё дела шли куда лучше. Сейчас же Удача, так звали пожилую лошадку, не приносила никакого дохода, одни убытки от неё. Но и сам Гудин, и его мама с дочуркой были слишком сильно привязаны к ней. Так что об избавлении от дорогого члена семьи и речи не шло.

Под его рутиной зрела большая нужда в деньгах. Дочь Гудина, восемнадцатилетняя Маша, работала прачкой.

Пожилая мама Гудина, Василиса Андреевна, сильно болела. Лекарства стоили бешеных денег, а пенсия, выдаваемая из имперской казны, была копеечной.

Гудин экономил на всём: не покупал новую одежду, курил самокрутки из выращенного им табака, ел два, а то и один раз в день.

Он лежал ночами без сна, уставившись в потрескавшийся потолок, и прикидывал варианты.

Нужда грызла его, как крыса, заставляя хвататься за любые подработки, даже сомнительные. Гудин знал: ещё немного, и он сломается. Но пока держался – ради Маши, ради матери, ради себя самого.

Однажды вечером, возвращаясь с конюшни, Гудин услышал от старого приятеля про сомнительный караван с имперцами.

– Лошади упрямые, Агата с Сахарком, платят вдвое, но рискуешь шкурой, бандиты в последнее время шастают, – шепнул тот. – Но ты не переживай, там сборщики с тобой поедут, а ты сам знаешь, как они за своё добро трясутся.

Сборщиками, а также коллекторами, называли людей, которые ездили от лица империи по другим посёлкам и городам, собирая положенные налоги.

– А далеко? – пытаясь показаться равнодушным, как бы невзначай, спросил он.

– Далековато, конечно, но если без происшествий, за сутки обернётесь.

– А чего сам не поедешь, если платят вдвойне?

– Да я уже другой заказ взял, понимаешь, не могу людям отказать. Так что, поедешь?

Гудин задумался.

Ночью, мучаясь бессонницей, он всё же решил: поеду.

Караван с двумя пустыми телегами отправлялся в ночь на следующий день.

– Кучер? – уточнил один из сборщиков.

– Да, это я, – опустив глаза, закивал Гудин, переминаясь с ноги на ногу.

Глядя на одежду сборщиков и имперских стражников, одетых как с иголочки, ему вдруг стало стыдно за свой неряшливый, залатанный, нелепый наряд. Старая рубаха выглядела так, будто была готова рассыпаться прямо на нём. Штаны грязно-серого цвета имели заплатки на обоих растянутых коленках. А когда-то хорошие ботинки просили каши.

Сборщик с отвращением посмотрел на него и на вытянутой руке подал мешочек с патронами.

– Это половина, вторую получишь, когда вернёмся.

– Спасибо, – Кучер дрожащими руками спрятал увесистый мешочек в торбу и забрался в повозку, взяв поводья.

Дорога вилась через леса, где эхом разносился волчий вой.

Гудин правил передовой упряжкой, хлеща вожжами и подбадривая:

– Но, родимые, но!

К утру они действительно добрались до нужного посёлка. Погрузив в повозку всё, что империя посчитала за плату, они двинулись в обратный путь, прихватив с собой двоих странных на вид мужиков. Они оба были из посёлка и ехали в империю с целью встречи с самим императором, подслушал Гудин.

На середине пути Кучер уже клевал носом, засыпая от мерного покачивания и скрипа колёс. Один из имперских стражников больно ткнул его под рёбра, отчего сон как рукой сняло.

Гудин сжал поводья сильнее, но больше не смел засыпать.

По прибытии ему заплатили вторую половину и отпустили.

Сто патронов, что Кучер заработал, истаяли быстро, и нужда вновь накрыла его семейство.

Привычно жуя утреннюю пайку, Гудин понял, что не слышит ржание Удачи. Выйдя во двор, он обнаружил, что кобыла, столько лет жившая с его семьёй бок о бок, издохла. Натурально, откинула копыта. А у Кучера не было денег даже на то, чтобы кто-нибудь приехал и увёз труп лошади. Гудин обессиленно заплакал, сидя рядом с кобылой.

Мысли влезть в петлю казались всё более и более заманчивыми. Но он не мог. Дома его ждали любящие женщины. И хотя бы ради них стоило жить дальше.

Гудин, поцеловав маму, отправился на работу, надеясь договориться с кем-нибудь похоронить лошадь в долг.

В конюшне, где он работал, уже кто-то был, но явно не из его коллег. Непонятный силуэт, закрытый плащом с капюшоном, прямо с рук кормил одну из лошадей, строптивую, молодую кобылу по кличке Янка.

Незнакомец, заметив приближение Гудина, обернулся. Под капюшоном виднелось изящное, бледное женское лицо, обрамлённое русыми локонами. Её серые глаза с мольбой смотрели на Гудина.

– Госпожа.

Кучер пошатнулся и рухнул на колени перед ней, не смея заглядывать в лицо.

– Ну что же вы, – принцесса протянула к нему тонкие руки, поднимая обратно на ноги. – Давайте обойдёмся без этого.

– Простите меня, госпожа, – дрожащим голосом произнёс он.

– Мне нужна ваша помощь, – прошептала она, её голос был нежен, но полон решимости. – Я готова заплатить столько, сколько вы никогда не видели.

Принцесса подошла ближе, её движения были грациозны, несмотря на простую одежду. Она протянула Гудину небольшой, расшитый золотом мешочек.

– Здесь немного. Это лишь аванс. Как только мы будем за пределами империи, ты получишь ещё столько, сколько сам захочешь. Вывези меня отсюда, пожалуйста.

Гудин был в шоке.

– Я… я не знаю, госпожа, – пробормотал он, чувствуя, как его голос дрожит.

– Сто тысяч, – твёрдо произнесла принцесса, заглядывая в глаза. – Этого хватит на всю вашу жизнь.

Гудин смотрел то на мешочек, то на принцессу. Сто тысяч. Одна мысль об этой сумме отрезвляла, но и пугала.

Вывезти принцессу из империи? Это было куда опаснее, чем любая поездка с караваном. Но как он мог отказаться? Деньги могли спасти его мать, дать дочери лучшую жизнь, а ему самому – хоть какое-то облегчение. Он вспомнил свою мать, её кашель по ночам, нужду, которая душила их всех. И умершую от старости кобылу, которую он не мог даже похоронить.

– Я… я согласен, госпожа, – прошептал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Но как мы это сделаем? Имперские стражники повсюду, и если узнают, что я помог вам бежать…

– Я позабочусь об этом, – перебила его принцесса, и в её глазах мелькнул решительный блеск. – Мне нужна лишь твоя помощь, твои знания дорог и умение управляться с лошадьми. Ты помнишь, как добраться до Гордеевского? Пару дней назад ты ездил туда с караваном.

Гудин кивнул.

– Прекрасно, – улыбнулась принцесса. – Тогда мы отправимся ночью. Подготовьте всё необходимое. И будьте осторожны.

Принцесса, на прощание погладив морду Янки, покинула конюшню.

Гудин, сжимая в руке мешочек с деньгами, чувствовал, как его жизнь, такая предсказуемая и серая, резко набирает обороты.

Кучер, не теряя времени зря, заплатил ребятам, чтобы труп Удачи вывезли с его двора, объяснил матери и дочери, что ему нужно будет уехать, но позже он вернётся с деньгами, да с такими, что они обязательно поставят Василису Андреевну на ноги, а Машеньке он оплатит приличное обучение. Женщины лишь покивали ему, втайне не веря в успех сына и отца. Так уж сложилось. Как любила повторять мама Гудина: "Не жили хорошо, ну и не надо начинать". От чего Семëн всегда злился.

Ночь опустилась на империю, укрыв её бархатным покровом. Гудин, с сердцем, бьющимся в такт шагам, готовился к самому опасному делу в своей жизни. Он проверил поклажу – немного еды, флягу воды и, самое главное, припасы для лошади. Он выбрал самую выносливую и быструю кобылу из его конюшни, не ту, что кормила принцесса, а другую – тоже молодую, с горящими глазами, которой он лично дал кличку Надежда. У неё был тот же дух, который проснулся в нём самом.

Принцесса появилась из теней, как будто сотканная из лунного света. Её плащ, казавшийся простым, теперь казался величественным. Она подошла к Гудину.

– Готовы, Кучер? – спросила она, и в голосе не было и тени сомнения.

Гудин кивнул, его сутулая спина выпрямилась, а усталый взгляд стал пронзительным и ясным.

– Госпожа, а когда я получу плату… Понимаете, нужда заставляет меня…

– Не беспокойтесь, мой знакомый принесёт их в ваш дом, как только я передам ему весточку о своём прибытии.

– Но позвольте, как же вы…

– Дорогой Кучер, если вы боитесь, я могу предложить работу другому погонщику, – мягко, но твёрдо произнесла принцесса.

– Простите меня, – склонил голову Гудин.

– А где же повозка? – спросила она.

– Мы поедем налегке, – ответил Кучер и начал объяснять. – Это и быстрее, и безопаснее. Всадники мало кого интересуют, а вот повозки с предполагаемым товаром – очень даже.

– Умно.

Они оседлали Надежду, и она, почувствовав на себе всадников, заржала, словно приветствуя вызов. Мягко, но уверенно, Гудин направил её к городским воротам, которые, к их удивлению, были приоткрыты.

За воротами был один стражник. Он смерил их тяжёлым взглядом, но принцесса, кинув ему в руки такой же мешочек, что она дала Гудину, произнесла:

– Спасибо вам, Дмитрий.

– Хорошего пути, госпожа, – салютовал тот и закрыл ворота.

Гудин не стал ни о чем спрашивать.

Каждый шорох, каждый крик ночной птицы казались ему шагами преследователей.

Под покровом темноты они покинули империю, двигаясь по едва заметным тропам, которые знал только Гудин.

Езда была долгой и трудной. Лес казался бесконечным, и каждый его звук пугал. Но Гудин, словно обретя второе дыхание, вёл Надежду вперёд, преодолевая усталость и препятствия. Он чувствовал, как с каждым пройденным километром они отдаляются от империи, от нужды, от отчаяния. Он не знал, от чего бежит принцесса.