Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 348 страниц)

Глава 11

Мямля

Тем же вечером, как только прилетели, сразу же передали Быка и Барыгу медикам. Лëха всю дорогу пытался разговорить Юрку, тот не подавал никаких признаков осознанности. Таращился в пол, иногда переводил взгляд на потолок, будто ждал чего-то. Барыга же вëл себя странно, дëрганный какой-то, сказать ничего нормально не может. Хотя, может быть он и раньше такой был. Не знаю. До этого не было повода пообщаться. Да и желания тоже.

В нашей комнате, на меня давила тишина, не люблю я, когда так тихо. Раньше хоть Зима херню нëс про господство над миром или ещë чего. Сейчас все молчат, обдумывая случившееся. Мне не то чтобы было их сильно жалко, ну да, я их знал и всë такое. Но по факту то, они мне были чужие. Лизку жалко, уж больно сильно она мне нравилась. Просто, люди ведь умирают каждый день. Вот взять хотя бы Соловья. Что-то никто по нему не плакал, ну убили и убили. Ничего страшного, казалось бы. Но ведь я их знал, и возможно даже слегка симпатизировал. А вот теперь они погибли и ради чего? Какой идиот вообще додумался их туда отправить и зачем? Выживших искать? Возможно. Но что вообще могло пойти не так? Почему вертолёт разбился? Я не знал ответа ни на один вопрос. Мне просто было страшно, как и всем остальным. Ведь это могло произойти и с нами.

Уже после отбоя, когда казалось бы все спали, Лëха вдруг тихо шепнул.

– Рома.

– М...? – так же тихо спросил я.

– Ром, пообещай мне... – Леша вздохнул и замолчал.

– Что?

– Пообещай мне, если я умру, то ты сожжëшь мое тело.

– Чë?! Лëх, ты ебанулся? – тут же подскочил на постели я, ударившись о потолок. Хотя я даже не заметил этого, и сразу свесился с кровати вниз головой, смотря прямо на него.

– Я не хочу, как Молния... Разлагаться и тлеть...

Я сглотнул.

– Лëх, я не смогу.

– Обещай. – глухо, но твёрдо проговорил он.

– Ага, а поебаться тебе не завернуть? – едко прошипел я.

– Рома. – строго начал Лёша.

Он всегда переходил на строгий тон, когда я начинал борзеть.

– Я... Я обещаю. – неохотно согласился я.

– Хорошо. – облегчённо выдохнул мой друг и отвернулся.

Я снова принял горизонтальное положение, смотря в потолок.

Я так надеялся, что день когда мне придется выполнить своё обещание, никогда не наступит.

Мы все когда-то умрëм, это был очевидный факт. Так хотелось забыть хоть на денëк, об окружающей нас смерти. Всë таки есть ли там что-то? На той стороне? Или там пустота? Я не сильно верил в бога, не верил в ад и рай. Но всë же искренне надеялся, что после моей смерти, я не буду живьëм вариться в котле. Да иногда я бываю жестоким, но разве не сам бог сотворил меня таким? Я никогда не чувствовал любви, тогда откуда мне знать, как я должен еë проявлять? Я всем сердцем и всей прогнившей от ненависти душой люблю Лëху. Он мой единственный друг на всëм белом свете. Если будет нужно я жизнь за него отдам, хотя и знаю, что он еë не примет. Повезло мне с ним. Он слишком хорош для меня. Единственное, что я могу для него сделать, это защитить. Никто и никогда не обидит моего друга. Пока мы в отряде с Зимой, ему ничего не угрожает. Разве что сам Зима. Но даже его, если надо, я убью.

На следующее утро меня никто не разбудил. Я разлепил глаза и оглянулся, все мирно спали, не было только Зимы и Любы.

Я встал с койки и аккуратно спустился вниз. Зажёг дневной свет, от этих электрических фонарей практически не было никакого толка.

Мой друг недовольно засопел. Длинные ресницы задëргались, а после он открыл заспанные глаза. Два изумрудно зелëных, кошачьих глаза уставились на меня.

– Сколько времени? – хриплым голосом уточнил он, потирая пальцем, маленькую родинку под правым глазом.

Я взглянул на электронные часы, висящие, почти под самым потолком.

– Пол десятого. – ответил я, заваривая кофе в две чашки. Обычно Лëха всегда соскакивал раньше всех, ну кроме Зимы, и готовил всем кофе. Я же не собирался поить этих бездельников.

– А где Зима с Любой? – заметил он, натягивая ботинки.

– А чëрт их знает. – отмахнулся я.

– Мямля, если свет не вырубишь, я тебе ночью глотку перережу. – совершенно спокойно проговорил Рыжий, даже не поворачиваясь. – Не разбудили, значит спи.

Мы с Лëхой переглянулись и решили ретироваться.

Лëха выскользнул в коридор, я за ним, не выключая свет. Как только прикрыл дверь, то услышал громкий мат и скрип койки.

– Куда пойдем? – спросил Лëха, с кружкой дымящегося кофе, в руках.

– Давай к Быку заскочим.

Лëха как-то сразу поник.

– Или в столовку?

– Не, давай к Юре.

Какой же я идиот. Нашëл что предложить. Лëха кстати плакал тогда, когда мы нашли их.

Барыга уже оклемался и его выписали, как ответила старая медичка. Настроение у неë было так себе, и потому Лëха сказал.

– Я вас понимаю. – улыбнулся он.

– Понимает он. – медичка смахнула слëзы. – Да лучше бы эта сука сдохла.

– Быков? – спросил я, не понимая, что он такого ей сделал.

– Да типун тебе на язык. – надулась женщина и Леха недобро посмотрел на меня. – Я про Антона, ну Барыга по вашему.

Женщина замолкла, я уже хотел сказать очередную глупость, как Лëха порывисто обнял еë.

– Мне жаль Данила.

Медичка на секунду замерла, а после разрыдалась в объятиях моего друга.

Так и знал, что бабка с дедом мутят. То-то пилот всë около неë тëрся. Какой же у него был позывной? То ли Муромец, то ли ещë какой богатырь.

Лëха отпустил еë, но продолжал сочувственно смотреть. Я даже чуть сам не прослезился от такой тоски в глазах друга.

– Да ладно, он своë пожил. – тихо произнесла женщина, успокаиваясь. – Ребят жалко, совсем молоденькие были. – она глубоко вздохнула и уже с лëгкой улыбкой продолжила. – А Родной то, всë с вашим Зимой бодался, как телëнок с дубом.

– Даже не знаю, как Зима эту потерю переживëт. – закатил глаза я.

– Юрку жалко. – понизила голос почти до шёпота она. – Ничего не ест. Днëм в потолок глядит и плачет, а ночью ребят во сне зовëт. Как услышу имена их, сердце кровью обливается. Да ничего уже не воротишь. – вздохнула она. – Вы чего пришли то?

– Дак это, Юру навестить. – ответил я.

Она отвела нас в отдельную комнату, единственную которая запиралась на ключ, она была скрыта за ширмой.

– Это зачем? – спросил Лëха.

– Боюсь не угляжу, встанет и сделает чего с собой.

Мы понимающе кивнули.

Бык лежал на единственной кушетке в комнате. Он не спал, но и никак не реагировал на нас. Бледное, осунувшееся лицо, и покрасневшие от слëз глаза. Казалось, даже многочисленные родинки на его лице и теле, посветлели. До этого живые, карие глаза совсем потухли.

Я весь сжался, смотря то, чем стал Юра Быков. Всего на мгновение я представил на его месте Лëху, мои губы задрожали.

– Возвращайся скорее, друг. – вдруг произнëс Лëха и несильно сжал его ладонь. Бык не обратил на это внимание. Уже через пару минут, мы шли обратно по коридору к нашей комнате.

– О чëм думаешь? – спросил Лëха.

– О том, что боюсь, что на его месте окажется кто-то из нас. – не совсем честно признался я. – Уж лучше сдохнуть.

– Перестань. – расстроенно отмахнулся от меня Лëша, легонько сжал предплечье, остановив меня. Он заглянул прямо в глаза. – Юра поправится, а мы уболтаем Дениса взять его к нам.

– Он не согласиться. – улыбнулся я.

– Из-за Родного, думаешь?

– Ну, наверное.

Лëха хотел сказать что-то ещë, но в комнате второго отряда, которая располагалась прямо напротив нашей, слышались звуки борьбы. Лëха тут же двинулся туда, распахивая настежь дверь.

Люба сидел верхом на Зиме и бил того по лицу кулаком.

Глава 12

Люба

Я проснулся первым и ещë долго пялился в пустоту, размышляя. То, что произошло со вторым отрядом, должно стать уроком для нас всех. Я не знал причин их провала, но уверен, что как только Быков придёт в себя, то сразу всë станет ясно.

Барыга сначала молчал, потом начал говорить о том, что пилоту стало плохо, потому вертолёт и упал. Я ни капли не верил этому парню. И если вдруг с Быковым что-то случится, я лично всажу пулю Барыге в бошку. Не случайно это всë, тем более Добрыня наблюдался у Ларисы Михайловны. И если бы у него были хоть какие-то проблемы со здоровьем, вряд ли бы она допустила его к вылету. Это ведь не просто пилот. Лариса Михайловна очень его любила. Я часто засматривался на то, как они мило перешёптываются. Они безусловно держали свои отношения в тайне. Правда иногда, за чашкой чая, она томно вздыхала и рассказывала мне о том, какой он замечательный человек. Господи, как ей сейчас нелегко, впрочем, как и всем нам.

Я настолько глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как Зима встал с койки и начал одеваться.

Я проводил его взглядом до самой двери. Тот тихо открыл еë, и так же тихо выскользнул наружу. Я спал напротив выхода, а потому меня обдало прохладным воздухом. Я полежал ещë несколько минут и тоже начал одеваться.

– И чего вы всë носитесь друг за другом? – сквозь зубы прошипел Рыжий.

Я пожал плечами, хотя вряд ли он увидел мой жест в темноте.

– Береги его, ладно? – попросил он, отворачиваясь от меня, их с Зимой койка противно заскрипела.

– Хорошо. – пообещал я и вышел в коридор.

Я замер, посмотрел направо и налево, но через мгновение, уверенно шагнул вперëд. Комната второго отряда, располагалась прямо напротив нашей. В своë время, Зима чуть зубы в крошку не стëр, узнав об этом.

Я тихонько приоткрыл дверь. За большим столом, точно таким же, как у нас, сидел Зима и курил, стряхивая пепел, в стеклянную банку.

– Не знал, что они тут курили. – отстранено начал я, и закрыв дверь, сел на стул напротив Зимы.

– Не все, скорее всего Бык или Молния, от обоих постоянно табаком несло. – так же равнодушно объяснил Зима. – Родной с Ярым точно нет. Ярый не переносил запах табака ещë в детдоме, а Родной боялся, что раком заболеет.

– Ты столько всего про них знаешь.

Он недобро глянул на меня.

– Знай своего врага...

– Но они не были врагами. – возразил я. – Мы ведь тут заодно и тоже воюем.

– За жизнь? – спросил он, но я не ответил. – Когда Соловей мою сестру насиловал, я бил Родного в туалете. – совершенно спокойно продолжил он. – Меня не было с ней рядом, потому что я хотел... Хотел проучить его. Хотел показать силу.

– Ты не виноват, что всë так вышло.

– А кто же тогда виноват? – Зима затушил окурок о край стеклянной банки. – И вот сейчас, несколько лет спустя, я снова был не там где нужно, я снова никого не спас.

– Денис, ты не обязан...

– Обязан. – отрезал Зима. – Я капитан и когда-то стану здесь главным. Дак какой же от меня толк, если я не могу никого защитить?

– Никто не может прыгнуть выше головы. – с нарастающей злобой, бросил я. – Ты никому ничего не должен.

Как же этот высокомерный дятел мне надоел. И ведь что страшно, он правда верит в то, что он мог хоть на что-то повлиять. Слепая и глупая гордость, полностью затмила ему разум.

– Я должен ей. И себе тоже должен, понимаешь?

– Защитник херов! Корона не жмëт, капитан?! Ты сука здесь не среди животных! Здесь люди, понимаешь?! Люди живут, борются и умирают! Ты кого из себя строишь?!

Быстрый, но точный удар в челюсть, заставил меня заткнуться. Уже через мгновение, Зима тряс меня за грудки и рычал прямо в лицо.

– Вот ты мне, как друг скажи, может мне лучше подохнуть, а?! Может вы тут сами свои порядки наведëте, если я у вас такой хуëвый капитан?!

Он снова ничего не понял. Всë о власти втирает, аж слюной брызжет.

Моë колено бьëт его в лицо, тот сгибается и уже я хватаю его за край майки.

– Ты не властен над обстоятельствами! Ты понимаешь меня?! Дерьмо случается! Люди умирают! Нет никакой власти над смертью!

Зима, мощным апперкотом, валит меня на стол. Стеклянная банка с окурками летит вниз, разлетаясь мелким крошивом, по полу. Он накидывается на меня, молотя кулаками то по корпусу, то по лицу. От боли я зарычал и перекинул его через себя. Зима летит на пол, прямо на осколки, я сажусь сверху и бью его в лицо. От ярости и боли я уже не вижу ничего вокруг, только кровь на его горделивом лице. Чьи-то руки меня оттаскивают, но я должен закончить дело. Я тот, кто снимет с этой падлы корону.

– Хватит блядь!

Крик, пронзающий мозг, и удар в лицо, лишающий координации.

Я осыпался на пол, держась за сломанный нос, в глазах плыло. Косолапый, стоял в одних трусах и смотрел прямо на меня, опасаясь, что я вновь накинусь на Зиму.

– Вы чë устроили?! – взвизгнул Мямля.

Зима встал, отряхнулся и провëл рукой по затылку. Затем равнодушно посмотрел на окровавленную руку.

– Дружеские разборки. – натянул лживую улыбку тот, и зашагал на выход. Его майка была разорвана, в спине, затылке и шее поблёскивали крохотные осколки стекла.

Напалм протянул мне руку и помог встать.

– Твоя жертва нахуй никому не нужна! – выкрикнул в спину Дениса я.

– Позже договорим. – бросил он.

– Чë было то? – вновь спросил Мямля.

– Нихуя. – огрызнулся я и зашагал в комнату.

Рыжий всë так-же лежал на верхней койке, натянув одеяло на голову. Хилый даже не дëрнулся.

Зима молча сидел за столом.

Ребята смотрели на нас с непониманием и испугом. Я не собирался ничего им объяснять. Пусть капитан говорит.

Я лишь мельком осмотрел спину Зимы и тяжело вздохнув, взял с полки аптечку.

Злость отступила и я успокоился. Денис стал тем, кем стал. Он не понимает, что не виноват во всех бедах, что с ним случались. Он просто напуганный подросток, который храбрится, от того и выглядит высокомерным. Я старше, и я не должен был на него злиться. Не смотря на это, ни сильно хотелось ему помогать, но ведь я давал клятву.

– Не надо. – бросил Зима, когда я пинцетом начал вытягивать осколки.

– Клянусь быть всегда готовым оказать медицинскую помощь. – пробормотал я, часть той самой клятвы.

– Посмотрите ка, какие мы высоконравственные. – фыркнул Зима и зашипел от того, что один из осколков, увязших в его теле, я начал прокручивать.

– Ты меня услышал? – с нажимом спросил я.

– Да. – кивнул он.

– Я вообще ничего не понял, если честно. – развëл руками Напалм.

– А чего не понятного. – захохотал Мямля. – Сначала калечит, потом лечит. Это такие приколы у врачей теперь.

Я от чего-то улыбнулся и тут же замер от боли.

– Ты это, извиняй, не думал, что так сильно получится. – буркнул Косолапый.

– Да нормально. – отмахнулся я, буквально чувствуя, как моë лицо опухает с каждой секундой всё больше и больше. Сначало нужно помочь Зиме, потом уже себе. Неизвестно сколько грязи попало через ранки. Ещë от заражения крови подохнет.

Если бы.

Глава 13

Хилый

Несмотря на все ужасные события, что произошли за последние дни. В воздухе вокруг меня, витал запах спокойствия. Мне впервые за всю свою жизнь не было страшно. Я уж точно не испытывал жалости ко второму отряду. Теперь всë будет так, как говорил Зима. Чтобы добраться до вершины, нужно быть готовым к борьбе. Теперь я, самый лучший стрелок. Я слишком долго был в тени. Слишком долго боялся. Теперь никто не украдëт мои мечты. Теперь я, первый. И однажды я получу эту силу. Настоящую силу, которую можно обрести, лишь вырвав зубами. Никто не посмеет меня тронуть. И каждый будет бояться, каждый будет уважать меня. Даже если придётся убить Зиму или Станислава Сергеевича. Это не важно. Казалось, что все эти годы я спал, и вот наконец, воспрянул.

Неожиданные крики в коридоре, помешали мне размышлять, но я даже бровью не повëл.

– ... нахуй никому не нужна! – послышался отрывок гневной тирады Любы.

Затем в комнату вошëл Зима, зашипел и с противным скрежетом отодвинул стул.

– Милые бранятся, только тешатся. – пробубнил Рыжий, лëжа на койке в метре от меня.

Его злило, что Зима теперь тусуется с Любой. Возможно, я смогу это как-нибудь использовать в будущем.

Ребята вошли через пару минут.

Немного погодя, Зима вновь начал шипеть от боли, стиснув зубы.

Что у них там случилось?

Я обернулся и замер.

Спина Зимы была вся в крови, Люба, пинцетом вытягивал осколки из его тела.

Может быть взорвалось чего? Хотя, ожогов вроде нет.

Немного позже я узнал, что это Люба так над ним постарался. У него самого кажется нос сломан. Выглядели они оба скверно.

Рыжий смотрел на всë это с кривой усмешкой.

Я вдруг тоже мерзко улыбнулся.

– А ты чë лыбу давишь, бедолага? – тут же встрепенулся Мямля.

– Оставь его. – бросил Зима.

– Не ну а чë такое? – этот парень даже не собирался останавливаться и шагнул ко мне. – Без пушки уже не такой смелый, а?

Я взвëл курок своего ПМ и резким движением наставил на него, прямо в лицо. Тот мгновенно поднял руки, но это было без надобности, ведь Напалм, тут же заступил перед ним.

– Ты его откуда вытащил? – изумлëнно спросил Рыжий и Мямля, несмотря на испуг, хихикнул.

– Убирай. – так же спокойно проговорил Зима, который даже не повернулся. – Либо стреляй.

– Да ты чë Хилый, я ж по-дружески. – проговорил Мямля.

Я также спокойно убрал пистолет обратно под подушку.

– Кофе мне сделай.

– А поебаться тебе завернуть?! – взвизгнул Мямля.

Видимо он был не готов мириться с переменами.

Я нахмурил брови и уставился на него, стараясь принять более суровый вид.

– Я сделаю. – встрял Напалм и потянулся к банке растворимого кофе.

– Никто, ни перед кем, на задних лапках не прыгает. – процедил Зима и медленно встал.

Люба уже закончил работу, собираясь идти в лазарет, но сейчас он остановился у самой двери, наблюдая.

– Ты думаешь, что так тебя начнут уважать? – прищурился он, а я сжался.

– Зима. – попросил Люба.

– Тихо. Не нравится, значит выйди. – кивнул на дверь капитан и вновь повернулся ко мне. – Просто сдохнуть страшно, вот и скулит. – кивнул он на Мямлю. – А ты направь ствол на Косолапого, дак он сначала зевнëт, а потом руки тебе сломает, чтобы не хватался лишний раз за огнестрел.

– Не успеет. – тихо произнëс я, быстро теряя интерес к этому разговору.

– Проверим? – улыбнулся Косолапый.

Зима смотрел прямо на меня, с некой толикой удивления, я неосознанно поёжился.

Мямля самодовольно улыбался.

– А ты, если знаешь, что тебе могут пиздюлей дать, дак чего лезешь тогда? – продолжил Зима.

Улыбка связиста медленно померкла.

– Детский сад. – вздохнул Люба.

– Он хуйню и похлеще тебя нëс, вот только ссыклом никогда не был. – бросил Зима, не уточняя имени, но мы все прекрасно поняли, о ком он говорит.

– У ребят будет, что-то вроде похорон? – спросил Напалм.

Вот ему всегда больше всех надо. Разве что сопли нам не вытирал.

– А что хоронить то? Ни каких тел не нашли в итоге. Если только Молнию, да и то, от неё тоже мало что осталось. – отмахнулся капитан и переодевшись, бросил невнятное, мне пора.

Он вышел за дверь, вслед за Любой.

– Чë было то? – тут же спросил Мямля.

– Я ебу? Выскочил на звон стекла, а лекарь уже его в бетон вбивает. – равнодушно бросил Косолапый.

– С вами даже не посплетничаешь. – обиженно отвернулся связист.

– Думаешь из-за второго? – спросил Напалм.

– Из-за кого же ещë? Сраться больше не с кем, вот он и бесится.

Я наконец смог найти в себе силы встать с койки.

– А ты куда собрался, крысёныш?

– Отъебись. – послал я Мямлю.

На удивление, тот ничего мне не ответил.

Некоторые вояки, что встречались мне на пути до тира, смотрели с сочувствием. Как будто мне было дело до того, что кто-то там умер.

– Здравствуйте. – поздоровался я с тренером.

Евгений Николаевич никак на меня реагировал.

Я молча прошёл до стеллажа с оружием и взял винтовку. Он внимательно смотрел на меня, будто ожидая, что я совершу ошибку. Я молча пострелял по мишеням, сменив винтовку на пистолет.

– Почистить сможешь? – сухо спросил он и кивнул на автоматы.

– Да, конечно.

Я кропотливо перебирал каждую деталь, очищая еë, и смазывая маслом.

– Долго ещё возиться будешь? – гаркнул Николаевич. – Костик уже давно бы закончил...

– Да, вот только он мёртв. – со злобой бросил я, не заметив, как согнул шомпол.

– Странная штука жизнь, да? – глаза тренера вдруг заблестели. – Почему хорошие люди умирают?

– А хорошие вообще редко выживают. – я бросил автомат и побрëл к выходу.

– У него был талант, тебе придется намного сложнее.

Я остановился и повернулся к тренеру, тот криво ухмылялся, ожидая моего ответа.

Я прошëл мимо него и взял винтовку.

– Его единственный талант, в ебло выпрашивать. – прошептал я ему прямо в лицо.

Ощущение безнадёги и одиночества, сжимали моё сердце. Нестерпимо хотелось выть и рыдать. Слёзы подступили к моим глазам, я смахнул их рукой.

Я не хотел возвращаться в комнату или вновь выслушивать Николаевича. Я немного побродил по базе, но уже вскоре, направился к выходу.

– Кто такой? – недовольно прозвучал голос, одного из надзорных у ворот из будки охраны.

Ворота представляли собой массивную, герметичную дверь. Запирающуюся, на замок штурвал. Такую дверь, ни то что не вскроешь, даже взрывом не поцарапаешь.

– Снайпер первого отряда Дмитрий Рябин, позывной Хилый. – я демонстративно снял винтовку с плеча.

– Чë надо? – равнодушно бросил второй.

– Провести обход территорий. – не моргнув глазом, соврал я.

– Разрешение на выход есть? – снова спросил первый.

– В эту минуту, к нам движется стая мертвецов. Если я прямо сейчас не отведу их прочь, не уверен, что забор выстоит, а там ведь теплицы, жрать то мы, что потом будем?

Оба охранника вдруг начали перешептываться, да так громко, что хоть заткни уши, всë равно бы их услышал.

– Проходи. – кивнул первый и начал крутить штурвал, открыв мне ворота.

За воротами был длинный коридор, а за ним лестница. Поднялся на два этажа наверх. Там находилась точно такая же дверь, и точно такой же пост охраны. Рации парней прошипели невнятное, пропустите. Быстрым шагом мимо теплиц, потом забор, колючая проволока и ещë одни ворота, на этот раз обычные, из металлических прутьев. Уже там не стали ничего спрашивать, и молча открыли.

Я медленно шагал по лесополосе. Никогда ещë не покидал территорию базы в одиночку. Сердце ровно билось в груди, а ветер шумел в ушах.

Свобода.

Я наконец-то свободен. Может быть вообще не возвращаться? Ага, как же, как будто я смогу здесь выжить.

Я уже прошëл приличное расстояние, когда увидел избушку. Самую настоящую, хорошо сложенную, из потемневших от времени, брëвен. Я остановился и с сомнением уставился на неë. Я точно знал, что база располагалась в глухом лесу и никаких построек здесь не должно быть. Я дëрнул деревянную ручку тяжёлой двери. В нос ударил спëртый запах. Никакими трупами и гнилью тут не пахло. Это хорошо. Я прошëл вперëд, рваное, пыльное покрывало закрывало дверной проëм. Я отодвинул его дулом винтовки. Было тихо. Слева стоял деревянный стол, одна табуретка. Справа печка, настоящая русская печь, как в детских сказках. Вся закопченная и местами уже обрушившаяся. Казалось бы, стоит прикоснуться и тут же отдëрнешь обожженный палец.

На печи лежало старое одеяло, прикрывая какое-то тряпьë, от того и бугрилось, напоминая человеческий силуэт. Я протянул руку, чтобы в этом убедиться. От моего прикосновения, тряпьë зашевелилось.

Я тут же поднял винтовку, и пытаясь сделать более спокойный голос, спросил.

– Кто здесь?

– Не убивай. – из под одеяло показались обе руки, давая понять, что гость безоружен.

Хотя, кто ещё из нас двоих гость. Вслед за руками, наружу высунулась голова рыжей девчонки. Я изумлённо замер. Янтарные кудри упали на худые плечи. Еë бледное лицо, с россыпью веснушек, с испугом смотрело на меня. Голубые глаза немного покраснели, а розовые губы подрагивали.

– Ты военный, да? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет... То есть да. – я помотал головой, пытаясь сбить волнение.

– Ты ведь меня не убьëшь?

Я перестал мотать головой, с чего бы это я должен еë убивать? Тут до меня дошло, что я всë ещë направляю на неë дуло винтовки.

– Нет, нет... – я повесил оружие себе на плечо и постарался успокоиться. Сердце громко стучало в груди, кровь прилила к моим щекам и не только.

– Вероника. – девчонка протянула тонкую, белую ручку.

Я осторожно пожал еë, боясь причинить боль этому нежному существу.

– Хилый. – я откашлялся и тут же исправил самого себя. – Дима.

Девчонка хихикнула и я снова замер, пытаясь запомнить этот момент. Она вдруг расхохоталась, увидев моë сконфуженное лицо.

Больше не было монстров, больше не было капитанов и полковников. Была только она и еë звенящий смех.

Она вдруг стало серьёзной и с сомнением посмотрела на меня.

Да я готов весь мир ей отдать, лишь бы вернуть этот звонкий, струящийся смех.

– Чего? – разочарованно буркнул я.

– Ты не похож на военного, глаза у тебя добрые и красивые.

Я заулыбался во весь рот, увидев еë улыбку.

Мы лежали на печи и болтали обо всëм на свете, до наступления темноты.

Я рассказал ей о приюте, о задирах, о том, как попал на базу. Хотелось поделиться с ней всем сокровенным. Всем тем, что так давно сжимало мои лёгкие, не давая спокойно дышать.

– А этот Костя, он был твоим другом? Мне жаль. – сочувственно пробормотала она.

Я поморщился. Это что, всемирный прикол, постоянно напоминать мне о Яром?

– Нет, не был. – уверенно заявил я.

Вероника, уловив изменения в моём лице, тут же перевела тему.

Она тоже ничего не скрывала, ей девятнадцать лет и она живëт совсем неподалёку, со своей семьëй. У них там небольшое поселение выживших. И как мы могли не знать об этом? Ведь под самым нашим носом, люди борются день за днëм совсем одни. У них ни оружия, ни нормальной крыши над головой. Я не представлял, как они прожили эту зиму.

– Я поговорю с нашими, мы вам поможем. – пообещал я Веронике.

– Не нужно. Папа раньше тоже был военным, они ему не нравятся. Лучше так, чем с ними под одной крышей, как говорит мой папа. – грустно вздохнула девушка и уткнулась носом мне в плечо.

Я аккуратно просунул руку ей под голову и обнял. Она прижалась ко мне всем телом.

– Ну, ведь не все военные плохие. – тихо произнëс я, вдыхая лесной запах еë волос, они пахли хвоей и гарью.

– Ни все такие, как ты. – она приподнялась и посмотрела мне прямо в глаза.

Я поддался немного вперëд и ощутил еë дыхание на своих губах.

– Какие? – пересохшими губами спросил я.

– Хорошие. – она прильнула к моим губам, а я крепко сжал еë в объятиях.

Она держала моë лицо, не давая и шанса отвернуться, да я и сам не хотел этого. Я неуклюже водил языком по еë губам, она улыбалась и гладила мои волосы. Легонько укусив меня за губу, она с наслаждением слизала бисеринку крови. Вероника скинула с себя футболку, обнажив небольшую грудь. Я впился губами ей в шею, она громко стонала мне в ухо.

– Я люблю тебя. – бросил я, в порыве страсти.

Она выгнулась дугой под моим телом.

После, я крепко заснул в еë объятиях, наслаждаясь металлическим привкусом похоти, на своих губах.

Под утро, я проснулся от удушающего запаха дыма. В ужасе распахнув глаза, я тут же подскочил. Всё окружающее меня убранство, сейчас нещадно полыхало. Огонь сжирал сухую древесину за считанные секунды.

– Вероника! – заорал я, давясь кашлем. Но её нигде не было, винтовки тоже.

Мгновенно надел армейские берцы, даже не зашнуровываясь, на это тупо не было времени. Взял все свои шмотки в охапку и сделал то, на чтобы никогда не решился раньше. Я, абсолютно голый, разве что в сапогах, побежал прямо сквозь пламя. Его злые языки облизывали моё тело, причиняя невыносимую боль. Взяв хороший разбег, высадил плечом небольшое окно. Крупные осколки впивались в мою руку, пока я катился кубарем ещё метра три по инерции.

Не знаю, сколько именно я пролежал лицом в землю, но солнце уже успело взойти. Я перевернулся на спину, весенняя грязь была холодной, и не слабо успокаивала ожоги на моём теле. Избушка всё так же горела, но уже не так интенсивно. Я кое-как встал на колени, нащупывая одежду. Когда наконец выудил из лужи искомое, уже ничего не боясь, плюхнулся голым задом в жидкую грязь. Стянул ботинки, им конечно тоже досталось, резина на подошве чуть оплавилась, шнурки подкоптились, кожа кое-где треснула, а в остальном как новенькие.

– Умеют же делать. – хмыкнул я, осознавая, что это единственный плюс, из всей сложившейся ситуации.

С трудом натянул мокрые штаны, кожаный ремень кстати тоже сохранился. Затем майку и куртку.

Сначала хотел дождаться пока домик догорит, чтобы порыться на пепелище, поискать винтовку и труп Вероники. Мертвец, что вышел из леса с противоположной от меня стороны, заставил меня вспомнить о том, что я безоружен. У меня ни огнестрела, ни ножа. Как бы сказал Ярый, ни говна, ни ложки. Тьфу ты, опять он. Задрал.

Я начал осматриваться в поисках хоть какого-нибудь оружия. Например, увесистый булыжник сейчас бы отлично мне подошёл. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил коробок спичек на земле.

– Тварь. – прошипел сквозь зубы я.

Я тихим шагом, на ватных ногах, побрëл туда, где должен быть лагерь Вероники. Сзади, что-то хрустнуло и я, заново научившись, пользоваться ногами, сломя голову побежал глубже в лес. Это я с оружием в руках самый сильный и смелый, сейчас же, меня можно санной тряпкой прибить.

Господи, что я скажу своим? Где я шлялся, где проебал оружие.

Нет, без винтовки не вернусь. Всë ровно убьют, а так хоть сам убьюсь. Не могла же она уйти далеко, хотя кто еë знает.

Я шëл тихо, с пятки на носок, чтобы ни одна ветка меня не выдала. Надежда уже почти покинула меня. Хотелось есть и пить, а ещё всё тело зудело и пылало. Ближе к вечеру, когда начало темнеть, я наконец увидел огоньки вдалеке.

Около десятка людей сидели у небольшого костра, среди них была и Вероника. Головокружительно пахло мясом на огне. И как только звери ещë не набежали? Я облизнул губы. Люди, ни капли не боясь, что их найдут, весело смеялись и громко разговаривали.

– Ну ка дочка, покажи нам ещë раз свою находку. – бородатый, огромных мужик хлопнул мою Веронику по плечу.

Она весело спрыгнула с бревна и заплясала, вертя перед собой, моей винтовкой.

Я сжал зубы до противного скрипа.

– Ох уж эти вояки, тупые бараны. – загоготал другой мужик и прижал девушку к себе, жадно впившись поцелуем, ей в губы.

Я был готов прямо сейчас выбраться из своего укрытия и набить ему морду, но нельзя, по крайней мере, не сейчас. План был прост, дождаться пока они уснут и удавить их всех. Потому я ждал, сидя в траве. К тому же, не зря я валялся в грязи, теперь у меня есть отличный камуфляж.

Люди плясали у костра, громко смеялись, пели песни и жрали мясо. Неужели не боятся ни кого? Странные они какие-то, и мясо у них странное. Никак не пойму, из какого зверя шашлыки. Живот заурчал, ну бросьте хоть кусочек сюда. Я тут с голоду подыхаю, а они веселятся. Я уже стал засыпать, когда смех и песни смолкли. Тогда, в лесной тишине раздался слабый стон. Некоторые уже стали расходиться по палаткам, у костра остались лишь Вероника с её отцом.

– А с этим что? – спросила девушка, указав куда-то, себе под ноги.

Я не видел что там, но вставать с насиженного укрытия, не решился.

– Твоя очередь убирать объедки со стола. – хмыкнул отец и направился в свою палатку.

Девушка взяла нож и коротким движением, прекратила стоны существа. Она вздохнула и потащила кровавое месиво прочь из лагеря. В горле застыл ком. Это был истерзанный, человеческий труп. Пока она его тащила, глаза мертвеца таращились на меня, поблëскивая огоньками костра. Мои руки задрожали, а лицо исказила гримаса ужаса. Она скинула труп в овраг всего в трëх метрах от меня. И веселым шагом, приплясывая, пошла назад. Мертвец не сводил с меня глаз. У него не было конечностей, так что если оживёт, то вряд ли доползёт до меня. Несмотря на это, я хотел закричать, хотел сбежать. Обратно на базу, к людям, к тем кто не жрëт человеческое мясо. Покинуть и навсегда забыть лагерь каннибалов. Но я не мог. Мышцы окаменели, не давая даже подняться. Взгляд мертвеца будто не отпускал меня. Я с силой закрыл собственные глаза, но я знал, в трëх метрах от меня он лежит и ждëт, когда я наконец встану и отомщу за него. За всех тех, кого эти твари приготовили на ужин.