Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 348 страниц)

Глава 30

Люба

По приказу Семёна Павловича, меня отправили на дипломатические переговоры с поселением. Так и сказал: "Гавриков твоих ещё рано отправлять по таким делам, а ты, Любомир, парень взрослый, поди и договоритесь". Нужно было обсудить, на каких условиях они готовы к нам присоединиться. И готовы ли вообще. Потому что изначально с ними разговаривали Зима с Рыжим. А из этих двоих дипломаты, как из меня танцовщица кордебалета. А если по чесноку, да я и сам был рад свалить. Хотя бы ненадолго. Надоело мне это всё. Грызутся, власть пилят. Вот в моё время всё проще было. Тут свои, там чужие. А сейчас да чёрт их разберёшь. Вроде свой, а вроде и нет уже. Непонятно.

Алексей Кожухов, глава Тихого места, наотрез отказался пускать ребят из бункера, что приехали со мной. Не то чтобы одному мне было страшно, но всё же немного некомфортно. Сам хозяин показался мне более чем радушным. Проводил в свой домик, и даже предложил вопить, я отказался.

– Не пьёшь? Это хорошо. Тогда сразу к делу, Любомир, – начал Алексей. – Вы нам оружие: примерно тридцать калашей, столько же пистолетов, два пулемёта, можно любых, гранат сорок штук, два танка, ко всему этому боезапас, разумеется, – начал перечислять он.

У меня отвисла челюсть.

– Мы вам людей: на данный момент население Тихого места – девяносто человек, можем дать треть, остальные не в состоянии воевать. С вашей стороны примерно так же, ну, думаю, отобьёмся. А потом уже можете хоть склад у нас устроить. Тихое место всегда встретит с хлебом с солью.

– Погодите, вы сейчас серьёзно?

– По мне видно, что я шучу? – поднял он густые брови.

– То есть мы отбиваем вас от этого кукловода, а потом можем приходить к вам в гости?

– И что не так?

– Вы хотите, чтобы мы рисковали жизнью ради вас, вручили безвозмездно боезапас, а вы нам – дружеские отношения?

– А сейчас друзья – это самое ценное, Любомир. Не знаю, понимаешь ли ты всю ситуацию, но это война. А партнёрство на выгодных условиях ни вам, ни нам не помешает.

– Я знаю, что такое война, – нахмурился я.

– Мы не можем продолжать жить в страхе, – нахмурился он. – Мертвецы не оставят нас в покое, и чем дольше мы тянем, тем хуже будет. Если вы готовы нам помочь, это шанс для обоих.

– Хорошо, допустим, мы готовы помочь. Но нам нужно больше условий.

Алексей вздохнул и опрокинул содержимое стакана себе в рот.

– Тихое место хотите? – поморщился он.

– Полный контроль над территориями, – кивнул я. – С нашей стороны будут предоставлены продукты питания, боезапас, охрана.

– Ладно, – проворчал он. – Давай запишем все условия, чтобы избежать недопонимания.

Меня кольнуло сомнение. Слишком быстро он согласился отдать нам поселение. Наши условия были вполне щедрыми, но отдать нам всё вот так просто… Что-то не так. Нутром чуял.

– Давай-ка я сейчас до главного схожу, пойдём со мной, мне тебе одно место показать нужно.

Сердце упало в пятки. Он привёл меня в крохотную сельскую церковь. Понял я это по перекошенному, облезлому кресту, что был прибит к стене.

– Я туда не пойду, – заупрямился я.

– Что значит "не пойду"? Там настоятель наш. С ним тоже поговорить нужно.

Внутри одноэтажного белокаменного здания, на одной из множества скамеек, сидел пожилой мужчина в рясе.

– Здравствуй, Алексей, а кто это с тобой? Новенький? – заулыбался дедулька беззубым ртом.

– Да так, по делам. Знакомься, Любомир, это отец Павел.

– Любомир, хорошее имя, – настоятель пожал мне руку.

Я только кивнул.

– Он представляет людей из бункера, хотят сотрудничать.

– Сотрудничать – это хорошо, сейчас нельзя поодиночке оставаться, – задумчиво проговорил священник.

– Они предлагают еду и защиту в обмен на поселение.

Настоятель смерил меня тяжёлым взглядом.

Прямо за ним я уловил какое-то движение. По обе стороны от высокого четырёхугольного столика с покатым верхом стояли двое рослых ребят.

– Коли на то воля Божия… – начал отец Павел.

Я глупо хихикнул и прикрыл рукой рот. Я весь надулся и покраснел от натуги, лишь бы не заржать в голос.

Настоятель сначала нахмурился, затем улыбнулся.

– Смейся, Любомир, в этом нет греха. Главное помни, всё часть Промысла Его, и мы должны со смирением и любовью принимать испытания.

Я промычал что-то глубокомысленное. Смеяться совсем расхотелось, а внутри начал бушевать гнев.

– Вижу, ранен ты сильно, до сих пор кровоточит, – раскусил меня батюшка.

В его понимании не было для меня утешения. И каждое его произнесенное слово только подливало масла в огонь.

– Да так, личная неприязнь.

– Не понимаешь ты, Любомир, – пытался донести до меня священник. – Змий тебе на ухо шепчет, от веры прочь отворачивает. Бог никогда не оставляет нас. Это мы забываем о нём. Вера даёт нам надежду.

– Единственная причина вашей веры – это страх, – я плюхнулся на скамью. – Вы все настолько боитесь последствий своих грехов, что живёте по выдуманным заповедям.

– Нехорошо, – просипел священник. – Колька, Витька, – тихо позвал он.

Я обернулся, те двое парней, что стояли у столика, двинулись в нашу сторону.

– Побойтесь бога, ребята, – примирительно поднял руки я.

Били сильно и больно. Я был почти уверен, что эти два амбала не на кутье с куличами вымахали.

Священник произнёс что-то невнятное, и меня отволокли в церковный подвал. Он был оборудован, кто бы мог подумать, решётками и цепями. Меня кинули в одну такую клетку и ушли.

Я лежал и смотрел на каменный потолок, потому как все стены и пол были исписаны молитвами и религиозными портретами. Смотреть тошно. В моей камере не было ни кровати, ни даже скамьи. Одно вонючее ведро в углу.

Не знаю, сколько именно времени прошло, но после беспокойного сна я был невыносимо голоден.

Тусклый свет от свечи еле-еле освещал мои покои.

Тяжелая дверь пронзительно скрипнула, и к моей клетке подошла женщина.

– Здравствуйте, – коротко кивнула она и просунула мне лоток с миской и стаканом.

– Спасибо, – ответил я. – Сколько сейчас времени?

– Господь с вами, – лишь ответила она и, развернувшись, ушла.

Мой ужин, обед или даже завтрак состоял из миски пшённой каши и стакана затхлой воды. Негусто, но хотя бы с голоду не подохну.

Никаких столовых приборов мне, конечно же, не выдали. И я, не стесняясь, начал бодро запихивать еле тёплую кашу себе в рот прямо руками.

Только я закончил приём пищи, как ко мне сразу зашёл отец Павел.

– Что думаешь, Любомир?

– А о чём мне думать? Вы меня тут насильно удерживаете, жрачку нормальную не даёте.

– Всё о теле своём, – кивнул батюшка. – Ты бы лучше о духе задумался, поди и рану мы твою исцелили бы.

– Это вряд ли, – тут же помрачнел я.

– Что случилось у тебя? Что от Бога отвернулся ты? – в лоб спросил отец Павел.

– Дочка умерла, маленькая совсем была, – не сразу ответил я.

– Из-за хвори этой или по другой причине?

– Она в мертвеца обратилась, – слёзы потекли по моим щекам.

– Любомир, Господь нас слышит, и всё по его воле делается.

– А где же был ваш бог, когда дети умирали от заразы, которую придумали его создания? – заорал я. – Невинные дети! Моя дочь! Где был ваш бог?!

– На всё его воля, – тихо повторил он. – Но разве это значит, что он не любит нас? Мы сами создали эту реальность, погрузившись в ненависть и жадность. Каждый раз, когда мы отвергали друг друга, когда закрывали глаза на страдания, мы отдалялись от него. Мы настолько надменны, что из-за собственной гордыни отвергали его любовь. Господь дал нам нож, чтобы мы резали хлеб, а мы вскрываем им глотки врагов наших.

– По образу и подобию, – ухмыльнулся я, но мой голос дрожал от боли. – Как можно говорить о любви, когда мир погряз в страданиях? Где справедливость?

Отец Павел сделал шаг назад, глядя мне прямо в глаза, полные горечи.

– Справедливость – это то, что мы должны создать сами. Мы не можем ждать, что кто-то придёт и исправит всё за нас. Каждый из нас несет ответственность за то, что происходит вокруг.

Я опустил голову.

– И что же мне теперь делать? Как жить с этой утратой?

– Просто жить, – ответил он. – Жить так, чтобы память о тех, кого мы потеряли, вдохновляла нас на изменение. Мы должны быть голосом тех, кто больше не может говорить. С каждым добрым делом, с каждым актом любви мы можем вернуть частичку света в этот мир.

– Вы правы, отец Павел, – лживо улыбнулся я, уже зная, что делать.

– И это славно, Любомир.

– Вы позволите мне служить ему вместе с вами?

– Конечно, мальчик мой.

Священник не думая открыл мою клетку.

В моей голове пронеслась недобрая мысль. А что, если я просто убью его? Нет, слишком рано.

– Одумался? – подмигнул мне Алексей и хлопнул по плечу.

– Пришлось, – доброжелательно бросил я, сжав губы, показывая обиду.

– Да ладно, не дуйся. Все через это проходят.

– У тебя тоже?

Он медленно кивнул.

– У меня все погибли. Жена, мама, двое сыновей. Никто не спасся, кроме меня. А потом отец Павел меня на путь верный поставил, – Алексей закурил самокрутку. – А у тебя кто?

– Жена и дочка.

– Они сейчас на небесах, в Царствии Его, и видят всё, что делаешь ты. Помни об этом, Любомир.

– Я постараюсь, – сглотнул я.

Он говорил так, будто видел меня насквозь. Будто читал каждую неосторожную мысль. А я уже продумывал план побега.

– Сейчас тебя отведут в твою комнату, а завтра вместе пойдём на молитву, согласен?

– Да, мне так легче, – солгал я.

– И это хорошо.

Он вдруг резко поддался ко мне и упёрся своим лбом к моему.

– Все мы твари Божьи, все мы братья, – произнёс он и отстранился.

Больше мы не говорили с ним. Незнакомая женщина проводила меня до двухэтажного дома. Не знаю, что было на втором этаже, но на первом располагались множество кроватей.

– Вы гость, так что придётся спать в общих спальнях, – робко объяснила девушка.

– Спасибо, – поблагодарил я и улёгся на ближайшую ко мне койку.

Я не спал, а наоборот разглядывал мрачную обстановку вокруг.

Измождённые лица моих соседей, беспокойные подёргивания во сне. Вокруг пыльно и грязно. И нет, я не брезгливый. Мне доводилось спать в местах и похуже. Но пахло тут, как бы объяснить… Унынием вперемешку с отчаянием. Наверное, так. Сектанты ебанные.

Солнце медленно озаряло наши палаты.

Большинство людей уже встали с коек и направились к выходу стройными рядами. У двери стояла та самая монахиня, что приносила мне еду.

Я тоже встал и направился за остальными.

– Куда нас?

Несколько человек презрительно посмотрели на меня.

– На молитву, – коротко ответила она, поджав губы.

Нас всех загнали в храм. Отец Павел пел свои заунывные молитвы, а я откровенно скучал. Люди вокруг меня вторили священнику, как заворожённые.

– Не зевай, – добродушно бросил Алексей и хлопнул меня по плечу.

– Пытаюсь.

Спустя, наверное, час, храм совсем опустел.

– И куда они? – спросил я у Алексея.

– На работу. Кто-то мусор уносит, кто-то бетон на стену лепит. Потихоньку все работают.

– Понятно, – бросил я. – А мне-то дело найдётся?

– Ну, ты, думаю, с оружием ладишь?

– Конечно, – я даже немного оскорбился.

Я даже не думал о том, чтобы сказать, что я медик. Ну а к чему? Узнает, и весь мой план обратится в пепел.

– Пошли тогда к ребятам на стену.

Мы немного прошли до первой вышки.

– Снайперкой пользоваться умеешь? – уточнил один из дозорных.

– Умею, – кивнул я.

– Хорошо.

Весь остальной день я тупо просидел под палящим солнцем. Когда же наконец начало темнеть, я остался на вышке один. Я увидел Алексея, что вышел из своего домика и направился к храму.

Пора. Щёлкнуло в моей голове.

Я пулей сбежал вниз, но у самого выхода столкнулся с дозорным.

– Э, ты куда намылился?

– Ссать хочу, сил нет.

– Ну давай, только бегом, – хмыкнул он.

Я же целенаправленно шёл к храму, сжимая винтовку в своих руках.

И до чего же всё хорошо складывается.

Аккуратно, почти беззвучно отпер массивную дверь и тут же замер. И Алексей, и отец Павел, оба наставляли на меня пистолеты.

– Тьфу ты, напугал, – выругался Алексей и убрал пистолет.

– Что-то случилось, Любомир? – произнёс священник, тоже пряча ствол.

Я сглотнул и щёлкнул предохранителем.

– Пусть ваш бог смилуется над моими врагами, потому что я этого не сделаю.

Я выстрелил почти в упор в святого отца.

– Чё за нах?! – тут же взревел Алексей, трусливо отпрянув от тела священника.

– Прости меня, Лиза.

Алексей даже вскрикнуть не успел.

– Прости меня, Катя.

Я знал, что, скорее всего, умру здесь. Но если на то воля Божья, то я заберу с собой в ад как можно больше людей.

Сзади, там за стенами, послышались выстрелы.

Неужели парни из бункера очухались? Давно пора.

Я уже знал, что мне делать дальше. В моём сердце бушевала ярость, и мир вокруг казался распадающимся на куски. Я открыл церковные двери.

И пусть я упаду, если мне суждено упасть. Ведь тот, кем я должен стать, поймает меня.

Ко мне приближались множество фигур, их лица отражали шок и ужас. Они не понимали, что произошло, а меня это не волновало. Я был поглощëн тьмой, которая накрыла меня с головой. Я многое слышал, да и сам наблюдал за Зверем. Хотя, точнее будет сказать, за симбиозом между человеком и паразитом. Все симптомы совпадали. Например, гнев, что требовал выхода наружу, полностью обволакивая моё сознание. Однако я не был носителем паразита. Я сам по себе такой. И если бог создал меня таким, то пусть пожинает плоды своего раба.

Шаги становились все ближе, и я почувствовал, как кровь стучит в висках. Я не мог позволить себе быть пойманным, не мог позволить, чтобы кто-то остановил то, что я задумал.

Выстрелы прозвучали совсем близко, но стреляли не в меня, а по моим врагам.

– Люба, это Косолапый, – заорал кто-то.

Я рассмеялся, но в этом смехе не было радости, лишь безумие.

– Придумайте что-нибудь получше! – заорал я, стреляя в темноту.

Косолапый, как же, он бы никак не мог оказаться здесь. Хотя возможно, Зимин отправил его ко мне на помощь.

– Данил? – мой голос дрогнул. – Как… Позывной подрывника второго отряда?!

– Бык, – тут же прилетел ответ.

– Давай сюда!

Он был взъерошенным, грязным и сильно хромал, но всё же это был он.

– Устроил ты тут шоу, – с улыбкой бросил он. – Ни чё, прорвёмся.

Слёзы текли по моим щекам.

Он пришёл.

Я больше не был один.

Глава 31

Мямля

– Вы там ахуели все?!

Орал на нас начальник безопасности. Ну как на нас, я то вообще ни причём. В основном он брызгал слюной на Данила с Любой. Отправили одного на мирные переговоры, а второго к нему на помощь.

Как итог: расхуячили всё поселение.

Удивлён ли я? Нет. Когда узнал, то чуть ноги не протянул от смеха.

– Семён Павлович, там такая ситуация была... – пытался хоть как-нибудь оправдаться медик.

– Какая? Ну вот блядь какая там могла быть ситуация?!

– Дак у них этот там... – замялся Косолапый. – Ну, культ типо, или секта.

– А ты у нас чё? Дохуя христиан?! Какая вам нахуй разница, что там у них? Да пусть хоть хуи друг другу с мылом моют.

Я не выдержал и хрюкнул.

– Смешно тебе?! – тут же накинулся СБшник на меня.

– А я то чё? – обиженно поджал губы я.

– А ты всегда не чё. – огрызнулся он.

– Не, ну Семён Павлович, ситуация реально непростая, они ж мучили поди его там. – встрял Зима и покосился на Любу.

Тот медленно кивнул. И вообще вернулся он, какой-то не такой. Дёрганный что ли.

– Да хуй с ним с поселением, пацан откуда?! – рявкнул дед.

Из вылазки наши бравые дипломаты вернулись с трофейными автоматами и мальчишкой, лет двенадцати. Он сейчас спал в нашей казарме, вымытый и накормленный.

Мы все посмотрели на Любомира, однако ответил нам Косолапый.

– Аркаша с Дедом, жили неподалёку. Я пока к поселению шел, в капкан попал, нашли и выходили. Потом мы с этим дедом, Любу пошли выручать. Дед помер, и сказал, чтобы я мальчишку забрал, умрёт ведь с голоду. Ну я и забрал, жалко ведь, смышлёный пацан.

– Понятно. – вздохнул СБшник. – Под свою опеку тогда.

– Чё?

– Через плечо. Сам притащил, сам и нянькайся. Всё, на выход все.

Мы тут же выполнили приказ.

– Рябин, задержись.

Я, с самой мерзкой ухмылкой, показал на прощание средний палец лохопету.

– Мокин! – заорал СБшник, а я бросился бежать.

Ретироваться не получилось, так как Рыжий меня уронил, схватив за воротник, и резко дёрнув на себя.

Когда я осознал, что лежу на полу, они, все четверо, уже удрали от меня, громко смеясь. Почему четверо? Напалма на общем собрании не было. Он вообще сейчас часто ныкается где-то. Ничего мне не рассказывает, на вопросы не отвечает. Я даже волноваться уже начал за него. Ну ничего, иногда на него накатывает, не в первый раз уже. Походит, подумает и успокоится.

– Козлы. – бросил я, однако и без капли злобы.

Как-то даже потеплело на душе, что ли. Вот вроде бы, мы уже в полной заднице. Весь мир вращается вокруг нас, словно калейдоскоп. Только мы встаём на ноги, как мир вновь переворачивается. Не давая, даже дух перевести. А мы ничего, держимся. Всё нам хиханьки, да хаханьки. Хилый, в обозримом будущем, станет главой, правда, если его Зима не грохнет. Косолапый, после вылазки, инвалидом на всю жизнь скорее всего остался. Его наши медики посмотрели, он не то что бегать никогда не будет, да даже ходить ровно не сможет. Верную кликуху дали, Косолапый, жалко что не хромой. Я б поржал, а потом меня бы отпиздили. Так, стоп. А что меняется в моей жизни? Ну, Лёха отдалился, дак это ненадолго. Я, задумавшись, хмыкнул. Самым глобальным изменением лично для меня, был переезд из приюта в бункер и... И всё.

Мда... Да если бы про меня писали книжку, листы из неё, скорее всего, пошли бы на разжег или на полочку в деревенском туалете. Уж больно не интересная бы получилась. Если бы был выбор, читать её или состав освежителя воздуха на казахском, мыслитель бы скорее всего выбрал второе. И не то чтобы меня это сильно обижало, нет, даже наоборот. Зато у меня всё стабильно, ни-че-го. У других там взлёты, падения. А у меня пустота. Всегда так было. И до детдома тоже. Я помню глаза своей матери, такие серые, такие пустые. Они были такими ещё до её смерти, и даже после, ничего в них не изменилось. У неё тоже было всё стабильно. Мои же глаза другие, карие, совершенно обычные. Дурацкая привычка, всегда обращаю внимание на глаза человека. У Зимы они тоже серые, как у моей матери, но не такие, они злые и холодные. У Лёхи же наоборот, яркие, голубые и живые. У Рыжего глаза такие же, как и его волосы, янтарные, будто солнышко светит, и взгляд у него тёплый, понимающий. У Любы и Косолапого зелёные, но у Любы, они цвета молодой листвы, только-только появившейся, из почек на ветках. У Косолапого же, более глубокий и тёмный зелёный. А у Хилого... А чёрт его знает, херо-буро-малиновый. Не нравятся мне его глаза ссыкливые.

За несмешными раздумьями, добрался до нашей комнаты. Там, поначалу царила непривычная тишина. Я поднял подбородок вверх, глядя на Зиму, спрашивая мол, чё?

– Мелкий спит. – за него ответил Косолапый.

Я кивнул и улёгся на свою койку. Снова, погружаясь в мысли.

А что с пацаном то делать? Вдруг задал я себе вопрос, ну никак не относящийся, ко мне лично. Не моя забота, но я отчего-то переживал. Ну чему они его научат? Они ж отбитые все наглухо. Да родные, да друзья, но как люди, как хер на блюде. Мы же отморозки редкостные. Я раньше всё на Зиму грешил, а сейчас, да все мы такие. Все уже по горло в крови. Я ж раньше считал Любомира с Напалмом исключениями. Нет, Лёха, остался всё тем же, наверное. А вот Люба, в последнее время тоже дичает потихоньку. Это ж надо, целое поселение в три рыла угробить. Одно из которых старое. Дела... С ума мы сходим или ещё чего. Я не знал ответа на это вопрос. Но то, что с нами пацану будет не сладко, знал наверняка.

Внезапно осознал, что вокруг творится привычный хаос. Косолапый громко ржал, а Рыжий о чём-то увлечённо спорил с Зимой.

Дверь распахнулась, на пороге стоял Хилый, он просто прошёл до своей койки, и тяжело вздохнув, присел.

– Зима. – окликнул он его. – Может быть ты все таки хочешь меня убить?

Любомир цокнул.

– Ага, размечтался. – ответил Зима.

Хилый нахмурился и перевёл свой взгляд на Косолапого. Тот как раз разматывал бинты на ноге, чтобы помазать рану мазью.

– Косолапый.

– Чё? – поднял голову тот, болезненно кривясь.

– С мальчишкой то, что делать будешь?

– Отдам в институт благородных юношей. – огрызнулся тот. – Я ебу? Меня самого ебано воспитывали.

– Это точно. – начал смеяться я.

Косолапый цыкнул на меня, а парнишка начал ворочаться во сне.

– Дело твоё, но я бы лучше нянькам местным отдал. – серьёзно начал Зима. – Мешаться только будет.

– Не будет. – вступился Косолапый за пацана.

– Ты бы и вправду подумал об этом, Данил. – тихо произнёс Любомир.

– Или как? Уже привязался к нему? – ухмыльнулся я.

– Не родился еще человек, без которого я бы не смог. – тихо ответил Косолапый.

По моей спине пробежали мурашки. Мне понравилась эта фраза. Было в ней что-то особенное

– Ну-ну, ещё на вылазки его начни таскать. – поддакнул Рыжий. – Наседка бля.

– Чмо ты бессердечное. – бросил Косолапый, затягивая бинты.

– Чё сказал?! – тут же вскочил Рыжий.

– А чё слышал, хуепутало. – грозно приподнялся Косолапый.

– Дядя Данил, а кто такой хуепутало? – задал вопрос пацан, тоненьким, заспанным голоском.

Мы все замерли, я из последних сил, сдерживал смех.

– А это не хороший человек, Аркаша. – немного покраснев, ответил тот. – Ты чего проснулся то?

– Я в туалет хочу.

– Ну, пошли.

Косолапый, сильно прихрамывая, повёл парнишку в туалет, показав Рыжему, средний палец.

– Я ему сейчас ебало сломаю. – произнёс тот, сквозь зубы.

– Сиди. – осадил его Зима. – Не надо пацана пугать, ему и так не повезло.

– Люба, а чё с дедом то произошло?

Любомир сначала меня не понял, и тупо уставился на меня. Но через секунду, помотав головой, ответил.

– Не знаю, я этого дела уже мёртвым застал, на рассвете. Данил расстроился сильно и повел меня в деревню бывшую. Оттуда Аркашу забрали, а тот еще смотрит на него и говорит, Дядя Данил, а деду убили? У меня у самого слёзы на глаза навернулись. – Любомир сглотнул. – Наших то оказывается, эти сектанты убили, а машина осталась, ну, мы и взяли, всё что смогли утащить, и с пацаном приехали.

– Хорошо, что его взяли, хоть кого-то, да спасём. – проговорил Зима.

Я вдруг вспомнил, как Косолапый, громче всех орал, что мы не герои и не спасатели. А сейчас, вот оно как обернулось.

Аркаша вместе с Косолапым, вернувшись из туалета, уселись на его койку.

– Здравствуйте, я Аркадий Гордеев. – вежливо представился он и подошёл к Зиме.

Его глаза, очень напоминали мне глаза Косолапого, только в них было больше детской наивности.

– Денис Зимин, позывной Зима. – кивнул наш капитан и пожал руку малому.

Дальше, он подходил ко всем нам по очереди и протягивал руку. Мы представлялись по имени, и называя позывной.

– У вас всех есть прозвища, это весело. – робко заметил он. – А мне прозвище придумают? – спросил он у Косолапого.

Да и парнишка, сам по себе старался держаться поближе к Данилу.

– Само придумается со временем. – подмигнул ему Любомир.

– Главное чтобы не обидное. – философски начал Аркаша, и перевёл свой взгляд с меня на Хилого.

Тот нахмурился и обиженно вздохнул. А я, уже давно не обижаюсь на такие вещи. Тоже мне трагедия.

Дверь вновь распахнулась, на пороге стоял Лёха, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Здравствуйте. – нахмурился Аркаша, ещё ближе подойдя к Косолапому.

– Здрасте. – удивлённо посмотрел на пацана Напалм. – Это чей?

– Мой. – глубоко вздохнул Косолапый и прижал парнишку к себе.

– Нихуя себе. – вырвалось у Лёхи.

Мы все смерили его неодобрительными взглядами.

– Ну, в смысле, ничего себе. – откашлялся тот. – Когда успел?

– Не поверишь, пару дней как.

– А потому что вытаскивать вовремя надо. – хохотнул Рыжий, и тут же получил подзатыльник от Зимы.

– Ну, у меня примерно такая же проблема. – ответил Леха и наконец запер за собой дверь.

– В смысле? – спросил Рыжий.

– У меня будет ребёнок. – ответил Лёха.

Я замер, кажется даже челюсть отвисла.

– Лёх, ты чё?

– Я ставил на то, что вы геи. – подал голос Хилый.

Никто не засмеялся.

– Есть девушка, она беременна от меня. – начал объяснять он, но внезапно осёкся. –Мне жаль, но я выхожу из отряда.