Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 289 (всего у книги 348 страниц)

Глава 4

Люба

По приказу полковника, я отправился в Гордеевский. По слухам, очень цивилизованное поселение. Рынок свой, хорошо оборудованный госпиталь, даже слышал школа у них там есть. Кучеряво устроились ребята. И глава у них вроде как не отсюда. Мутный, но суровый тип по имени Гордей. Это он в своё время отбил территорию у бандитов, и обустроил там всё. Вроде как общество восстанавливает. А отправляюсь я туда в качестве медицинского работника, ну это мне Хилый лично шепнул. Хотя, какой же он теперь Хилый. Дмитрий Александрович, о как. Шут гороховый. Но в целом, я ему благодарен. Давно хотел уйти. Не держит меня там больше ничего. Да и не держало никогда.

Не хорошо с Зимой получилось. Я же тогда этого самого Дмитрия Александровича, надоумил на убийство. Думал, соберёт свои яйчишки в кулак, да грохнет подонка. Не собрал. Не, претензий у меня к Зиме нет, больше нет. Перегорел что ли. До этого считал, его виноватым, что не предупредили меня о сектантах. Наверняка ведь знал ублюдок. Да ладно уже, прошло всё. Нет, мудаком я его не перестал считать. Видит бог, он ещё столько дел натворит. Что это я о боге вспомнил? Поздно уже молиться. Не попасть мне за золотые ворота. Душонка у меня потрёпанная, да с гнильцой.

Целый караван мне конечно же не собрали. Итак, с барского плеча одну машину с одним водителем, и конвоиром. Хотя, конечно же Чижик никакой не конвоир, а мой личный сопровождающий. Заверив его, что я и сам могу отлично управляться с оружием, отправил его спать. Чижик дремал сидя, беспокойно вздрагивая, на каждой кочке. Я тоже с того времени часто вздрагивал, и просыпался посреди ночи. Мне снились мёртвые. Священник, Кожухов, прихожане. Все, кого я убил в ту ночь. Каждый раз я задаю себе единственный вопрос. Можно ли было поступить по-другому? Конечно же можно было. Я же не такой. Я ни псих, ни маньяк. Я же всю жизнь посвятил тому, чтобы людей спасать. Одно что пацифист. Я ведь нормальным человеком был. Хотя, а кого сейчас считать нормальным? Сектанты и те, за веру свою подыхать были готовы. И ведь считали это нормальным.

Когда же я переступил эту грань? Когда сектантов губил? Когда Хилого подначивал? Когда мёртвого мальчика в яму скинул? Нет. Первые трещины пошли ещё тогда, когда я закапывал тела дочери с женой. Ещё тогда нужно было пулю в висок пустить. Не смог.

Пару раз даже приезжал к Косолапому с Аркашей. Я один знал, где дедовский домик был. Хорошо живут. И это я сейчас без зависти. Правда рад за них. В последний свой приезд, около года назад, спрашивал невзначай, не снятся ли ему кошмары. Он сначала отнекивался, но потом признался.

– Мне Юрка Быков снится иногда. – он сделал большой глоток, привезённого мною самогона. – Сначала всё хорошо, общаемся с ним, как с живым. Про Аркашу спрашивает, здоровья нам обоим желает, а потом будто меняется всё. Он Юльку свою зовёт, и воет, ну знаешь, не человеческим голосом. Звериным будто. А потом в петлю лезет. Я его останавливаю, а он...

– Что он? – сглатываю я, накопившуюся слюну.

– А ничего. В петле уже. – махнул рукой Косолапый. – Не уберегли парня.

Все мои поездки к Косолапому, были строго под секретом. Я никому не говорил где он живёт и что делает. Будто и не было его никогда. Я не хотел портить жизнь ни ему, ни парнишке. Живут спокойно, ну и бог с ними.

Машина тряслась на ухабах, и я снова взглянул на Чижика. Он всё также вздрагивал, и иногда открывал глаза.

Я иногда думал, что давно умер. Ещё до эпидемии, до всего этого кошмара. Может ещё вовремя службы снарядом зацепило, или пулей шальной. А сейчас я в аду.

Когда мы наконец подъехали к почти мифическому Гордеевскому, я даже рот открыл. Проехав ворота, я будто на миг вернулся в то время, когда ещё не было мертвецов. Дети играли прямо на улице, женщины торговали на рынке, а мужчины живо жестикулировали, что-то обсуждая.

– Похоже, здесь даже лучше, чем я думал.

– Не спеши с выводами. – флегматично ответил Чижик, потирая глаза. – То что они тебе улыбаются, ещё не значит, что они будут дружелюбны.

Я усмехнулся. Как будто я этого не знал.

Мы вышли из машины, и я почувствовал на себе взгляды окружающих. Я был чужаком, а значит, потенциальной угрозой. Но меня они не интересовали, только сам Гордей. Я знал, что должен встретиться с ним, пообщаться, и понять, приживусь ли я здесь.

Чижик попрощался со мной, сказав, что ему уже пора.

Скоро ко мне подошел человек с суровым, смуглым лицом. Он представился мне, и предложил провести к главе. От меня не укрылись настороженные взгляды Гордеевцев.

– Ты уж постарайся. – бросил провожатый по имени Егор. – Если Гордей решит, что ты ему не нужен, у тебя не будет шансов.

Мы вошли в небольшое здание, где находился кабинет Гордея. Он сидел за столом, погруженный в бумаги, и лишь поднял взгляд, когда мы вошли.

Мы с ним были примерно одного возраста, а мне совсем недавно стукнул тридцатник. Я невзначай подумал, азер что ли? Густая, черная борода сильно сбивала с толку. Глаза были серыми и глубокими.

– Что привело вас сюда? – спросил он, его голос был низким и резким.

Я же ответил, что прибыл, чтобы помочь с медицинскими нуждами поселения. Гордей внимательно посмотрел на меня, и отложил бумаги.

– Помогать это хорошо. Что-то много вас таких помощников из бункера в последнее время. – усмехнулся он. – Вот только позавчера с вашими познакомился.

Я ничего на это не ответил, а лишь пожал плечами. Тут и не чему удивляться. Мы потихоньку налаживаем торговые отношения. А караван до Гордеевского, шёл каждые две недели.

– А вы специализируетесь в какой области? – задал действительно важный вопрос Гордей.

– Хирургия. Сначала шесть лет в универе, потом два года ординатуры. Затем в армию добровольцем пошел. Два года при военном госпитале. Полтора года в спец отряде в качестве медика, но это уже во время эпидемии. Ну и три года в качестве медицинского работника в самом бункере. А также есть некоторые наработки по изучению самой заразы.

– Ну ты ферзь, конечно. – неожиданно перешёл он на ты.

Я улыбнулся.

– Ну, относительно.

– Да не скромничай, у нас на весь госпиталь медицинского опыта, даже в общей сумме, на одного тебя не наберётся.

Я уже хотел весь раскраснеться, и начать выпячивать грудь, но в дверь постучали.

– Входите! – крикнул Гордей.

Я сидел к двери спиной, и потому не сразу понял, кто вошёл.

– О, а вот и орлы. – усмехнулся Гордей. – Только вас вспоминал.

– Приятно. – усмехнулся Зимин.

Пожалуй, я всё-таки в аду.

Я тяжело вздохнул и обернулся.

– Опа. – обомлел Рыжий. – А ты чего здесь делаешь?

– На работу устраиваюсь. – презрительно фыркнул я. – А вы?

– Не поверишь, мы за тем же. – хихикнул Рыжий.

– Знакомы? – спросил Гордей, почесывая бороду.

– Старые друзья. – ответил Зимин, сверля меня взглядом.

– Друзья это хорошо. Так, орлы, где госпиталь знаем?

Парни, к моему огромному сожалению, кивнули.

– Хорошо, тогда проводите, пожалуйста... – Гордей замешкался.

– Любомира. – подсказал я.

– Любомира, до его нового места работы. – мужчина подмигнул мне, и пожал руку.

– Я Артём Гордеев. – очень вовремя представился он.

– Любомир Власов, позывной... – я запнулся. – А нет у меня позывного.

Раздался скрежет зубов Зимы. До сих пор щёки дует, за то что я ушёл. Ничего, перебеситься.

Гордей, либо не обратил на это внимания, либо сделал вид. Он вернулся к своим бумагам, а через секунду, удивлённо бросил взгляд на нас.

– А чего стоим то? Карту нарисовать или собаку-поводыря одолжить?

– До свидания. – ответили мы чуть ли не хором, и вышли за дверь.

– Это у них типо администрации? – уточнил Рыжий.

Зима что-то промычал.

– Как дела, крестоносец?

– Нормально. – буркнул я.

Ну не хотел я с ними общаться.

Идти было недалеко, всего минут десять. Всю дорогу мы дружно молчали, и даже Рыжий, на удивление, держал свой хавальник закрытым.

Госпиталь оказался небольшим, но уютным зданием с чистыми стенами, и светлыми, боже мой, пластиковыми окнами. Я заметил, что здесь было довольно мало людей. Я имею в виду из персонала. Пару сестричек, столько же санитарок, и один важный дедулька в белоснежном халате. Койки располагалась в три ряда, больше половины из них, были заняты. Среди них и суетились работники.

– Покажи им, на что ты способен. – по-доброму улыбнулся Зимин.

Сжав моё плечо на прощание, они с Рыжим ушли. А я даже не спросил, чем они здесь собираются заниматься, чтобы не пересекаться с ними.

Я стоял и смотрел на беготню медперсонала. Глубоко вздохнув, я направился к тому, кто действительно выглядел как доктор. А именно, к важному дедушке.

Это был мой шанс на искупление. Шанс на то, чтобы снова стать тем, кто спасает чужие жизни.

Дедуля стоял у одного из пациентов, и кажется не видел меня.

– Осколки мы вытащили. Скоро бегать начнёте. – подбадривал он мужчину, чья нога была почти полностью забинтована.

– Здравствуйте. – попытался я привлечь внимание.

Он обернулся, и на его лице появилась тёплая улыбка.

– Здравствуйте. Вам помощь нужна, молодой человек? Вы подождите, пожалуйста немного, я скоро освобожусь.

– Да нет, меня Любомир зовут. Прибыл, чтобы помочь вам. – представился я, стараясь говорить уверенно.

Дедушка немного приподнял бровь, словно оценивал меня.

– Хорошо, что вы пришли. У нас здесь много работы. – сказал он, кивая на койки. – Я Валентин Остапович.

Мы пожали друг другу руки.

– Сейчас время сами понимаете какое. – грустно улыбнулся он. – Врачей не хватает, а вот раненых и больных, в избытке.

Я кивнул осматриваясь. Пациенты выглядели изможденными.

– Могу я узнать, какие у вас имеются первоочередные задачи на данный момент? – спросил я, стараясь быстро войти в курс дела.

Валентин Остапович кивнул на соседний ряд коек.

– Здесь у нас лежат раненые, у большинства из них огнестрельные и осколочные ранения. У нас есть несколько случаев инфекций. Также необходимо следить за общим состоянием пациентов.

– Под инфекцией вы имеете в виду...

– Нет, нет, ну что же вы. – помотал головой он. – Мы отлично понимаем всю угрозу заражения.

Я принялся за работу, и вскоре погрузился в рутину. С каждым осмотром, с каждой вытащенной пулей, я чувствовал, как ко мне возвращалась уверенность. Я делал то, что умел лучше всего, спасал людей.

Время пролетело незаметно, за окном уже давно стемнело. Валентин Остапович ушёл спать, оставив в моём подчинении одну санитарку. Тётя Нина мыла полы, и рассказывала о дочке. У меня даже возникли подозрения, что в будущем, она обязательно попытается нас свести. Я стоял над очередным пациентом, и в пол уха слушал тётю Нину, когда в дверь заглянул Гордей. Его глаза искали меня, и когда наши взгляды встретились, он шагнул внутрь.

– Ой, доброй ночи. – тут же расплылась в улыбке женщина.

– Здравствуйте, Нина. – сдержанно поприветствовал он её в ответ.

– А я Виктории Семёновне гостинцы с утра передала, моя дочурка сама напекла. – защебетала тётя Нина. – Она ничего не говорила, вкусно хоть было?

– Ну конечно вкусно, Нина. И мне и Вике, всегда вкусно. У вашей Маринки настоящий кулинарный талант.

– Ой, ну скажите тоже, Артём Матвеевич. – в миг растаяла женщина. – Я Мариночке всё передам.

– Обязательно. – кивнул Гордей, и перевёл взгляд на меня. – Как дела, Любомир? – спросил он, скрестив руки на груди.

– Неплохо. – ответил я, стараясь не выдать волнения. – Работы много, но это нормально. Я привык.

– Хорошо. – уже привычно ответил он. – Тебя Валентин Остапович нахваливает. А он... Своеобразный человек.

– Мне показалось, что он очень вежлив. – пожал плечами я. – А можно вопрос?

– Можно. – кивнул он.

Тётя Нина тут же навострила уши, и даже перестала возиться с тряпкой.

– А Денис с Серёжей, кем здесь работают?

– Сейчас, на посту оба сидят. Потом, может в рейды ходить будут. Я как понял, они здесь так, временно можно сказать.

– Понятно.

– Произошло у вас что-то нехорошее. – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он.

Я нехотя кивнул.

– Главное чтобы это на твоей работе не отражалось. – произнёс он серьёзно, но затем улыбнулся. – Ты только скажи, я их выкину.

– Да ладно уж. – тоже улыбнулся я.

Гордей внимательно изучал меня, вглядываясь прямо в глаза. Его цепкий взгляд не просто так задерживается на мне, но я не мог понять, что именно он хочет увидеть.

– Хорошо. – произнёс он. – Запомни Любомир, здесь ты не один.

Я кивнул, и в этот момент тётя Нина, не удержавшись, тут же добавила.

– Ты только скажи, у меня Маринка и пирогов напечёт, и печенья всякого. Знаешь, как настроением сразу поднимается?

Гордей бросил на неё короткий, но тёплый взгляд.

– Да, Нина, ты права.

Попрощавшись с нами, он тихо прикрыл за собой дверь.

Я погрузился в работу, а тётя Нина вновь присела мне на уши.

За последние годы, я ни разу не был счастливее, чем сейчас.

Через пару часов, меня сменил Валентин Остапович. Я же когда осознал, что идти мне некуда, уже хотел улечься на свободную койку. Дедулька меня наругал и распорядился, чтобы я остался у него в доме. Когда я клятвенно пообещал, что как только со всем разберусь, обязательно от него съеду, то он одарил меня тяжёлым взглядом. Вежливый и интеллигентный старичок, в миг переменился, скинув всю мишуру.

– Я один живу, думаю ты не сильно мне помешаешь. Парень ты как вижу хороший. Да и всё вдвоём веселее.

– Спасибо вам, Валентин Остапович, даже не знаю, как вас благодарить.

– Баб не води, а если водишь, то убирай за ними.

– Понял, принял.

Тётя Нина заботливо проводила меня до домика Валентина Остаповича. По пути пыталась уговорить меня жить с ней и её дочкой. Я вежливо отказал, но обещал подумать. Спал я крепко, без кошмаров.

Так прошла неделя. Мы с Валентином Остаповичем сменяли друг друга на дежурствах, а в редкие выходные, когда госпиталь был пуст, играли в покер и пили хороший коньяк из его запасов. Старик то и дело меня обыгрывал, но драгоценные камни не брал. Мы на секреты играли. Ну как на секреты, просто спрашивали друг друга обо всём. О многом разговаривали, шутили. Дедушка он был добрым, но слегка сварливым, в силу возраста.

На восьмые сутки моей счастливой жизни, в дверь госпиталя постучали.

– Открыто. – как можно тише закричал я, чтобы никого не разбудить.

Сегодня здесь не было пусто. И на койках спали четыре бойца. Все с огнестрелами.

Дверь приоткрылась, внутрь вошёл молодой человек.

– Я могу чем-то... – начал привычную фразу я, но тут же осёкся.

В госпитале не было оружия, по моральным соображениям Валентина Остаповича. Потому я, схватив скальпель, тут же соскочил со стула.

– Тише, разве так встречают старых друзей? – ухмыльнулся Князь.

– Ты мне не друг. – ощетинился я. – Ты вообще не человек. – добавил я презрительно.

– Не, ну я ебал таких знакомых. – произнёс он, выглянув на улицу. – Что? Ещё раз? Сам глухня ебанная. А... – разговаривал он с кем-то. – Пошли поболтаем. – а это уже относилось ко мне.

– А ты заставь. – прищурился я.

Князь глубоко вздохнул, вынул пистолет из кобуры, и направил его на одного из лежачих бойцов.

– Аргумент? – поднял бровь он.

Я пошёл к нему на встречу, однако, не выпуская скальпель из рук.

– Ты же понимаешь, что не убьёшь меня? – насмешливо уточнил он.

– Не убью, зато я могу сделать очень больно. – прошипел я.

Я вышел вслед за Князем на улицу.

Три часа ночи, темнота такая, хоть глаз выколи. Где-то поодаль, кто-то мигнул фонариком. И как назло, прямо рядом с забором. Ни часовых, ни жилых домов, ни шанса на спасение.

– Я почему-то так и думал. – зло бросил я, увидев Зиму с Рыжим рядом с Канарейкой.

– Ебало вальни, мы сами не в теме. – огрызнулся Рыжий.

– Пиздежь убили. – сквозь зубы произнёс Канарейка. – Во-первых, привет.

Я ничего не ответил.

– Как скажешь, значит сразу к делу. – кивнул он. – И так, то что я предлагал вам, до сих пор в силе. Так что вещички собираем, и поехали.

– Ваш Геракл засушенный, уже заждался наверное. – поддакнул Князь.

Я сразу понял, что речь шла о Хилом. Но как это возможно? Он ведь сам меня сюда отправил. Неужели хотел помочь мне? Что-то в это слабо верится.

– Я никуда не поеду. – ответил я.

– А ты что, где-то вопрос тут услышал? – ощетинился Канарейка.

– А ты что тупой или может быть глухой? Я сказал, я никуда не поеду.

Канарейка потёр виски и глухо произнёс.

– Если ты не поедешь, я приду к твоему деду и угандошу его.

Сердце пропустило удар.

– А потом, я приду в вашу санную больничку, и перехуярю там всех. – а это уже была угроза от Князя.

– Быстро сдохнешь, сучара. – прошипел я. – Башку тебе отхуячим, как думаешь, новая отрастёт?

По глазам Князя, освещённого фонариком, я понял, что он впервые усомнился в своей неуязвимости.

– В любом случае всё закончится кровью, а оно тебе надо? – продолжил Канарейка.

Я опустил голову от бессилия. Я не хотел уходить, но ещё я не хотел, чтобы эти люди страдали из-за меня.

Мы вышли через главные ворота, Канарейка отдал мешочек с камнями часовому. Твари продажные.

– Это всё ты подстроил? – с нескрываемой ненавистью, выплюнул я в лицо Зиме, когда мы уже ехали в машине.

– Вот не поверишь, я сам только подошёл. – огрызнулся и развёл руками Зимин.

И я был готов поверить во что угодно, да хоть в деда мороза с зубной феей, но в то, что этот лживый подонок тут не причём, я поверить не мог.

Он снова рушил мою жизнь.

Глава 5

Напалм

Учить молодняк, не совсем то, что я хотел. Но всё лучше, чем в первом отряде. Работы конечно много, но мне так проще. От этих тренировок, зависят их жизни, у меня нет права на ошибку. И так слишком много их наделал. Аня больше не разрешает мне видеться с Верочкой. Зиминская порода даёт о себе знать. Упрямство, надменность и раздутое эго, всё это их фамильные черты. Да, Аня носит фамилию матери, но это ничего не меняет. Я не плохой отец, да я больше жизни люблю дочку. И как её мать этого не понимает.

Как показал сегодняшний случай, учитель из меня тоже не очень. Трое ребят исчезли буквально на глазах у всех, прямо из тренировочного зала. На посту охраны сообщили, мол никто не выходил, никто не входил. Но я всё равно вышел на улицу их поискать.

В тумане начали проявляться тёмные силуэты. Я глянул в оптику винтовки. Вроде живые. Слава Богу.

Я внутренне выдохнул.

Я подошёл чуть ближе, те не стесняясь, громко ржали, один них, кажется пританцовывал.

– Ублюдки. – прошипел я, и выстрелил.

Пуля пролетела в десяти сантиметрах от лица танцора.

Те, как зайцы бросились в рассыпную, кто-то даже оружие выронил.

Я выругался и заорал.

– Встали на месте!

Те, озираясь, побрели на мой голос.

– Я сказал встать! Это приказ!

Идиоты, сбившись в кучу, продолжали движение.

– Стоять на месте! За непослушание старшему по званию, огонь на поражение!

Те наконец остановились, я чертыхаясь, аккуратно выбрался из кустов. Наставил винтовку на парня, что танцевал, это кстати он уронил автомат. Понял я это по следам грязи.

– Дай сюда, бабка! – я дёрнул дуло на себя.

– Я Яга. – еле слышно прошептал он.

– Завали, ебало, бабка. – с расстановкой произнёс я. – Ты у меня его только во снах увидишь! – я покрутил перед ним автоматом, и повесил себе на плечо.

– Чья была идея?! – тут же взревел я, глядя на этот сброд, трусливо опустивший головы.

– Моя. – без страха выступила девчонка, стянув с себя маску. – Алексей Иванович, понимаете...

– Нет, не понимаю. – протянул я, собираясь с мыслями. – Почему за периметром без разрешения? Я по кустам вас должен искать?!

– Мы хотели, понимаете... Мы просто... – начала неуверенно докладывать Крылова, растеряв всю смелость.

– Чё ты мямлишь, лахудра?! – вскипел я.

– Я бы вас попросил. – сквозь зубы проговорил третий из их гоп-компании, Егоров.

– Кого бы ты попросил, сука?! Вы хоть знаете, что здесь минное поле!

Ребята застыли на месте, боясь пошевелиться.

– То-то же. – фыркнул я и наконец опустил винтовку. – Ладно бы сама подохла, на правах капитана можно. Ребят то куда потащила? – прошипел я прямо в лицо девушке.

Та рыдала навзрыд, растирая слезы и сопли по лицу.

– Отставить слёзы! Ещё одна такая выходка, каждого положу.

Молодняк с испугом глядел на меня.

– За мной по одному, шаг в шаг. Мы, не стройной линией добрались до огней кампуса.

– Алексей Иванович. – дёрнула меня за рукав Крылова.

– Чего? – буркнул я.

– Не говорите, пожалуйста полковнику. – слёзно попросила она.

– С чего бы это? – я даже остановился.

– Он, понимаете...

– Он расстроится. – проговорил Егоров.

– И че? – не понял я.

– Мы слышали, что вы раньше в одном отряде были, правда? Разве вам хочется его расстраивать?

– Во-первых, это не ваше дело, а во-вторых, бестолочи вроде вас, никогда ничему не научатся, если к стенке не припереть. А если ничему не научитесь, то быстро сдохнете.

– Да-да, а вас поругают за это? – задорно ухмыльнулся Яга.

Я молниеносно двинул ему в зубы.

Тот, от испуга присел на задницу, вытаращив глаза.

Я наклонился, и с силой сдавил его шею рукой.

– Ещё раз, я услышу что-то подобное, я тебе шею сломаю, а будешь насмехаться, удавлю. – прошипел я. – Ты меня поняла, бабка?

Тот кажется попытался кивнуть.

Я отпустил его, и он надрывно закашлялся.

– Совсем страх потеряли?! Забыли где находитесь и с кем говорите?! – от злости меня сильно трясло.

Так хотелось кому-нибудь ещë врезать, да боюсь, поломаю ненароком кого. Ну в самом деле, они же дети, Крылова так вообще, баба.

– Жалкие остатки людей за периметром, глотки друг другу рвут, чтобы выжить! Супы из человечины варят! Своих предают! Чтобы сука, на день больше пожить! – пока я брызгал слюной, по моим щекам скатились две крупные слезы. – А вы что?! Вас вырастили, выкормили, одели, а вам сдохнуть захотелось?! Жизнь это единственное, что у нас есть! Вот чего вам там надо было, а?!

– Мёртвых хотели пострелять. – наконец произнесла Крылова. – Нас ведь ещë ни разу не отпускали на задания. – шмыгала носом та.

– И правильно делали. – немного успокоился я.

Не нужно было вот так всё на ребят вываливать.

– Алексей Иванович, можно мы домой пойдём?

– Не так быстро. – прервал я её, вновь собираясь с мыслями. – Вы думаете, что это игра? Что можете просто так выйти за пределы и вернуться, как ни в чём не бывало? Каждый из вас должен понимать, что за этими стенами не просто мертвецы, а настоящая война за выживание.

Крылова, сквозь слёзы и страх, пыталась объясниться, но я не хотел слушать. Мне было важно показать им, что неосторожность может стоить жизни.

– У нас есть правила, и они не просто так существуют. – Я обвёл взглядом молодняк, пытаясь найти в их глазах понимание. – Если вы хотите выжить, вы должны следовать им. И не забывайте, что здесь каждый из вас отвечает не только за себя, но и за своих.

– Первое правило, оружие за пределами бункера снимаем с предохранителя и держим крепко. – произнёс я Яге. – Это понятно, бабка?

Тот обиженно кивнул.

– Со старшими не спорить ни при каких обстоятельствах, мне наверное виднее, ясно Егоров?

– Да, Алексей Иванович, простите меня, пожалуйста.

– Прощаю, но только по тому, что за своих заступаешься.

Егоров даже чуть просиял.

– За пределы бункера выходить только с разрешения, и только со сопровождающими, поняла?

– Поняла. – прекратила реветь Крылова.

– Розетки не облизывать, с едой не баловаться, петарды не глотать.

Ребята заулыбались.

– Мы возвращаемся в бункер. Вы будете тренироваться, пока не научитесь выполнять приказы на автомате. Повторяю, на автомате! И ни один из вас не покинет периметр без моего разрешения. Понятно?

Ребята радостно загалдели.

– Хорошо. – кивнул я. – И чтобы вы знали, я не собираюсь вас жалеть. Если кто-то из вас снова совершит подобную глупость, я уже не помогу. Теперь вперёд, шагом марш!

Мы молча начали двигаться в сторону базы.

Нет, всё-таки нужно будет съездить в столицу. Я заберу Веру. Не уверен конечно, что со мной ей будет лучше. Но я её отец, а не чужой человек. Здесь и дядя её, пропади он пропадом. Хотя, тем не менее, он сделал для меня услугу. Я бы скорее всего придушил Аню, своими же руками. Фамилию дочке наконец свою дам. Вера Алексеевна Державина. Хорошо звучит. В нашу последнюю встречу с Аней, я так и заявил.

– Да кто я, а кто ты. – презрительно прошипела она. – Державин, знай свой место.

– Моё не хуже твоего. – ответил я, зная, что лгу.

Анна была не последним человек в столице. Выполняла функции то ли советника, то ли по части службы безопасности. Мне не совсем понятно. Я всё ещё далёк от этого всего. Вера ей всё равно не нужна. Пару раз даже видел синяки на теле дочки. Аня разумеется, всё отрицает. Но как вообще можно бить свою трёхлетнюю дочку? Верочка очень на меня похожа, у неё и глазки и губки с носиком мои. И даже кудряшки, только светлые, как у Ани, а не тёмные, как у меня.

Глядя на бункер в столице, можно было понять, что у нас тут буквально детский лепет. Хоть я был всего на одном этаже, на котором жила Аня с Верочкой. Но у них там всё равно по круче, чем у нас будет. Хотя, у нас техники возможно больше, как-никак, а в столице военной техники живём. Да если со всей области пособирать всё что всё ещё на ходу, можно пол России под себя подмять. Хотя, Канарейка предлагал что-то такое. Всё в войну играют. Вот уже весь мир сгорел дотла, а им всё мало.

Решено, поеду на следующей неделе вместе с караваном в столицу. И Ромку с собой возьму, поглядит, что от кремля осталось. Всё ведь в руинах давно.

Дал небольшой нагоняй часовым, те клянутся, что не выпускали. Но это вопросы к полковнику будут. Ребят пока что решил не трогать. Устал я сильно. После душа, немного поболтал с Ромкой. Мы жили с ним в одной комнате. Он, как и всегда по вечерам, возился с проводами. Я же просто лёг в кровать, и отвернулся к стене.

Мне так хотелось обнять свою дочь. Вновь услышать звонкий смех. Я ещё не знал, как провернуть всю эту авантюру. Вряд ли Аня просто так мне её отдаст. Не нужна она ей. Но она же Зимина. Упрётся рогом, и хоть стой, хоть падай. Но ради Веры, я готов на всё.

Это всё потом, сейчас же мне нужно просто заснуть.