Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 270 (всего у книги 348 страниц)

Интерлюдия вторая

– Вам нужно это увидеть.

Женщине протянули планшет и включили видеозапись.

Видео было снято в уборной, кабинки оставались в слепой зоне, а сама камера была направлена на раковины.

Юная девушка, ещё подросток, мыла руки, когда в туалет вошёл высокий молодой человек, не сильно старше еë. Запись звука отчего-то не велась, и потому было совсем не ясно, о чём они говорили.

Молодой человек приблизился. Плечи девушки заметно напряглись. Тот плавным движением провёл по еë спине рукой, на что девушка резко оборачивается.

Ольга Сергеевна ставит запись на паузу.

– Это что такое? – светлые брови сходятся на переносице.

– Смотрите дальше, – загадочно улыбается лаборантка.

Рука парня останавливается у еë лица, движение может показаться ласковым, будто бы он всего лишь хочет погладить еë щёку. Девушка же бьëт того коленом в пах, а когда тот сгибается, добавляет ещё и в лицо.

Запись снова останавливается, лаборантка приближает лицо девушки и отматывает на пять секунд назад.

Перед самым ударом еë зрачки на миг сужаются, а затем расширяются, закрывая собой почти всю радужку. Девушка обхватывает шею парня руками, и падает вместе с ним на пол. Оседлав врага, наносит серию ужасающе быстрых и точных ударов. В кадре появляется ещё один человек, тот с трудом, но оттаскивает девушку.

– Обычная потасовка, в чём проблема?

– Это наш носитель.

Ольга смотрела на экран, не в силах вымолвить ни слова. В груди разливалась леденящая смесь ужаса и сочувствия. Эта юная девушка, совсем ребенок, носившая в себе такое разрушительное зло. Как же ей должно быть страшно и одиноко в этом мире, где ее собственное тело стало полем битвы? Она представила, как это существо, чуждое и враждебное, медленно пожирает душу девочки, лишая ее воли и человечности. Какое же это невыносимое бремя, какая немыслимая трагедия. Однако совесть еë несильно тревожила. Ведь не они сделали это с ней. Сама иммунная система носителя приняла паразита как родного. И всё же отчего-то Ольга почувствовала, как по спине пробегает холодок. Что творилось в этот момент в сознании девушки? Какую боль, какую ярость она испытывала, когда паразит брал над ней верх? А ведь и еë собственная дочь, была не сильно старше этой девочки.

– Продолжить наблюдение? – будто с насмешкой спросила лаборантка.

Ольга протянула руку к планшету, но затем отдëрнула еë.

– Нет. Отдать приказ на испытание в полевых условиях, после изъять носителя, – затем, немного поразмыслив, продолжила. – Живым или мëртвым, меня это не интересует.

– Возможно, в еë ДНК хранится ключ к нашему спасению. Она ведь как-то справляется с этим, – робко предположила лаборантка.

– Нет, Татьяна, она не справляется. Паразит, если ещё и не взял над ней контроль, то очень скоро сделает это. И она не такая, как наши лабораторные крысы, она нечто другое, – Ольга Сергеевна облизнула пересохшие губы. – Mortuus Bestia – это новая ступень эволюции Императора. Смею предположить, у Зверя такие же инстинкты и цели, как у Охотника.

– Найти и убить?

– Верно, но это только моя теория. И если она окажется верной, нам стоит опасаться не еë, а тех, кто придëт следом.

– Вы думаете, это не единичный случай? – с ужасом произнесла Татьяна.

– Нет. Я думаю, что она одна из сотни таких же, как вы выразились? Ах да, диких. Но пока что работаем с тем, что есть.

– Но, постойте, даже в лабораторных условиях нам удалось добиться успеха, хоть и неоднозначного, только в двух случаях. А сейчас вы говорите, что подобных носителей сотни?

– Я только предположила, – покачала головой Ольга Сергеевна.

– Но... – пыталась ещё хоть что-то возразить Татьяна.

– Таня, – резко прервала еë Ольга Сергеевна. – Соберите группу быстрого реагирования и отправьте их в область, обеспечьте самым современным оружием и средствами защиты. Убедитесь, что у них есть четкие инструкции и протоколы безопасности. И самое главное, напомните им, что они должны действовать решительно и без колебаний. Если нужно будет положить весь отряд, то так тому и быть, но Зверя они обязаны забрать.

– Зимину сообщаем?

– Только то, что она носитель, тогда они сами захотят еë испытать, про то, что мы еë забираем, им знать не к чему. Несчастный случай, все погибли, носитель пропал или тоже умер. Придумайте что-нибудь. И ещё кое-что, группу курируете лично вы, я выдам пропуск на ваш вылет.

Татьяна не проронила ни слова, она получила прямой приказ, и потому принялась тут же его исполнять.

Опыта в полевых работах у неë было не больше, чем у гитариста игры на рояле. Ноты вроде одни и те же, а всё равно иначе.

Какая расточительность. Подумала Ольга Сергеевна, когда дверь за Татьяной захлопнулась.

Посылать людей на верную смерть, чтобы спасти… кого? Себя? Будущее человечества? Или просто продлить агонию?

Внезапно раздалось шипение. Ольга вздрогнула.

– Говорит Дягилев, – прорычал голос из динамика. – Ольга Сергеевна, у нас тут небольшая проблема с образцами проекта "Возрождение". Не могли бы вы... Бла. Бла. Бла.

Ольга слушала его так, будто смотрела документалку о жизни дождевых червей.

Какая ирония, вновь подумала она. Проблемы с образцами паразитов, которые, по идее, должны были нейтрализовать более агрессивные виды той же группы. То есть проект "Возрождение" должен был полностью подавить Императора, однако из отчёта Дягилева стало понятно, что и на этот раз что-то пошло не так.

Ей уже было наплевать на глобальную эпидемию, еë больше интересовало то, насколько далеко они смогут зайти. Но в голосе она выдала искреннее сожаление и заинтересованность.

– Какие проблемы с образцами?

– Передохли все, причины устанавливаются. Без вас не обойдёмся.

Ольга отключила связь и с отвращением посмотрела на потолок. Ей предстояло самолично спуститься в лабораторию и сделать вид, что ей не всё равно. Что она всё ещё верит, что они найдут лекарство, что человечество победит, и во многое, многое другое.

Ольга Сергеевна зевнула так широко, что челюсть неприятно заныла.

– Ну, что ж, – промелькнуло в ее голове. – Пора спускаться в этот гадюшник.

Она представила себя в роли актрисы, играющей роль гениального ученого, и даже попыталась придать своему лицу выражение страдальческой гениальности и искреннего раскаяния.

Спустившись в лабораторию, Ольга окунулась в привычный хаос. Колбы, пробирки, графики, всё мелькало перед глазами. Дягилев бормотал о нестабильности образцов, о неконтролируемых мутациях невиданных масштабов, и Ольге оставалось только кивать с видом глубочайшего понимания. Нет, она действительно его понимала, но всё это было слишком утомительным. Сказав пару банальностей о важности научных исследований и скорейшей победе над мракобесием, она приступила к анализу образцов. На самом деле она просто внимательно посмотрела на них, сделала умное лицо и сказала, что надо бы им тщательнее соблюдать протоколы безопасности. Дягилев, казалось, был готов расцеловать ее за такую мудрость.

Возвращаясь в свой кабинет, она чувствовала себя как фокусник, только вместо кролика у нее из рукава вылезала научная ахинея. Но кого это волнует, пока все думают, что ты спасаешь мир? Немногие были в курсе, что именно Ольга Сергеевна стояла у истоков создания Императора. Именно Императора, на тот момент ещё без приписки Мëртвый. Это вообще была случайная мутация. Так уж вышло. Тогда она действительно хотела если уж и не спасти, то хотя бы чуть помочь этому миру. Но лекарства от всех болезней не придумаешь. И как обычно, всё вышло из-под контроля. Тогда и военные подключились, разглядев в Императоре не панацею, а боевой потенциал.

Она тяжело опустилась в кресло. Мысли роились в голове. "Дикие" носители, провал "Возрождения", военные, всегда готовые использовать любой кошмар в своих целях. Все это складывалось в удручающую картину.

Она прекрасно понимала, что все они просто используют ее лабораторию как полигон для испытаний. Им плевать на науку, на поиск лекарства. Им нужны солдаты, послушные и смертоносные. Император, "Возрождение" – всё это для них лишь инструменты. А она, Ольга Сергеевна – всего лишь винтик в этой безумной системе.

Она вспомнила ту первую мутацию. Как наивно они верили, что смогут контролировать процесс, направить его в нужное русло. Но природа оказалась сильнее. И тогда, вместо лекарства, они создали оружие, которое уничтожило мир. Ирония судьбы, не иначе. Давно уже не было Андрея, еë супруга, друга и партнёра. Он умер духовно, но не физически, как и сама Ольга. Они оба всё ещё работали на благо будущей Империи, они оба забрасывали сырой землëй погибший мир.

Глава 13

Пашка

Я сгрызла все ногти до мяса.

Меня коробило от самого присутствия Юли. За свой проступок она должна была стать кормом для тварей снаружи. Она должна была понести наказание. Чем занимается служба безопасности? По всем коридорам камер пруд пруди. Я почти уверена, Полковник уже знает, кто это сделал. Однако ей всё сошло с рук.

Никто не спросил её, за что или почему она так поступила. Никто в отряде не знал, что творится у неё в голове. Будто всё так и должно быть. Она выносит приговор, и она же его исполняет. Мне было тошно от того, что она судья и палач. От мысли, что под раздачу может попасть кто-то из нас, мурашки бегали по коже. А что если и тогда её никто не остановит? Что ей мешает убить каждого из нас? И что ей за это будет? Полковник не избавится от неë, нет, запихнёт в более элитный отряд. Сейчас такие, как она, на вес золота, потому что она не боится марать руки, что уже по локоть в крови. Как она сказала, если нужно рвать, она будет рвать.

Да что в ней вообще нашёл Юра? Что в ней такого особенного? Она злая, неуправляемая и мерзкая по своей сути. Бондаренко эгоистичная дура. Я даже не уверена, окончила ли она школу. Работала в своей забегаловке, хвостом вертела, а сейчас посмотрите на неё. Бесценный член второго специального отряда.

К горлу подступила тошнота.

Неужели я недостойна их внимания? Неужели всё, к чему я стремилась, сейчас обратилось в прах? Красный диплом, высшее образование, или сейчас это уже ничего не стоит? Мои знания теперь пустой звук перед их силой. Пустоголовые идиоты, знают и молчат, размышляя, как будет выгоднее использовать универсального солдата. Виски гудели от оглушающего молчания. Неужели каждый человек так устроен, считает, что лучше промолчать? Ведь произнести хоть слово означает взять на себя ответственность за сказанное. Всю свою жизнь мы тратим на то, чтобы о нас не подумали плохо. Но если сказать правду о преступлении означает стать плохой, я стану. Я готова взять на себя эту ответственность. Потому сейчас направляюсь в кабинет главы собственной безопасности. Остановилась у двери всего на секунду. До хруста сжала челюсть. Я хотела показать им, что я знаю. Что я не из тех, кто будет молчать, и что нас таких много. Хотя бы в теории.

Вряд ли мне простят этот поступок в отряде, но я делаю это для всеобщей безопасности.

Я тихо постучала.

– Входите! – тут же раздалось из-за двери.

– Здравия желаю, Семён Павлович, – коротко киваю я. – Елизавета Павлова, связист второго отряда, позывной Пашка.

Жилистый старик смерил меня тяжёлым взглядом и наконец указал на стул.

– Пашка, – эхом повторил он. – Ну, чего застыла, говори, дел и так по горло, – бросил он.

– Я знаю, кто напал на Соловьёва, – произношу еле слышно я, внимательно разглядывая бетонный пол.

Хоть бы ковров натаскали, а то живём в этом подвале, как бомжи.

Стул под Семёном Павловичем заскрипел, должно быть, я заинтересовала деда. Он был моей последней надеждой на то, что не одной мне не всё равно. И уж если еë не устранят, то хотя бы отправят куда подальше.

– Ну, удиви меня.

Я медленно отрываю взгляд от пола и тихо произношу.

– Юлия Бондаренко, стрелок второго отряда, позывной Молния.

Слова, произнесенные мной, повисли в воздухе.

Семён Павлович, казалось, замер на месте, его лицо исказилось от недоумения, а затем засияло искренней радостью.

– Ты уверена? – спросил он, в его голосе звенел восторг.

Он наклонился ко мне ближе, его холодные глаза искрились.

Я робко кивнула.

– Почему ты решила, что это именно она?

Я сглотнула, но продолжила, несмотря на страх, который обжигал меня изнутри.

– Она сама призналась в этом и... Она не просто избила его. Она действовала по своему усмотрению, без приказа. Я слышала, как она говорила об этом так, как будто это было нормой. Она ни перед чем не остановится. Не боится ни бога, ни чёрта.

Семён Павлович откинулся на спинку стула, его лицо стало непроницаемым.

– Ни бога, ни чёрта, значит, – ухмыльнулся он, а затем его голос стал холодным, как лёд. – И что ты хочешь?

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, ты же зачем-то пришла сюда? Подружку свою заложила, призналась в том, что твой собственный отряд укрывает преступника. Так ради чего?

Я обомлела. Это надо же было так всё вывернуть.

– Нет, нет, – я сделала глубокий вдох. – Если мы ничего не предпримем, она продолжит действовать. Она уже показала, на что способна. Я не хочу, чтобы кто-то из нас стал её следующей жертвой. Только и всего.

Он прищурился, словно взвешивая каждое моё слово. Я же не могла оставить это так. Я не могла быть частью системы, которая позволяет подобному безумию оставаться безнаказанным.

– Хорошо, Павлова, – наконец сказал он, откинув голову назад. – Ты меня заинтересовала. Но учти, если это окажется ложью, последствия будут для тебя ужасными.

– Вы знаете, что я не лгу, – произнесла я, в полной уверенности, что он уже давно в курсе происходящего.

– Даже так, – он облизнул пересохшие губы. – Свободна.

Я покинула его кабинет, но я не собиралась отступать. Этот шаг был необходим для нашего выживания, и ради него я тоже была готова пойти на крайние меры.

Глава 14

Родной

С Юлей я больше не разговаривал, нет, я не был обижен или зол, просто понял, что никакие разговоры нам уже не помогут. Она всё ещё в моëм отряде, и я всё ещё несу за неë ответственность, но теперь мне абсолютно всё равно, выживет она или умрёт. Жалко только, что столько сил и терпения впустую потратил.

На следующий же день Станислав Сергеевич пригласил меня в свой кабинет на разговор. Я сначала нехило так зассал, так как подумал, что он узнал, что это наша Юля Соловьева поломала. И теперь из-за неë мне дадут выговор или ещë чего. На деле всё оказалось намного, намного хуже.

– Мне тут подали отличную идею, – произнёс он, откашлявшись. – Что-то вроде небольшого соревнования. Потренируйтесь немного вместе с первым отрядом, узнаете свои сильные и слабые стороны.

– Но... – пытался отговорить я Полковника от этого безумия. – Да первый отряд нас в клочья порвёт. Они же конченые...

– Чужой, – уже с нажимом произнёс он. – Приступить к выполнению поставленной задачи.

– Есть приступить к выполнению, – обречëнно произнёс я и поднялся с места. – Дополнительные указания будут?

– Первый отряд будет ждать вас через час в спортивном зале.

– Это наказание? – отчего-то уточнил я.

– А есть за что наказывать? – хитро прищурился он.

– Нет, конечно же нет.

За дверь я вышел абсолютно белый. Да я чуть сам ему всё не выложил. Есть в этом хлипком старичке что-то такое, отчего кровь в жилах стынет. Что-то неуловимо жуткое, но удивительно знакомое.

– Нам пиздец, – безапелляционно объявил я.

– Что такое? – встрепенулась Лиза.

Она вообще в последнее время была слишком дёрганной и психованной что ли.

Если я игнорировал Юлю, впрочем, как и она меня, то Лиза теперь люто ненавидела еë, что и пыталась продемонстрировать при каждом удобном случае. Юле же было абсолютно поебать, кто там и что о ней думает.

– Тренировка с первым отрядом через час, – вздохнул я. – Ну или, как я понял, они просто поиздеваются над нами.

– Да мы их сделаем! – задорно начал Костик.

Они, кстати, с Юлей очень даже сблизились. Уж не знаю, с чем это связано, но тем не менее они теперь часто шушукались и бесцеремонно посмеивались над нами или над друг другом. Как бы Юра ревновать не начал, ведь он совсем скоро вернётся к нам из больничного крыла.

– Ага, в отсасывании то да, сделаем, – бубнил Барыга себе под нос.

По нему было видно, что он не особо горел желанием общаться с нами всеми. Я тоже не писался от восторга при виде него, было в нём что-то такое мерзкое. Однако он всё ещё наш медик, а значит часть отряда. Да, что-то не особо у нас клеится со взаимоотношениями.

– Закройся, – зло прошипела Юля.

– Жалко Юрка в медблоке, – протянул Костик. – Тогда бы мы точно их вынесли.

– Смотри, чтобы тебя не вынесли вперёд ногами, – рассмеялась Юлька, мне эта шутка не понравилась.

На удивление она, по-видимому, уловив моё настроение, совсем тихо добавила.

– Стëпа, будет спарринг, ставь меня.

Мне хотелось бросить что-то такое едкое, но Лиза меня опередила.

– А тебе в прошлый раз мало было? Решила повторить? – процедила она.

– Я боксировала на профессиональном уровне. Никто из вас на что-то большее, чем мордобой в пьяном угаре, не способен, – с абсолютным спокойствием ответила Юля, не поддавшись на провокацию.

Я кивнул своим мыслям.

Говорила она всё же верно, если уж кого и ставить, то точно еë.

Спустя шестьдесят мучительных минут мы наконец смогли переступить порог спортивного зала. Первый отряд уже ждал нас.

– Я думал, вы не придёте, – пожал плечами их связист по позывному Мямля.

– Ты хотел сказать, что надеялся на это? – закатил глаза Костик.

– Я надеюсь, девочки закончили с приветствиями? – гаркнул Евгений Николаевич. – Стрелки на скорость разбирают и собирают СВД, делают пять выстрелов, одно попадание в голову, один балл. Ясно?

– Так точно! – крикнул Костик одновременно с тихим, шелестящим голосом Димы Хилого.

Нашего стрелка распирало от самодовольства, впрочем это его обычное состояние.

– Сорок две секунды! – объявил Николаевич, время Хилого.

В целом, как мне рассказывал Костик, пятьдесят секунд это хорошо, а сорок просто отлично.

Я сам не заметил, как начал дëргать рукава куртки. Дурная привычка, ничего с собой поделать не могу. Нужно было чем-то руки занять. Не придумал ничего лучше, чем просто спрятать их в карманы и легонько пощипывать себя.

Костик встал напротив стола, погладил винтовку, глубоко вздохнул и начал.

– Тридцать девять! – Николаевич ликовал.

– Не смущайте, – отмахнулся Костик и так невзначай показал средний палец первому отряду.

Рыжий, лучший друг Зимы, побагровел от злости, сливаясь с цветом своих волос. Двинулся к нам на встречу. Юлька встала перед Костиком.

Зима прищурился, но смотрел он не на Юлю и ни на Рыжего. Взгляд ледяных серых глаз был всецело прикован ко мне.

– Стрелки на позиции.

Костик попал четыре раза из пяти, Хилый же взял все пять.

– Я же говорил, – бросил Хилый, а Костик ему дружелюбно улыбнулся.

– Ну зато я быстрее.

И не успев спросить у друга, что это значит, тренер объявил.

– Спарринг два на два.

Зима и огромный парень по прозвищу Косолапый шагнули вперёд. Я сглотнул и потянул за собой Барыгу.

За моей спиной тут же поднялся возмущённый гомон.

Я лишь дëрнул щекой. Ну не хотел я еë ставить. Червячок сомнения всë же копошился в моей груди, будто это всё не просто так, и тренировка совсем не тренировка. Будто они всё знают и просто хотят удостовериться.

Я был уверен, что Зима будет моим партнёром, а Косолапый точно еë поломает. Будь она хоть трижды мастером спорта.

Барыгу же мне было не сильно жалко.

– Я не пойду, – прошипел он. – Я не хочу и не буду.

– Буду не буду, ты чё ахуел? – в тон ему, по-змеиному шипел я. – Я сказал, будешь.

Первый бой, как и ожидалось, я и Зима. Денис немного разукрасил моё лицо, но ничего серьёзного. Ещё жалеет меня, паскуда.

Со второй парой дела обстояли ещё хуже. Барыга был бледен и жалок, и уже спустя минуту упал без чувств. Нет, его не били, даже не успели. Данил Хвостов, с позывным Косолапый, улыбнулся нашему доходяге, и тот потерял сознание от ужаса.

Здраво рассудив, что толку от Барыги чуть меньше чем нихуя, я закричал не своим голосом.

– Замена! Бондаренко вперëд!

Николаевич терпеливо кивнул.

На фоне Косолапого она выглядела совсем крошечной, едва доставая ему до груди.

– Перчатки снять!

Юля посмотрела на меня, я кивнул.

Зима не сводил глаз с еë рук, она будто почувствовала это, и потому стала ещё быстрее наматывать бинты. Я, не веря своим глазам, уставился на неë. Зима выглядел удивлённым не меньше меня. Еë руки полностью зажили.

– А я был уверен, что вы еë на бои водите, – нагло, но как-то растерянно заявил он, приблизившись ко мне. – Даже жертву нашëл. Птичку певчую в лазарете.

Я с такой силой дëрнул рукав, что почувствовал, как швы разорвались на моëм правом плече.

Он улыбнулся.

– Тебе может помощь нормального главы нужна?

– Ну, если у тебя есть навыки шитья, – пытаясь подражать манере Костика, ответил я.

Он раздраженно дëрнулся в мою сторону и вернулся к своим.

Но пугало меня совсем не то, что он обо всём догадался, а то, что раны Юли уж слишком быстро затягиваются. Я видел разбитые кулаки, и знаю, как они должны выглядеть спустя пару дней, еë же выглядели уже как новенькие. Или еë пулевое ранение, дак там вообще только розовое пятнышко осталось. Надо будет спросить у неë, что она сама об этом думает.

Я уже десять раз пожалел о том, что не дал Барыгу хотя бы попинать.

Косолапый мерзко облизал губы и сделал выпад. Кажется, он хотел поймать еë в объятия и раздавить.

Юля хищно улыбнулась и резко присела, ударяя ему в живот и в печень.

Тот болезненно скривился и ударил коленом ей в лицо. Её голова дëрнулась назад, брызнула кровь, а мне стало по-настоящему страшно.

Еë глаза, мутные от гнева, следили за каждым его движением.

Его удары были размашистыми и смазанными, она ловко уклонялась от каждого, уходила то влево, то вправо. Наконец, он снова попробовал сжать еë в объятиях, она отпрянула, развернулась и нанесла быстрый удар локтем ему в челюсть. Тот сделал шаг назад, мотая головой. Она, не теряя ни минуты, ударила в живот. Косолапый согнулся, Молния несколько раз ударила коленом ему в лицо, держа парня за затылок. Он попытался выпрямиться. Спустя серию ужасающих и наверняка очень болезненных хуков и джебов он упал на мат. Она не собиралась так просто останавливаться и села ему на грудь. Николаевич весь покраснел, дуя в свой свисток. От стены отделились двое вояк. Я бросился к ней вместе с Зимой. Мы подхватили еë с обеих сторон и одновременно подняли в воздух.

– Пусти, – нездешним голосом прорычала она, цепляясь за шею Косолапого.

Я уже хотел доставать пистолет, когда Зима заорал ей прямо в ухо.

– Юля!

Пелена с еë глаз тут же спала, и она уставилась на Зимина. Тот тоже удивлённо разглядывал её.

– Каждому отряду по баллу и унесите это, – махнул рукой Николаевич на Косолапого.

Вояки, что до этого стояли за нашими спинами, подхватили не маленькое тело Косолапого и потащили в сторону лазарета, волоча ноги.

Дальше мы проверяли наших связистов на профпригодность, Мямля одержал уверенную победу. Он шутливо поклонился перед Лизой, она же фыркнула и вернулась к нам.

По медицинской части была только теория, мы слава Богу выиграли. Хотя вряд ли честно. У нас был только Барыга, который, когда очухался, приоткрыл один глаз и первым делом удостоверился, ушёл ли Косолапый. У них же был квалифицированный специалист. Люба, так звали их медика, был то ли военным врачом, то ли хирургом. Не знаю точно, зато знаю, что он поддался. Актёр из него был никудышный, на поставленный вопрос он долго хмурился, а затем мотал головой, мол не знаю.

Да что вообще здесь происходит? Сначала щемят, потом поддаются.

– Да ты оказывается не только наркоту варить можешь, – оригинально похвалил нашего медика Костик.

– Иди нахуй, – огрызнулся тот, однако совсем не скрывая улыбки.

На этом импровизированное соревнование закончилось победой первого.

На удивление никто не был расстроен и даже наоборот. Обстановка немного разрядилась. Костик уже вовсю рассказывал всякие непотребства, Лиза смеялась, Барыга высокомерно молчал. Юлька с разбитыми губами сияла от счастья. Интересно, а через сколько они у неë заживут?

Уже когда мы громко ржали и шли по коридору, первый отряд в полном составе окликнул нас и быстро нагнал.

Будут бить, отчего-то сразу понял я.

– Хорошо лажаете, бездари, – нагло ухмыльнулся Мямля.

– Передайте Косолапому, что мы желаем ему скорейшего выздоровления, – ласково прощебетал Костик. – И кстати, на хуй – это туда. – он указал пальцем налево.

Рыжий так сильно ударил его в живот, что Костя, лëжа на полу, заорал дурным голосом.

– Врача!

– Сделаешь так ещё раз, быстро сдохнешь, – прорычала Юля.

– А ты ебальник закрой. Помни, с кем разговариваешь, – бесцветно бросил Зима.

Юля от этих слов замерла на месте, сведя брови к переносице.

– Чë застыла? Поняла, кто здесь главный? – глумливо заржал Рыжий.

– Да вот думаю, сломать тебе челюсть или просто зубы выбить, – как можно спокойнее попыталась ответить Юля, но губы дрогнули, на миг оголив клыки. – Или одно другому не мешает?

Костик, лежащий на полу, протянул вверх большой палец.

– Смелая дохуя?! – вскипел Рыжий.

– Базар фильтруй, ебло, – дрожащим от злости голосом произнесла Юля, она медленно сжала и разжала разбитые кулаки.

После, вместе со мной, подняла Костю на ноги. Я был уверен, если кто-то из них скажет хоть что-то оскорбительное, она, не задумываясь, вцепится в глотку. И вряд ли я попытаюсь её остановить.

– Не хочешь в первый отряд? Ты выше их всех на голову, – неожиданно обратился Зима к Юле, смотря при этом мне в глаза. – Ты сдохнешь с ними на следующем же вылете.

– А с вами повешусь, – буркнула она и потащила Костю назад.

Я отчего-то уловил в еë словах неуверенность. Казалось, что она и сама хотела чего-то большего, чем мы могли ей дать. Но то, как она придерживала Костика, развеяло все мои сомнения. Никуда она от нас не денется, к моему большому сожалению. Ведь всё-таки, что-то в ней такое было, что-то злое, не управляемое, и в каком-то смысле даже неправильное. Возможно, я слишком предвзято к ней отношусь, и еë слова действительно ранили меня до глубины души. Но ведь возможно, и я был прав. Что если она сама не понимает, что с ней творится, если она хочет, но не может попросить помощи? Что тогда? Меняет ли это хоть что-то для меня? Мне она не враг, но и не друг. Если попросит, то я помогу, а так, уж извините, бегать ни за кем не собираюсь.

А вот Зима, Зима, сука, опять знает что-то, чего не знаю я. Может быть, мне действительно нужна помощь нормального главы? Я сразу подумал о Полковнике. Если ситуация выйдет из-под контроля, я первым же делом побегу к нему просить помощи.