Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 298 (всего у книги 348 страниц)

Анастасия Мельникова
Даунгрейд. Хроники Империи

Глава 1

Леший

Жаркое июльское солнце палило нещадно. За пару таких месяцев я уже обзавелся приличным загаром, хотя и выбирал ночные и утренние смены на стене. Аномальная жара никого не удивляла, люди уже долгое время не выбрасывали в атмосферу отходы производства. Нет, безусловно, какие-то заводы всё ещё работали. Взять хоть те же литейные, гидроэлектростанции и фабрики по производству консервов. Да и многие другие. С первого дня апокалипсиса прошло почти двадцать лет. А человек существо такое, везде найдёт выход. Вот мы и приходим в себя понемногу. Нет, конечно, до былого размаха нам ещё далеко, но люди обязательно справятся и с этим. Вот взять хотя бы наше поселение. Артём Гордеев, а по совместительству и мой кровный отец, вместо того чтобы бегать сломя голову и искать меня, строил город. И правильно сделал, я считаю. Ему в то время удалось невозможное, а именно уговорить людей прийти сюда. Он создал общину, и уже тогда они вместе отстроили этот посёлок, назвали, конечно, скромно: Гордеевский. Ну, то люди сами решили, а мой отец стал не только старостой посёлка, но и неким национальным героем. Я к чему всё веду-то: у нас есть приличное подобие общества, мы ведём торговлю с другими поселениями, нет, конечно, как сыр в масле не катаемся, но и не бедствуем. Поначалу основной валютой были драгоценные камни и золото. Привыкли как-то люди к тому, что блестит, то и ценнее. Но вовремя спохватились, что патроны как валюта гораздо удобнее. Мертвецы хоть и не донимают нас больше, но всё ещё представляют угрозу. Есть среди них и смышлёные, и те, кто даже поговорить с тобой могут. Эволюционируют, значит. Паразит, что сидит у них в мозгах, крепчает, скоро, может быть, и свои общины собирать начнут. Но это ничего, и на таких старух бывает проруха.

Наше поселение ютилось у подножия старой плотины. Река, питавшая когда-то мощную ГЭС, обмелела, но давала достаточно воды, чтобы поить скот и орошать небольшие поля. А мы в свою очередь что только на них не выращивали.

Все работали сообща, помогая друг другу. Старики передавали знания молодежи, учили выживать в новых условиях. Дети росли, зная цену каждой крупице зерна и каждой капле воды. Они не знали мира с небоскрёбами и автострадами, но знали, как выжить в эпоху упадка и безнадёги.

Я был одним из тех, кто помнил старый мир. Хоть и был тогда совсем ребёнком, но уже соображал кое-что. И деда своего, шамана, помнил, его наука о травах различных многим жизнь тут спасла. Нет, я, конечно, в лекари не нанимался, не мой профиль, что ли, но всё, что помнил, я честно записал и передал в наш местный госпиталь. Там друг мой до сих пор работает, уже на месте главного врача. Это он меня тогда с той последней войны сюда привёз. Многих мы тогда потеряли. Мой приёмный отец погиб под стенами Кремля, как герой погиб, а я вот выжил. Потому и помогаю, чем могу. Всё, что сам знаю, другим рассказываю.

Солнце продолжало палить, и я укрылся в тени стены, на которой дежурил. Мы, дозорные, были глазами и ушами Гордеевского. Наша задача – вовремя заметить опасность и предупредить поселение. Мертвецы – это лишь одна из угроз. Бандиты, мародёры, одичавшие животные – все они представляли опасность для нашего хрупкого мира. Нет, конечно же, я мог это делать. Тем более Гордей сам множество раз предлагал мне вдаваться в дела управления посёлком, смену, стало быть, подготовить хочет. А я, да не моё это. Я воевать умею, кровь проливать, а поселением управлять – нет, не умею.

Вдали показалось облако пыли. Я прищурился, стараясь рассмотреть, что это. Вскоре стало ясно: приближалась группа всадников. Они ехали быстро, на плечах какие-то нашивки. Я тут же передал сигнал тревоги в поселок. Ворота, с нашей с Максом подачи, начали закрываться, жители спешили укрыться в домах. Мы, дозорные, приготовились к бою.

Всадники приблизились к воротам и остановились. Один из них выехал вперед, подняв руку. – Мы из Империи! – крикнул он. – Нам нужен главный ваш, Гордей.

Голос его звучал громко и уверенно.

Мы с Максом, моим напарником, подозрительно переглянулись.

– Какая на хрен Империя? – спросил у меня Макс.

Я пожал плечами.

– Откуда вы? – переспросил я громко, однако не высовывая головы из укрытия.

– Из Империи.

– Ни хрена не понимаю, это что вообще такое? – прошипел я Максу и уже достал рацию. – Говорит Леший, позовите Гордея, тут какой-то клоун пришёл и говорит, что он из Империи.

Леший – это позывной из прошлой жизни, тогда, в моём первом бункере всем татуировки с позывными делали, ну а мне, как молодому, просто жетон выдали, он и сейчас покоится на моей груди, как память.

– Леший, может ёбнем по ним, от греха подальше?

Я цокнул языком. Оружия да боезапаса у нас было не так много, истратили почти всё за то время, пока ещё сами воевали с другими выжившими.

– Да погоди ты, сейчас Гордей придёт, пусть сам решает.

– А тебе-то что будет, ты же у нас по блату, – ухмыльнулся Макс.

– Ага, по папу, – огрызнулся я.

Гордей не заставил себя долго ждать. За эти годы он сильно постарел, да и густая чёрная борода уже совсем седая, но он всё же старался держать себя в форме и никогда не упускал возможности кому-нибудь накостылять, чтобы другим неповадно было.

Он для своего шестого десятка довольно ловко взобрался на стену, кивнул нам и выпрямился, осматривая пришедших.

– Я Гордей, а вы кто такие?

– Мы из Империи, привезли известительное письмо и указ Императора.

Гордей смерил их тяжёлым взглядом и приказал открыть ворота, однако с условием, что они оставят всё своё оружие у входа и пойдут только двое.

Мы с Максом распахнули ворота, пропуская гостей. Тот, что был постарше, цепким взглядом осмотрел всё вокруг.

– Нам бы лошадей напоить.

Гордей же указал направление длинным пальцем.

– Там есть ручей, вода чистая.

Имперцы лишь кивнули.

– Пошли, – кивнул мне Гордей.

Я пожал руку Максу и направился вслед за ними.

В просторной гостиной нашего дома царила напряженная тишина.

Мы с Гордеем сидели рядом, напротив нас, за грубым деревянным столом, двое одетых в тёмную, ладно скроенную броню, эмблемы Империи на их плечах горели словно клеймо. Я попытался разглядеть их: белая птица на фоне голубого неба.

– Это чай, – робко объяснила Виктория, моя мачеха, и поставила поднос с четырьмя чашками на стол. – Сахара нет, но могу предложить варенье.

До чего же они коварные существа, женщины эти. Меня Вика возненавидела с первого дня нашего знакомства. Как только мы с Любомиром приехали сюда и отец узнал меня, то тут же представил всем жителям наследника. Вика на тот момент носила моего младшего брата под сердцем. Нет, Лёня – парень молодец, к нему у меня не было никакой неприязни, но и братской любви по итогу не возникло. А вот с Викой мы открыто враждовали, хамили друг другу при каждом удобном случае, чем очень расстраивали отца.

– Не нужно, Вика, иди, – тепло улыбнулся ей Гордей.

Виктория ещё раз поклонилась, бросила на меня презрительный взгляд и выскользнула за дверь.

– Итак, Гордей, – проговорил один из имперских, – Указ Императора ясен. Живёте на земле Империи – платите налоги. Это справедливая плата за защиту, за порядок.

Гордей вздохнул, его морщинистое лицо исказила горечь.

– За защиту? Мы сами себя защищаем, сынок, – произнёс он устало, однако рассмотрел бумагу с печатью. – От кого нас защищать? От мертвецов? Да будет вам известно, мой посёлок был построен задолго до вашей Империи. Или от бандитов? Да они и не суются сюда больше.

Я же, до этого молчавший, чуть не поперхнулся от возмущения.

– Правильно Гордей говорит! Земля наша, проблемы тоже наши, есть, пить тоже у вас не просим, за что мы должны платить?

– Указ Императора, – пожал плечами второй.

– А вы вообще откуда, ребята? Что-то я о вас мало слышал, так только слухи, – прищурил один глаз Гордей. – И кто этот ваш Император, если это не государственная тайна, конечно.

Императорские что-то для себя прикинули, и тот, что постарше, начал отвечать.

– Нынешняя Империя построена на территории бывшей Москвы, не всей, конечно, но большую часть мы уже контролируем.

– С бункера начали? – перебил я говорившего, презрительно усмехнувшись. – Я тоже на той войне был. А теперь что? Одни ушли, другие пришли, да только гнёт остался прежним!

Старший не обратил никакого внимания на мой выпад и продолжил.

– А главный у нас Денис Олегович, это он людей собрал и стены начал строить.

Сердце сделало кульбит.

– Денис Олегович? – переспросил я. – Да нет, быть этого не может.

Я подскочил с места и задумчиво покрутил самокрутку в руках. Дурная привычка, ещё с юношества курить начал. Как сейчас помню. Сижу я в коридоре, залитом кровью, и в одну точку смотрю, долго так, вдумчиво. С Косолапым, моим приёмным отцом, разделиться пришлось. Он на пулемёте остался, а я в противоположный коридор к выходу сунулся. Только на улицу выскочил, как нос к носу столкнулся с тварью. Да мне такие существа ни то что в кошмарах не снились, я такое даже по телевизору в самых страшных ужастиках не видел.

Двухметровая, сгорбленная и перекрученная тварь с двумя человеческими головами со множеством конечностей. На его теле были и человеческие руки, ноги, рты, и запчасти от насекомого: жвалы, лапки и хитиновая кожа. Я пулей метнулся назад, и на моё счастье гермодверь начала закрываться. Я успел вовремя, и омерзительное тело существа застряло в дверях. У одного из мёртвых бойцов из кармана торчала пачка сигарет. Я взял её, поковырялся по карманам мертвеца, выудил спички и закурил. И в тот момент для меня больше не было ничего: только я сам, сигарета в моих руках и запах крови.

Это уже позже я узнал, что тварь носила имя Химера и что подобных ей мутантов огромное множество. Это всё ученые из бункера решили поиграться в Бога, вот и получили. Мы потом пришли и разворотили их гнездо, я не знал, что было после. Я просто брёл домой, когда Любомир увидел меня и сказал садиться в машину.

– А фамилия, фамилия у вашего Дениса Олеговича какая? – задал я действительно правильный вопрос.

И последующий ответ навсегда разделил мою жизнь на до и после.

– Зимин.

– Сука, – выдохнул я, бросил так и не зажжённую самокрутку и схватил старшего за грудки, поднял с кресла. – Это точно? Чего ты вылупился? Отвечай, мразь, пока я тебя на запчасти не разобрал!

– Да, да! – заорал тот мне прямо в лицо. – Псих что ли?!

– Сука, – вновь выдохнул я, выпустив трепыхающееся тело. – Вот же сучара ёбаная!

– Аркадий! – крикнул отец. – Держи себя в руках!

– Это он, это всё он! – орал я, потому что уже не мог успокоиться.

Имперец лишь усмехнулся и продолжил рассказывать:

– Империя нуждается в ресурсах для борьбы с угрозой. К тому же, вам ведь вряд ли нужны проблемы.

– Налоги должны быть уплачены. В срок, – заговорил второй. – Через три дня мы приедем вновь, к тому времени вы должны всё подготовить.

Он положил аккуратно сложенную бумагу на стол.

– Это список.

Как только имперцы покинули наш дом, Гордей, будто читая мои мысли, бросил:

– Ты никуда не поедешь.

– Бать, ты чего?

– А ни чего. Куда собрался? А посёлок ты на кого оставишь? Очнись, ты уже не пацан, ты людям здесь нужен, и мне ты тоже нужен.

– Да это же беспредел! Какие на хрен налоги? На что? Его земля? Да с чего вдруг? Я за эту землю тоже кровь проливал.

– Аркаша, – с нажимом произнёс отец. – Отправим людей на переговоры, ты там не нужен.

– Да я в глаза хочу этой сволочи посмотреть. Понимаешь? В глаза. Мы же с этими уродами за свободу воевали, а он, гнида, их же место и занял.

Гордей тяжело вздохнул, провёл ладонью по седой бороде, словно пытаясь унять нарастающее беспокойство. Он определённо любил меня, он гордился моей отвагой, но сейчас видел в моих глазах лишь безудержную ярость, которая могла погубить и меня самого, и всё поселение.

– Дело не в том, что было тогда, а в том, что сейчас нужно. Дипломатия, Аркаша, не всегда кулаки. Слова иногда острее меча бьют. Позволь мне этим заняться. У меня есть связи, люди.

И ведь отец наверняка прав, всё он правильно говорит, но тем не менее я уже всё для себя решил.

– Ну что ты за человек? Я тебя по-нормальному прошу, повзрослей уже, займи моё место, возглавь посёлок.

– Да я не хочу.

– А ты думаешь, я хочу? – перешёл на крик отец. – Всем насрать, чего ты хочешь, это жизнь, Лёня.

– Аркаша, – поправил его я. – Лёня – это твой другой сын.

– Суть ты понял, – раздражённо дёрнулся Гордей, однако виновато потупился.

– Я всё равно поеду, бать. Что хочешь делай, поеду.

Ночь выдалась беспокойной. Воспоминания терзали, не давая сомкнуть глаз. Бункер, кровь, мутанты, лица погибших товарищей – всё всплывало перед глазами. И Зимин, гадёныш, выживший и пробившийся наверх. Ярость клокотала внутри, требуя выхода.

Под покровом темноты я вышел на улицу и прямой тропой направился в госпиталь. Любомир сегодня должен был дежурить, и я был почти уверен, что он поддержит мою идею прийти и надавать пиздюлей нынешнему правителю.

Любомир сидел за своим столом, громко прихлёбывая чай из чашки. Стойкий запах медикаментов перебивался головокружительным ароматом свежих пирожков с мясом. Супруга Любомира, Марина Николаевна, была настоящей волшебницей. Вот если у человека и есть какой-то талант, то у Мариночки это готовка. Любомир даже изрядно поправился с тех пор, как они начали жить вместе.

– Аркаша? Ты чего здесь? Что-то случилось? – поднял на меня глаза он, рука остановилась на полпути к тарелке с пирожками.

– Да нет, всё в порядке, так, последние новости пришёл рассказать, – я сел напротив него.

– Ты угощайся, – Любомир правильно истолковал мой взгляд, налил чай во вторую чашку. – А про новости слышал я. Говорят, Империя какая-то появилась, что-то наподобие дружественного альянса поселений. Ну, оно и понятно, человеку нужен человек, вот мы и сбиваемся в кучу, – хмыкнул Любомир. – А ты чего не на смене? По графику вроде ты стоишь.

– Да там Макс, я попросил постоять, – отмахнулся я.

– На месте Макса твоего я бы уже давно послал тебя, ездишь на нём, как на ослике, и не стыдно тебе совсем.

– Да я не…

– Что не? Вырос на нашу голову, тебе тридцать лет уже, Аркаша, а за голову ты так и не взялся. Посёлок отцовский перенимать не хочешь, жениться не хочешь, уже слухи всякие ходят.

– Любомир…

– Не перебивай, – строго осадил меня тот. – Вот Данил если бы жив был, как думаешь, по головке бы тебя погладил? Он тебя мужиком растил, ответственность в тебя вбивал, а ты как пацан, честное слово.

Я же молча дожевал пирожок и встал из-за стола. И на что я вообще рассчитывал? Ведь каждый разговор с Любомиром заканчивался именно так. Просил взяться за голову и напоминал об отце, об обоих отцах.

– Да постой же ты, на вот, Максу своему отнеси, – Любомир прикрыл тарелку с пирожками полотенцем и сунул мне в руки. – Нехорошо так с друзьями.

– Ага, спасибо.

– Посуду потом верни, – бросил он мне в спину.

– А ты чего вообще приходил-то?

– Империя эта, это люди Зимина, Дениса Зимы.

Позади что-то разбилось, но я уже вышел за дверь.

На стену забрался бесшумно и так и замер. Макс приспокойно сидел, облокотившись на стену и громко сопел.

– Хозяин, открывай ворота, – нарочито строго попросил я и постучал свободной рукой о брёвна.

– Пошёл на хуй, – сквозь сон произнёс Макс и хрюкнул. – Пока я тебе в череп не насрал, – гнусаво рассмеялся он.

– Да ты сдурел что ли?

Я пнул его по ногам, и тот мгновенно очухался и даже вскочил на ноги.

– Бля, Леший, ну вот, какого хуя?

– А чего ты спишь на рабочем месте?

– А мне где спать-то? Я всю дорогу здесь, из-за тебя между прочим, – огрызнулся тот. – Ни пожрать, ни поссать, сука.

– А я как раз с гостинцами, – я сунул ему тарелку, накрытую полотенцем, и закурил, пряча огонёк в ладони.

– Ты мне только что фишку засветил, – поморщился тот.

– Да какую фишку? Все триста лет знают, что мы здесь сидим.

Макс откинул полотенце и засунул в рот чуть ли не половину пирожка.

– Маринкины, – расплылся в улыбке тот с полным ртом. – Спасибо.

– Обращайся, – хмыкнул я. – Посуду потом вернёшь.

Через некоторое время, когда тарелка совсем опустела, Макс вытер руки о штаны и попросил закурить.

– И чего они приходили?

И я выложил всё, как на духу. Тайн и секретов у нас друг от друга никогда не было, и Макс – один из немногих, кто знал всю мою историю тех лет.

– Ебана рама. И чего думаешь?

– Ехать.

– Ехать, – усмехнулся он. – Говно твоя затея. Там же Империя целая, думаешь, они просто так пропустят тебя к этому, как его, Зимину? Не, тут подумать надо, – Макс задумчиво стучал себя пальцем по губам.

– А сам-то давно научился? – поддел его я.

– Отвали, мешаешь, – отмахнулся тот и почти тут же подскочил. – Слушай, так если Гордей хочет к нему людей отправить на переговоры, так давай нас отправит.

– Вот ты такой умный, хоть стой, хоть падай, – огрызнулся я. – Не отправит он нас, хотя, почему это – нас? Ты-то куда собрался?

– Как куда? С тобой. Не, ты как хочешь, Леший, но меня здесь уже заманало всё, я, может, мир хочу посмотреть.

– Не на что там смотреть.

Если уж даже у нас, на Урале, практически всё было в разрухе, то от Столицы и камня на камне не осталось. Но это по моим воспоминаниям, а ведь уже пятнадцать лет прошло. За это время всё могло круто измениться, тем более имперцы вроде как говорили, что они там что-то строят. Но подвергать опасности Макса я не собирался.

– Не поедешь, – отрезал я.

– Да с чего вдруг? Тебя кто спрашивать-то будет?

– Ща вьебу, – пригрозил я.

– Эх ты, единственного друга, – обиженно протянул он. – Вот кто тебе спину прикроет, если не я?

– Я подумаю. Иди спать.

Макс же сел рядом со мной.

– Да какой там. Сейчас не усну уже. У меня выходной завтра, ну, сегодня то есть, высплюсь.

Мы дождались рассвета, сдали смену и спустились со стены.

– Чë, ко мне? – спросил Макс.

– Пошли.

Я часто оставался у Макса, а иногда и жил там месяцами. С тётей Маней, его мамой, мы ладили. Она ко мне всегда относилась куда добрее, чем та же Вика. Отца у Макса не было, давно погиб, ещё в первые дни апокалипсиса. Дома у Макса всегда было тепло и уютно, пахло древесиной и сушёной травой. Но это такой бизнес у неё. Тётя Маня хлопотала по хозяйству, напевая что-то себе под нос.

– Ой, Аркаша, проходи, дорогой. Давно не заглядывал. Сейчас чай поставлю, с травами. Макс, ты хоть помог бы матери, а то всё Леший да Леший.

Макс лишь отмахнулся и плюхнулся на диван, пробормотав что-то вроде:

– Да ладно, ну чего ты, мам.

Я, поздоровавшись с тётей Маней, прошёл на кухню. Она уже вовсю колдовала над самоваром, доставала баночки с вареньем и сушеными ягодами.

– Как там отец? Всё ворчит? – спросила она, подмигнув мне.

– Да как обычно, – усмехнулся я. – Говорит, пора за голову браться.

– Ну ты его не слушай, – махнула рукой тётя Маня. – У него у самого голова не всегда на месте. Живи, как сердце подсказывает.

После чая с травами и крепкого сна я помог Максу по хозяйству. Починили забор, нарубили дров на баню. Вечером, сидя на лавке, я всё думал о предложении Макса. С одной стороны, я не хотел подвергать его опасности. С другой – понимал, что вдвоём будет сподручнее. И потом, он был прав. Здесь и мне уже всё надоело. Хотелось перемен, хотелось увидеть этот мир, пусть даже разрушенный.

– Ладно, – сказал я, нарушив тишину. – Поедем. Но только если Гордей согласится. И если ты, придурок, будешь слушаться меня беспрекословно.

Макс радостно подскочил.

– Вот это по-нашему! Не пропадём, Леший, я тебе отвечаю!

– Пошёл я.

– Куда?

– Папеньке в ножки кланяться, – хмыкнул я.

Тихонько, почти бесшумно открыл дверь, из кухни раздавались голоса.

– Ты не понимаешь, Гордей, он страшный человек, он не отступится ни за что, он либо заберёт всё, либо раздавит нас, – заговорщически шептал Любомир. – Ты не помнишь его? Они тут были.

– А что ты мне предлагаешь?

– Бежать, бежать, как от чумы, и надеяться, что он никогда не найдёт нас.

– Это не поможет, – уже не скрываясь, подал голос я. – Если не договоримся, то мы должны ударить первыми.

– Аркаша, Аркаша знает его, страшный человек, не отступится, ни за что не отступится, – горячо и безумно повторял одно и то же Любомир.

С ним это иногда бывало. События тех дней всё ещё эхом отдавались в его голове. Ну, он хотя бы не буйный, посидит немного, пошепчет, да и отойдёт.

– А ты куда лезешь? Сказано же тебе, сиди дома, нет, он лезет. – Гордей сложил руки на груди.

– Ты же слышал, либо всё заберёт, либо раздавит.

– Да, да, раздавит, – закивал Любомир.

– Там Империя, Аркаша, там альянс, а у нас знаешь, какое население?

Я помотал головой.

– Три с половиной тысячи, и две тысячи из них не смогут себя защитить, не то что других. Война – это непозволительная роскошь для нас. И ты уже давно должен был…

– Это единственное, что я умею, – оборвал его я. – Я не великий лидер, я не тот, кто ведёт за собой других, я солдат, и я вернусь на поле боя, потому что там я действительно чувствую себя хоть кем-то.

Отец с ужасом смотрел на меня широко распахнутыми глазами.

Взгляд Любомира же прояснился, и он тихо, с расстановкой произнёс:

– Посттравматическое стрессовое расстройство.

– Да что ты несёшь-то? – тут же взвился отец. – Он же не в Чечне и не в Афгане был.

– Гордей, я там тоже был, – сжав челюсти, процедил Любомир. – И разницы особой не увидел.

– Какое ещё расстройство? – спросил я.

– Это тяжёлое психическое состояние, возникающее из-за неспособности психики адаптироваться к мирной жизни после пережитых боевых действий, – как по учебнику ответил Любомир. – Вспышки агрессии, раздражительность, отчуждённость от близких, избегание воспоминаний или, наоборот, их постоянное пережёвывание.

– Да нормально всё со мной, я же помочь просто хочу, – отмахнулся я, однако отметил у себя симптомы.

Нет, ну что, я псих, что ли, какой?

– Впрочем, это неудивительно, ты совсем пацаном был ещё, – пробормотал Любомир.

– Короче, я всё равно поеду, хочешь ты этого или нет.

– Да пожалуйста, хочешь – поезжай, – махнул на меня рукой Гордей. – Но не дай бог ты нас подставишь, на семью плевать, людей-то хоть пожалей.

– Разберусь. Всё по списку собрали?

– Собрали, телегу ждём.

– Хорошо. Я всё решу, бать, честно.

Он ничего мне не ответил, и я пошёл к себе в комнату.

На лестнице стояла Вика, она явно подслушивала всё это время.

– Я всегда знала, что ты псих, – торжествующе ухмылялась она. – Теперь тебе точно поселение не светит.

– Нахер иди, не до тебя сейчас.

Я грубо отпихнул её в сторону и прошёл мимо. И с чего она вообще взяла, что мне нужен Гордеевский? Нет, здесь хорошо жить, добрые люди вокруг. Но управлять всем этим я не собираюсь. Не той породы.

После короткого, беспокойного сна начал одеваться.

Я собрал свой старый рюкзак. Пара гранат, автомат, нож, аптечка и несколько обойм патронов. Не густо, но для начала хватит. Тихонько проскользнул мимо комнаты отца, стараясь не скрипнуть половицами. На первом этаже сидел Лёня.

– Ты чего не спишь?

– Ты куда? – задал он встречный вопрос.

– На переговоры поеду, с другим поселением, – почти не соврал я.

– А мне с тобой можно?

– Нет, Леонид, меня ваша мама живьём сожрёт, – я взъерошил волосы брата и, попрощавшись, пошёл к Максу.

Тот уже тоже был собран и даже винтовку где-то отыскал.

– Откуда дровишки?

– Где взял, там больше нет, – улыбнулся он во все тридцать два.

В назначенный час, на рассвете, всё те же всадники на лошадях, запряжённые телегами, вернулись к нашим воротам.

Закончив погрузку, мы уселись в одну из телег.

Гордей пожал нам обоим руки, а Любомир с Мариной передали пакет.

– Это в дорогу, – тепло улыбнулась Марина, утирая слёзы.

Мы со всеми попрощались, всех поблагодарили и отправились в долгий путь. Макс всю дорогу раздражал всадников своими расспросами. Те либо отмалчивались, либо задавали встречные вопросы, мол, а у вас с этим как? А вы как это делаете? Макс с удовольствием рассказывал, но с ещё большим удовольствием хвастался. В общем, как оказалось, жизнь у нас и у них мало чем отличалась. Разве что законов и правил у них было больше, а наказания за проступки строже.

– Что? Прямо реально на площади людей вешают? – усомнился в словах говорившего Макс.

– Ну да. Если он там убил кого-то без причины или власть оскорблял. Да всякое бывает.

– Не, у нас если кто-то что-то ужасное и сделал, то мы его выгоняем просто.

– Убийство гуманнее изгнания, в нашем-то положении.

– Ну не скажи, так у человека хоть шанс есть к другим людям там прибиться, а у вас всё, финиш, – продолжил спорить мой друг.

– А у нас по идеологии не принято верить, что где-то ещё, кроме Империи, выжить можно, – хмыкнул имперец.

И остальные тихонько загоготали. Мы же с Максом переглянулись.

Уже на подступах к бывшей столице Макс невесело присвистнул. Город-призрак, истерзанный войной и временем. Руины небоскрёбов, разбитые дороги, зловещая тишина, нарушаемая лишь карканьем ворон. Здесь когда-то кипела жизнь, а теперь лишь смерть и запустение. Но где-то там, среди этих развалин, за неприступными стенами, правил Зимин. И я намерен был с ним встретиться.