Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 304 (всего у книги 348 страниц)

– Умерла? Но как же, ты ведь... Как?

– Остаточная память. Нейроны то, остались прежними. – существо как-то странно сморщилось. – Порой, я чувствую то, что могла бы почувствовать она. Ваши, человеческие эмоции, чуть не свели меня с ума, частички еë разума до сих пор прожигают меня. Но скоро, и это закончится.

– Что ты?

– Ваш вид дал моему имя Император. Но мы не люди, нам не нужны имена, чтобы понимать, кто мы, – существо склонило голову, его изуродованное лицо исказилось в подобии улыбки, обнажив ряды острых, как бритва, зубов. – Смерть – это лишь переход для нас. И конечная точка для вас. Вы были удобны, пока мы нуждались в инкубаторах. Но теперь наша очередь. Наша эпоха.

Его когти заскрежетали по полу, по спине пробежала волна мурашек. Император медленно отступал, его взгляд скользил по комнате в поисках оружия. Все мысли были затуманены ужасом и неверием. Как он мог не видеть? Как мог позволить этому случиться? Пятнадцать лет… Пятнадцать лет он жил в иллюзии, деля свой дом, свою жизнь с монстром.

Оно выпрямилось во весь свой чудовищный рост, а в глазах плескалось адское пламя.

– Почему? – вырвалось прежде, чем он смог сформулировать хоть что-нибудь более внятное.

Голос, теперь уже не принадлежавший ни Юле, ни существу, а нечто среднее, резонировал в воздухе.

– Ты жаждешь понять, следовательно, тебе нужны ответы. Но твои ответы кроются не в нашем происхождении, а в сути твоего собственного бытия. Вы, смертные, так цепляетесь за сознание, за личность, за «я». Но что есть это «я», как не временная конструкция, сплетенная из воспоминаний, страхов и желаний?

Существо медленно обошло Дениса, каждый его шаг сопровождался зловещим скрежетом.

– Мы же – непрерывность. Мы – поток. Тело – лишь сосуд, который мы меняем, как вы – одежду. Мозг носителя был лишь одним из миллионов, который мы использовали. Не потому, что мы привязаны к нему, а потому, что он был наиболее восприимчив. А ваша привязанность – это лишь биохимическая реакция. Но вы искренне верите в любовь.

– Зачем вы делаете это с нами?

– Делаем? Вы сами это делаете, человек. Вы стремитесь к прогрессу, познанию, к преодолению границ. Мы – ваше естественное продолжение. Вы – строители, мы – та сила, что взорвет старое, чтобы на его месте воздвигнуть новое. Ваши войны, ваши открытия, ваша неустанная гонка – всё это лишь предвестники нашей эры. Вы были нашим детством. А теперь вы – наше прошлое. Вы ни в чём не виноваты, Денис, всё было предопределено задолго до вашего и нашего появления. Можешь считать – это судьба.

Существо остановилось напротив него, и он почувствовал, как его взгляд проникает в самую глубь прогнившей души.

– Ты думаешь, что потерял. Но ты лишь освободился. Освободился от своей иллюзии «счастья», от своей иллюзии «жизни». Теперь ты столкнешься с истиной. И эта истина… она будет куда более грандиозной, чем ты можешь себе представить.

– Но мы, мы можем сосуществовать! – предпринял он последнюю, жалкую попытку.

– Сосуществовать? – существо снова рассмеялось, этот звук был похож на скрежет металла. – И это мне говорит венец всего живущего? Ты всё ещё цепляешься за это. Сосуществование – это ловушка для слабых. Не правда ли? Для тех, кто боится перемен. Мы не слабы. Мы – естественный отбор, новый виток эволюции. А твой вид – всего лишь ступень, которую мы уже перешагнули.

Оно протянуло когтистую лапу к его лицу, и он почувствовал, как воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее и зловонее. До одури запахло металлом и озоном.

– Посмотри на себя. Твоё тело дрожит. Твой разум охвачен страхом. Это и есть твоя "жизнь"? Такая хрупкая, такая мимолетная. Мы же вечны. – чудовище провело когтями по его щеке, не больно, но ощутимо.

– Но я… – он попытался возразить, но слова застряли в горле. – Но моя дочь? Вера. – вырвалось наконец. – Ты… ты же заботился о ней! Зачем?

Спросил он, безумно боясь ответа. Такие, как они, вряд ли делают что-то просто так. А значит, она им для чего-то нужна.

– Она станет следующим инкубатором, но не таким, как прежде. Ребёнок, что поселился под её сердцем – это новое начало. И мы позаботимся о том, чтобы начало было правильным. Посмотри на меня, эта форма уродлива, она служит лишь для защиты, но когда вы исчезнете, я изменюсь, потому что мне не от кого будет защищать наших детей.

Боль от предательства сменилась ледяным ужасом.

– Ребёнок? – его голос дрогнул.

– Наверное, ты заслужил объяснений. Биологический отец Веры обладал иммунитетом, поэтому мы не смогли закрепиться в её теле привычным способом, но ваши функции деторождения нам тоже подходят, она выносит нашего ребёнка, она подарит его нам. Вера – уникальный генетический ключ. Её иммунитет, унаследованный от отца, не просто защита, а идеальная, стабильная среда. Нам нужен не очередной защитник, а совершенный гибрид, способный сохранить интеллект и адаптацию носителя, совмещённые с нашим бессмертием, силой и знаниями. – существо поиграло когтями, как бы подбирая слова. – Обычные заражённые разрушаются – они лишь временные сосуды. Вера же иная, благодаря иммунитету, может выносить плод, не погибая и не изменяясь раньше срока. Её организм не отторгает зародыш, а корректирует его развитие, делая его более управляемым. Гибрид наших видов сможет не просто инфицировать, а осознанно управлять заражёнными, координируя их как единый разумный организм. Это избавит нас от некоторых неудобств.

– Как Сагад? – он брезгливо сплюнул. – Лепите своего контролёра?

Но существо, пропустив комментарии мимо ушей, продолжило.

– Кроме того, её ДНК содержит «код подавления». Это уже от вашего рода. Звучит гордо, верно? Ребёнок, рождённый Верой, потенциально унаследует эту способность, став не только правителем, но и стабилизатором для других, предотвращая бесконтрольную мутацию. Нам нужен не просто потомок, нам нужен тот, кто поведёт за собой. Нам нужен наш мессия.

Император не знал, откуда возьмётся этот ребёнок или уже взялся, в любом случае, его дочь, его сокровище, его Вера, не станет каким-то там инкубатором. Если надо будет, он сам еë убьёт, чтобы уберечь от этого.

– Ты, сука, про мою дочь говоришь, мразь.

Существо наклонило голову, словно оценивая его ярость и боль.

– Твоя привязанность – это просто молекулы, взаимодействующие в определённом порядке. Твоя любовь – это эволюционный механизм, обеспечивающий продолжение рода. Мы наблюдали. Мы учились. Ваша эмоциональность, ваша привязанность – это прекрасный, но примитивный инструмент. Он помог нам понять, как контролировать вас, как использовать то, что для вас ценно. Мы не люди, мы не делаем это ради садистского удовольствия, мы делаем это, чтобы выжить. Чтобы наш вид наконец воспрянул. Ты всё увидишь сам. И ты поймёшь. Обязательно поймёшь.

Лицо твари начало меняться, и через пару минут он увидел глаза своей дочери.

– Ты хотел обладать нашей силой, нашими возможностями. – зазвенел её голос. – Ты получишь это.

Существо осталось на месте, но лицо дочери, на длинной шее, приблизилось вплотную к его лицу.

Император, не в силах ни сбежать, ни отвернуться, лишь тихо заскулил. Из единственного глаза покатились слёзы.

Её ледяные, словно мёртвые, губы накрыли его мерзким, противоестественным поцелуем. В рот проник длинный, склизкий язык, оставляя за собой металлический привкус.

Как только существо удовлетворённо отстранилось, Денис Зимин заорал, охваченный первобытным ужасом, но верная стража почему-то не ворвалась в тронный зал. Более того, ни один из слуг не заглянул посмотреть, что случилось. Время было позднее, но не могли же все эти сотни людей спать и не слышать его криков. Догадка больно кольнула в груди. Возможно, он уже звал не своих слуг, а восставших мертвецов, но они остались равнодушны к его крикам.

Отравленная кровь, что бежала по его жилам, казалось, вспыхнула, причиняя невообразимую боль. Он попытался свернуть себе шею, но все его мышцы свело судорогой. Император упал, чтобы больше никогда не встать человеком. Внутри головы, что-то яростно рычало и скреблось.

Сознание затопило болью, а после – непроглядной тьмой.

Тронный зал заполонили мертвецы, не те гниющие, голодные твари, а те, кто давно ушёл. Вечно молодые, печальные и задумчивые. Они все смотрели на него с укором.

– Всë похерил, – наклонился над ним Станислав Сергеевич. – А ведь ты мне обещал, обещал ведь.

Глава 12

Леший, отправив Макса спать, решил заглянуть к Вере.

Девушка уже мирно посапывала на огромной кровати с балдахином. Всё, как у настоящих принцесс из сказок.

Умаялась совсем, бедняжка, подумал Леший.

На душе заскребли кошки. Он вспомнил о Денисе. О самой первой их встречи, затем неминуемо в голове возник образ покойного отца. И всё таки, хоть Данил Хвостов не был его биологическим отцом, но он был его папой. Косолапый научил его главному – выживанию.

Казалось, вопрос с налогами был решён, но у Лешего, всё ещё осталось чувство некой недоказанности между ними. Да, они не воевали бок о бок, но Аркаша тоже там был.

Он тоже воевал.

Он тоже победил.

Как бы сказал Любомир, пиррова победа. На той войне юный Аркаша потерял намного больше, чем обрёл. И хоть он и был рад встрече с Гордеем а точнее с Артёмом Гордеевым, но с биологическим отцом у него к сожалению не было ничего общего. И даже внешне, он был безумно похож на мать и не капли на отца. Лëня же, его младший брат был копией Гордея. Он хороший человек, и ему наверняка подойдет предложенный пост. А Леший, ему ничего из этого не нужно. Он был бы счастлив остаться здесь, с Верой, да даже поступить на службу к Зиме, вот только вряд ли тот разрешит. А если ещё и узнаёт, что он делал с его дочерью, то, скорее всего, убьёт. Ну и пусть, это уже не важно. Самое главное – не возвращаться домой.

Леший присел на край кровати, боясь спугнуть сон девушки. В её дыхании, таком ровном и безмятежном, читалось полное доверие. Он провёл пальцем по её щеке, ощущая мягкость кожи. Мысли о своём прошлом, о тех, кто был рядом и теперь остался лишь в воспоминаниях, уносили его всё дальше.

Его необъяснимо тянуло к этой девушке, к её чистоте и искренности. И даже если бы пришлось сражаться с её отцом, он бы сделал это. Потому что любовь, как оказалось, сильнее страха, сильнее любых правил и запретов.

Он знал, что его прошлое не позволит ему просто так остаться. Но и возвращаться туда, где его ждали лишь призраки и невысказанные обиды, было невыносимо. Он предпочёл бы любое испытание, любую битву, но только не ту жизнь, которая была уготована ему по праву рождения.

Внезапно Вера шевельнулась во сне, пробормотала что-то невнятное и повернулась к нему. Её рука, словно по зову интуиции, нашла его руку и сжала её. Леший замер, боясь нарушить этот хрупкий момент. Он был здесь, рядом с ней, и это было всё, что имело значение.

Быть может, судьба даст ему шанс. А если нет, то он встретит это достойно. Ведь теперь у него было то, за что стоило бороться, то, ради чего можно было пожертвовать всем. И это была Вера.

Леший, отпустив еë ладонь, покинул еë покои и направился в тронный зал, надеясь застать там Дениса с Юлей. Странно, но дворец казался ему пустым и мëртвым, он ни встретил ни слуг, ни стражников, никого. Да и огни нигде не горели, он почти на ощупь, по памяти передвигался по длинным, тёмным коридорам.

Подойдя к шикарным воротом тронного зала, он уловил краем глаза чью-то тень, но не успел отреагировать, как его повалили на пол, и прижали головой к полу.

– Ну-ка тихо, не дëргайся, будешь делать то, что я говорю, никто не пострадает. – зашептал ему на ухо, до боли знакомый голос.

Леший замычал, так как ладонь говорившего, зажала ему рот.

– Если отпущу, орать не будешь?

Леший согласно замычал и как только тот убрал руку, тихо, но зло зашипел.

– Люба, ты чё рехнулся?

– Опа, Аркаша, живой что-ли?

– Так а че со мной будет то?

Любомир придержал парня, помогая ему встать.

– А кто тебя знает. – пожал плечами он. – Мы вот думали, на убой тебя отправили, вот и пришли выручать.

– Пришли? Сколько вас?

– Да немного, в общем пять человек, включая меня, остальные извиняй, заняты.

– Это вы всю прислугу и стражу зачистили?

– Ну, если вся стража это двое на входе, то да, остальных не трогали, ты вообще первый кто за последние пятнадцать минут прошёл.

– Понял, готов с Зимой встретится?

Леший не видел его глаз, но знал, что если Любомир и не в панике, то очень близок к ней.

– Пошли. – глухо ответил тот.

Ворота, с тихим скрипом приоткрылись, впуская в коридор тонкую полоску света. Ощутимо повеяло холодом.

Леший вошёл первым. В глаза тут же бросилось тело, лежащее на полу, осторожно подойдя, он выдохнул и махнул рукой Любомиру, державшему вход.

Тот тоже медленно подошёл, и посмотрел в лицо своему врагу.

– Это кто же его?

– Не вы? – с сомнением уточнил Леший.

– Да я тебе чем хочешь поклянусь. Не мы это. – Любомир пнул лежащего, и явно мëртвого императора по рëбрам.

Мертвец неожиданно взвыл.

Леший с Любой мгновенно отпрыгнули назад, а Люба даже направил пистолет.

– Зомбак? – шепнул Леший.

– Ага, не дождëтесь, кретины.

– Бля, живой.

Почти одновременно протянули парни с явным разочарованием.

– Ненадолго. – Денис закашлялся, сплëвывая кровь.

Тело под их ногами зашевелилось и село, уперший спиной о стену.

Денис Зимин подслеповато щурился, рассматривая непрошеных гостей.

– И ты пришёл?

Любомир кивнул.

– Ты помнишь последнее, что ты мне сказал пятнадцать лет назад?

– Знаешь, я был не в себе тогда, многое, как в тумане.

– Ты сказал, будь ты проклят. – император мягко улыбнулся. – Ты всё правильно сказал, мне только одна дорога, в ад за мои грехи.

– Давай без лирики, что случилось? Где Юля? – начал задавать правильные вопросы Леший, постоянно оглядываясь.

Ведь по сути, кто-то избавился от всего персонала и стражи в этом дворце, а так же, чуть не шлепнул самого императора. И если это не Гордеевцы, то значит враг кто-то другой. Ещё было не понятно где Юля, самая главная защитница Дениса, ведь она вряд ли бы не смогла почуять угрозу.

– Юля? Какая Юля? Бондаренко? – император расхохотался, громко подвывая. – А она умерла двадцать лет назад. Если быть точным, десятого апреля две тысячи двадцать четвёртого года. Еë убил боец второго специального отряда Юрий Быков, позывной Бык, с целью предотвратить обращение в биологическое оружие. У меня есть отчет тех лет, написанный самым Быковым, я могу показать, если надо.

Леший с Любой переглянулись.

– Погоди, Зима, я же еë своими глазами видел, они приезжали к нам вместе с ребятами, дочку Державина забрали и к вам махнули. Это было три дня назад.

– Дочку? – в здоровом глазу императора заблестели слезы. – Она должна умереть.

– Ты ебало то своё прикрой. – огрызнулся в край ошалевший Леший.

– Нет, вы не понимаете, она... Она генетический ключ, она родит этим тварям ребенка и тогда, человечество умрёт. Они все статут разумными. Все мертвецы. Понимаете? Я не вру, это Юля, то есть, то что сидело в ней, этот паразит, этот ублюдок, он всё рассказал мне и он заразил меня. Они готовились к этому, они сказали, что еë ребенок будет мессией, их мессией.

– Ты свихнулся блядь?! – заорал Леший.

Он понимал, что был у Веры первым, и если это его семя, его ребёнок в последствии должен стать одним из этих. Именно он должен всё исправить.

– Мне уже ничего не исправить. – устало произнёс Денис.

– Да заткнись ты.

– Убей, еë, убей Веру. Она, ключ, она нужна им, она...

– Я слышал.

– Убей, мою дочь, она родит им мессию...

Леший стоял, парализованный ужасом, мир вокруг него рушился. Слова Дениса, словно удары молота, отзывались эхом в пустоте его сознания. Ребенок Веры, его ребенок… ключ к концу человечества.

Он видел, как испуганно смотрит на него Любомир, разделяя его шок.

– Я бы сам это сделал, если бы смог. – продолжал давить Денис.

– Я слышал! – почти закричал он и направился к выходу. – Ты со мной? – обратился он к Любомиру.

– Я догоню. – покачал головой Любомир.

Леший, стремительным шагом покинул тронный зал императора.

– Люб. – тихо прошептал Денис. – Ты спаси меня, пожалуйста, в последний раз.

– Я не уверен, что ты не встанешь. – пожал плечами тот.

– Нет, нет, я чувствую, что паразит ещё не прижился до конца, не такой, как у них, ты мне в голову главное целься. – он указал пальцем в центр лба.

На глазах Любомира выступили слёзы.

– В последний раз, друг?

– Люб, слушай, я не знал про сектантов, не знал. Ты же мне, как Серёга был, как брат, понимаешь? Я бы никогда.

– Я знаю, Денис. – он взвëл курок и прицелился. – Ты моей семье и ребятам привет передай, ладно?

Денис улыбнулся, и на мгновение, Любомир увидел того парнишку, который испуганно таращился на заражённого ребенка, желавшего его укусить. Судьба, какая же ты всё таки дрянь. Сейчас, как и тогда он держал в руках пистолет и целился в того, в кого совсем не желал стрелять.

Оглушительный хлопок, горький всхлип.

Бывший детдомовец, бывший глава отряда, бывший мятежник, бывший император, Денис Зимин с позывным Зима был мёртв.

В душе убийцы не было ни ликования, ни радости. Он сделал то, что нужно было сделать много лет назад. Он убил своего врага, но по чудовищным обстоятельствам, вместе с ним, умер его лучший друг.

Тихий стон вырвался из его груди, когда он уловил боковым зрением, неясную тень.

Чудовище, прямиком их ночных кошмаров, капало кровавыми слюнями на драгоценные, шитые золотыми нитями ковры.

– Ты тоже, поймёшь, нас. – четко, с хрипотцой произнесло чудовище.

– Я уже все понял.

Ещё горячее дуло пистолета тут же примкнуло к его виску.

– Прости меня, Господи. – прошептал Любомир.

Тварь рывком бросилась к нему, но он оказался быстрее.

Морду монстра окрапило брызгами крови. Оно взревело, ударив жвалами об пол, и не удержавшись, облизал длинным языком подобие лица. Затем оно примкнуло к телу Дениса и тут же разочарованно выдохнуло. И этот человек, тоже не переродится, тоже не сможет понять.

Тело твари стремительно менялось, возвращая себе форму носителя.

Максим Новиков, стащил вещи с тела Любомира, закатал штанины и пошёл на поиски друга.

Он ведь тоже, пока не понимает.

Глава 13

Запах лаванды и тонкая нить лунного света, пробивающаяся сквозь тяжелые бархатные шторы, наполняли покои. Воздух был пропитан покоем, тишиной, нарушаемой лишь мерным дыханием спящей. Она лежала, прекрасная даже в этом безмолвии, с русыми волосами, раскинувшимися на подушке, словно солнечный свет, пойманный в ловушку. Едва заметное движение губ, словно обещание улыбки, сотрясало его внутренний мир.

Рука, держащая пистолет, дрожала. Спасение всего мира боролось с проснувшимся чувством, которое он так долго презирал. Любовь. Глупая, нелепая, губительная любовь к той, которую он должен был лишить жизни. Но разве он мог?

Он смотрел на нее, на нежность, на хрупкость, и в горле стоял комок. Каждый вздох, который она издавала, казался ударом по его совести. Она была ангелом, сошедшим с небес, и он, грешник, должен был погасить ее свет. Но как? Как можно убить то, что заставляет твое сердце биться в таком бешенном ритме?

Пистолет казался раскаленным, готовым обжечь ему руку, если он посмеет продолжить. Его разум метался между долгом и желанием. Он проклинал себя, проклинал того, кто послал его, проклинал эту любовь, которая парализовала его волю. И он ненавидел. Ненавидел себя, в первую очередь. Убить Веру, убить своего ребенка, убить паразита внутри ее тела.

Он закрыл глаза, пытаясь отогнать образ ее лица, но он лишь усиливался. Эти глаза, что с нежностью смотрели на него всё это время, казалось, знали исход изначально, видели его насквозь, осуждая, но в то же время и прощая.

Он глотал слезы, не в силах сдерживаться.

Тишина покоев, прежде казавшаяся умиротворяющей, теперь давила на него, как могильная плита. Каждый шорох, каждый вздох спящей нарастал в его сознании до оглушающего гула. Он чувствовал себя загнанным в угол зверем, чья последняя надежда – умереть самому, а не причинить боль тому, что стало ему дороже всего на свете.

Он медленно опустил пистолет. Ствол коснулся бархата подушки, и легкий шорох нарушил тишину. На мгновение ему показалось, что она шевельнулась, что ее глаза вот-вот откроются, и тогда все закончится. Но она спала, не ведая о бушующей буре, что грозила поглотить ее и его вместе с ней.

Долг? Весь мир? Все это рассыпалось в прах перед величием проснувшегося в нём чувства. Он не мог этого сделать.

Двери тихо отворились. Леший не обернулся, он знал, что они пришли. Бессмертные чудовища, что обрекли его на страдания.

– Брат, – произнес знакомый голос.

Леший встрепенулся.

– Макс? Ты не представляешь, что эти твари сделали, это Юля, она…

– Бог, – кивнул его друг.

– Что?

– Юля – Бог будущего мира. Нам только нужно освободить его от нас.

– Ты ебанулся? Она что, сделала это и с тобой? – с горечью произнес он и почесал висок дулом пистолета.

Макс приблизился, его глаза светились желтым светом.

– Она не то, что мы думали, брат. Все наши представления о добре и зле – иллюзия. Она – искупление. Она – новая глава, которую мы должны написать, а не уничтожить.

Леший не мог поверить своим ушам.

– Ты говоришь, что она – Бог? А как же все, что она сотворила? Как же… Мой ребенок.

– Все, что она делает – это часть великого плана. План, который мы не в силах постичь. Наша задача – не убить ее, а помочь ей. Помочь ей создать новый мир, где больше не будет боли, где не будет лжи, где не будет таких, как мы, вынужденных совершать чудовищные поступки. – Макс положил руку на плечо Лешего. – Пойми, что есть силы, которые не подвластны разуму. Так вот, Юля – одна из таких сил. И твой ребенок тоже, он станет первым, тем, кто поможет им и нам.

Леший опустил руку с пистолетом. Слова Макса, несмотря на их абсурдность, находили отклик в его терзаемой душе. Он посмотрел на спящую Веру, на ее безмятежное лицо. Может быть, и это дитя, растущее в ней, тоже часть этого нового, неизведанного, но безопасного мира.

– Но как… как я могу им помочь? – прошептал Леший, голос его был хриплым от невыплаканных слез.

Макс улыбнулся, и его улыбка была полна печали и надежды.

– Ты должен сделать то, что умеешь лучше всего, брат. Ты должен защитить ее. Защитить всех их от себя самого.

В этот момент Вера пошевелилась. Ее губы приоткрылись, словно в предвкушении неизбежного. Леший знал, что выбора у него нет. Он поднял пистолет, но прицелился не в нее, а в ночное небо, в туманную пелену, скрывавшую звезды. Он выстрелил. Один раз. Потом еще. И еще.

Вера вздрогнула и тут же проснулась, но, увидев его, она соскользнула с кровати. Она прижалась к нему, преданно смотря в глаза.

– Не закрывай их. – прошептал он ей в волосы.

Последний патрон занял свое место, палец покоился на курке, а дуло пистолета крепко прижалось к ее затылку.

– Смотри только на меня.

Макс стоял позади, невидимый, но ощутимый, как тень. Его слова, словно эхо, звучали в голове Лешего:

– Ты должен защитить ее. Защитить от себя самого.

Его рука, сжимавшая пистолет, обрела новую силу. Больше не дрожала от сомнений, а стала продолжением его воли. Воли, направленной на защиту.

Да, наш мир не идеален, более того, мы сами сделали его таким. Жестоким, алчным, злым, но это был его мир, мир его семьи, друзей, братьев по оружию. Мир все еще живых и уже мертвых, но воскресших. Он всецело принадлежал людям, по-настоящему хорошим, и откровенно плохим. Сейчас у него появился шанс продолжить агонию их мира, растянуть страдания, подарить кому-то последний вздох.

И он сделал свой выбор.

Пуля прошила ее затылок, оставшись в черепной коробке.

Он смотрел на тело в своих руках, которое еще мгновение назад дышало, любило его, было частью его самого. В широко распахнутых, серых глазах застыла бесконечная преданность.

Нечеловеческий рык, вырвавшись из глотки друга, разорвал тишину, пришедшую после выстрела.

Леший был готов к тому, что сейчас все для него кончится. Он только посильнее прижал к себе тело принцессы. Однако, никакой боли, и последовавшего бы за ним забвения, он не почувствовал.

Он открыл глаза и понял, что Макс, или, по крайней мере, то, чем он стал, исчез. Нет, он, конечно же, не растворился в воздухе и не обратился в прах, он просто сбежал.

Но почему? Неужели даже такие, как он, в итоге оказались более милосердны, сохранив его жизнь.

В любом случае, все было кончено.

Он вышел из покоев, оставив позади бездыханное тело. Шаги его звучали глухо в пустых коридорах. Мир, который он спас, или, возможно, погубил, ждал его.