Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

– Фредерик, ну наконец-то! – выдохнула я, с облегчением обнимая его за пояс и прижимаясь щекой к надежной мужской груди. Я соскучилась, мне было плохо без него, а сейчас отпустило наконец. И такое облегчение! Жив зараза и даже не влез никуда… слава тебе, Господи!

Молча обняв меня и с силой прижимая к себе, он замер, уткнувшись лицом в мои волосы. Пробормотал только:

– Таис, отец… И фрау Августа.

– Господи-боже! – ужаснулась я по-русски, отстраняясь и заглядывая в его лицо, будто надеясь, что он… что – шутит? Какие шутки… напутал, сам обманулся? Но нет…

– Бедный мой, – обняла я его опять и погладила по спине: – Ничего, ничего… ей-то как раз уже пора было, но как же жаль! Наверное, я даже немного любила ее, Фредерик. Раздевайтесь, Даша сейчас чаю… и поесть соберет. Не будем сегодня об этом… – попыталась я отстраниться, но он прижал меня крепче, не отпуская – холодный с улицы, пахнущий… мне казалось – ладаном. Показалось, конечно – ассоциации, будь они неладны! Мозг крутит в себе и подбрасывает.

Я не сразу отстранилась только по одной причине – показалось опять же… нет, я была уверена – он плакал сейчас. Прятал лицо в моих волосах и молча плакал. У них же так – терпят, терпят на людях, а потом сразу… будто рвется что-то внутри и уже можно. Возле тех, кому доверяют – можно и это грело сейчас, мне было приятно его доверие.

Оказывается, не все так запущено и в основе наших отношений не одна взаимовыгода. Как тут оттолкнешь? Шугонуть проще всего... и я молча гладила его по спине, давая время успокоиться. Сирота. Такое нужно пережить, чтобы понять. И даже в возрасте, даже в старости…

Пока еще живы, они стоят где-то там, за нашей спиной не совсем будто и нужные уже. Каждый божий день так точно нет. Достаточно знать, что они еще есть и тогда мы спокойны… а если хорошо подумать, то больше за себя, наверное. Потому что им мы точно нужны – всегда примут и помогут чем могут, думают о нас, переживают, молятся может быть. И даже если не у всех с родителями так… лайтово, как говорили у нас, все равно пока они живы, мы все еще дети, их дети. Вот и плачем потом… по всему сразу. По ушедшему вместе с ними детству в том числе.

Потом Фредерик раздевался, отворачивая лицо. Ушел вымыть руки – я отослала. Тронув свою макушку, поняла, что волосы и правда влажные. И еще мне показалось перед этим… да нет – просто показалось. Я тоже волновалась и переживала, так что…

Он остался ночевать у нас. Даша радостно стелила свежую постель, поглядывая на меня с укоризной. Я же, пожелав всем спокойной ночи, поскорее ушла к себе, чтобы не показать своего потрясения…

В разговоре за столом – а мы придерживались в этом русской традиции, оказалось, что буквально совсем недавно, но еще до кончины Людвига, Вильгельм подарил тот Летний дом Фредерику. Отдал в безраздельное, так сказать… Без повода и объяснений, вот так вдруг.

И вспомнилось тут… мое искреннее удивление в разговоре с королем, что дом «мой». Именно так он мог понять мои слова… тот вопрос. Как укор или прилюдное обвинение в жадности? Ну глупо же! Но по датам совпадает. Охренеть…

Фредерик и на следующий день остался у нас, и еще на следующий, а потом и вообще… Оказалось, что свой дом, это прекрасно, но теперь и отапливать его, и слугам платить нужно из своего кармана. Поразмыслив, мы решили, что врешь-не возьмешь, как говорится. Раз он летний, то пускай летним и остается, а пока мы вполне умещаемся и здесь. Мужик в доме нужен – с ним спокойнее, да и не мешал он, его и дома-то почти не было – рано уходил, а приходил только к ужину. Мы его ждали. А потом вместе зажигали камин или просто свечи и говорили обо всем на свете. Больше, конечно, он – поездил по Европам, навидался всего.

Я совершенствовала с ним свой французский и английский, использовала мужа, как учителя музыки, собирая похвалы – уже что-то получалось, что-то я умела.

Пару раз за этот январь к нам наезжала Ольга с Анной Алексеевной, предупреждая об этом заранее и тогда мы с Дашей обязательно готовили для гостей что-то русское – мясные щи, расстегаи с рыбой или лепили пельмени со свининой. Почему-то они считались «уральским» блюдом.

Прилично-неприлично ли я сейчас выглядела – неважно, но в такой маленькой радости, как посещение королевской библиотеки не собиралась себе отказывать. Это разнообразило мои дни, скрашивало ожидание писем от Кости и вестей из Тюбингена.

И вот в начале февраля одиночество мое там вдруг нарушили…

Плотно прикрыв за собой высокую дверь, Вильгельм прошел к оконной нише, где я сидела, поздоровался, сел напротив, помолчал и спросил:

– Что именно вы нашли в старых подшивках, фрау Таис? И не только в них… я знаю о ваших читательских предпочтениях… может еще пирожных?

– Пирожных достаточно, благодарю, Ваше королевское величество, – отмерла я.

– Не тяните с ответом, мне любопытно. Вы же не просто так здесь, не так ли? Очевидно, опять сделали какие-то судьбоносные выводы? И к чему же пришли в результате?

– А… да, кое к чему действительно пришла, – все оживала я потихоньку.

А почему, собственно?.. Я ничего не выдумываю и не сочиняю. Он и сам запросто мог сделать такие же выводы, а может и сделал уже. Набрав в легкие побольше воздуха, я выдала правду, за которую бывает и бьют, но что уж теперь?

– Уже скоро состоится объединение всех малых германских государств. Под эгидой Пруссии, конечно же и это неизбежный исторический процесс.

– Не Австрии, полагаете? – удобно откинулся Вильгельм в кресле.

– Ей скоро будет не до того – через парочку лет покажут себя венгры – опять восстание, а то и революция, а до этого же были поляки... Руководство Австрии неспособно наладить внутреннюю национальную политику. Поэтому да – я считаю, что собирательницей германских земель станет Пруссия, – прямо смотрела я в глаза королю, сложив руки на коленях, как примерная девочка.

Глава 13

– С некоторых пор мы считаем так же, – согласился Вильгельм и рукой со старческими пигментными пятнами потер подбородок.

Или это веснушки такие крупные, он же рыжий, а сейчас как-то неестественно бледен и поэтому они стали заметнее? Почему-то сейчас я совсем его не боялась. С таким лицом не казнят? И не милуют, но просто поговорить с ним о вещах, как выяснилось из газет – общеизвестных… почему и нет? Моими здесь будут только выводы. К некоторым из них он пришел уже и сам.

– А как вы пришли к таким выводам, фрау Таис? – подхватил король мою мысль, – и зачем вообще интересуетесь подобными вещами? Разве это похвальное занятие для будущей матери? – обвел он медленным взглядом пухлые газетные подшивки и стеллажи со специальной литературой – здесь и правда не было книг для легкого чтения.

На меня смотрел непонятно – не то спокойно, не то равнодушно. Тускло. Будто разговор уже подошел к концу и пора как-то завершить его. Сквозь меня смотрел.

– Занятие не самое подходящее, – согласилась я, – но это просто временное развлечение – мне интересно, любопытно. Потом станет не до того, вы правы. А как пришла?.. Да газеты просто орут о проблемах Австрии. Венгры там недовольны не только властями. В новостных сообщениях явно прослеживается их отношение к соседям по Австрии славянам. Исключение только поляки, а с русинами, галичанами, сербами Воеводины и хорватами постоянные стычки, преступления, провокации. Чувство такое – там уже взаимная ненависть и провоцируют ее венгры. Австрии сейчас просто не до филигранной внешней политики и долго еще не будет. В ней она небрежна сейчас, не дотягивает. Что касаемо объединения… То, что когда-то распалось, всегда легче собрать, чем прирастать новыми завоеваниями. Как распалось, так и соберется. Один народ ведь, по сути – общие традиции, ценности, вера. Да и мощь нового образования… кулак всегда крепче растопыренных пальцев. В Прусском ландтаге вон уже вполне открыто призывают к объединению. Да, еще спорят, пока это только говорильня и много противников объединения. Пруссия успешна, быстро развивается, так зачем вносить смуту в это мирное спокойствие? – неспешно рассуждала я, внимательно вглядываясь в лицо Вильгельма.

Странно… тема болезненная, но на эмоции его не вывела. Что и к лучшему для меня, верно?

– Ваше величество… ну, а с тем, что венгры поднимутся, вы также согласны?

– Рано или поздно случится и это. Пруссия не терпит. конкурентов, – бледно улыбнулся мужчина, – там сделают все возможное, чтобы венгры «поднялись», как вы говорите. Пример такого вмешательства изнутри дали те же австрийцы, устроив у себя резню польской знати.

Вот как? То есть... я не открыла мадам Нессельроде ничего нового? Похоже сильные мира сего вполне в курсе провокаций Меттерниха.

Вильгельм смотрел на меня, почти не моргая. Странно смотрел...

– Простите… но вы хорошо себя чувствуете? – осторожно поинтересовалась я, – за грудиной не печет, левая рука не немеет? Вы очень бледны, Ваше величество.

– Пустое… это действие парегорика, с него всегда уходит краснота с лица, – стал внимательнее взгляд мужчины, – не беспокойтесь обо мне, фрау Таис, я еще достаточно крепок, хотя и стар уже.

Ага… ого – парегорик? Камфорная настойка опия, ароматизированная анисом – наркотический анальгетик. За рубежом вплоть до наших пятидесятых использовали его, как универсальный препарат для детей и взрослых, средство от простуды, седативное и снотворное. Это в мое время к употреблению наркотиков относятся особо внимательно, а здесь и сейчас… помогает как-то и ладно.

Некая отстраненность в мужчине становилась понятна. И часто он?.. Или не так поверхностно, как мне казалось, воспринял смерть брата, пускай и не родного? Все-таки приблизительно один возраст и тут такое.

– Я рада, если так. Берегите себя, вы нам дороги. И дело не в возрасте, человек вообще смертен, а иногда смертен внезапно, – чуть перефразировала я известную фразу Воланда.

– И это тоже, фрау Таис… – наконец прорисовались на королевском лице хоть какие-то эмоции, – как пережил смерть отца Фредерик?

– Еще и бабушки. Тяжело... Очень плохо выглядел, вернувшись. Сейчас весь в службе, я почти его и не вижу.

– Вас полностью устраивает этот брак? – стал его взгляд острым и будто… предупреждающим? Не потерпит лжи сейчас?

Куда-то не туда свернул наш разговор. Сама виновата – не нужно было этой показной откровенности. Можно быть убедительным, оставаясь просто вежливым, так нет же… но мне сразу показалось, что не за вежливостью он сюда пришел, а как разпоговорить.

Поговорили, называется.

– Да, вполне устраивает. Идеальных браков, как известно, не существует вовсе – то одно, то другое… Но у нас как раз все неплохо. Ваше величество, – решила я заодно прояснить ту ситуацию, – тогда я не имела ввиду чего-то такого… Просто соображала в какой из домов заказать доставку книг. Их два у нас – мы приобрели маленький, зимний, очень теплый и сейчас живем в нем. Старинная швабская постройка – вы же знаете… мы почти и не топим его. Но Летний дом более достойный и представительный, а для теплого времени так просто идеален, благодарю вас от всего сердца.

– Фредерик уже сделал это. Вряд ли Людвиг хоть что-то ему оставил, – вздохнул король и поинтересовался: – Не пригласите взглянуть? На новый дом.

– Это честь для нас, – встала я и присела я в книксене: – Только предупредите заранее, я велю приготовить русское угощение.

– Непременно. Нет, разговор еще не окончен, фрау Таис, присаживайтесь, – чуть шевельнул рукой король и я опять села.

– Давайте немного вернемся… Так и вы, получается, ратуете за объединение Германий? Именно такой вывод напрашивается из ваших слов.

– Я против объединения, но повторюсь – думаю, это уже неизбежно. А почему против? Почему и большинство членов ландтага. Большинство малых государств здесь вполне благополучны, к примеру тот же Вюртемберг. Он грамотно, почти безупречно управляется вами, а скоро и процветать станет. Железная дорога…

– И новые клиники по примеру этого врача… Земмельвейса? Новая теория возникновения самых опасных болезней… из Тюбингена?

– Вы в курсе всех наших с Ее высочеством начинаний, Ваше величество, – склонила я в замешательстве голову, не представляя, что тут сказать.

– Не всех, только тех, о которых мне докладывают. Так почему вы против объединения Германий?

– Как любая женщина, я против войн, а объединение к ним и приведет. Множество процветающих маленьких стран – мирных, выгодно связанных между собой и сильными соседями браками и договорами, вдруг превратятся в один стальной кулак.

– Разве это плохо? – хмыкнул он.

– Ни на один вопрос нельзя ответить однозначно, Ваше величество – почти всегда все двояко. Плюсы у такого объединения есть, несомненно. Но, почувствовав силу, всегда начинаешь чувствовать свое превосходство, а с ним безнаказанность и вседозволенность. Это делает нас нетерпеливыми, жадными и резкими. Как известно, наши потребности способны расти безгранично – чем больше ты имеешь, тем сильнее желание большего. А это смена далекоидущих целей и направлений развития внутренней и внешней политики, когда больше не имеют значения высокие родственные связи, а договора переставших быть стран теряют всякую юридическую силу. А дальше – войны. Потому что ты силен по собственному ощущению, желаешь большего и только и ждешь подходящего повода, чтобы это большее по праву сильного взять.

– И опять же – что в этом плохого, фрау Таис?

– Все хорошо в меру. Великой Германии без границ никогда не будет, Ваше величество. В наше время уже существуют силы, которые не дадут этому случится – для них это или опасно, или просто невыгодно.

– Россия полагаю? – прищурился король.

– Америка, Россия… Британия также не потерпит ощутимой конкуренции. Чувствуете масштаб будущей проблемы? – чуть подалась я к нему, – это будут даже не те потери Вюртемберга в снегах России в двенадцатом году – не десятки тысяч живых душ, а миллионы жизней тех же германцев, потому что с каждым годом совершенствуется стрелковое оружие. И не я все это сейчас придумала, не своим умом дошла, – взмахнула я рукой в сторону старинных томов на стеллажах, отблескивающих корешками драгоценных переплетов: – Существует исторический опыт отдельных стран и даже могучих империй, ныне совсем утративших былое значение или вовсе исчезнувших с лица Земли. Пасторальная картинка нынешних германских государств намного приятнее подобной перспективы. Она с каждым годом все краше и удобнее и для самихdeutschen – швабов, баварцев, алеманнов, фризов, саксонцев и гессенцев. Нет, Ваше величество – я не хочу объединения Германий, я боюсь его. Это угроза европейскому миру и в первую очередь самой Германии.

– Но оно неотвратимо тем не менее и исторически оправдано?

– Это и станет главным аргументом сторонников объединения. Полагаю, оно все же состоится и всего последующего уже не избежать. Слегка подзатянуть с этим, полагаю, возможно… но и только.

– И каким же образом?

– А я не знаю! Не представляю себе, – выдохнула я, – нужно изучать газетные новости, не упускать из вида последние события. Но имеет ли это смысл – вот вопрос.

– Имеет в любом случае – предотвратить ли, ускорить ли… Назначьте время нашего визита к вам, фрау Таис, – тяжело поднялся с кресла Вильгельм.

– Все наше время принадлежит вам, Ваше величество, – подхватившись следом, присела я в поклоне.

– Тогда уже завтра к вечеру, – кивнул он.

– Благодарю вас за оказанную честь. Мы с мужем будем ждать вас, – опять пружинила я коленями.

Понятно, что к завтрашнему вечеру весь Пряничный домик был вылизан сверху донизу. Не мы с Дашей и не наша прислуга этим занималась – наемные труженицы. Немцы действительно умеют работать, если заинтересованы – быстро, аккуратно, собранно. Безупречно.

Прибыло две кареты, но в них шесть человек всего и все мужчины. Кого-то из королевских приближенных я уже знала, с кем-то знакомилась сейчас.

После осмотра дома, а к экскурсии я подошла с юмором – цитируя предыдущего владельца, все вполне удобно и свободно расселись за столом в гостиной. Огромный замечательный стол с резным подстольем – та самая моя прелесть… вместил всех гостей.

Крохотные пельмени со свининой, сдобренной чесноком – в ароматном курином бульоне, нежные голубцы аккуратными трубочками, а еще селедка под шубой на свой страх и риск – не каждый иностранец решался ее попробовать и в то, наше время. Слишком странным кажется им сочетание селедки со сладкой свеклой и прочими овощами. Были еще и блины, а вернее – густо смазанные сметаной и запеченные в духовке до румяного творожные налистники. Простые блюда, но никто и не ожидал, надеюсь, увидеть здесь королевский стол.

– К следующему вашему визиту обязательно освою приготовление гурьевской каши, Ваше королевское величество, – обещала я, с удовольствием глядя, как быстро исчезает со стола угощение. Мужики любят поесть, а если еще с мороза да трудов…

– Тогда мне следует готовить для вас еще один подарок? – улыбнулся Вильгельм, протягивая свернутую трубочкой бумагу, повязанную ленточкой.

– Это ноты? – обрадовалась я, – фрау Шлиман все-таки написала их?

– Она тяжело болела, но как только встала на ноги, ей об этом напомнили, – просто объяснил король, и я слегка так... м-да?

Дальше меня отвлекли, не дав додумать мысль – заговорили о строительстве железной дороги. И, в том числе, о разной ширине железнодорожной колеи в Европе и России. Здесь в разговоре принял участие Фредерик, и я молча слушала резоны в пользу европейских размеров, приводимые им и тем самым министром внутренних дел, которого я вначале восприняла местным аналогом Бенкендорфа... или же Орлова, кажется уже сменившего того год или два назад.

И до сих пор ведь… до тех моих времен вагоны, следующие из России в Европу и наоборот, «переобувают» на границе. Ширина колеи, заложенная в эти времена, так и не была приведена к единому размеру. И вряд ли вот прямо сейчас это делается из будущих соображений военной логистики. Да в мыслях никто не имеет, что когда-нибудь поезда будут возить туда и обратно военные грузы и солдат.

Я слушала и помалкивала, не желая спорить, потому что на самом деле при строительстве первых российских железных дорог наши инженеры грамотно учли уже существующий мировой опыт и пришли к разумному выводу – колею нужно строить пошире, чем в Европе. Так как с более широкой колеей состав на рельсах устойчивее, а значит может быстрее ехать. И вагоны можно сделать куда более грузоподъёмными. Безопасность, скорость и грузоподьемность при огромных русских расстояниях куда важнее, чем в вашей маленькой Европе, господа.

Так что тешьтесь своим мнимым превосходством, а я помолчу – и так переборщила с разумностью, нужно как-то ее дозировать.

– Прошу вас – осенний травяной сбор, господа, – чисто символически поправляла я чашечки с Дашиным чаем, который разносила и расставляла на столе нанятая на раз прислуга в идеальном чепчике и белоснежном фартуке, закрывающем темное платье от шеи и до ступней.

– Целебный и успокаивающий, как раз к спокойной ночи, – угощала я, как и положено хозяйке: – А вот это вкусно необыкновенно: русские налистники. К этому напитку просто идеально, угощайтесь – не пожалеете.

Я не знаю, как так случилось, но мыговорили за столом. Не просто молча ели для хорошего пищеварения, но и беседовали. Но, скорее всего, опять виновата была я – стала объяснять блюда, кратко рекламируя их, вызывала гостей на разговор, а даме вроде не принято отказывать. Ничего… при Малом дворе Карла и Ольги тоже не затыкали рот едой. Может это не так правильно, на так здоро во, но как уж есть.

Мы очень даже много говорили. Оживленно, заинтересованно… в том числе о котах, как ни странно, а все Мурка, непонятным образом просочившаяся в гостиную – уже порядком отъевшаяся, с гладкой блестящей шерсткой и царственной походкой. Я тихо велела убрать кошару пока та, чего доброго, не стала самозабвенно вылизывать под хвостом. В богатых немецких домах в это время тоже предпочитали держать не котов, а дорогие новинки – карликовых собачек.

– В кошках есть что-то таинственное и даже мистическое – делилась я знаниями, полученными от Даши: – Вот, к примеру, Ермилин день… он был 26 января. По поведению котов в этот день смотрят, какая погода будет дальше: если кошка свернулась клубком и прячет свою мордочку, то жди морозов; если в этот день они играют и катаются по полу – будет оттепель; если ходят по дому и как бы трутся о стены, то скоро разразится ненастье…

Меня внимательно слушали, задавали вопросы, уточняли...

– Наши старики говорят, что в несчастливом доме кошки не водятся, так что действительно – давайте хотя бы пытатаемся сделать наши дома счастливыми, – договорились мы до того, что я обещала будущих котят от Мурки не только королю, но и еще троим мужикам.

Все было замечательно и даже чудесно до тех пор, пока Вильгельм не вспомнил, уже уходя:

– Фрау Таис… доктор Земмельвейс – скоро вы его получите.

– Получу? – не совсем поняла я, – он согласился на переезд из Вены?

– Еще нет, но уже совсем скоро это случится, – просто объяснил Его величество. Так же просто, как о фрау Шлиман: – Его и раньше ни во что там не ставили, сейчас же по нашему поручению усилия в этом удвоились. Думаю, что в самом скором времени он примет правильное решение.

– Если к тому времени не попадет в сумасшедший дом – его-то ему и прочат, – пробормотала я в смятении.

– До этого не дойдет, не беспокойтесь. Я обещал его вам, и вы его получите – короли Вюртемберга всегда держат слово, – слегка пафосно заключил Вильгельм.

Горячительные напитки на столе также присутствовали.

Проводив гостей, я никак не стала отвечать на исполненные воодушевления замечания мужа, а принялась руководить уборкой гостиной, чтобы отвлечься.

Последнее время мы с ним… может и нечаянно, но опять сторонились друг друга. Не прекратили общение – наоборот, но сторонились физически, держась на расстоянии. Ко всему, он мог стыдился тех своих слез, своей слабости, недостойной настоящего мужчины, как они считают. Я же… а я так и не решила для себя – показалось или нет: он незаметно целовал тогда мои волосы. Было это прикосновение щекой или губами, я не совсем уверена, но где-то по ощущениям…

Если так, то и это могло быть просто благодарностью за понимание и сочувствие, а могло и… что очень вряд ли, учитывая его ориентацию. И это ни в коем случае не в укор – она вполне меня устраивала.

А вот ситуация с Земмельвейсом – нет.

Я слишком освоилась в этом змеином кубле, именуемом королевским двором, слишком очеловечила его хозяина. Временно потеряла ориентиры и забыла границы... периодически и регулярно, можно сказать, это делала. Но сейчас то ли это случайность… то ли мне специально указали на них? На то, что может быть всё. И в отношении меня в том числе.

Я могла надумывать сейчас, возмутившись их методами и испугавшись за невинного в общем-то человека. Паниковала, чувствуя здесь и свою вину, однако же... Этот то ли урок, то ли случайный сигнал учла и взяла себе на ум. Надолго ли хватит мне этой напоминалки, как и ума и терпения – вопрос. Но приложило хорошо так...