Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 348 страниц)

Так может и мне стоит пытаться?

Энтузиазм медленно подымал склоненную было голову. Кажется, даже сил прибавилось.

Обмахивая веером раскрасневшееся лицо, я поглядывала на тихо идущую рядом Анну. Становилось понятно, что одна я не справлюсь с ее загонами. Больше того – с тем мешком проблем, что у меня, она и мне распотрошит нервы в хлам. Тут нужно думать… А пока что я соображала о чем именно можно будет говорить с врачом-женихом. Хотя надежды мало… если даже академика прокатили с инициативой, то куда уж нам убогим? Затопчут.

Без понятия, что за финт сознания такой, но сейчас знакомство с Весниным чувствовалось необходимостью, ожидание уже казалось пыткой. И это не позиция гнездующейся самки, мне нужна определенность хоть в чем-то. Нервы и у меня тоже, Аня, еще и какие нервы! А у Петра Пантелеймоновича на этот случай водятся волшебные кувшинчики… Нужно найти его и кое о чем расспросить. Человек, кажется, хороший… я обязательно придумаю, как сделать, чтобы он ответил на все мои вопросы.

Уже в домике я попросила Ирму найти его и просить ко мне. Если можно, то уже завтра к вечеру – для осмотра и разрешения вымыть наконец голову.

А еще, ожидая горничную и ужин, я с удовольствием гладила заглянувшего в гости красивого серого кота – здоровенного и ласкового. Как приличная старая дева, котов я любила, хотя у себя не держала.

– Как его зовут, Ирма, знаешь?

– Да откуда же? – удивилась она, – их столько здесь…

Да, с котами тут была своя, особая история…

Ночью нежданно-негаданно наснились кудри и глаза красивого парня в черном мундире. Пока сон еще помнился, память подбросила выражение его лица – будто меня в чем-то подозревают. И ведь есть в чем – тревожно дернулось внутри. Я даже села в постели. Хотя сколько он там смотрел – успокоила себя и постаралась забыть.

Эта ночь дала мне еще одно – спокойное понимание: Таисия не попала во фрейлинские списки из-за падения в воду. Выжила бы она или нет, роли не играло. А я ситуацию разрулила. Потому что была убедительна.

Значит, с моим попаданием сюда, история уже изменилась? Незначительно, но показательно – те же списки, а это документ. Получается, менять в ней что-то – реально? Считается, что любое вмешательство недопустимо. А если очень нужно и в лучшую сторону?

Есть ли тогда ограничения и насколько масштабным может быть вмешательство? Может вчерашние мысли о той же медицине не так и безумны? Просто нужно грамотно все это, умненько… Но «умненько» без профессионального авторитета спорно, а наработать его в моей роли нереально. И все-таки это лучше, чем просто «замуж», я просто обязана попытаться.

Белая ночь незаметно перешла в утро. Время отслеживала Ирма, получается на ней были еще и обязанности секретаря. Или, скорее, личного помощника. Не будит, значит еще рано…

Теряясь и путаясь в перспективах, я легла обратно на подушку и замерла. Глядя в потолок, судорожно вспоминала каждую мелочь… о причинах и поводах к началу Крымской войны. Не медицина. В моем подсознании в приоритете была она.

*** Небольшое пояснение: название «Маркизова лужа» связано с именем морского министра России маркиза де Траверсе. Под его командованием почти прекратились дальние морские походы, а плавания флота осуществлялись не дальше Кронштадта. Морской министр полагал небольшие глубины и закрытость Невской губы необходимыми условиями боевой подготовки.

В результате остряки из морских офицеров прозвали участок Финского залива от Петербурга до Котлина «маркизовой лужей».

Глава 10

Виноватый мужчина творит чудеса.

И Николай тоже безумно баловал свою жену, осыпая подарками, драгоценностями, дворцами… пускай и в формате мини – как раз в ее вкусе. Александра не любила помпезности и как-то призналась, что нигде не была так счастлива, как в Коттедже.

Вспомнились слова одной женщины во время экскурсии по Царицыну павильону – вот, мол, какие подарки нужно дарить женам, а не кастрюли.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – открестилась я тогда со смешком, – лучше кастрюли, чем тот самый повод для подобной щедрости.

Но мужчин трудно понять… похоже, он все-таки любил свою Белую розу. Во всяком случае, условности соблюдал свято и никак ее не компрометировал – всё его внимание и чувства на людях были для жены. Непотребства исключительно ночью и в императорской спальне.

У царя был трудный характер и все дело в муштре с детства и даже физических наказаниях от наставников. Его не готовили править, его учили командовать в войсках и главное, чего он потом требовал от подданных, это беспрекословного подчинения. Поэтому первое, что сделал, взойдя на престол, это стал собирать власть в свои руки. И собрал, организовав полное единоначалие в государстве. И все-таки, несмотря на начальственные загоны, Николай был хорошим любящим отцом, да и мужем тоже (все-таки мужские потребности существуют). Но хорошим он был, похоже, при условии полного подчинения воле отца семейства.

Александра Федоровна такому требованию полностью соответствовала. Была и послушной достойной женой, и поддержкой во всех начинаниях, и крепким тылом. Нервы не мотала. Вплоть до того, что терпела в своих фрейлинах Нелидову. Последние годы Николай забил на короткие романы и имел постоянную фаворитку.

Один раз, правда, жена таки взбрыкнула и умчалась в Италию на воды, прихватив с собой и любовницу мужа. Николай бросился вдогонку и возвращались они уже втроем. Что там, как там?.. Но Нелидова продолжала оставаться фрейлиной Александры даже после смерти императора.

Я и его в этот день увидела. Мельком правда – зашел к дочери, чтобы сказать, что опять намерен вместе с Карлом смотреть войска и вернет его только к семейному ужину. Чувство такое… намеренно держал расстояние между женихом и невестой до свадьбы. Он был еще интересен внешне – очень высокий мужчина в красиво сидящей форме. И это все, что я заметила перед тем, как склониться в поклоне. Все мы так и «сидели», склонив головы, пока он не ушел, но недолго – минутку?

Очередной шок я не получила… наверное, психика уже приняла действительность. Да и бесконечно поражаться все-таки трудно.

До этого мы половину дня оформляли подарки от Ольги всем родным и близким – по случаю ее свадьбы. Саму помолвку я пропустила, до свадьбы оставалось несколько дней, а сделать нужно было еще очень много.

Картины, игрушки, книги, коробки с именной посудой императорского фарфорового завода, недорогие украшения… Все это паковалось в красивые коробки или сразу зашивалось в куски голубого бархата. К подаркам красивыми ленточками крепились открытки, их оформляла сама Ольга, сразу же делая каллиграфические надписи.

Обед для нас накрыли тут же – в ее будуаре. Уставшая от писанины великая княжна бледно улыбнулась:

– Обязательная рыба… Ну что же? Прошу к столу.

Я осталась голодной, хотя хотелось не просто есть, а жрать. Но все клевали, как птички, пришлось и мне. Делая при этом такой же отстраненно-загадочный вид. Что все это значило – периодические вздохи и взгляды в потолок, и почему никто толком не ел, я не понимала. Рыба была вкусной, да и не могли они все до единой не любить ее. Что-то брезжило в памяти… но так и не пробилось.

Опять накладывая ровные стежки на ткань и формируя красивые складочки на бархате, я отходила от впечатлений. Теперь еще больше хотелось взглянуть на Большой изнутри и павильоны на Ольгином пруду, потому что даже уцелевший, Коттедж отличался внутри от того. И в наше время это были подлинники, пускай и не все до единого они принадлежали одному времени. Вот только пространство, огороженное стойками с красными бархатными лентами, и жилой дом с его живыми звуками и теплыми запахами – вещи разные.

Ольга не просто помечала бирки – что кому, она уделяла внимание каждому, кому адресовался подарок – теплые слова, общие воспоминания коротенько, благодарности… Чтобы не сбивать ее с мысли, мы сидели тихо, как мыши, а если переговаривались, то шепотом и только по делу.

Я сидела, шила и улыбалась – вспомнилось… кое-где у нас, кроме трехуровневой охранной сигнализации, стояли еще и звуковые извещатели. Эту старинную охранку боялись все экскурсоводы – кроме того, что рискуешь тик схватить, еще и замучаешься потом писать объяснительные.

Многие экспонаты столетиями хранятся в музейных запасниках. Только изредка их извлекают для обновления постоянной экспозиции, выставок или экспертиз. Такие работы стараются проводить в холодный сезон – экскурсий становится меньше в разы, руки и головы освобождаются…

Я любила это тихое время. Любила выискивать и описывать новые экспонаты для будущих фондовых и тематических выставок, рассматривать, изучать, любоваться…

– Таис, вы не желаете развлечь нас музыкальной игрой? Каким инструментом вы лучше всего владеете? – бабахнуло в ушах атомной бомбой.

Конечности и язык как-то разом онемели и почти отнялись…

– Ольга Николаевна, голубушка, велите ей спеть! Таис сильна в сочинительстве и вчера она напела новый романс. Он прекрасен! – взволнованно докладывала Анна.

Я незаметно выдохнула – находка для шпиона блин… Но инсульт отменялся.

– Как же я буду петь, Анни? Музыки пока не существует, нот нет. Я и не репетировала, все это сырое, просто зарисовка, – вяло отбивалась я. Язык еще плохо слушался, по позвоночнику ползли капли пота. Хорошо – уже придумали подмышники.

– Не страшно – в нотах у нас сильна Натали, – заявила Ольга.

– Натали… – мучительно вспоминала я фамилию, глядя на милую девушку с гладкой прической и богатым узлом из волос на затылке. Цветочная веточка возле ушка, нежный румянец…

– Запамятовала? – с пониманием кивнула та, – Натали Бороздина. У меня талант разбирать ноты незнакомых сочинений. Безо всяких затруднений, с ходу. Попробую записать на слух, но только для клавиш.

Моя Анна расстроенно притихла – ее исключили из процесса.

– Анни, будь добра тогда – запиши слова. А я… буду вспоминать. Вчера как-то неожиданно все случилось… момент вдохновения? – пылали у меня щеки.

– Разрешите, Ольга Николаевна? – подхватилась Анна, откладывая недошитую упаковку.

– Сейчас закончим то, что у каждой в руках и, пожалуй, прервемся – мы неплохо успели. Варя, спроси у мам а — можно ли нам музицировать в библиотеке? Здесь тесно от подарков. А дальше будет прогулка в Верхний сад, – решила Ольга.

«Музицирование» затянулось больше, чем на час. В результате привлекли даже императрицу с парой девиц в красном. Я переживала. Да не то слово! В голове каша, глаза – два блюдца… нервничала так, что потом плохо помнила, что там вообще делалось. Хорошо то, что мою растерянность и почти панику списали на природную скромность. Бренчали клавиши пианино, я по нескольку раз старательно пропевала одни и те же строки, Анна, закусив губу и подложив под бумажный лист трафарет, выводила слова романса чернилами…

Натали наигрывала, диктовала ноты, советовалась. К ней склонялись, помогали с вариантами, сами пропевали… Аннет, молчаливая блондинка с яркими голубыми глазами, ноты записывала. Прислушивалась к музыке и советам… чиркала нотный лист… опять писала. Я делала то, что скажут, закатывая иногда глаза и ломая в восторге руки – когда что-то у них получалось. Так делали все. Улыбалась и кивала. Музыкальных терминов почти не знала, в музыке ни шиша не понимала!

Хорошо хоть – еще в самом начале успела признаться, что терпеть не могу… не люблю ни играть на инструментах, ни танцевать – мои слабые стороны и никакого удовольствия. То ли дело – смотреть и слушать.

– Стоит просто изменить свое отношение к этим вещам, – советовала Ольга, – когда-то и я не преуспевала, и более того – Мария Павловна (сестра пап а) советовала мне оставить рояль. Мол, у меня нет способностей к музыке. Я решила доказать и ей, и себе, что они есть. Впрочем, когда есть стихи…

– Не все они удачны, – уточнила я для Александры.

– Наверно, такое естественно для любого пиита, порой капризная муза лениво дремлет, – всерьез заметила Натали. Остальные с пониманием кивнули, принимая загадочный вид.

– Ты готова, Таисия? – хлопнула в ладоши Александра Федоровна.

К этому времени я чуть успокоилась, а еще понимала, что сейчас решается важное для меня. Да и всегда умела входить в рабочий настрой с полу-вдоха. Ну и началось…

Прослушав вариант романса в голосе и уже кое-каком сопровождении, Александра Федоровна задумчиво постучала пальцем по губам, глядя куда-то в сторону. Помолчав, пообещала пригласить назавтра Алексея Федоровича. Мне велено было прибыть в Коттедж с раннего утра. Уточнять я не стала – Ирма всяко знает когда оно раннее. Но поинтересовалась шепотом у Натали – о ком речь?

– Львов Алексей Федорович, директор Придворной певческой капеллы. «Боже, царя храни» его сочинительства. А еще он скрипач-виртуоз… возможно, твой романс получит еще и срипичное сопровождение. Государыня высоко его оценила, Таис, – так же шепотом ответила девушка. А мне тут вспомнилось другое… это ее слухи назначили первой возлюбленной цесаревича Александра Николаевича. Но тут не били даты, Натали в них никак не вписывалась. Или же во фрейлинских списках допустили неточность.

Да, история не чурается и сплетен, и в ее случае твердо постановила – виновна! Хотя разные источники разошлись во мнениях и склонялись к тому, что влюбленность может и была, но до дела так и не дошло. По другой легенде Натали устояла, но молодой мужчина нуждался… поэтому сестра Мария подтолкнула к нему одну из своих фрейлин, без проблем прыгнувшую в постель наследника.

Кажется, Елизавета… Александр не оставил ее и после женитьбы. Интересно бы взглянуть – по слухам, грубовата и на вид, и в общении, а фривольные куплеты ее сочинения распевали в кабаках. То есть… озарило меня – зажиматься, как я, и следить за каждым словом может и не нужно, просто держаться в рамках приличий. Я вежливо поблагодарила Ее величество за высокую оценку «моих» стихов.

– Можно «всемилостивая государыня» – мы в ближнем кругу, – шепотом подсказала мне еще одна девушка – Варя. Очень хорошенькая, темненькая, как цыганочка и возрастом постарше.

– Скорее всего, Таисия к нам ненадолго. Хотя тебе и твоим сочинениям здесь будут рады и впредь… если появится еще что-нибудь, настолько же достойное внимания, – милостиво кивнув мне, Александра о чем-то негромко поговорила с дочкой и почти сразу ушла на свою террасу в кресла – неважно себя чувствовала. За ней и те девушки в пунцовом бархате – штатные.

На прогулку я выходила во влажной нижней сорочке и с такими же ладонями. Во рту наоборот – пересохло, лицо застыло маской, а руки то беспокойно мяли косу, то намертво сжимались на ручке зонтика.

– Выдохни уже, на тебе лица нет. Я тоже первый свой день провела в полуобмороке. Даже споткнулась и упала – хорошо, никто не видел, – призналась со смешком Варвара.

– Варя, а твой род?..

– Дубенская. Аннет – графиня Виельгорская.

– Да, я стараюсь запомнить, волновалась тогда и сейчас тоже…

А в голове вертелось другое – я здесь ненадолго…

Всё дело в том долге.

Н-ну… в это время понятие чести еще что-то значило. Императрица отдает долг чести… а дальше мы с Елизаветой Якобовной ей не интересны. Это ясно из ее слов – рады будем, но только если еще что-то придумаешь. Старшая горничная – не подруга… значит, при царице и горничными служили дворянки. А маменька… муж умер и она берет от жизни… императрицы в том числе, все, что может. Почему нет? То ли, чтобы мою жизнь лучше устроить, то ли исполнить мечту мужа о титуле. Александра, правда, платит по-царски – княжий титул, еще и хорошее приданое… его дают каждой фрейлине. Поэтому и шифр вручили – чтобы все официально, даже если я числилась всего несколько дней.

Непонятно тогда про списки. Хотя может просто не успели внести… а потом уже я показала себя вроде и адекватной, и она решила – пусть все идет, как идет. Так теперь и проще, и быстрее всего.

Так что… за меня уже все решили и это замужество с Весниным. Может она его и посоветовала маменьке. И вроде не трагедия… там я смогу продавить что-то из медицины – уверена. Если хорошенько подумать, то вспомнить смогу не так и мало.

И что тогда – на этом все? Это мой предел здесь? И на кой тогда все эти нервы⁈

– Вы настолько задумались, Таисия Алексеевна, что совершенно не принимаете нас во внимание, – раздался вкрадчивый мужской баритон рядом.

Я вздрогнула. Испуганно проморгалась, оглядываясь – Загорянский. Высочество шел впереди и смеялся чему-то вместе с Ольгой. Поискав взглядом красивого мрачного Дубельта, не нашла его. Жаль… А мы уже подходили к воротам, Александрия осталась позади.

– Сергей Фаддеевич… рада вас видеть. Да, задумалась и переволновалась – сегодня мой первый день на службе, а она будет короткой. Думаю, после свадьбы в моих услугах больше не будет надобности. И вместе с этим прекратятся возможности, – пробормотала я, с сомнением кося взглядом на мужчину. Получится, нет?

– И в чем же эти возможности? – поинтересовался он с готовностью. И даже чуть подался ко мне – весь во внимании.

– Хотелось узнать кое-что о флоте, а вы как раз флотский офицер. Моей сильной чертой всегда являлась та самая логика. И даже математику я люблю больше музыки. Это немного не по-женски, но я умею анализировать, во мне развито аналитическое мышление. В Институте причин… или возможностей приложить его к чему-то не было, но выйдя оттуда… эти три месяца стали для меня очень наполненными. Я много наблюдала, читала и слушала, и теперь вижу некие несоответствия… мне нет покоя от этого. А что вы так странно улыбаетесь? – взглянула я, наконец, вверх – ему в лицо, – свежий взгляд со стороны способен рассмотреть очень многое. Жаль… вы настроены несерьезно.

– Отчего же несерьезно? Весьма и весьма серьезно. Вы прелестны в своем интересе к Российскому флоту, Таис, – продолжал в том же духе похоже еще один нуждающийся и озабоченный.

Я с тоской посмотрела по сторонам. Конфликта на глазах публики не хотелось. Хотя чего, собственно, я тут жмусь? Кто-то позволяет себе частушки…

– У вас нет разрешения так ко мне обращаться. И уж простите, Сергей Фаддеевич… маменька учила не разговаривать с людьми, не желающими мне счастья, – припечатала я.

– А с чего… – кашлянул он, – почему вы так уверены, что я не желаю вам счастья?

– И каким вы его видите?

Я ушла дальше, а Загорянский отстал – просто так, без слов. Честно, я и сама затруднилась бы ответить.

Догнав Аню, я уже сама вцепилась в ее руку. Расстроилась так… щипало в носу и хотелось плакать – у меня не вышло! Этот… да и все они слишком молоды и всё воспринимают через свою озабоченность. Мой план провалился, а на что-то другое уже просто нет времени.

Глава 11

Основные торжества должны были проходить в залах Большого дворца. Но из-за ужасной жары празднование помолвки прошло тихо, бал вообще отменили по причине сильных головных болей у царицы. Вечером посидели, можно сказать семейно, на террасе с видом на Верхний парк. Сейчас Ольга хотела взглянуть, как идет подготовка к свадьбе и как там все будет.

Красиво там будет…

– Таис, а ты заметила это? – прошептала Аня, – мы всё парой с тобой ходим, как и в Смольном.

– Заметила, конечно. Привычка большое дело, – сжала я ее пальцы.

– Вы с Сергеем Фаддеевичем о чем-то беседовали? – прозвучало немного ревниво.

– Почти ни о чем, – не стала я откровенничать, с облегчением понимая, что это Загорянский для нее хорош, не Константин. Уже легче. Надо бы узнать о нем больше. Все-таки отец Анны министр двора, мало ли… и сложится у них.

– Анни, маменька говорила, что мужчины вообще… больше любят слушать себя, нужно давать им эту возможность, задавая простые вопросы. В разговоре нет ничего страшного, это просто человеческое общение, ты же говоришь со своим папа́… – отвлекала я ее и себя заодно от тяжелых мыслей.

Скорее всего, отец и выберет ей жениха, тут так принято. И не только тут. И в наше время у состоятельных людей популярны браки, где не о чувствах. Достаточно, если «папа невесты депутат, а мама красивая».

– Как мне отвечать ему, если случится разговор, в каком тоне? Следует ли искать в себе умные слова, показать смешливость? С тобой он был весел, – нервно подрагивал ее голос, а пальцы сильнее стиснули мои.

Понятно… мы проходили Дворцовую площадь, а это тот самый променад для местной знати, то есть официальное место для прогулок. Останавливаясь и умолкая, на нас смотрели все – расфуфыренные дамы, военные, мужчины в штатском… многие без бороды, но в пышных усах и с косматыми бакенбардами на пол лица. Иногда мода бывает жестокой…

Еще на выходе из Александрии к нашей группе пристроились два здоровенных кавалергарда в строевой форме – перчатки, как у мушкетеров, белый мундир с подобием кирасы красного цвета, высокие сапоги, на пояс пристегнут палаш. Начищенные каски – со скромным шишаком, а не императорским орлом. «Голубки», как их называли сами военные, были для парадов.

Жарко им, скорее всего, но… это было красиво. Как и лосины на идеально ровных и сильных мужских ногах.

Я старалась сильно туда не пялиться.

А про смешливость…

У меня имелась куча советов для Анны относительно small talk. Когда-то и мне казалось, что нет ничего сложного в том, чтобы болтать ни о чем. Но это не так, зависит от того, какое впечатление хочешь произвести и тогда есть правила… Внимательно слушать, соглашаться с собеседником, не скупиться на ответы, делать комплименты, чаще обращаться по имени – это сближает, как ни странно. Ну и шутить – да. Юмор совсем убирает из общения официальность.

Смешливость никогда не помешает, нашлись бы только силы открыть рот.

– Всегда можно промолчать, загадочно улыбаясь, или отвечать односложно. От нас никто не ждет умных речей, все знают, что мы собой представляем – у нас на лбу это написано. Если у собеседника есть такт, он сам найдет слова и облегчит беседу. Нет его… уходи от разговора, твое право – ты женщина, а женщина всегда права.

– Так ли уж? Сейчас ты противоречишь Библии и классной даме, – улыбалась Анна.

– Маменька ошибаться не может, – заверила ее я.

– Тогда и я соглашусь. Она многому учит тебя и всячески поддерживает, моя же бабушка только ругает…

Верхний парк, он же Верхний сад выбрали для торжеств не только из-за жары. После помолвки 25 июня та слегка схлынула, но все равно открытое пространство регулярного парка, уже украшенное изумительной иллюминацией, казалось предпочтительнее закрытых дворцовых помещений. Огромная территория, три роскошных фонтана в центре больших водных бассейнов… Иллюминацию устраивал специально выписанный из Варшавы поляк, ее красо́ты подробно описывали современники, но ясного представления о зрелище это не давало. Любопытно было, насколько впечатление от него сравнимо с восторгом от наших салютов? Все-таки ночи сейчас белые.

А у Ольги, похоже, наша прогулка вызвала приятные воспоминания о помолвке. В разговоре с братом все чаще упоминался Карл… мой милый Карл…

Это совсем испортило настроение – грызла вина. Но эту свадьбу уже нельзя отменить, даже кинься я в ноги Александре и расскажи всю правду о женихе. Всё – поезд ушел! Думаю… кляп в рот и на выселки – вот что ждало бы меня, вызови я просто очередные головные боли Белой розы. А такое… скорее всего, не выжила бы, так ничего и не изменив.

Народа вокруг прибавилось и это только свадебные гости и их ближнее окружение. Для просто городских проход в сад был закрыт. Пространство пестрило цветными мундирами и платьями, оживлялось мельканием вееров и кружением зонтов, слепило блеском дамских украшений, медных касок и начищенных сапог. Прохладное журчание воды, шелест каменной крошки, чуть подающейся под многими шагами, женский щебет, мужские голоса… я прислушалась – в основном тот самый small talk – разговор ни о чем.

Подошла Мария, старшая сестра Ольги. Они обе оказались в платьях бледно-желтого, палевого оттенка с отделкой разного цвета. Сиюминутный разговор, который я смогла уловить, шел об этом… Рядом шли два подростка – младшие царевичи? Потом разные группы смешались, перестроились. Я старалась держаться Ольги, мы все медленно шли от фонтана к фонтану. Глаза разбегались… я и не заметила, когда разговор пошел на немецком – присоединились иностранные гости, звучали незнакомые мне сложные имена. Послышалась лающая прусская речь, громкий мужской смех…

Анна с Варей с улыбками обсуждали элегантного Оскара – сына шведского короля. Похоже моя Анька потихоньку адаптировалась. Или это пока к ней не обратились напрямую. Плохо, что она цеплялась теперь за Варину руку, это все еще неуверенность – я знала по себе.

Задумавшись, вдруг услышала прямо над ухом:

– Почему мне кажется, что вы, Таисия Алексеевна, просто отослали меня, не особо утруждаясь на этот счет?

И вот тут… черт его знает! Кураж дурной под настроение или характер полез? Но я сразу обернулась в Загорянскому, делая большие глаза:

– Что с вами такое, Сергей Фаддеевич? Глаза горят, ноздри трепещут… Очередной конец света?

– Конец? – снова растерялся тот, – а почему, собственно – конец… и очередной?

– Ну, а какой он по счету, на ваш взгляд? – строго спросила я. Развернулась и ушла дальше, давясь смехом. Ну, как ребенок же, ей-богу! Но на этом и всё – подходящие заготовки «от Светки» закончились. Остальное о современном пикапе и еще типа «вау, что за лев этот тигр».

Почти сразу сзади послышался искренний смех. Мужчина догнал меня, пристроился сбоку и постарался идти в ногу.

– Кажется, все бессмысленно, пока вы считаете меня несерьезным, не так ли?

Я кивнула – все так.

– В таком случае, я серьезен – задавайте свои вопросы о флоте.

– Лучше я задам их людям постарше.

– Двадцать шестой год – этого недостаточно?

– Рада за вас, хороший возраст… – поняла я вдруг, что улыбаюсь и флиртую. И что это приятно.

А еще бессмысленно, нерезультативно и не приближает к цели. Тяжело вздохнув, я прямо взглянула ему в лицо… и поймала взгляд на своем декольте.

– Это, что ли – серьезен? – протянула разочарованно.

Мы остановились. Он смотрел с виноватым видом и теперь уже в глаза. Ага – будто бы виноватым. Я… хотелось бы убивать взглядом, но… таким несерьезным это все показалось вдруг – опереточным. Что-то пошло не туда и не так, а у меня нет времени. И дальше уже будет не это вот… дальше будет «замуж» и все из него вытекающее.

– Разрешите присоединиться к вашему разговору, со стороны он кажется весьма интересным, – встал вдруг рядом с нами Его высочество.

– Он должен быть о флоте, но жарко… Сергей Фаддеевич не видит дальше женского декольте.

– Все это как-то связано между собой? – заулыбался Константин, заглянув и себе. Господи…

– Ему и объяснять – я не могу знать. Прошу прощения…

Отведя от меня смеющийся взгляд, Загорянский взглянул на друга будто даже с какой-то гордостью – смотри, мол, какая!

– А вот я всегда готов поддержать разговор о флоте, – кивнул мне Константин и принял серьезный вид.

– У Таисии Алексеевны аналитический склад ума и, выйдя из Смольного института, она вдруг обнаружила несоответствия в организации флота, которые ее теперь и мучают, – доложил этот… собака сутулая, сразу теряя в моих глазах. Некрасиво так делать.

– И в чем же состоит это несоответствие? – ласково поинтересовался высочество.

И здесь тоже была скрытая издевка, может и не совсем злая… Но это был вызов. Настоящий вызов! Я чувствовала – выхожу из себя, я злилась. Да не то слово! Минимум – тянуло на нелитературщину, максимум… краев вообще не наблюдалось.

– Достаточно ли укреплений Свеаборга и фортов Кронштадта, а также сил Балтийского флота для противостояния флоту британскому в случае агрессии, направленной на Российскую империю?

– Умеете вы, однако, Таисия Алексеевна… – помолчав, тихо протянул Загорянский: – Этот вопрос той же природы, что и конец света или нежелания мною счастья для вас?

– Постой, Сергей, – вмешался Константин, – это не тот вопрос, на который я просто ответил бы «да», здесь настоящая провокация. С чего вы решили, Таисия Алексеевна…

– Можно – Таис, Ваше высочество, – нетерпеливо уточнила я. Внутри уже что-то било, как конь копытом – только бы успеть зацепить интересом, только бы не помешали! Я спешила, я так спешила! И к черту – насколько неправильно я себя веду. Нарушать, так нарушать, как следует.

– Благодарю… Таис. Тогда и ко мне прошу без титула, – на миг замешкался тот, – и все-таки… почему вы считаете агрессивные действия со стороны Великобритании возможными?

– Потому что сейчас у России только два серьезных врага – она и Османская империя.

– Соглашусь, что Великая порта наш старинный враг…

– Как и британский парламент, и королева Виктория со своим кабинетом министров.

– Вы неправы, – терпеливо возразил мужчина, – с королевой у нас прекрасные отношения, с британцами всегда можно договориться.

– То, что Британия шлет дары и заверяет в дружбе, значит только то, что она хочет показать. Это не настоящие ее планы, это дипломатия.

– Вы полагаете, уже есть какие-то планы?

– Слишком много причин для этого.

Англию они не видят… о данайцах, дары приносящих, не помнят! Император рассекал по Финскому на дареной яхте «Королева Виктория», предпочитая добираться из столицы в Петергоф не по суше, а по воде.

– Но как вы можете судить о таком? Вы не можете знать… – кашлянув, начал Загорянский.

Константин молчал, вперив в меня взгляд. Как сверло – подумалось…

– Это разные вещи – судить и знать, Сергей Фаддеевич, – вежливо объяснила я, возвращая издевку: – Судить о чем-то я имею право, потому что мыслю, а знать и правда не могу, поэтому сужу согласно логике: у нас огромная страна, неисчислимые богатства, а Великобритания – несколько убогих островов и только. В этом и есть причина ее нынешней силы – она вынуждена была развиваться. Чтобы заиметь то, что сейчас имеет, ей пришлось торопить судостроение и сейчас у них самый передовой флот, паровые корабли. Добравшись с помощью флота до чужих богатств, Великобритания завоевала их силой оружия. И постоянно совершенствует его для этих же целей – военных. И теперь у них почти полмира колоний, а на вооружении сплошь самое передовое стрелковое оружие – нарезное.

Я отдышалась и добавила тише:

– У Российской империи никогда не было и не будет друзей. Только временные союзники. На данный момент истории главные ее враги Великобритания и Османская империя.

– Это уже как-то и слишком, – потер лоб Константин, – тогда из последнего – мы дружны и находимся в родственных отношениях с половиной Европы.

– В случае конфликта, в лучшем случае они сохранят нейтралитет, а скорее – встанут у наших границ в ожидании того, как пойдут дела на фронте.

Так оно и будет в результате. И Николай бросит к западной границе свою лейб-гвардию – на смерть, как первый заслон. Сражение не состоится – не рискнут, но гадость «друзья» и родственники все-таки сделают, оттянув на себя какие-то силы.