Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 348 страниц)

– Аркаша? Что ты здесь делаешь? Где… – и вдруг я осëкся.

Всё понятно. Аркаша никогда бы не ушёл без Данила, а значит, он уже мёртв.

– Садись, – я распахнул перед ним пассажирскую дверь. – Домой?

Парнишка кивнул. Его глаза были полны невысказанной боли, отражая весь ужас того, что ему пришлось пережить.

Да поможет ему Бог.

Глава 20

Зима

– Буду не буду, вы чё ахуели там? Командование беру на себя, я сказал – огонь! Огонь по мне! – заорал я.

И в тот же миг раздался грохот выстрелов.

Огонь обрушился на нас, и я понимал, что погибну в этом хаосе. Вот только выбора у меня не было.

Я упал на землю, прикрывая голову руками.

Жирные комья земли вздымались вверх, опадая на мою спину.

Я поднял голову. Аня всё ещё стояла на ногах, подняв руку, и толпа живых мертвецов синхронно двинулась к нам.

– Ебашьте их! – орал я, надеясь, что меня хоть кто-нибудь услышит.

Но в какофонии криков людей, выстрелов и взрывов я не слышал даже сам себя.

Я подскочил на ноги, надеясь проникнуть в суматохе за стену крепости, но Аня опередила меня.

– Какой же ты придурок, Денис.

Нож легко вошëл между пластинами моего бронежилета. Адская боль застилала глаза. Я отшатнулся назад, и скользкая рукоятка выскользнула из её рук. Я рывком вытянул короткое лезвие из раны, багровая кровь брызнула на белый снег. В глазах Ани плескалось безумие со смесью возбуждения. Она знала, что смертельно ранила меня, и это доставляло ей извращённое удовольствие. Но я крепче, чем она думает.

Она потянулась за пистолетом, но я ударил её в лицо, разбивая губы. Ни на секунду не теряясь, она бьёт коленом мне в пах. Короткая вспышка боли, а затем ярость захлестнула меня. Презрев боль, я бросился на неё, вкладывая всю свою злость и отчаяние в этот удар. Мои пальцы сомкнулись на её шее, сжимаясь со стальной хваткой. Аня захрипела, пытаясь вырваться, но я не отпускал. Нож несколько раз вошёл в её упругую грудь.

Наконец её глаза закатились, и она обмякла в моих руках. Я отшвырнул её тело в сторону, даже не взглянув на него. Боль в боку была нестерпимой, но я не мог останавливаться. Нужно было прорваться в крепость, пока ещё есть шанс.

Никто не обращал на меня внимания, ведь мертвецы уже нападали и на своих тоже. Не знаю, с чем это связано, возможно, кукловод ненадолго потерял контроль или вовсе мёртв, в чём я очень сомневаюсь.

С трудом переставляя ноги, я побежал к бреши в стене, образовавшейся от взрыва. Вокруг бушевал хаос. Солдаты отбивались от наседающих мертвецов, крики и стоны сливались в единый кошмарный вой. Я протиснулся сквозь брешь, оказавшись внутри периметра.

Вроде никакие жизненоважные органы мне эта сука не попортила, но кровотечение было сильным, я засунул под бронежилет скомканную балаклаву и продолжал продвигаться вперёд, мне нужно было найти вход в этот чёртов бункер. Затылок обожгло болью, и я упал лицом в снег. Сознание не угасло до конца, и я отчётливо почувствовал, как моё тело куда-то бесцеремонно поволокли. Несколько раз мой затылок встретился с бетонными ступеньками, я не выдержал и заорал.

– Вы чё делаете-то?!

– Ебало завали, – огрызнулся мужик, что тащил меня за ноги. – Пока при памяти.

Тут он остановился, и глаза наконец привыкли к скудному, зеленоватому освещению. Мы находились в этаком тамбуре с бетонными стенами, впереди была, казалось, совсем монолитная дверь, без ручки, без штурвала, без петель.

Мужик несколько раз постучал и назвал свой позывной.

Дверь распахнулась, и меня вновь поволокли за ноги.

Мимо пробежали несколько бойцов, да так стремительно, что, кажется, даже не заметили нас.

– Да уж, – протянул я, почёсывая голову.

– Ни звука, – процедил мужик и остановился у какой-то двери.

Он пнул дверь ногой и втащил меня внутрь.

– Ты Денис? Денис Зимин?

– Нет, – криво ухмыльнулся я.

– Да не пизди, тут твои фотки у каждого второго охотника есть.

– И чё вы, дрочите на них?

Короткий, прямой удар в нос.

– Да я это, я, – гнусавым голосом ответил я. – Тебе чего надо, дядя?

– Ты полежи пока молча, я тебе сейчас голову отпилю и всё.

Комната была небольшой, освещалась тусклой лампой под потолком. В углу стояла ржавая железная койка, застеленная грязным матрацем. Вокруг пахло сыростью и медикаментами. Мужик, что притащил меня сюда, был здоровенным типом, с бритой головой и шрамом через всю щеку. Он молча смотрел на меня, скрестив руки на груди.

– Голову? – я поёжился. – Не надо, я целый гораздо дороже выйду, а у вас тут чё, реально ориентировки на меня есть? – с искренним интересом спросил я.

Это что же я им такого сделал? Хотя, действительно, причин было множество.

Мужик же молча сунул мне под нос скомканную бумажку. Да, действительно моё фото, нас тогда фоткали на личное дело в первый день в бункере. С тех пор я, конечно, изменился, но не то чтобы сильно.

– Руку левую покажи.

– А ещё тебе чё показать? – огрызнулся я.

– Блядь, ты по-нормальному вообще не понимаешь?

– Да на, смотри, – я закатал рукав и показал ему татуировку с позывным.

Минут через десять дверь снова открылась, и в комнату вошла немолодая женщина в очках в круглой оправе.

– Это он? – с сомнением уточнила она.

Мужик кивнул.

И чего они так пялятся, рожей что ли не вышел.

– Ох и доставил ты нам проблем, что же вам спокойно всем не живётся?

– А мы и жили спокойно, пока вы нам всё не разъебали, – взвился я. – Устроили тут, в Бога решили поиграться? Умники херовы, развели всякой дряни, а мы мучайся, – мой голос буквально звенел от ненависти. – А мы, может быть, реально жить нормально хотели.

– Да кто бы тебя спрашивал, чего ты хочешь? – Женщина придвинула к себе стул, села и внимательно посмотрела на меня. – Ты у нас, Денис, особо ценный кадр. Информации у тебя – как у целого штаба. И, к сожалению, не той, что нам хотелось бы слышать.

Я скривился. Ценный кадр, блин. Скорее уж отработанный материал.

– Что тебе нужно? Только побыстрее, а то кровью тут все загажу.

Бок действительно нещадно болел и кровил. Интересно, они будут меня зашивать или тупо оставят подыхать.

Женщина кивнула.

– Знаешь, Денис, мы и сами не рады тому, что произошло. Но это не повод устраивать самодеятельность. Скажи мне, это ты всё затеял?

– Я, – подтвердил я.

– И Дёмин с Князевым тут совершенно ни при чём? – невинно подняла брови та.

– А кто это?

– Ты не дуркуй тут, отвечай на вопрос, – приказал мужик.

Женщина окатила меня презрительным взглядом и криво усмехнулась.

– Дёмин – наш информатор, он работает на меня, и всё, что происходило в вашем вонючем бункере, я знаю.

– Дай угадаю, последняя инфа приходила года четыре назад?

Её лицо ничуть не изменилось, она всё так же внимательно смотрела на меня, но уже без ухмылки.

– А Князев так вообще из вашей же лаборатории и вышел, да? – я всё это время сидел на полу, зажимая бок. – Знаю я всё, можешь не распинаться.

Однако, несмотря на мои ожидания, женщина легко махнула рукой, развернулась и уже на выходе произнесла.

– Избавься от него.

Мужик тенью двинулся ко мне. А я наконец вспомнил о том, что у меня всё ещё есть нож.

Подскочил на ноги и быстрым движением полоснул его по горлу.

Послышалось бульканье и всхлипы, но я уже бросился за женщиной, прихватив автомат. Времени у меня было не так много, совсем скоро я либо сознание потеряю, либо сдохну, с другой стороны, одно другому не мешает.

Кто-то наконец соизволил врубить тревогу, возможно, мои ребята тоже проникли в бункер. Но ни звуков стрельбы или каких-либо других, кроме оглушительного рёва сирены, не было.

Я замер и прислушался. Тихие, удаляющиеся шаги в перерывах между воем сирены. Я двинулся на звук. Видимость заметно упала, а пространство вокруг сменилось с зелёного на красный.

В конце коридора всего на мгновение показался белый халат, и я рванул туда.

Внезапно свет погас, и сирена затихла. А ведь я её почти догнал. Я слепо шарил в темноте руками, пока не наткнулся на дверную ручку. Потянул на себя и открыл дверь.

– Тебе некуда бежать, – крикнул я. – Давай поговорим.

Тишину разрезали приглушённые шаги.

Я развернулся в направлении звука.

– Я тебя не трону, никто не тронет, как там тебя?

Женщина молчала, но свет вновь зажёгся, она оказалась всего в паре метров от меня. На моё счастье, она была абсолютно безоружна, возможно, просто хотела спрятаться. И правильно делала.

Небольшая комната, буквально четыре на четыре метра, с рабочими столами, компьютерами и стеллажами под документацию.

– Мне повторить? – я чуть приподнял дуло автомата.

– Ольга Сергеевна.

Я промычал что-то нечленораздельное.

– Ты здесь главная, да? Это ты всё устроила?

– Мы не хотели этого.

– Ну разумеется, – хмыкнул я. – Я тоже не хотел, я обычный солдат, я пришёл поговорить.

– Я знаю тебя, – не выдержав моей лжи, бросила та. – Все знают.

А вот это уже не совсем понятно, чем это я успел таким отличиться? И ориентировки на меня, и все грехи, видимо, тоже. Мама, я, оказывается, столичная знаменитость.

– Разговоры разговаривать будем, или как? – уже на веселе бросил я.

Женщина под дулом автомата сломалась и поведала мне историю всей своей жизни. Нормальный человек, скорее всего, дрогнул бы, посочувствовал ей, но только я уже давно не был нормальным. Моя собственная история могла заставить плакать кого угодно.

Всё началось около двадцати лет назад. Тогда Ольга Чернова училась в Нижегородском университете, там она и познакомилась со своим будущим мужем Алексеем Соболевым. Молодой человек, закончив биофак, пошёл в ординатуру по паразитологии. Ольга же, после медицинского, прошла профессиональную переподготовку и стала специалистом в области лабораторной диагностики паразитарных заболеваний. Алексей не желал останавливаться на достигнутом. Ему было тошно сидеть в душной лаборатории, он мечтал открыть что-то новое, что обязательно поможет в медицине. Ольга была более приземлённой. Но пожилая бабушка всегда говорила, что первостепенная обязанность хорошей жены – это всегда помогать мужу. Ольга была послушной внучкой. Ей до этих паразитов было столько же дела, сколько и до дождевых червей. Собственно, совершенно никакого. Но Лёша всегда так увлечённо рассказывал, что она без оглядки шла за ним. Всегда и везде. Детей у них не было, Лёша был бесплоден, и потому они всецело посвятили себя науке.

После защиты докторской диссертации Алексей получил грант от одного западного фонда на изучение влияния редких паразитов на иммунную систему человека. Работа обещала быть прорывной, и Соболев с головой ушёл в исследования.

Ольга помогала ему во всем: от поиска образцов до ведения лабораторных записей. Они колесили по глухим деревням, общались с местными знахарями, выискивая носителей редких паразитов. Ольга, к своему удивлению, начала втягиваться в процесс. Видеть, как теоретические выкладки обретают форму в лабораторных исследованиях, стало приносить ей удовольствие. Первый успех пришел неожиданно. В образце, взятом у одного из великовозрастных жителей деревни где-то под Уссурийском, Соболев обнаружил новый вид паразита. Он назвал его Императором. Это открытие принесло им признание в научных кругах и открыло новые возможности для исследований. Да и финансирование полилось рекой. Однако, чем дальше они углублялись в тему, тем более странные вещи происходили. Сначала к их проекту подключились ученые, они оказывали всю посильную помощь. Затем военные. Тут картина начала потихоньку складываться не только у Ольги, но и у Алексея.

– Это сначала, всех вылечим, всё исправим, а потом сотня объектов в цинковых ящиках, – взгляд женщины был устремлëн в пустоту, сквозь меня. – Эксгумация, вскрытие, признаков жизни не обнаружено. Причина смерти – асфиксия.

Супруг Ольги стал замкнутым, раздражительным. Он проводил дни и ночи в лаборатории, отказываясь делиться с Ольгой результатами своих изысканий. Его маниакальная увлеченность паразитами переросла в нечто болезненное. Он начал говорить о возможности создания идеального паразита, способного излечивать болезни. Ольга чувствовала, что теряет мужа, которого когда-то любила. Если она прекрасно понимала, к чему всё ведет, то Лёша был готов зубами вгрызться в идею Императора. Он втайне от всех подсадил паразита в своё тело. Паразит, поселившийся в теле учёного, был сильнее всех своих собратьев и мог управлять ими. Тогда родился Контролëр. Однако, какой же Император без своей свиты? Именно Алексей Соболев выпустил колонию Императора. Оказалось, не все могут войти с паразитом в симбиоз и при этом сохранить рассудок. Многие просто умирали, однако паразит не хотел сдаваться и поднимал своих носителей, заставляя их бродить в поисках необходимой пищи.

– То есть, мы все поднимаемся после смерти? – задал я уточняющий вопрос.

– Если ты заразился и паразит успел добраться до мозга при жизни, то да, ты обязательно встанешь.

Чудовищная регенерация и остатки зачаточной памяти Сагада только усугубили дело. Прозвище Сагад было дано в насмешку.

– Система Автономного Геноцида.

– Какая ирония, – задумчиво потирая подбородок, произнёс я. – Хотел спасти мир, а в итоге сам и уничтожил его.

Ольга лишь поджала губы на мой комментарий и продолжила рассказ. Вслед за ним, после неоднократных попыток Сагада сбежать, был создан и Охотник.

Мои глаза округлились, ни о каком Звере речи не было.

– Цель Контролёра или Сагада была в управлении больших и малых групп заражённых, в их перемещении, контроле и его защите. Но, как я уже сказала, Сагад сумел сохранить некоторые воспоминания о прошлой жизни, и потому нам нужен был сдерживающий фактор. Тот, кто в случае чего сможет найти и устранить Контролера.

– А кто же тогда Зверь?

– С этим носителем получилось иначе. Мы к его происхождению не имеем никакого отношения, – хитро прищурившись, ответила она, и её взгляд устремился куда-то позади меня.

Я невольно обернулся, но ничего не заметил, кроме пары халатов, брошенных на стул.

– Наша темная лошадка, самородок, универсальный солдат, – всё больше расхваливала она того, кто сам стал носителем, без посторонней помощи. – Единственный случай симбиоза, да и ещё такого плодотворного, образовавшегося в условиях дикой среды.

– Бондаренко, – произнес я одними губами. – Это невозможно. Я видел её тело.

Воспоминания о свежем трупе, а затем и уже скелете, обтянутом серой кожей, взбудоражили моё сознание так ярко, что казалось, это было вчера.

Ольга Сергеевна лишь молча указала на планшет на столе. Я подошёл и взял его, немного покрутив в руках, нащупал кнопку включения.

– Пароль.

– Один, пять, ноль, шесть, два, ноль, ноль, пять, – продиктовала она. – Третья папка, дату, думаю, сам помнишь.

И ведь я действительно помнил.

Запись велась от первого лица с одного из шлемов бойцов.

– Говорит Базар. Заря, как слышно?

– Связь отличная, картинка чёткая, – ответили ему по внутренней связи, что тоже фиксировалось на видео.

Полуразрушенное здание бывшего завода, в пяти километрах от Полевского, было как на ладони.

– Зверушка в клетке, – оповестил Базар оператора. – Они достигли пункта назначения в составе трех человек. Заражённых тридцать семь, берут в кольцо, лезут в здание. Пугалку активируем?

– Нет. Продолжайте наблюдение, никуда уже не денутся.

Немного погодя, из окна третьего этажа вылез человек, а через мгновение сверкающими каплями брызнули остатки стёкол.

– Пусть бежит, – приказали из динамика.

Проводив сутулую фигуру прицелами винтовок, отряд Базара вновь устремил взор на здание.

– Ждём. К ним уже летит подкрепление.

– А если заберут? – задал резонный вопрос один из бойцов.

– Попробуют увести цель – огонь на поражение. Сохранность зверушки на личное усмотрение, но с обязательным изъятием.

– Слышь, Базар, в окна второго глянь.

Базар перевёл камеру в оконный проём.

Быков отбивался от трех мертвецов одновременно одним ножом. Бондаренко лежала на полу, а заражённый, впившись зубами в плечо, мотал головой, вырывая мясо. Единственная девушка, что была с ними, громко ахнула и сразу же получила неодобрительные взгляды.

– Тише, внимание нам не нужно, – цокнул языком Базар.

Затем душещипательная сцена прощания. А после единственный выстрел в голову Юли. Мертвецы внизу от этого всполошились ещё сильнее, но достать их уже не могли.

– Цель мертва, – передал Базар. – Время тринадцать сорок шесть.

– Вижу, – ответил оператор.

Юра Быков так и сидел у её тела, беззвучно содрогаясь. Потом пришли мы и увели Быка.

– Акробаты доморощенные, – фыркнул кто-то.

– Подкова, ставь пугалку. Пульс, ты первый.

Тот, кого звали Подкова, достал из рюкзака маленький прибор, чем-то отдалённо напоминавший счётчик Гейгера.

Понажимал кнопки, и когда цвет мигающих лампочек сменился с зелёного на жёлтый, прицепил прибор Пульсу на грудь. Они стройной колонной направились к зданию. Мертвецы, только завидев людей, сразу же расступались перед ними, будто теряя интерес. Когда же весь отряд подошёл к телу Юли с пулевым отверстием во лбу, прибор замигал красным огоньком.

– Это ещё что такое? – Подкова постучал по пластику и подкрутил датчики.

– В чём дело? – тут же спохватился Базар.

– Сигнализирует об агрессивно настроенном паразите, – пробормотал Подкова и покрутил головой. – Только нет никого вроде.

– А эта? – один из парней указал дулом автомата на тело.

– Похоже, оно. Но как же это… Со смертью мозга умирает и паразит, – совершенно растерянно объяснил Подкова.

– Не наше дело, забираем и уходим, – отдал приказ Базар. – Как вас там, Таня? – обратился он к девушке. – Ради бога, не отходите от нас далеко, пугалка не работает дальше трёх метров.

– Я в курсе, – огрызнулась девушка. – Просто это такой шанс получить настоящий полевой опыт! – восторженно заговорила она, присаживаясь на корточки рядом с одним из лежащих мертвецов. – Они удивительны!

– Не кричать, не уходить и не мешать, – устало напомнил Базар.

Татьяна же обиженно отвернулась и, пока все отвлеклись, полезла голыми руками к лицу мертвеца. Женский пронзительный визг и клацанье зубов.

Бойцы вскинули автоматы.

– Отставить стрельбу, – прорычал Базар и первым бросился на выручку.

Видео тряслось, пока Базар пытался отодрать вдруг ожившего мертвеца от девушки. Хотя и сам наверняка понимал всю тщетность попыток спасти. Мертвец держал её за плечи страшными, узловатыми пальцами, а гнилыми зубами уже вцепился в щёку. Нож одного из бойцов врезается в висок мертвеца, на этот раз успокаивая его навсегда.

– Спасибо, Кислый, – поблагодарил Базар, пытаясь отдышаться.

Татьяна же, будто сирена, оповещала всю округу своим воем. Базар быстрым движением перехватил её за руки и выстрелил прямо в лоб. Никто из них даже глазом не моргнул, а я ощутимо вздрогнул.

– Здесь её и оставим, комплекции у них в принципе одной.

– Зачем? – спросил Подкова, связывая руки Бондаренко стяжками.

Предусмотрительно с их стороны.

– А чтобы если эти вернулись, не чухнули, что их трупешник пропал, – объяснил за капитана Кислый.

– Ну, это понятно, только ей бы руку отхуячить, – предложил Пульс.

– Ты чё больной? – наверное больше от негодования, чем от злости бросил Базар.

– Да они меченые все в бункере своём, смотрите, – Пульс подошёл к телу убитой девушки и задрал рукав по локоть.

Название операции и позывной.

– Дела, – протянул Подкова. – Только если мы её отрубим, вопросов больше может появиться.

– И чё ты предлагаешь? – прыснул Пульс. – Отгрызть? Не, я пас, вон Базар главный, пусть он и хомячит.

– Снимите ножом часть мяса с кожей и оставьте, мертвецы на запах крови придут, догрызут, – отдал приказ Базар. – И на руке, на месте где партак должен быть.

Да я определённо хочу познакомиться с этим парнем.

– Ну или так, – пожал плечами Кислый.

На этом запись обрывается.

– А этот Базаров, он…

– Мёртв, – качнула головой та, но тут же переменилась в лице. – Симбиоз, о котором мы могли только мечтать. Бондаренко стала чем-то большим, чем просто заражённым. Она – уникум, – с каждым словом её голос наливался силой. – Существо, обладающее волей, что способно не внимать зову Контролера и может противостоять Охотнику в честной схватке.

В углу комнаты, у самой двери, где мне казалось лежали халаты, вспыхнули два жёлтых глаза. Очередь от бедра заставила бесформенный комок уползти под стол. Я пинком повалил его, пытаясь достать тварь. Но бывший… Даже не знаю, была ли она моим врагом? В общем, Бондаренко поползла дальше, пока не остановилась возле Ольги Сергеевны.

Конечности были вывернуты под всеми возможными углами. Позвоночник был выгнут и ярко выражен выступающими позвонками. Весь её силуэт напоминал собаку или волка. Разве что шерсть отсутствовала.

Ольга, в свою очередь, улыбнулась, достала из кармана халата то ли сухарь, то ли печенье и аккуратно, не задевая гипертрофированных выступающих зубов твари, положила лакомство ей в рот. Существо заурчало.

– Взять, – распорядилась Ольга и указала на меня.

Я в полном ужасе выхватил автомат, стреляя в голову. Не помогло. Пуля, влетев в её глазницу, оросила стену позади чёрными, дурно пахнущими брызгами. Но существо даже не замедлилось. Всё произошло в считанные секунды. Бондаренко, словно дикая кошка, бросилась на меня. Она была быстрой, невероятно быстрой. Её движения были лишены всякой грации, но полны первобытной ярости. Я же едва успел вскинуть оружие, как она уже была рядом. Она отбила автомат в сторону мощным ударом и вцепилась зубами в мой воротник. Я взвыл от ужаса, но оружие из рук не выпустил. Юлия вцепилась мёртвой хваткой в защищённую шею. Завязалась ожесточенная драка. Я, матерясь, бил тварь прикладом, но она, казалось, не чувствовала боли. Её обнажённое тело было покрыто шрамами и рубцами, словно бронёй, защищающей от любых повреждений. Она рычала и плевалась кровью, пытаясь добраться до моего лица. В какой-то момент она перехватила мою руку и вывернула её так, что мои кости хрустнули. Я заорал от боли, но Юля меня не отпускала. Ее пальцы впились в моё лицо, и она с силой надавила на глазницу. Я почувствовал, как что-то лопнуло, и мир вокруг померк.

Я ревел от боли и ужаса, закрывая рукой пустую глазницу. Кровь хлестала из раны, заливая моё лицо и одежду. Я пошатнулся и упал на колени, не в силах поверить в произошедшее. Юля стояла надо мной, тяжело дыша, с окровавленными руками. У неё, так же как и у меня, уцелел только один глаз. Но если мой был раздавлен, то через её глазницу можно было разглядеть противоположную стену.

Ольга Сергеевна с садистским удовольствием наблюдала за этой картиной. Бондаренко выпрямилась, ломая собственные кости. Её суставы выгибались до тех пор, пока не принимали изначальные формы. Длинные массивные зубы втянулись обратно в челюсть. А дыра на месте глазницы быстро затянулась какой-то кровавой плёнкой. Она уже отращивает новый глаз, понял я. Бондаренко казалась почти нормальной. Прошло уже пять лет, а она ничуть не изменилась. Она выглядела человеком из плоти и крови. Живым, сука, человеком.

– Оно слушает только вас? – с кривой усмешкой, морщась от адской боли, предположил я.

– И всех тех, кто видит в ней человека, – строго произнесла Ольга. – Возможно, она даже помнит тебя, поэтому ты был нам нужен. Часть её воспоминаний скрыта даже для неё самой, я предполагала, что именно ты станешь ключом.

Юля, словно почувствовав, что речь идёт о ней, виновато подошла ко мне и коснулась головой моей руки. Несмотря на мой страх и отвращение, я невольно погладил её по голове, её волосы были чистыми и мягкими.

– Выходит, так оно и есть, – задумчиво ухмыльнулась Ольга.

Мир перевернулся с ног на голову, а точнее, с головы на ноги. Моя реальность перестала быть реальностью в принципе. Я, всё ещё стоя на коленях, нащупал на полу автомат и прижал к своему подбородку.

– Это ещё что? – усмехнулась женщина. – Твои родственники были упорнее. Ох, сколько же крови они мне попортили. Что полкан ваш, Стасик, всё нос совал, что да как. Что Аня, смышлёная, кстати, девчонка была, только завидовала тебе сильно, на зависти и погорела. А ты трусливый, жалкий, тупой...

Договорить она не успела, позади меня, из темноты коридора раздался хлопок. Ольга ахнула и опустила глаза вниз на свою рубашку. Тёмное пятно крови растекалось по её груди. Она рухнула вниз, поравнявшись со мной. Я же не скрывал злорадной ухмылки. Второй гулкий выстрел, оборвавший её жизнь, раздался быстрее, чем Ольга смогла разглядеть Канарейку за моей спиной.

Бондаренко бросилась к уже мёртвому телу, неумело пытаясь зажать пулевые отверстия изменившимися человеческими пальцами.

– Хорошо справился, Денис. Я этой суке давно обещал, что пристрелю, – похвалил меня Канарейка. – Ты зла на меня не держи, обстоятельства немного поменялись. Можно сказать, даже проникся твоей идеологией. Дуло автомата уже было направлено на меня.

Никакой свободы, да ещё и даром, конечно же, не было. Он действительно хотел свергнуть нынешних правителей, но только для того, чтобы занять их место. И правильно, зачем рушить что-то, если можно забрать себе? Нет, я безусловно хотел того же, но помимо этого, мной двигало желание мести.

Как она там сказала, возможно, помнит меня? Осталось только узнать, сколько именно он здесь стоит и что конкретно он слышал.

– Ну, хоть девчонку пожалей, – попросил я.

– Кто это?

– Подопытная их, да ты посмотри на неё, ребёнок совсем, – почти не соврал я.

Канарейка уставился на Юлю, та в человеческом обличии действительно вызывала жалость. Вся в крови, пытается раны Ольги зажать. Чуть ли не плачет сидит.

– Эй, девочка, иди сюда, всё хорошо будет, – сжалился над ней Канарейка.

Юля медленно, ползком приближалась к Канарейке.

– Молния, – прошептал я, всё ещё не отнимая рук от окровавленного лица. – Помоги, Юленька, – тихо, почти шёпотом попросил я и упал вперёд, освобождая место для манёвра и уходя с линии огня.

– Это ещё что за ёбань? – прошептал Канарейка.

Юля, послушавшись меня, вдруг обратилась ночным кошмаром и бросилась в атаку. Позади раздалась короткая очередь, полный боли и ужаса крик, а затем и хруст ломаемых костей.

Я попытался встать, опёршись на руки, левую руку пронзила адская боль, запястье было сломано. Я, тихо подвывая и шипя от боли, помогая себе локтями, всё-таки сумел сесть. Бондаренко, обойдя меня, присела, выгнув колени в обратную сторону, около Ольги, пальцем показывая то на меня, то на неё. Безмолвно прося о помощи.

– Она всё, уже, мёртвая, – устало произнёс я и встал на ноги.

Вокруг стояла могильная тишина. Бункер пал. Юля, в миг ощетинившись, заползла под стол, отчего-то прячась.

– Слышь, лапки вверх, – приказали сзади. – И медленно развернись.

Я же устало обернулся на бойца. На одного из наших, к слову.

– Зима? Ох, нихуя ты стрёмный, – оценил меня он, освещая фонариком моё лицо. – Тебя что, жевали?

– Пытались. Поперёк горла встал.

– Канарейке я так понимаю всё?Пиздец?

– Ну, как видишь.

Теперь и я наконец увидел, как с ним расквиталась Юля. Шея была не только сломана, но и на половину перегрызена. Выпученные, налитые кровью глаза уставились в бетонный потолок. Я отвёл взгляд.

– Ну, так чего нам делать-то? Крепость взяли. Ох, там такой пиздец был, ты всё пропустил походу.

Я на секунду прикрыл глаза и чуть ли не крича, ответил.

– А я то тут причём?

– Так ты громче всех орал, что и огонь на тебя и командование берёшь на себя, – растерянно объяснил боец.

– Что вам обещал Канарейка?

– Бункер со всем необходимым для нормальной жизни, – понуро и как-то стыдливо ответил тот. – Мы свой то разъебали, зачем-то.

– Берите, – отмахнулся я, но быстро взял себя в руки. – Берите персонал в заложники, всех, кто хочет сотрудничать, мы сами тут не разберёмся. Остальных в расход. И это… Как там тебя?

– Гера.

– Ага. Врача мне найди. Я пока здесь посижу. Устал я, немного.

– Понял.

Гера скрылся во мгле коридора. Я же лёг на пол и через секунду почувствовал тёплые ладони на своей голове.

– Глаз за глаз, да? – усмехнулся я. – А у тебя же уже всё зажило почти. А мне теперь хоть в пираты иди. Да поди не возьмут.

Юля что-то тихо проурчала. Я, на мгновение задумавшись, тут же удивлённо уставился на неё. Её глаза, в неверном свете тусклых лампочек, мерцали жёлтым. Из этих звериных, опасных глаз на моё лицо катились слёзы. Я осторожно, чтобы не спугнуть, здоровой рукой погладил её по тёплой щеке.

– Ну что же ты? Вспомнила что-то или по своей хозяйке скучаешь?

Юля ожидаемо не ответила. Я вообще сомневался, умеет ли она говорить. А вот мне, даже не знаю от чего, жуть как хотелось поговорить.

– Я тоже скучаю, – не дожидаясь ответа, продолжил я. – По всем скучаю. По Рыжему, помнишь Рыжего? По Напалму с Мямлей. И по твоим тоже. Родной, Ярый, Бык, – начал перечислять я. – По Барыге не скучаю, ну ты помнишь его, гнилой он был. По Пашке тоже, она же тогда сдала тебя, хоть в этом уже и не было смысла. Все и так уже знали, кроме ваших.

Пока я всё это говорил, я и сам не заметил, как на уцелевшем глазу выступили слёзы.

– А Бык он знаешь, он ведь всё вспомнил. Нас всех на уши поднял и к тебе привёл, ну, мы так думали, – замялся я. – А потом, потом Юра… Повесился он, понимаешь? Не смог без вас, без тебя не смог.

– Юра, – медленно, с трудом произнесла она.

Я же восторженно залопотал, гладя её по мокрым щекам.

– Да, всё правильно. Юра Быков, а я Денис Зимин, ты помнишь меня?

– Зима, – нахмурилась она.

Но я был безмерно рад и этому. Она была частью той моей далёкой, прошлой жизни, где все ещё были живы. Где всё казалось таким простым и понятным.

– Зима… – повторила она, словно пробуя слово на вкус. – Больно, – произнесла она на выдохе.

Я похолодел. Боль? Она чувствует боль? Неужели в этой твари, в этом биологическом кошмаре, всё ещё осталось что-то человеческое? У меня не было ответа. Да и не хотелось. Я не хотел знать, что творится у неё в голове. Мне было достаточно того, что она помнила имена. Что она откликается на них, как собака на кличку.

– Где… – прохрипела она, силясь что-то сказать. – Все?

Я сглотнул ком в горле. Остальные мертвы. Все они лежат в земле, разорванные на куски тварями вроде тебя, только тупее или подохли в политических играх твоей хозяйки, да и моей единокровной сестры тоже. Но сказать ей это я не мог. Не сейчас.

– Нет больше никого, – прошептал я, гладя ее по голове.

Она слабо дёрнулась, а затем её тело обмякло. Она легла рядом со мной, уставившись в потолок.

– И нас, кажется, тоже больше нет.