Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 348 страниц)

– Этого мало? Ну да… сама постройка стоит денег. Но если убедить министерство, что угроза союза Османской империи и Великобритании реально существует?

– Это еще и огромные траты…

– Так прекратите постройку парусников! Бросьте все средства на паровое строительство.

– Я так и сделал бы. Но вы даже не представляете себе всех сложностей. А это, в основном, механика. Нужны новые механизмы.

– В России полно талантливых людей, заинтересованных. Но я понимаю… – нервно куталась я в шаль, – в конце-то концов! На войне все средства хороши и через подставных лиц такой корабль можно купить и просто копировать, возможно улучшая… Украсть идею, по-простому. И даже выкупить чертежи шпионским образом. Все это возможно, Сергей Фаддеевич… ясное и четкое осознание реальной и страшной опасности способно подтолкнуть решение любого вопроса. Но если… что, если нам начать с того… сделать грамотный анализ нынешней обстановки вокруг Крыма и оценить предполагаемую угрозу со стороны Великобритании с точки зрения настоящих специалистов… имеющих вес и авторитет?

– Все, что могу я, это серьезный предметный разговор в местном офицерском обществе. Если появятся единомышленники, то возможна докладная записка на имя адмирала с просьбой… привлечь к анализу «настоящих специалистов, имеющих вес и авторитет». Если их мнение совпадет с вашим, далее последует доклад в министерство. Он будет уже от лица Лазарева. Но ничего из этого я не могу вам обещать. Я не строю иллюзий на свой счет, Таисия Алексеевна… нынешняя моя должность не предполагает большого влияния. Сейчас я ожидаю под свое командование один из тех самых буксирных пароходов – «Сулим». Близкое знакомство с Великим князем, это просто личное знакомство.

Я кивнула – понятно. Я тут на амбразуру бросаюсь, а он, видите ли… не считает возможным воспользоваться нужным знакомством. Это благородно, конечно, но и глупо. Блат и семейственность всегда были, есть и будут.

Кутаясь в шаль и, прикрыв ею рот, я нечаянно зевнула, постаравшись сделать это незаметно.

– Позвольте вашу руку, – попросил вдруг Загорянский.

– А? Да, пожалуйста… – протянула я руку, которую он, склонившись, осторожно поцеловал.

– Будьте счастливы, Таисия Алексеевна.

– Вы так говорите, Сережа… будто навсегда прощаетесь.

Широко улыбнувшись, он еще раз склонился и коснулся моей перчатки губами. Отпустил руку.

– И такое может статься. Завтра уже отбываю к службе, отпуск мой подходит к концу. Хотелось еще навестить матушку и отца. Это в Смоленской губернии.

– Доброй вам тогда дороги, – пожелала я, чувствуя непонятную тянущую тоску: – Жаль… мы могли стать настоящими друзьями.

– Мне захотелось большего, как только вас увидел, – улыбнулся он, – но давно уже смотрю на мир реалистичным образом. Жалею об одном – что не успел сегодня вперед Его высочества. Доброй ночи, Таисия Алексеевна, – щелкнув каблуками, он еще раз легко поклонился, развернулся и просто ушел, оставив меня у крыльца.

– Барышня… – зевая, сразу же вышла на него Ирма. Взглянув на небо, зябко повела плечами.

– Светло совсем. Пойдемте раздену вас да будем спать.

Поднявшись к ней по ступеням, я оглянулась – Загорянский уже скрылся за одним из Кавалерских домиков, его больше не было видно. Странный порыв крикнуть, позвать… догнать и сказать что-то еще, я сразу подавила. Чего-чего, а давить в себе лишнее я умела.

Отвернувшись в сторону парка, постаралась не думать…

Нижний медленно погружался в предутренний туман. Дорожки и клумбы еще не совсем скрылись, оставались на виду и бледные статуи. Под утро они станут похожи на прекрасных призраков, вырастающих из туманной белизны.

И тихо-тихо вокруг… волшебно. Мирно, сонно.

– Как в раю, – прошептала Ирма, глядя туда же: – Душевно как… сыро только. Заходите уже, совсем вы замерзли…

Глава 20

Утром я с трудом вспомнила, что было дальше. Только, как сильно хотелось есть – хоть крошечку, хоть чего-нибудь. Но Ирма не держала в домике перекус. Никакие коты в деревянном доме и летом с мышами не справились бы.

К нам зачастил тот – пушистый. Он и разбудил, вспрыгнув на кровать и тяжело пройдясь по моему животу.

– Брысь, брысь отсюда… – громко шептала Ирма, подхватывая его под живот: – Разбудил? Только дверь приоткрыла…

– Не страшно. Видно, что он здоровый. Пускай ходит, не гони.

– Я внесла воды, умойтесь. Да и снизу ополоснитесь… таз вон на полу. Едва на кровать взошли вчера, – ворчала она, все-таки выпроваживая кота.

Раньше их было много и во дворцах, и в домах. В качестве домашних питомцев дамы предпочитали маленьких собачек. А коты были рабочей «домашней скотиной».

Когда Зимний стал нежилым, его буквально наводнили крысы. И тогда, по приказу свыше, революционный люд наловил и запустил во дворец целый грузовик голодных уличных котов. Будущая экспозиция была спасена. Может поэтому я их и люблю.

Поставив на столик мой завтрак, Ирма постояла, глядя, как я на него набросилась, и тихо казала:

– Нельзя незамужней девице принимать подарки, Таисия Алексеевна. Разве от жениха. Но если это и не подарок вовсе, а так… гостинец?

– Гостинец? От Веснина? Подарок от жениха? Какой, Ирма? – вскинулась я.

– Стало быть, жених-то есть, – обрадовалась она, – сей минут и внесу тогда, а то знаете?..

Я в ступоре смотрела на корзинку с клубникой.

Натюрморт с такой писать – ягоды отборные, темно-красные с высоко срезанными для удобства хвостиками. Мытые, с капельками воды на ажурных чашелистиках. Рука сама потянулась.

А память нарисовала картинку со столом в Адмиральском домике, накрытом к чаепитию: самовар, блюдо с клубникой, открытый ягодный пирог с румяной решеточкой поверху, свежий мед, густые сливки в крохотных розетках.

Высочество? Он тогда злился. Смотрел, как… Ленин на буржуазию. А Сергей мог увидеть тот мой взгляд на клубнику. И это прощальный его подарок? Или гостинец…

Запомнить – подарки нельзя, только от жениха. Гостинцы… то есть съестное – можно.

Приведя себя в порядок и наевшись от пуза, я села и задумалась…

Ждать меня никто, понятно, не ждал. По большому счету, давно уже ясно, что должность моя так… чисто пункт передержки. Дождусь неуловимого, по ощущениям, Веснина и уйду замуж. Никто и не вспомнит, разве что Аня.

Ну и куда мне сейчас?

Второй день свадьбы праздновали на даче – так называла Царицын и Ольгин острова царская семья. Туда меня тянуло со страшной силой, конечно… И, наверное, право имею. Но как туда добраться? В это время велось активное строительство Петергофа, окончательно обустраивалась главная его улица – Санкт-Петербургская. Нет, к приезду свадебных гостей основную грязь должны убрать…

Основные зрелищные мероприятия начнутся ближе к вечеру и проходить будут на Ольгином острове – он побольше. Там установят сцену, будет играть оркестр, выступит балет… Вспомнился «мой» романс, который так и не состоялся по какой-то причине. Не успели? Так может, сегодня?

А еще там будет иллюминация.

Ирма унесла пустую посуду. А я сидела в кресле, вытянув ноги, и ждала ее для консультации. Нужно было знать – с кем идти и как. Это было еще и небезопасно – вспомнился тот горец в чохе и его хищный взгляд. Мог и обидеться – кто их знает? Если что, разбираться будут по факту и, как я уже понимала – не в мою пользу. Лучше угрозу переоценить, чем недооценить, даже если и нет ее вовсе.

Заходить к Ане я не стала, оправдываться не было желания. Само как-нибудь… настроение у нее менялось часто, просто нужно дождаться очередной светлой полосы.

Мероприятие на островах не являлось официальными, это был дачный отдых с пикником и катанием на лодках, ну еще балет по случаю праздника. Присутствовали только свои, для городских эта территория была закрыта всегда. То есть, парадность одеяний предусмотрена не была, и Ирма откуда-то это знала. Она, кажется, знала все, что только можно знать.

Внесла мне легкое кисейное платье нежнейшего голубого цвета. Я уже заметила, что сочных ярких расцветок это время не признавало, только нежные, светлые, в полутонах.

Все остальное, как и положено – корсет, шесть нижних юбок, чулки и шифр на плечо. Без него меня на «дачу» не пустят.

А еще Ирма первый раз сделала мне прическу, уложив косу вокруг головы и закрепив шпильками. Закончив, шагнула назад, рассматривая… покачала головой.

– Жаль… локоны бы пустить. Но если на сладкое налетят мухи, никаким веером их не отгонишь. Илья отведет вас к месту на лошадке, Таисия Алексеевна, а там уже как скажете. Лучше пускай бы дождался вас поблизости, вздремнул где-нибудь на траве. Так оно надежнее, всегда лучше полагаться на свое.

– Лошадь? – ужаснулась я, – я… и лошадь?

– Так нужно или рано вставать, или вот как теперь… карету уже не найти.

Еще по ночному туману было понятно, что день будет жарким, так оно и оказалось. Но на этот предмет я была экипирована полностью: зонтом, веером и тонким, как паутинка, белым в голубую полоску шарфом – чтобы не обгорели плечи.

У крыльца тихо стояла невысокая темная лошадка под дамским седлом. Голова ее не была гордо поднята, как у рысака, а смирно опущена, что слегка успокоило.

А Илья оказался высоким мужиком лет пятидесяти с полуседыми, серыми по виду волосами. Бородой заросло все лицо, но видно было, что он равнял ее, держал более-менее аккуратной. Чисто одет и лицо в общем приятное, но шрам и правда… ужасный. Особенно бровь – она как бы… развалилась надвое. Такие раны обычно шьют. Но и не факт, что после врача он вообще выжил бы. Хорошо хоть глаз уцелел. Так что…

Мужчина старательно отворачивался, пряча правую сторону лица. А я понимала, что первый раз здесь чувствую себя так неловко. Трудно подбирались слова, я всеми силами избегала прямого обращения, понимая, что все равно придется:

– Илья… а как по батюшке?

– Дак тоже Ильич, вашбродие.

– Барышня или по имени-отчеству… какое из меня вашбродие, Илья Ильич? Я же не ротный унтер.

– Как прикажете, Таисия Алексеевна, – мирно согласился он, – пожалуйте на лошадку. Седло дамское, но надежное, да и пойдем мы шагом. Я подсажу, платьишко на седалище расправьте. Помоги барышне, Ирма. Вот так, – заключил он, когда я, как перышко, взлетела в седло: – Теперь за луку держитесь, а я всегда поддержу, упасть не дам. Ну, с Богом!

И мы пошли.

Я не знаю сколько времени это продолжалось. И не то, чтобы страшно было… высоко – да. Но, оказавшись наконец на земле, я поняла, что давно так не радовалась.

А еще я поняла, что Илья сильно напрягает своим присутствием. Не как личность… но мужика затюкали до такой степени! То, как он нечаянно поднимал плечо, будто прикрываясь и им тоже, упорно отворачивался… Прятался по норам и «ходил мимо» – по словам Ирмы. Нормальным это ни разу не было. Он свое лицо прятал, а я при этом с какого-то… чувствовала вину. И промолчать не смогла, иначе просто не могла бы общаться с ним дальше.

– Илья Ильич, меня нисколько не шокирует ранение, полученное, уверена, не в фехтовальной, а в боевой стычке. Шрамы только украшают воина, и я говорю это не лицемеря. Не нужно так старательно прятаться, у вас нормальное мужское лицо.

– Как прикажете, Таисия Алексеевна.

– Я не приказываю. Но, если неловкость есть… в конце концов, Потемкин носил повязку на глазу, у нас будет на брови, остальное грамотно скрыто бородой. Я уж думала и правда тут не пойми что… Завтра сошью повязку – как делать нечего! Илья Ильич, если оставлю… тебя ждать, где ты поешь?

– Найду, барышня, голодным не останусь. Благодарствуйте. Во-он под той деревиной мы с Ладушкой вас и дождемся.

Неловко. Все это было ужасно глупо и неловко – и заставлять его ждать… голодным – я уверена. Но еще труднее было заставить себя сказать «ты» человеку, настолько старшему по возрасту.

Я проводила их с Ладушкой взглядом. Лужайки Колонистского парка возле пруда были заставлены экипажами. На траве паслись стреноженный лошади. Слуги и кучера тоже отдыхали – растянувшись на траве или собравшись группками и беседуя.

В наше время берег и Царицын остров соединял надежный мостик. Такой же, но длиннее, был протянут от Царицына к Ольгиному. Сейчас их не было, зато под островом стоял маленький паром с лавочками, а по воде сновали лодки. Мужчины сидели на веслах и катали дам с зонтиками. А ближе к тому берегу виднелась огромная посудина на несколько пассажиров. Оттуда доносились звуки музыки, играла скрипка.

Специально поставленный здесь слуга подозвал мне лодочку и помог в нее сесть.

Я попросила гребца медленно обойти Царицын по кругу.

Вообще место узнавалось только благодаря павильонам. Ивы по берегам пруда только недавно высадили, и на самом острове деревца только-только поднимались. В наше время это место поражало не только архитектурными красотами, но и растительным буйством.

Старые ивы клонились и изгибались, на них можно было даже присесть. На острове с трудом просматривались постройки, так поднялись там деревья. А сейчас парковая поляна хорошо просматривалась, я видела дам и кавалеров, прогуливающихся по дорожкам. Лиц не рассмотрела, мужчины были одеты для отдыха, не в мундиры. Но, скорее всего, здесь отдыхало старшее поколение.

Я жадно рассматривала здание, хорошо помня четкую планировку дорожек и яркие краски регулярных клумб… а вот хрустальной колонны здесь пока еще не стояло, король Пруссии подарит ее своей сестре только в 51 году.

Это семейное, наверное… братья Александры Федоровны участвовали в создании прекраснейших парков Германии: Шарлоттенхофа, имения Бабельсберг, парка Мускау… Я так мечтала когда-нибудь попасть туда! И парковый Петергоф тоже существует только благодаря Александре – это она упросила мужа «внести гармонию в мир Петергофа», полюбив его при первом же знакомстве.

Хрустальной колонны не было… зато с лодки хорошо видны были цветущие розы. Тоже родом из Пруссии – всего 800 кустов. В наше время… тогда еще не было всего этого бардака с враждой и санкциями. Узнав, что Царицын остров восстанавливают, из Германии прислали в подарок такое же количество и те же сорта роз – там сохранился список с названиями.

Я помогала высаживать их…

Самое прекрасное место в Петергофе – эти острова. Абсолютно все, устроенное на них, является произведением высокого искусства, выделяющим и подчеркивающим дух места. Миниатюрное творение, наполненное метафорами, ассоциациями, воспоминаниями и мечтами о солнечной Италии, так любимой Александрой. Все просто – там ей был климат…

Ольгу с мужем в компании молодежи я ожидаемо нашла на Ольгином. И сразу же пожалела, что приперлась сюда, да еще и с опозданием. Здесь была и сестра Ольги Мария, и братья. Все, кроме Константина, даже цесаревич Александр.

Пикник здесь понимали буквально – некоторые дамы в легких открытых платьях красиво присели на расстеленные в траве покрывала. Мужчины тоже… кто-то даже лежал, прикрыв ладонью глаза и разомлев похоже на солнце. Сюртуки были расстегнуты или даже сняты, открывая белую кипень рубах. С воды доносилась скрипка.

Чуть дальше стояли столы с выпивкой и закусками, а возле них – стулья и слуги, гоняющие мух большими опахалами. Но на стульях, похоже нельзя было вот так раскинуться, изогнуться, показать себя…

Отступать было некуда, меня уже увидели. Говорили здесь на немецком, так сделала и я:

– Guten Tag an alle! – присела я в поклоне и продолжила так же, на дойче: – Ваше императорское высочество… кронпринц, принцесса… великая княгиня… господа. Поздравляю вас в новом супружеском качестве, Ольга Николаевна, Карл Вильгельмович.

– Благодарим, Таис, – приветливо улыбалась Ольга, – как жаль, что здесь нельзя сыграть в буриме, я до сих пор под впечатлением от той игры.

– Можно сыграть во что-то другое, в неординарные загадки, к примеру. Но их нужно придумывать самим, – предложила я.

– Что-то новенькое? – обернулась и лениво окинула меня взглядом Мария.

Вопрос можно было понять двояко. Выражаясь куртуазно… ярко выраженная своеобразность Марии позволяла ей пренебрегать этикетом. И приличиями тоже.

Я улыбалась ей. Держала паузу, как Вия Артмане в «Театре» и так же улыбалась.

Молчание нарушил Александр:

– Таис?..

– Таисия Алексеевна Шонурова, фрейлина принцессы Вюртембергской, Ваше императорское высочество.

– А Шонуровы, это?.. – напрягся он, вспоминая.

– Которые от Рюрика, потомки Шонурова-Козельского, – опустила я зонт, гордо расправляя плечи.

– Титул утрачен, насколько я понимаю?

– Я надеюсь, он найдется в моих сыновьях, ваше…

– Мы здесь по-простому, Таис… – сел удобнее Александр, – так что там с загадками?

– Они с подвохом, Александр Николаевич, – улыбнулась я в предвкушении. Студенческие анекдоты и приколы, это нечто… тупое и остроумное, смешное и тонкое. Самое то для отдыха.

– К примеру… на что похожа половинка яблока?

– Ответ должен быть каким-то особенным? Он из области геометрии?

– Похожа на вторую его половинку. Это детская загадка.

– Ну, а взрослая тогда?.. Будет такой же глупой? – лениво отозвалась Мария.

– Взрослая… Каким станет брошенный в синее море красный камень?

– Зависит от глубины, на которой мы его набл… что? – сел ровнее Александр.

– Он будет мокрым.

– Еще!

– Как прожить восемь дней без сна?

– Это невозмож… что? – вскочил цесаревич, смеясь.

– Спать по ночам.

– Еще!

– Что вы не будете есть на завтрак?

– Тихо все! Пожалуйста – тихо… – отвернулся он, прикрыв глаза. Тихонько хмыкнул: – Я не буду есть на завтрак обед и ужин.

– В какой битве погиб воин?

– В кров… последней!

– Как бросить сырое яйцо на камень, не разбив его?

– Какая все-таки чушь, – отвернулась Мария.

– Как угодно, Мари, бросать его можно, как угодно, – ехидно улыбался ей цесаревич, – разбить камень сложно.

И Ольга улыбалась. А мне больше ничего и не было нужно. Она не выглядела расстроенной после первой супружеской ночи, пусть так и остается подольше.

А дальше все заговорили наперебой, обсуждая другие подобные штуки. Наконец я перестала быть центром внимания и подсела к Натали Бороздиной.

– Тебе не следовало опаздывать, – строго указала она.

– Наверное. Но я не штатная, меня не предупредили. Давно вы здесь, как отдыхается?

– До тебя было даже скучно, – прошептала она, – но скоро соберется оркестр, обещали вальсы и что-то еще, а дальше доставят балет. Ты куда?

– Взгляну на строительство, не хочешь пройтись? Ну, как знаешь… – поднялась я с покрывала и потихоньку пошла к павильону. Постройка его в Ольгину честь еще не была завершена и недострой затянули полотнищем ткани с рисунком под каменную кладку.

Заглянув за него, я шагнула и замерла. Чуть дальше на камнях у воды сидел молодой мужчина в темных брюках и белой рубашке.

– Entschuldigung… я помешала. Уйду. – извинилась я.

– Нет-нет… – обернулся Фредерик Август, который цу…

– Хотела взглянуть как идет строительство… вам скучно в компании?

– Не люблю шумных сборищ.

– К тому же здесь тень, – подхватила я, – как вам празднества, что в них впечатлило больше всего? – вежливо поинтересовалась я, не зная, как теперь красиво уйти.

– В России религиозная обрядовость очень… величественна.

– Она успокаивает, – поддержала его я.

– Считаете, в этом смысл религии?

– Я верю в Бога. Это помогает бороться со страхом неизвестности и…

– … дает надежду с ним справиться. Я последую вашему совету и прилежно помолюсь, – слегка поклонился он мне, – но о чем-то другом. Страхов не знаю.

– И как вы живете без них? Это же скучно. Наверняка, вы слышали о привидении Михайловского, или Инженерного замка. О парящей в воздухе свече, удерживаемой невидимой призрачной рукой. А в старых замках Пруссии водятся привидения?

– И вы верите в подобные глупости? – чуть оживился Фредерик.

– Это не глупости, а интересности. У глупости другие признаки, – знал бы он мою историю! Поверить в нее еще сложнее, чем в призраков.

– Признаки глупости? И их много?

– Главный признак глупости – отсутствие стыда, – цитируя Фрейда, я думала о Мари. До сих пор не улеглись эмоции… театральная пауза далась мне нелегко. Дрянь! Такого мужика погубит! Всего тридцать шесть лет…

– Расскажите еще что-нибудь, Таис. О ваших привидениях, – пересел мужчина, уступая место на камне.

– Н-ну… – вспоминала я, расправляя юбки и осторожно присаживаясь. Так-то… гостей положено развлекать?

– По легенде, призрак покойного Павла I можно встретить и в Гатчинском дворце. Там привидение чувствует себя вольготнее и даже выходит за пределы замка – прогуляться по парку. При встрече с ним нужно сойти на обочину и вежливо кивнуть или тихо поздороваться. Тогда он не тронет.

– Вежливость приветствовалась всегда, – согласился Фредерик.

– Павел I не единственное привидение Гатчинского дворца. Периодически там слышится шорох женских юбок – это его фаворитка фрейлина Екатерина Нелидова спешит на рандеву с императором… Также тихой ночью рядом с дворцом можно услышать приглушенный лай собак и цоканье лошадиных копыт – любимых животных государя, похороненных в Собственном садике Павла I, – поставленным голосом экскурсовода вещала я.

Потихоньку рассказ затягивал и меня – сотрудники разных музеев общаются, и не раз я слышала такие вот жалобы. Это есть. И ныне здравствующий Николай будет бродить привидением по вечернему Эрмитажу. Появлению высокого мужчины в военной форме… с холодным взором, бакенбардами и прямой осанкой всегда предшествуют сильные заморозки.

– Поговаривали… за несколько дней до смерти Павел I видел кровь на стенах Михайловского замка, а буквально за минуты до его гибели с крыши замка взлетела огромная стая ворон. И то же самое происходит ежегодно в ночь убийства императора. Но… – притормозила я, – если вам хочется действительно умных рассказов и речей, то с этим лучше к герцогу Максимилиану Лейхтенбергскому – умнейший человек. Жаль, правда, что его нет здесь.

– Им здесь пренебрегают, – пробормотал Фредерик, – что такое жена, по-вашему мнению?

– Ну-у… – поняла я, что сейчас все пошло не туда, куда надо: – Это человек, который знает: если хочешь что-то получить от мужа, вначале хорошенько накорми его.

Он внимательно посмотрел на меня. Никакой small talk его не брал. Тяжелый мужик. Красивый, как истинный принц и тяжелый, как каменная глыба.

– Это разумно. И все же?

– Жена?.. В первую очередь, это единомышленник и товарищ.

– А любовница? – заинтересовался он.

– Наверное. Но ею может быть кто угодно. Скажи вы – дама сердца, и я согласилась бы сразу. Простите, я заговорила вас. Пойду.

– Идите, Таис, я еще посижу здесь.

Уже отходя, я вдруг подумала…

Своего любовника Чарльза Вудкока, американского церковнослужителя, Карл не скрывал. Пожаловал титулом барона и состоянием. И только Бисмарк заставил его соблюдать приличия, а американца из страны выслал. После этого отношения с Ольгой немного наладились, они вместе путешествовали, ездили на воды. И все-таки… Каждый раз их сопровождал очередной адъютант. И если Вудкока еще нет… то не Фредерик ли Август?..

Мотнув головой, бредовую мысль я прогнала. Этот человек мне нравился. Ну… насколько вообще можно судить о людях по короткому знакомству.

Ровный, вежливый, спокойный. Мрачный, да… Но если только узнал про жену Максимилиана, то и понятно – Машка гуляла от того по-черному, не скрываясь. Замечательно красивый мужчина, почетный член Российской академии наук… способствовал развитию железных дорог в России. Это при нем открыто движение между Москвой и Питером. Талант, самородок! Ссс… скучно ей с ним было – правильным.

Я брела по траве, обходя группки отдыхающих. В компании Ольги наблюдалось оживление – там прибыло. Несколько морских офицеров во главе с Константином.

Он уже увидел меня и стоял, поджидая. Поздоровался и даже подошел, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Может и Таисия Алексеевна присоединится к новой игре? Она обещает стать сенсационно популярной среди российского офицерства. Сегодня в Адмиральском домике по моему приглашению гостили офицеры с «Паллады», – подошел он еще ближе, дохнув легкими парами… благородных вин, надо полагать – как иначе?

– Прекрасное, достойное общество! Доброго дня, Ваше высочество… господа, – присела я на всякий случай и в сторону офицеров, вызвав улыбки на их лицах и четкие кивки.

– А знаете, как называется игра, представленная всем нам этим утром Сергеем Фаддеевичем Загорянским?

– Как? – радостно встрепенулась я.

– «Защити Севастополь», – упорно вглядывался он в мою сияющую физиономию…