Текст книги ""Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Грибова

Соавторы: Тамара Шатохина,Ольга Крючкова,Сергей Савинков,Марина Павельева,Мила Крымская,Савинков Сергей,Анастасия Мельникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 348 страниц)

Глава 11

Ярый

Юра уцелел чудом, не зря нам всё-таки бронежилеты выдают. Мой нос оказался не сломан, налепили лейкопластырь и отпустили. Юле же сказали не тревожить левую руку пару недель, ей тоже сильно повезло, и кость была незадета. Однако, ранение еë совсем не тревожило.

– А я что? Я ж так, – смутился Юрка на слова Стëпы.

Юлька всë ещë прижималась к нему.

Я улëгся с другого бока и закинул на него ногу. Никакого гейства, лишь мужская, крепкая дружба.

– Что с Барыгой-то делать будем? – спросил Стëпа, этот зануда, как обычно, портил мне всë веселье.

– Тем более после того, как ты его ударил, – произнесла Лизка.

Я оцепенел. Они действительно верили каждому моему слову.

Посмотрев на их серьёзные лица, я не удержался и заржал.

– Ой, блядь, вы нахуй так живëте? – я с трудом прекратил смеяться, утирая слёзы.

– В смысле? – зло процедил Стёпа.

– Ну, то что в рожу ему дал, это преступление считай, он же педик.

– Может быть, медик? – закатила глаза наша всезнайка.

– Тебе виднее, тварь, – огрызнулся я. – Ну короче, всë было так, как я сказал, только я его не бил, ну, во-первых, зачем руки марать? А во-вторых, нахуй он мне сдался?Там всë круче было.

На этот раз они глядели на меня с недоверием.

– Да там Добрыня пришëл, ну пилот наш, он, оказывается, Ларису Михайловну чипыжит, знали?

– Врëшь! – воскликнул Стëпа.

– Да чтоб я сдох, если вру! Его как Барыга увидел, тут же и свалил.

– Не нравится он мне, – вздохнула Юлька.

– Ну ещë бы он тебе нравился, у тебя вот боец лежит, – снова огрызнулся я и почувствовал, как Юрка ещë сильнее сжал меня в объятиях. – Да понял, понял, не дави!

– Сколько мне ещë здесь валяться? – спросил Юра и отпустил меня.

– Ещё три дня минимум, – ответил Стëпа.

Юра тяжело вздохнул.

– Не боись, брат, мы без тебя никуда не летали, – заверил я, увидев его кислую рожу. – Нам выговор дали за то, что часть взрывчатки просрали и на выживших ебанутых нарвались.

Стëпа накрыл лицо ладонью.

– Блядь, ну почему ты не можешь просто держать язык за зубами?

– А чë такое? – я не понял сначала, потом вспомнил, как мы в коридоре решили не расстраивать Быка. – А, то есть, не было такого. – попытался оправдаться я. – Похвалили нас.

Юра, вместе с остальными расхохотался.

Через пол часа пришла Лариса Михайловна, Юрка выглядел сонным, а потому нас выгнали.

– Ты куда сейчас? – спросил я у Стëпы, тот заметно нервничал.

– На собрание, опять с этим мудаком придется видеться.

– Хочешь, я ему в рожу дам? – уточнил я, шутки ради.

Стëпа и девчонки рассмеялись. В такие моменты мне казалось, что смысл моей жизни именно в этом. Чтобы другие улыбались в мире, где всё обратилось прахом.

Стёпа пошëл в обратную сторону, я, попрощавшись с девочками, повернул на право, в тир.

Пострелял, повыëживался, поболтал с ребятами и побрëл в медпункт, чтобы ещё раз увидеться с Юркой.

Когда остался только один поворот до сан части, я услышал голоса. Осторожно заглянул за угол и увидел там Барыгу с одним из вояк. Разговор у них явно не получался, Барыга вжался в стену, а вояка что-то доходчиво ему объяснял.

– Ты меня понял, ублюдина? Я тебя нашëл и спас, уродец, – долетел до меня его тихий шёпот. – И ты мне должен.

Вояка тыкал пальцем одной руки Барыге в лоб, а второй держал за шиворот.

– Я принесу, принесу, – скулил Барыга.

Я уже хотел тихо ретироваться, как дверь, ведущая в медпункт, отворилась.

Юля перевела взгляд с Барыги на вояку.

– Ты чë попутал? Отпусти его, – рявкнула она, сделала пару шагов и грубо отпихнула того от Антона.

– Ты кто такая? – попятился вояка больше от неожиданности.

– Ты меня чë хуëво слышишь? Я сказала, отвали от него.

– Да ты знаешь, кто я такой? – взвизгнул тот.

– Да мне вообще похер, – Юля растегнула молнию на куртке, засветила ствол и повторила вежливую просьбу съебать в закат.

Вояка потоптался на месте, злобно позыркал на них обоих и направился в мою сторону.

Я сжался в углу и закрыл глаза. Однако, не увидеть меня мог только слепой.

– А ты чего здесь трëшься? – зарычал на меня он.

– А я с ней, если что, – ответил я, не открывая глаз.

Вояка цокнул и ушёл по своим делам.

– Во даëте, это кто был-то? – я вышел к ребятам и указал большим пальцем себе за спину.

– Даутов, – Барыга сглотнул. – Капитан Даутов.

– И чë этому дауну от тебя нужно? – спросил я.

– Это уже не важно, – Барыга опустился на пол и закрыл лицо руками. – Он убьëт меня, теперь он точно убьëт меня.

– Не убьëт, ты же наш человек, – подбодрила его Юля. – Ну а убьëт, не боись, за мной не заржавеет.

– Ага, спасибо, – глухо произнёс тот.

– Обращайся, – бросила Юля и пошла по своим делам.

Я же, как и собирался, направился к Юре. Рассказав ему о том, что только что произошло, я с чистой совестью слопал половину его ужина.

– Вот тебе не стыдно меня объедать? Больного человека, между прочим.

– Нет, Стёпа сказал, ты на диете, – я громко чавкал и размахивал облизанной ложкой.

– Да с чего бы хоть? – возмутился тот. – Я в лучшей форме и содержании, это вы дохляки.

– Вот, – протянул я. – Сил набираюсь как раз.

Мы ещё немного поболтали, и я уже собрался уходить, как Юра вдруг поменялся в лице.

– Костян, ты пригляди за ней, ладно?

– Да нихуя с ней не будет. – отмахнулся я.

Заметив его напряжённый взгляд, всё же согласился.

– Выздоравливай, – я пожал ему руку и направился в комнату.

Обнаружив там только Лизу, разбирающую старый приëмник, у меня появилось плохое предчувствие.

– Юля где?

– Не знаю, – ответила та, зажимая губами один из болтиков. – И чего вы все носитесь вокруг неë.

Я пулей выскочил из комнаты и постучал в дверь напротив.

Из-за двери показалась морда Косолапого.

– Чë надо?

– Слушай, а Молния часом не у вас? – я пытался заглянуть ему за спину.

– Какая молния? – тупо уставился на меня тот.

– Блядь. Шаровая, – не удержался от колкости я. – Наша Молния, Юля Бондаренко. Мелкая такая, но злющая, как собака.

– Не-а, – покачал головой тот и обернулся к Рыжиму, что сидел за столом. – Серëга, слыхал, со второго уже люди бегут.

Послышались смешки.

Я развернулся на пятках и отправился дальше по коридору.

Когда проходил мимо общих туалетов, услышал возню.

Заглянул в дверной проëм на всякий случай.

На молодом солдатике верхом сидела наша Юлька и била того по лицу. Правой она держала его за горло, а левой, и по идее раненой рукой наносила тяжëлые и точные удары.

Я замер. Просто остолбенел в моменте. Мне вдруг вспомнился один неприятный случай из детства.

Всë было почти так же, как и сейчас. Только тогда Денис Зимин сидел на Стëпе и бил его в туалете.

Я ничего тогда не сделал. Было слишком страшно. Я даже закричать не мог. Заметив меня, Зима остановился, встал и поднëс окровавленный палец к своим губам.

Я заплакал и наконец смог двигаться, побежал в нашу комнату и рыдал всё то время, пока Стëпы не было. Он ничего мне не сказал, просто пришёл и спокойно лёг спать. Он тоже тогда плакал ночью. Мы никогда об этом не говорили, но я был уверен, он помнит. Я тогда струсил, сбежал, как ссыкло. Больше я никогда не позволял себе показать, насколько мне страшно. Делаю вид, что смелый, ехидничаю, а на самом деле мне самому больше всех страшно. Но ни один мускул не дрогнет на моём лице, если рядом Стёпа или кто-то из моих друзей. Они никогда не увидят мой страх.

Чавкающий звук вывел меня из ступора.

Парень на кафеле уже ни то что не сопротивлялся, он даже не двигался.

Я подбежал и дëрнул еë за ворот куртки. Она вцепилась в парня и не прекращала наносить удары. Еë лицо было в брызгах его крови, а в глазах плескалось пламя.

Я на секунду замешкался, но вскоре дëрнул еë ещë раз и заорал прямо в ухо.

– Юля, хватит!

Она отпустила шею парня, и тот сломанной куклой рухнул обратно на пол.

Еë губы тряслись, а зубы скрипели. С обеих рук скатывались тëмные капли крови. Она исподлобья смотрела на меня, казалось, дёрнусь и она набросится.

– Ты, блядь, за ограду захотела?! Пошли! – я потянул еë за руку в сторону двери, и мы побежали по коридорам.

Любые драки были строго запрещены на территории бункера.

В комнате сейчас только Лиза, и вопросов не должно быть. Страшнее всего было нарваться на кого-нибудь из первого отряда. С ними точно не договорюсь. Однако нам повезло, и в коридоре мы никого не встретили.

– Лиза, будь другом, выйди, – попросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– С чего бы это? – вскинула голову та.

– Пожалуйста, – проскрипела зубами Юля.

Когда она проходила мимо нас, смерила Юлю тяжёлым взглядом и вольяжно зашагала прочь.

Юлька умылась и переоделась. На костяшках виднелись открытые раны.

– За что? – первым делом спросил я.

Она прижала к себе колени и заплакала.

Неожиданно для себя я вдруг всë понял. Ну и мразь же этот тип.

В детдоме, где мы росли, насилие тоже процветало. Девочки помладше не могли себя защитить, а воспитателям было плевать. Аборт задним числом, и концы в воду. Мерзость.

– Он ничего не успел тебе сделать? – сквозь зубы уточнил я, чувствуя, как клокочет внутри ярость.

Я был готов сорваться и добить урода.

Она помотала головой.

Я облегчённо выдохнул.

– Слушай, дело твоë, рассказывать или нет, но Бык сначала сделает что-то страшное, а потом вылетит отсюда.

– Я не расскажу, – испуганно пообещала она.

– Да, мне тоже показалось, что он уже наказан, – улыбнулся я, она улыбнулась в ответ.

Сейчас мне меньше всего хотелось клеить на себя улыбку или просить её о молчании. Но если Юра узнает, то убьёт его.

– Надо бы что-нибудь с этим сделать, – я кивнул на еë руки.

Она посмотрела на них и снова заплакала.

– Эй, чего опять-то?

– Болит, – простонала она.

– Ага, а завтра ещë и опухнут, – произнёс я, хотя прекрасно понял, что она говорит не о руках.

Я встал и зашагал к стеллажу. Достал из маленькой коробочки пару тактических перчаток без пальцев. – Это не подарок, потом отдашь.

– Откуда они у тебя?

– Если честно, я их ещë в детдоме спëр у одного типа. Уже не помню у кого.

Она рассмеялась. Я обмотал её костяшки бинтами, она натянула перчатки.

– Ну вот, красота! Там ещë на костяшках пластины металлические вшиты.

– Спасибо тебе, Кость.

– Да ладно, – отмахнулся я.

– Нет, спасибо и за то, что в здании не бросил, и за то, что сейчас остановил, я ведь могла его убить, – последние слова она произносила уже шёпотом.

– Я бы всегда помог спрятать труп, – подмигнул я.

Этого она уже не оценила, и с укором посмотрела на меня.

Глубокий вздох.

– Не делай так, – поморщился я и отвел взгляд.

Поджилки начинали трястись. Я не боялся эту девочку, я боялся того, что дремлет нутри неё.

– Ты боишься? – ледяным голосом спросила она.

– Я никого не боюсь, – уверенно ответил я, заставляя самого себя в это поверить, но посмотреть ей в глаза не смог.

– А ещё ты врëшь, – спокойно произнесла она, но меня уже трясло от злости.

– И что? Раскрыла меня? Да, я боюсь, да, я лгун. Ну и что? Я хотя бы не тварь, у которой руки по локоть в крови! – прошипел я ей в лицо.

Её глаза наполнились слезами.

Удар не заставил себя долго ждать. Меня, как пушинку, сдуло с кровати, на которой мы сидели. Я упал на бетон, кровь из рассечённой брови застилала правый глаз. Уверен, она метила в висок, но в последнее мгновение передумала.

Я расхохотался, громко так, со всхлипами. Я смеялся, потому что был прав. Тварь, живущая внутри этого тела, была плотоядной. Рано или поздно она сожрёт её саму.

Никто ей не поможет. Мне, кстати, тоже.

Во время удара еë повязка на руке соскользнула, и я увидел лишь аккуратное розовое пятнышко на месте, где должно было быть чуть подзажившее пулевое отверстие. А ведь я сам видел, как ей его зашивали, причём наживую. Шрам там должен был остаться будь здоров.

– Что ты такое? – не скрывая испуга, таращился на неë я, тыкая пальцем.

Она бросила быстрый взгляд на руку и побледнела.

– Как это? – растерянно произнесла она, натягивая повязку на место.

В этот момент в комнату вошли Стëпа с Лизой, оба с недоумением смотрели то на меня, то на Юлю.

– Чтоб я сдох, – выдохнул я, мысленно готовясь к долгому и нудному разговору.

Глава 12

Родной

В душном кабинете сидели шесть человек, включая меня. Полковник Станислав Сергеевич, глава бункера; Семён Павлович, что-то вроде надзирателя по военной дисциплине. Именно он отвечал за внутреннюю безопасность. Евгений Николаевич, под его чутким руководством проходила каждая тренировка, он так же обучал бойцов обращаться с оружием. Геннадий Владимирович – на него работает разведка. Денис Зимин, глава первого специального отряда. И я, глава второго.

– Что на счëт физического состояния Юрия Быкова? – спросил Станислав Сергеевич.

– Рëбра уже почти срослись, пару дней в стационаре, неделю, может, полторы в корсете, – повторил я слова Ларисы Михайловны. – Обещают полное восстановление через две недели.

– Понятно, – тяжело вздохнул Станислав Сергеевич. – Бондаренко?

– Ранение незначительное, за неделю оклемается.

– Как так получилось, что у вас забрали взрывчатку, оружие и нашпиговали твоих ребят свинцом? – спросил Зима.

– В моëм рапорте всë указано, – ответил я.

– Да, но я-то его не читал.

– А я перед тобой отчитываться не обязан, – огрызнулся я.

– Да если надо будет, ты передо мной на задних лапках прыгать будешь.

– О, прямо как ты, чтобы получить отряд?

Послышался скрежет зубов.

Зима не выдержал и подскочил с места.

– Да я тебя, ублюдка...

Я так же резко поднялся на его выпад.

– От ублюдка...

– Зимин, Чужой, сели оба! – рявкнул Семён Павлович. – Вот чего вы, сука, собачитесь?! Вам волю дай, глотки перегрызете друг другу.

Ещё секунд десять мы сверлили друг друга взглядами, как в дверь постучали.

– Войдите, – спокойно произнëс Станислав Сергеевич.

Один из бойцов заглянул в кабинет.

– Здравия желаю, – тот, увидев, кто в кабинете, тут же выпрямился по стойке смирно.

– Вольно, – раздраженно бросил Евгений Николаевич.

– Там это, ЧП у нас в туалете, – промямлил боец.

– Что? Не смыли? – пробасил Геннадий Владимирович.

– Да если бы. Там Соловьëва чуть ли не насмерть забили, – побледнел он.

– Лëшу что ли? – спросил Евгений Николаевич, тот кивнул.

Семён Павлович вздохнул и поднялся со стула.

– Прошу прощения, дела.

Когда тяжёлые шаги стихли, я понял, что дëргаю себя за рукав куртки.

Зима зло ухмыльнулся.

– Чужой, свободен, – отпустил меня Станислав Сергеевич, и я за три шага вышел за дверь. – Час от часу не легче. – услышал я напоследок.

Алексей Соловьёв, что-то знакомое. Я уже слышал это имя. Только никак не получалось вспомнить кто это.

Перед дверью в комнату стояла Лиза, прислонив ухо.

– Ты чë? – я легонько хлопнул еë по плечу.

Лиза вздрогнула и отшатнулась.

– Тихо ты, – цыкнула на меня она.

Я тоже прислонился ухом к двери. Холодный металл неприятно жëг щëку, а за дверью не было слышно ни единого звука.

– Так не слышно ничего, – шёпотом произнёс я.

– Только что Костя смеялся, – пояснила Лиза.

Я закатил глаза.

– Ну да, он же обычно плачет, – съязвил я.

– Нет, не так, как обычно, – помотала головой та. – И Юля пришла вся в крови.

– Что?

В груди всё похолодело, а сознание кольнула неприятная догадка.

– Руки в ноль убитые, и на лице, знаешь, будто...

– Будто она кого-то била, – закончил за неë я и резко распахнул дверь.

Юля сидела на своей кровати, лицо было опухшим от слёз. Костя же сидел на полу, из рассечённой брови текла густая кровь.

– Милый, это не то, что ты подумал, – захохотал Костя.

– Не трогай его, блядь! – закричал я, но, кажется, это уже было ни к чему.

– Да нахуй он мне сдался? – проворчала Юля.

– Вот ты пораньше прийти не мог? – равнодушно спросил Костя, поднимаясь с пола.

Я оторопело смотрел на них обоих.

Когда Костя ушёл в медпункт за пластырем, я обратился к Юле.

– Никогда его больше не трогай, поняла?

Она злобно глянула на меня, что-то подобное я видел в глазах Зимы. Это не просто неприязнь или протест, это была ненависть.

Я ещё с прошлого раза не отошёл, когда еë друзья чуть не убили нас, а сейчас это. Ох, как же я ошибся, приняв еë в отряд. Хотя, выбор-то делал не я. Кого дали, того дали, но стоило немного поспорить. А сейчас у меня есть только два пути, либо потерять еë где-нибудь, либо смириться. И первое мне нравилось всё больше и больше.

Я взглянул на наручные часы, время подходило к ужину.

– Пойдëмте, – в пол голоса произнёс я.

Костя уже ждал нас в столовой. Теперь пластырь украшал не только его переносицу, но и бровь. Мы быстро поели и взяли полный поднос для Юрки, после чего отправились в мед блок.

– Тук-тук, – Костик шëл впереди с подносом. – Мы тебе харчей принесли.

– Привет, – улыбнулся Юрка и сел.

Лариса Михайловна сидела за столом напротив.

– Ребята, посидите тут, у меня там несчастный случай.

– А что случилось? – спросила Лиза.

Женщина воровато оглянулась и начала рассказывать.

– Лëшу Соловьëва знаете?

– Ой, да чтоб я сдох, Лëшка Соловей! – закричал Костя. – Мы же с ним в одном детдоме были! Я думал, он помер тогда! Помнишь? – радостно посмотрел на меня Костик.

И вдруг я вспомнил, худой, высокий, ничем не примечательный парень. Правда, когда ещё малыми были, произошла одна мутная история, помню, будто что-то было, но в упор не могу вспомнить, что именно. Одно знал точно, мне этот тип не нравился. И, как оказалось, не только мне.

– Да тихо ты! – зашипела на него Лариса Михайловна. – Избили его, не поверите, на лице буквально живого места нет, и гематомы страшные на шее, даже следы от пальцев остались. Кошмар какой-то, снаружи твари, а теперь и внутри. Звереют люди. – тяжело вздохнула женщина.

Лариса Михайловна кивнула своим мыслям и покинула нас.

Я посмотрел на Костю. У того подозрительно бегали глаза.

– Лëшка, урод вонючий, – сквозь сжатые зубы произнёс он.

– Ты чё? – спросил Юрка.

– Да я это, ну это, ну чë вы доебались до меня?! – Костя изменился в лице, сунул поднос Юрке в руки и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Новый аксессуар? – Лиза по змеиному щурила глаза, разглядывая Юлю.

– Нет, – ответила она, даже не шелохнувшись.

– Юля, сними, и это не просьба, – в моëм голосе звякнула сталь.

– А то что? – с вызовом посмотрела на меня она.

И меня это взбесило. Но Юра, уловив моё настроение, тут же взял Юлю за руку.

Она посмотрела на него и тяжёло вздохнула. Стянув перчатку, она показала тыльную сторону ладони.

Я сел на край Юриной кровати, Лиза охнула.

– Это была ты? – вздохнул Юра.

– Я, – тихо ответила она, не спуская с нас глаз, следя за нашей реакцией.

– Я надеюсь, у тебя были серьёзные причины для этого, – как можно спокойнее проговорил я.

Внутри всё разрывалось, последствия её чудовищного поступка могли отразиться на нас всех. Костя, по-видимому, знал об этом инциденте, потому и ушёл.

– Были, – неоднозначно бросила Юля.

– Хорошо. Нам не стоит об этом лишний раз говорить, надеюсь, все это понимают?

– Ты о нас вообще подумала?! – взвилась Лиза. – Да нас же всех из-за тебя за ограду выставят и это в лучшем случае! И всë это из-за того, что у какой-то суки кулаки чешутся?

– Пошла нахуй, – ледяным голосом бросила Юля.

Лиза была готова задохнуться от гнева. Она то открывала, то закрывала рот.

В кабинет ворвался Костик.

– Как бы сказала Юлина мама, не ебут – не дёргай ногами. – произнёс в полной тишине он, явно подслушивая до этого за дверью.

– Хотим и дальше здесь оставаться, молчим, – подытожил я, хотя у самого внутри всё кипело от злости.

Как управляться с этими индивидами, я решительно не понимал.

Мне было плевать на её мотивы, зачем и почему она это сделала, меня не волновало. Как не будет волновать и старших, даже спрашивать не станут. Её, скорее всего, шлёпнут. Почти насмерть забить человека. Боже мой, угораздило же меня с ней связаться, что ни день, то военное преступление.

Я сидел на краю кровати Юрки, пытаясь осознать, что вообще происходит. В воздухе витало напряжение. Юля, с её холодным взглядом и ухмылкой, словно ничего страшного и не произошло, и это было пугающе. Я никогда не думал, что она так далеко зайдёт, и в моём желудке шевелились тревожные мысли.

– Слушай, – произнёс я, стараясь держать голос ровным, но в нём всё равно слышалась нотка раздражения. – Мы ведь не на войне, чтобы решать всё кулаками. Ты не можешь просто так...

– Не можешь просто так? – перебила меня Юля, её голос был пропитан желчью. – А ты думал, что Соловьёв – это просто так? Он не оставил мне выбора, я защищалась.

– Это не очень то похоже на самооборону, – горячо перебила Лиза, её глаза сверкали от гнева.

Юля лишь усмехнулась, и в её взгляде сквозила горечь и ненависть. Я не знал, что думать. Она была в нашем отряде, и её действия ставили нас всех под угрозу. Я снова посмотрел на Юру, он был явно сбит с толку, и, похоже, даже не знал, как реагировать.

– Здесь есть определённые правила, – сквозь зубы произнесла Лиза.

– Ты думаешь, все играют по правилам? – спросила она, её голос был полон презрения. – Каждый день мы рискуем своими жизнями, и ты говоришь мне о правилах? Я лишь сделала то, что должна была сделать.

– Ты не имеешь права наказывать виноватых! – не удержалась Лиза, её слова были как плевок в лицо.

Юля наклонила голову, её взгляд стал более проницательным.

– А кто ты такая, чтобы судить меня? – произнесла она, её голос стал тише, но в нём всё равно звучал вызов. – Ты не знаешь, что со мной было. Ты не знаешь, что я пережила.

Я попытался успокоить себя, сосредоточиться на том, что сейчас было важнее всего – сохранить наш отряд в целости.

– Что, если всё это выйдет наружу? – спросил я, чувствуя, как в груди разгорается гнев. – Что мы скажем Полковнику? Что мы скажем остальным?

Юля сжала кулаки. Я мог видеть, как её лицо покраснело от злости, но потом она вдруг расслабилась.

– Я делаю то, что должно быть сделано. И если вам не хватает смелости, чтобы это принять, тогда вы не достойны права быть здесь. Я выживаю. И если для этого нужно рвать, я рву. Либо пан, либо пропал.

Её слова были как холодный душ, и я почувствовал, как внутри меня поднимается буря. Я не собирался сдаваться. Я должен был что-то сделать, чтобы остановить это безумие.

– Ты не понимаешь, что несёшь на своих плечах, – сказал я, сжимая кулаки. – Все твои действия могут привести к тому, что мы все окажемся под ударом. Ты не можешь решать кто прав, а кто виноват.

Юля посмотрела на меня с недоумением, и в её глазах проскользнуло что-то… может, это была искра понимания, но она быстро исчезла, оставив только холод.

– Ты не знаешь, что такое настоящая борьба, – произнесла она, её голос стал тихим, еле различимым. – Ты не знаешь, что такое потерять всë, потому что у тебя никогда ничего не было.

И тогда я ушёл. Мне больше нечего было ей сказать. Я не стал еë сдавать, мне это было ни к чему. Это один из тех секретов, которые уносят с собой в могилу.