Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 330 страниц)

Дорога, действительно заботливо расчищенная для проезда, шла вдоль длинного огромного порта. Большие перекрестки завлекали на пустые сейчас терминалы, на рампы давно никуда не плывущих паромов. Впрочем, судов в порту было очень мало. Я думаю, что моряки быстро смекнули, что к чему, и предпочли неподготовленный выход в море смерти на берегу. Я был уверен, что бандиты не воспользовались ни одним из этих терминалов – они были слишком высоки для обычных судов, да и слишком открыты. Кроме отставшего, но так никуда и не пропавшего пятна опасности сзади, я улавливал небольшой сигнал опасности впереди. Я не сомневался, что там бандиты, сомневался только, стоит ли мне туда ехать. Впрочем, дорога пока не оставляла мне никакого выбора, и всё равно она рано или поздно выведет меня из города, что мне тоже необходимо. В грузовике было примерно четверть бака топлива, и уж на этой машине я точно до Центра не доеду. Сейчас мне казалось невероятной глупостью не продумать заранее несколько вариантов отхода. Сейчас… Совсем недавно, лежа в камере у Санни с простреленной ногой, мне сама мысль об отходе представлялась издевкой. Все сильны задним умом.

Ещё до того, как я принял хоть какое-нибудь решение, я увидел небольшой буксир, стоящий у причала поменьше. Я даже не заметил, когда закончились большие грязные грузовые причалы, и начались простенькие, невысокие, но не менее грязные. На буксире был смонтирован лебедочный кран, вроде того, которым рыбаки вытягивают сети. Около рубки тускло горели две лампы, давая небольшой свет куску причала. На берег были кинуты сходни, и около них сидели два солдата. Они явно издалека слышали машину, но все равно не двинулись с места. Лишь когда я заехал на причал, они поднялись, и медленно направились ко мне. Один из них что-то спросил по итальянски, спокойно, но я не разобрал вопроса. Да и не до этого уже.

Выйдя из кабины, я оказался прямо перед ними. К их чести, они сразу поняли, что я не из «своих», но дергаться не стали. Один из них, мужчина за сорок, без шлема, с седеющей хемингуэевской бородой, что-то мне сказал по-итальянски. Догадавшись, что я не понял, он повторил по-английски:

– Если есть возможность того, что ты оставишь нас в живых, то мы готовы ее рассмотреть.

Сама по себе так странно сформулированная фраза стала для меня несколько неожиданной. На самом деле я собирался их пристрелить, как только подойду поближе и буду уверен, что бронежилеты их не спасут, но сейчас вдруг остановился.

– Садитесь на землю, ноги вытянуть вперед. Автоматы положите осторожно на асфальт.

Тот, который заговорил со мной, сказал что-то второму, чьего лица я не видел из-за темноты и шлема на нем. Второй отрицательно мотнул головой, молча. Бородатый сказал что-то ещё, с нажимом, а я чуть приподнял дуло автомата. Наконец, второй нервно пожал плечами, бросил автомат на асфальт, и сел. Бородатый последовал его примеру, только автомат положил аккуратнее.

– Ноги вытянуть вперед. Я не буду ещё раз повторять. – я знал, что из такой позы быстро не встать.

Оба подчинились, Я осторожно обошел их сбоку, чтобы они оставались между мной и буксиром. Подобрал автоматы, и пока просто откинул их в темноту за собой, подальше.

– Сколько ещё человек на буксире?

– На корабле? Никого.

– Ну да, и вы вдвоем должны были все выгрузить, да? Сказки не рассказывай.

– Почему вдвоем? Там куча наших. – бородатый запнулся, и добавил. – Хотя видимо, больше уже нет.

– Вы с базы Зета?

– Ну а откуда ещё…

– Скажи своему напарнику снять шлем.

– Зачем?

– Три… Два…

Бородатый быстро что-то проговорил второму, подняв обе руки вверх. Тот поколебался секунду, и снял шлем. Вторым оказалась женщина, лет тридцати или чуть больше. Даже короткие волосы и темнота не могли в этом обмануть.

– Послушай. – заговорил бородатый. – Ты же из Центра, да? Нас предупреждали вроде, что Центр нас не оставит в покое.

– Это не важно.

– Согласен. – кивнул он. Он был удивительно спокоен, по крайней мере внешне. Он мотнул головой в сторону грузовика, на котором я приехал. – Смотри, на этом ты до вашего Центра не доберешься. Но тут неподалеку припрятаны две моторный лодки, на которых наш отряд сюда частично прибыл. Я так понимаю, обратно ехать некому уже. Я могу тебе сказать, где они, и ты на лодках по такому спокойному морю доберешься куда дальше, чем на машине. И куда проще при этом.

Я помолчал, обдумывая сказанное. Идея морского путешествия пока не приходила мне в голову.

– Установка в кузове грузовика? – нарушил молчание бородатый.

– Нет. Я ее взорвал.

– Ну, может и к лучшему. – он кивнул. – Я не уверен, что лекарство получилось бы…

– Зато теперь не будет излучений.

– Это верно. И это хорошо, как я думаю. Только, всё равно люди придумают что-то ещё. Не эти излучения, так что-то другое.

– Зачем вы присоединились к Зету? – вырвалось у меня.

– А почему нет? Ты думаешь, он тиран? Ну, может и тиран. Но он людей организует. Некоторых действительно спасает. Торгует с теми, кто к нему напрямую не примыкает. Поддерживает. Не без придури, конечно, вроде вот этой идеи с установкой. Но я думаю, оно так случайно получилось.

– Центр делает то же самое.

– Я не сомневаюсь. Вот и сам посуди, если вы делаете то же самое, то какая разница, к кому примкнуть?

– Я не имел ввиду всё то же самое. Зет напал на Центр, не мы напали на него.

– Слышал об этом. Но я так же слышал, что у них с вашим главным был какой-то договор. Кто кого кинул, я точно не знаю. Свечку не держал. Спровоцировали атаку, получается. Как всегда в таких делах, концов уже не найти, и всей правды не узнать.

– Вранье!

– А с чего мне тебе врать? Оружие у тебя. Ты действительно хочешь нас убить?

Это был такой глупый и такой прямой вопрос… Он спросил его такой интонацией, какой я бы спросил «хочешь чаю?». Я ответил честно:

– Нет. Если вы глупостей делать не будете.

– Там. – бородатый кивнул в сторону центра. – Там кто-то остался живой?

– Не думаю. Почти всех поубивали до меня. Они не успели установку демонтировать. Я ее взорвал, и сам еле успел сбежать.

Бородатый снова кивнул, а я прислушался к радару. Большое красное пятно надвигалось. Я вдруг понял, что злость, которая меня вела всё это время, тоже совсем пропала. Остались только боль, голод, и безумная усталость.

– Где лодки?

– Там, метров тридцать вперед, под причалом привязаны. Заправлены обе. Не под крышку, но на малом ходу хватит прокатиться.

– Я заберу одну.

– Да хоть обе. Что с нами решишь?

– Уходите отсюда. Из центра сюда идет толпа зараженных. – я мысленно прикинул время. – Минут через пять будут тут.

– Ты так думаешь, или знаешь?

– Знаю.

– Хорошо. Мы можем забрать баркас?

– Да. Погоди.

Я вернулся, нашел в темноте автоматы, подобрал их, и закинул в баркас, на нос.

– У нас у обоих ещё пистолеты есть. – спокойно сказал бородатый. – Ты не обыскал.

– И что ты не применил их?

– Я не очень хороший стрелок. Даже наверное хреновый. Как думаешь, почему меня оставили лодку охранять, с ней вместе? Да и убивать я не любитель. Все друг друга убивают. Как будто играют в игру «кто последний».

Я уже слышал такие разговоры. И не один раз.

– Уходите.

– Спасибо. Спасибо, что остался человеком.

Я ничего не ответил. Потому что не был уверен, остался ли я человеком…

Женщина поднялась с асфальта, надела шлем, демонстративно повернулась ко мне спиной, и полезла в лодку. Бородатый встал с кряхтением.

– А ты сам куда? В Центр?

– Не знаю. Не важно.

– Установки нет больше. А мы, получается, как пираты теперь. Или как потерпевшие кораблекрушение, после бури. Будем искать обломки, и из них строить шалаши.

– С них и начнем.

– Как всегда! Надо же с чего-то начинать. Ну, бывай. Торопись давай, там лодки хорошо привязаны, придется повозиться.

Для полноты картины «два друга прощаются перед уходом на работу» не хватило только пожать друг другу руки. Но нет, бородатый тоже развернулся, и начал скидывать швартовы с петель в воду. Почти тут же затарахтел мотор баркаса, и женщина мелькнула у рубки, затягивая канаты на борт.

Я бегом добежал до края причала, где заканчивался асфальт, и земля пологим склоном спускалась вниз. Тут было темно, и сильно пахло стоялой водой. Лодки я увидел сразу. Обе одинаковые, резиновые, современные и модные на вид, с двумя рядами сидений. Я не стал возится с веревками, перерезав их ножом. Мой радар говорил мне, что зараженные почти тут. До меня дошла мелкая волна, поднятая разворачивающимся баркасом. Хорошо, что он разворачивался медленно, и волна меня только качнула, напоминая о той жизни, когда я катался на лодках для развлечения.

Мотор завелся легко, я оттолкнулся от берега коротким дюралюминиевым веслом, лежащим тут же, дождался, когда лодка отойдет на достаточную глубину, и опустил мотор в воду. Отплывая, я глянул на причал. Правда, когда отчалил баркас, там стало так темно, что я ничего толком не разглядел. Хоть мне и показалось, что на причале замелькали быстрые тени,

Эпилог

Когда я открыл глаза, то сначала вообще ничего не понял. Яркое, ослепительное солнце светило так, что я сразу снова закрыл глаза, прикрыв их для верности рукой. Начал вставать, и зацепился ногой за скамейку в лодке. Тут же вспомнил, как ночью шел вдоль берега, по действительно очень спокойному морю. Как боялся налететь на камни, и старался смотреть вперед, уже ничего не замечая от усталости. Как нашел на берегу дикий с виду кусок земли с густым кустарником, доходящим почти до кромки воды, как причалил туда, вытащил лодку на берег, сам забрался в нее, и тут же провалился в настоящий глубокий сон.

Я не ощущал себя хорошо выспавшимся, но по крайней мере усталость чуть-чуть отпустила меня. Зато за меня принялся голод, сразу и яростно. В поисках пищи я обшарил всю лодку, но нашел только не очень чистую пластиковую бутыль с водой. Попробовал воду на вкус – пресная, вроде без привкуса. Выпив остатки, я почувствовал себя чуть лучше. Вот мой автомат, в котором осталась уже практически пустая обойма. В кобуре – пистолет, заряженный. Мне не надо было осматривать свои раны, чтобы определить, что мне стало лучше. Радар в голове молчит наглухо. Надеюсь, что он не отключился. Странно так, потому что за последние несколько дней у меня почти не было моментов, чтобы радар вот так вот совсем молчал. Отвык я уже от такого.

Интересно, где я? И сколько сейчас времени? Судя по солнцу, сейчас день. Я никогда не мог определить даже примерное время по солнцу. Понятно, что не утро, и не вечер. Еще не вечер. Ещё мне интересно, прошло ли время излучения? Или нет ещё? А может оно всё-таки было, пока я спал? Нет ответа.

Так, ещё один важный вопрос – куда мне сейчас? Я с сомнением посмотрел на лодку. Не знаю точно, как долго я плыл, но что-то я сомневаюсь, что в ней осталось много бензина. Да и какая мне сейчас лодка, мне бы понять, где я, и найти какой-то еды.

Так, краткосрочный план понятен. А что с долгосрочным? И тут я осознал, что впервые за последнее время я не понимаю точно, куда мне идти. Центр?.. Почему-то я больше не хотел в Центр. Не знаю, повлияли ли на меня все те, с кем я беседовал… Или повлияли все те, кого я потерял. Или, может быть, повлияли все те, кого я убил. Но в Центр я пока не пойду. Может, потом. Но сейчас нет. Я снял с себя бронежилет, в котором проспал всю ночь, стянул опустевшую разгрузку и куртку, и с удовольствием потянулся. Расстегнул внутренний карман грязной форменной рубашки, залитой разнообразной кровью, и пропитанной моим потом. Вдруг достал из кармана записку, которую мне передала Лея в Центре. Адрес вполне читался. Название какой-то деревушки, что ли… Нужен атлас, и причем подробный. Или карта. Ну, это мы точно найдем.

Я закинул за спину автомат, оглядел лодку напоследок, и зашагал вдоль берега по гальке, хрустящей под ногами. Лея, Лука. Сперва найду их. А потом уже видно будет. Как только я принял решение, всё стало проще. Не всегда нужен глобальный план. Но вообще без плана тоже никак.

Фёдор Бойков
Тёмный феникс. Возрождённый

Глава 1

Храм пылал, и это было поистине величественное зрелище. Алые всполохи лизали древние фрески, каменные своды рушились один за другим, осыпая пол горящими обломками. Сквозь провалы в куполе виднелось кроваво-красное закатное небо – под стать происходящему здесь. Красиво, если не считать, что это последние минуты существования моего Ордена.

Пламя пожирало учебные манекены и тренировочные залы, личные вещи моих собратьев и боевые артефакты. Когда-то в этом самом храме я учил новичков овладевать даром и покорять само время. Теперь храм обугливался и осыпался, как и всё, во что я верил четыреста лет.

В груди что-то сжалось. Даже не боль, а ощущение пустоты в том месте, где всегда чувствовалась связь с моими братьями. Но сейчас вместе с храмом во мне самом что-то рушилось.

Я перешагнул через тело одного из своих братьев, стараясь не смотреть на его лицо, но даже так я знал, что это один из моих последних учеников. Всего неделю назад он смеялся над моими шутками, а сейчас смотрел в пустоту остекленевшими глазами. Мне хотелось заорать в голос и сломать парочку ещё уцелевших стен, хотелось обрушить свою боль и ярость на этот мир.

Но я не мог показать слабость сейчас, ведь в центре главного зала стоял Люциан – мой лучший ученик. Тот, кому я доверял ритуалы, секреты, даже свою жизнь.

Я помнил, как впервые увидел его, дрожащего от страха перед собственной силой. Двадцать лет я учил его управлять тьмой. И вот результат – его глаза, которые когда-то загорались благодарностью, смотрели на меня с ледяным расчётом. Предательство обжигало сильнее, чем пламя вокруг.

Он пришёл не один, а с моим бывшим оруженосцем. Парень сжимал арбалет, и в его взгляде ненависти было не меньше, чем во взгляде Люциана. Жаль, мне нравился этот мальчишка – он был таким исполнительным и скромным, но оказался подвержен влиянию моего последнего ученика.

Всех остальных предателей я уже отправил на корм тьме, а эти пришли только сейчас. Выждали, когда энергия разрушенного Сердца Феникса ослабит меня. Тьма уже подобралась к моему магическому источнику, жадно присосавшись и вытягивая силу, которой сама же одарила меня.

Тёмные фениксы не рождались из пепла. Мы рождались из тьмы, выбравшей нас своим орудием. Мы карали зарвавшихся магов, одержимых жаждой власти и забывших о балансе. А когда из-за их действий из глубин бездны выползали демоны преисподней, мы разбирались и с ними.

Огонь феникса может не только убивать, но и очищать. Мы переплавляли в своём пламени излишки теневой энергии, отравляющей мир, и отправляли её в цикл перерождения. Четыре сотни лет я сражался за этот мир и людей, живущих в нём.

Я воспитывал новых птенцов, пришедших ко мне в Орден по велению тьмы. Я делал всё, чтобы мир устоял… но я оказался не готов к тому, что мои же птенцы восстанут против меня, купившись на обещания ковена магов.

– А вот и встреча старых товарищей, – хмыкнул я, окинув взглядом своего бывшего оруженосца и Люциана. Как бы больно мне ни было, я должен показать предателям, что они не сломили мой дух. – Обнимемся?

– Ты всё продолжаешь шутить, Рейз – Люциан скривил губы. Не такой уж он невозмутимый, каким хочет казаться. Я заметил, как в его ладонь скользнул кинжал, на котором блеснули фиолетовые прожилки яда. – В твоём-то положении.

– Ну, знаешь ли, когда вокруг такой антураж, грех не пошутить, – я показал рукой на рушащийся храм, мой голос не дрогнул даже когда я наконец взглянул в лица убитых братьев. – Ты проделал долгий путь, чтобы просто воткнуть мне нож в спину. Неужели нельзя было обойтись ядом в вине, как все нормальные предатели?

– Ты бы заметил, – Люциан сжал кинжал крепче и раздул ноздри. Вокруг него уже собиралась тьма, пока не видимая глазу, но я её чувствовал.

– Ага, зато сейчас я совсем ничего не заподозрил, – я хмыкнул, бросив взгляд на лезвие.

– Орден мёртв, Рейз, – холодно сказал мой бывший ученик. – Ты – последний.

Ярость прокатилась по моим венам, но я сдержал её неимоверным усилием воли. Ещё не время. Но я отомщу за каждого павшего брата, за всех, кто доверился мне.

Как посмел Люциан явиться в храм после всего, что совершил? Я приблизил его к бессмертию, обучил почти всему, что знал сам. Но он предал нас всех и поднял восстание, пока я очищал теневой очаг на другом краю мира.

– Пусть и последний, но меня избрала тьма, – негромко сказал я. Пламя за спиной лизнуло мою шею и отступило.

Люциан вздрогнул, и всего на миг в его глазах мелькнуло что-то знакомое. То, что я видел, когда он делал свои первые шаги на пути силы.

– Тьма выберет меня, когда тебя не будет! – не сдержавшись, прокричал он. – Я создам свой собственный Орден, где никто не посмеет указывать мне, что делать. Я стану новым фениксом!

Я окинул взглядом разрушенный храм и тела своих братьев, которые уже никогда не воскреснут. Ритуал прерван навсегда, а Сердце Феникса разрушено.

– Нет, ты станешь пеплом, – тихо ответил я и призвал силу.

Мой бывший оруженосец атаковал первым. Он выстрелил в меня из арбалета почти не целясь. Болт просвистел в сантиметре от моего виска, оставив на щеке горячую полосу.

– Почти задел, – хмыкнул я, вставая в боевую стойку. – Но «почти» не считается.

Парень отбросил арбалет в сторону, выхватил из-за пояса меч и рванул ко мне с диким воплем, больше похожим на визг. Глупый мальчишка. Я поймал его клинок двумя пальцами и резко рванул на себя. Оруженосец грохнулся на колени, а я легонько ткнул его в лоб.

– Гори, – шепнул я.

Его глаза расширились в последний момент. Тело обмякло и рухнуло на пол, тлея изнутри, и мой оруженосец мгновенно превратился в обугленную статую. Тёплый пепел осел на моих сапогах.

Я поднял взгляд и посмотрел на Люциана. Он даже не думал нападать первым, а отправил в бой мальчишку. Хотел проверить, насколько я слаб после разрушения Сердца? Не думал, что он так низко падёт.

Люциан перебросил кинжал в левую руку и ударил кулаком по полу. Каменные плиты взметнулись вверх, пол разошёлся волной, и меня отбросило к стене. Я отчётливо услышал, как трескаются мои рёбра.

– Похоже, время шуток закончилось, – едва слышно прошипел я, вытирая кровь с губ и цепляясь за трещину в стене, чтобы не упасть.

Тьма между нами сгустилась, лизнула камни и древние фрески. Люциан стоял в пяти шагах от меня, его доспехи пожирали свет, оставляя после себя лишь чёрный ореол. Пламя тьмы – красивый и мощный приём, именно я показал его Люциану.

Но мне есть чем ему ответить. Я раскинул руки в стороны, чувствуя, как тени сбегаются к моим плечам, словно ручные питомцы на зов хозяина. Крылья теней с привычным шелестом расправились за моей спиной – два огромных полупрозрачных крыла из кромешной тьмы.

Люциан ответил тем же, его крылья были шире, но грубее. Ученик всегда пытается превзойти учителя, и я могу только представить, какую цену он заплатил за эти крылья. Люциан переместился рывком, его крылья подняли в воздух осколки камней и искры.

В следующий миг он выкинул вперёд правую руку. Лезвие кинжала со свистом рассекло воздух. Я растворился в тенях, и клинок скользнул очень близко от моего бока.

Тьма уже почти забрала меня, но я не уйду, пока не отомщу.

Я материализовался позади бывшего ученика. Мой кулак, объятый чёрным пламенем, впечатался ему между лопаток. Люциан заорал от боли и развернулся, выплеснув в ответ волну пламени тьмы.

Я взмыл вверх на теневых крыльях, чувствуя, как жар опаляет подол плаща и сапоги.

– Ты проиграл, учитель, – крикнул он снизу. – Даже тебе не вынести последствий разрушения Сердца!

В ответ я щёлкнул пальцами. Пепельный шторм обрушился на зал – миллионы раскалённых частиц заполнили пространство. Люциан исчез в серой мгле, но я знал – он не сдастся так просто.

И действительно – через секунду из облака пепла вырвалось сразу несколько копий тьмы. Они прорезали воздух, пытаясь достать меня. Я уклонился от каждого из них, но перед глазами на миг вспыхнула тьма, и я пропустил удар кинжалом. Отравленное лезвие скользнуло по ребру.

– Ты был хорошим учеником, но плохим братом, – проговорил я, чувствуя, как яд обжигает нутро, сплетаясь с энергией разрушенного Сердца. – А ведь я думал передать Орден тебе…

Я выпустил пламя тьмы. Две волны пламени столкнулись, взорвавшись чёрным фейерверком. На мгновение я увидел лицо Люциана – такое знакомое, такое чужое. Наши взгляды встретились сквозь пепельную завесу. В его глазах больше не было ненависти – только холодная, безжалостная уверенность убийцы, который видит финал.

Я упал на колено, чувствуя, как яд разъедает вены. Тьма уже затягивала сознание. Люциан снова ударил, я парировал и ударил в ответ. Мы знали все приёмы друг друга.

Но я бы всё равно смог победить, даже несмотря на то, что яд делал своё дело, а тело отказывалось подчиняться. Вот только меня уже ждали мои птенцы, мои братья. Да и тьма звала тихим шёпотом где-то на грани сознания.

– Ты сам научил меня всему, – прошипел Люциан, ловя моё запястье и занося кинжал.

– Точно… но есть одна вещь, о которой не сказано даже в запретных книгах, – прохрипел я. – То, чему я не успел тебя научить.

– Что? – он нахмурился, а я рванулся вперёд, подставив грудь под его клинок.

– Как умирает тёмный феникс, – медленно проговорил я, едва ворочая онемевшим языком.

Лезвие вошло по самую рукоять. Моя кровь брызнула на артефактные доспехи Люциана и его удивлённое лицо.

Пламя возмездия вспыхнуло между нами, заволакивая тьмой весь храм. В глазах моего ученика отразился ужас, он даже попытался убежать, но куда там! От пламени возмездия нет спасения.

Оно не просто сжигает, оно возвращает всю боль тому, кто причинил вред носителю или его союзникам. И чем больше страданий причинил враг, тем сильнее разгорается пламя. Люциан командовал войсками, которые убили всех верных мне фениксов, и теперь получил обратно всё, что использовали он и его люди.

Пламя превратилось во взрывную волну огня, пожирая на своём пути всё: артефакты, магические барьеры, проклятый кинжал с ядом, способным убить бессмертных… и даже меня. Но я успею увидеть, как горят тьма и тень, как горит то, что было когда-то моим Орденом.

Плоть Люциана начала рассыпаться на глазах, вместе со стенами храма и телами тех фениксов, которым уже никогда не восстать из пепла. Тьма накрыла нас с головой, принимая в свои объятия. Она встретила меня как старого друга, который слишком задержался в пути.

Последнее, что я увидел, – как догорают остатки бывшего храма Ордена Тёмных Фениксов. Как рассыпаются в прах последние из них.

– А неплохой погребальный костёр получился, – хмыкнул я, навеки растворяясь во тьме. – До встречи на той стороне, братья…

* * *

– Он умер? – услышал я откуда-то издалека тонкий девичий голос. – Не надо меня жалеть, Боря! Просто скажи мне правду.

– Да, – ответил детский голос, явно принадлежащий мальчишке. – Умер. Как и наша надежда на будущее.

– Я думала, что Костя справится, – девичий голос дрогнул и стал тусклым, будто из него ушли все краски. – А теперь… что с нами будет?

Что-то я не понял. Разве я не должен был раствориться во тьме? Я точно знал, что проживаю последнюю жизнь, да и без Сердца Феникса моё возрождение было невозможно. К тому же, рядом со мной уж точно не могло быть никаких детей.

– Зря ты встала с постели, Вика. Я помогу тебе вернуться, – голос мальчика чуть отдалился. – Ты ведь из последних сил держишься…

– Какая теперь уже разница? – обречённо проговорила девочка. – Раз Костя не прошёл… нам дадут не больше недели, а потом сошлют подальше с глаз и забудут о том, что когда-то существовал род Шаховских.

– Я могу попробовать пройти ритуал, – сказал Боря. – Пусть погибну и не выдержу силу, но зато попытаюсь.

– Хочешь, чтобы я совсем одна осталась в этом мире? – Вика начала рыдать. – Знаешь же, что мне недолго осталось… проклятье уже убивает меня, а теперь и Кости нет, и ты собрался…

– Прости, – прошептал Боря. – Прости меня, сестрёнка.

Если поначалу я ничего не чувствовал, то сейчас все прелести возрождения вдруг нахлынули разом. Грудь сдавило от боли, пальцы свело судорогой, а вдох казался чем-то невозможным. Ощущение было такое, будто я до сих пор не отошёл от яда.

– Он пошевелился! Боря! – завизжала девчонка, пока я пытался взять контроль над своим телом. – Я видела, как он дёрнул рукой!

– Это невозможно, – грубовато ответил ей брат. – Я лично проверил. Биения жизни в нём не было.

– Смотри!

В этот момент я резко сел и наконец смог сделать жадный вдох. В лёгкие ворвался сырой воздух с привкусом пепла и вековой пыли. Где же я?

– Костя? – услышал я удивлённый шёпот, а потом сумел разлепить глаза.

Передо мной стоял мальчик лет восьми, худой и бледный, словно сама тень смерти. За его спиной, опираясь на трость, дрожала такая же худая девочка, которой судя по виду не больше двенадцати. А вокруг нас раскинулась слабо освещённая каменная пещера – то что нужно для возрождения тёмного феникса.

– Мгмрх, – я попытался ответить, но горло сдавило спазмом боли. Его будто царапало изнутри.

– Сейчас! – мальчик бросился ко мне и приложил к моим губам бутылку с водой. – Попей. Должно помочь.

Я опустошил бутылку в несколько глотков, чуть не захлёбываясь. Боль в горле утихла, но я понял, почему мне было сложно говорить. Слова казались чужими, они кололись острыми звуками, раздирая голосовые связки.

– Благодарю, – сумел прохрипеть я, с силой вытолкнув из себя чужеродную речь.

– Костя, – снова прошептал Борис, а потом бросился меня обнимать. – Ты выжил! Выжил!

Худое тело мальчика содрогалось от сухих рыданий, а девочка в дверях закусила губу чуть ли не до крови. Разве не должны они понять, что я не их брат? Почему не видят разницы между этим Костей и мной?

Я машинально прижал к себе рыдающего мальчика и с удивлением посмотрел на свои пальцы. Тонкие, бледные, с отполированными ногтями и без единого шрама. Это точно я? Может, тьма решила подшутить надо мной и послала видение?

По спине скользнул холодок. Нет, тьма не стала бы так зло шутить надо мной, не после того как я потерял всех, кто был мне дорог. Я сглотнул ком в горле и помотал головой.

– Константин, прошу прощения за минуту слабости, – преувеличенно серьёзно сказал Борис, отстраняясь. – Знаю, ты не любишь проявление чувств и презираешь слабость… я обещаю сдерживаться в дальнейшем.

– Всё хорошо, – проговорил я, потихоньку привыкая к новому языку. – Я понимаю.

– Правда? – удивился Борис.

– Конечно, – я улыбнулся и тут же почувствовал, что улыбка чужда моему новому лицу. Мышцы свело от боли и тяжести, но я продолжал улыбаться.

– Ты пугаешь меня, – прошептал мальчик, сделав шаг назад и закрыв собой сестру. – Не помню ни единой твоей улыбки.

– Смерть меняет людей, – я сделал серьёзное лицо и нахмурился. – А я ведь действительно умер… только вот почему вернулся?

– Я же говорила, что предки не позволят нашему роду исчезнуть, – всхлипнула Вика, сжав пальцы на ручке трости. – Они услышали наш призыв. Тьма не оставила нас.

– Тьма? – я посмотрел на девочку и задумался. – Да, я видел её. Чувствовал её объятия и её дыхание на своём теле.

– В тебе пробудился родовой дар? – уточнил Борис. – Тот же, что был у отца?

– Сложно сказать, – я покачал головой и спустил ноги с холодного камня, на котором лежал. – Пока что я могу сказать только одно – я слишком слаб, чтобы разобраться в этом.

Я даже не покривил душой, признавшись в собственной слабости. Ощущения были непривычными и крайне неприятными. Будто я впервые пытался дышать, говорить, ходить.

Почему тьма вернула меня к жизни, да ещё и в чужом теле? И этот мир… он тоже был чужим. Будто кто-то спешно переправил меня по посмертному пути и затолкал в первое попавшееся место.

Ещё и детей мне подсунули. Что мне с ними делать? Почти все мои ученики приходили уже взрослыми состоявшимися людьми. Они владели магией, управляли своим телом и энергией вокруг себя.

Нет, бросать я их не стану – судя по всему им достался не самый лучший брат, раз от простой улыбки шарахаются. Но это всё мелочи. Нужно разобраться с тем, почему дети вообще остались одни.

Где их родители или опекуны? И что это за место такое, от которого веет силой? Подземелье или склеп?

Пошатываясь, я направился к выходу, подстраиваясь под рефлексы тела. Кем бы ни был этот Константин, физической подготовкой он явно не брезговал – под бледной кожей перекатывались развитые мышцы. Ещё бы привыкнуть к сместившемуся центру тяжести, чтобы не осторожничать при каждом шаге и не потерять равновесие.

Я почти добрался до проёма в стене, как вдруг на меня нахлынули воспоминания. Не мои, а того юноши, чьё тело я теперь занимал. Я покачнулся и привалился к стене пещеры, пережидая приступ дурноты.

Моё имя – Константин Валерьевич Шаховский, я наследник рода Шаховских, которых сослали в родовые земли под Тюменью. А всё потому, что их родовой дар был слишком сильным и пугал столичную знать. Нас отправили сюда под предлогом того, что наш дар является «тем самым оружием против порождений бездны, которое нужно империи в этот трудный час».

Ну да, ну да. Именно поэтому вдоль всего Тобольского тракта выстроили стену высотой пятьдесят метров и разделили на сектора по количеству ворот в аномальные очаги – сразу видно, что это от большой веры в то, что мы справимся. Да и контролировать эти ворота должны не гвардейцы императора, а аристократические рода, которым «повезло» иметь родовые земли рядом со стеной.

Мой неуместный сарказм проявился и в новом теле едкой ухмылкой, от которой Бориса перекосило.

– Давайте выбираться отсюда, – сказал я ему, отлипая от стены.

– Как скажешь, Константин, – чопорно ответил мальчик и поспешил за мной. – Виктория, тебе следует вернуться в постель.

Девочка кивнула и взяла поудобнее трость, её пальцы так сильно сжались, что суставы побелели. Шаг – пауза. Ещё шаг.

Мне стало тошно. Я не смогу спокойно идти, зная, что Виктория плетётся позади, едва шевеля ногами.

Я вдруг вспомнил юного Люциана, который точно так же превозмогал боль после первого ритуала. Тогда я поддержал его. Теперь же… Теперь во рту стоял горький привкус.

Я не успел никого спасти. Мои братья мертвы, а я застрял в теле какого-то юнца. Да к демонам всё! Я жив, и это главное, а со всем остальным разберусь.

Рыкнув, я подхватил девочку на руки, пошатнулся было, но тут же выровнялся. Злость придала мне сил, тело уже не посмело сопротивляться, так что мне осталось лишь вспомнить, куда двигаться.

– Борис, возьми трость и иди впереди, – процедил я.

Мальчик тут же послушно выполнил мою команду и побежал по лестнице. Когда я увидел ступени, уходящие далеко вверх, меня прошиб холодный пот. И вот по ним спускалась ослабленная девочка⁈