Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Глава 39

– Ты отказалась от приза, и теперь нам достанутся худшие прилавки в дальнем конце площади, – с грустью проговорил Рауд.

– Ну, что делать, – вздохнула я. – Видимо, норнам захотелось именно так сплести нить сегодняшнего дня.

– Фроуд, Фроуд идет, – вдруг загомонили в толпе. – Дорогу слепому мудрецу!

Люди расступились, и на площадь вышел древний старик, по сравнению с которым наш Тормод казался просто зрелым мужчиной. Фроуд опирался на потемневший от времени боевой посох, окованный железом с обеих концов, а его глаза, устремленные вперед, были абсолютно белыми.

– Я все видел, – проговорил старик. – Асы забрали у меня зрение, но взамен дали способность слышать лучше других и видеть то, что недоступно людям. Пусть подойдет ко мне дева, выигравшая это состязание.

Много лет назад Фроуд был очень высоким и мощным воином. Годы согнули его, но все равно, когда я подошла, он оказался выше меня почти на голову. Пустые глаза без зрачков уставились на меня, словно заглядывая внутрь моей головы, – и мне даже показалось, будто невидимые узловатые пальцы копошатся в моем мозгу, перебирая мысли и воспоминания, которых не могло быть в голове средневековой скандинавской девушки.

– Ты пришла из мира богов, чтобы вершить великие дела на земле, – проговорил Фроуд после минутной паузы. – Но асы ничего не дают просто так, и тебе придется очень постараться, чтобы пройти назначенное ими Великое Испытание.

«Ну вот, – с некоторой грустью подумала я. – И как я теперь буду убеждать себя, что встреча с Одином и Ньёрдом привиделась мне в горячечном бреду? Впрочем, думаю, я справлюсь. Когда очень хочешь уломать себя на выгодные и удобные убеждения, обычно это получается и быстро, и качественно».

– Однако нельзя идти против воли богов, если следуешь по пути, предначертанному ими! – воздев палец кверху, громко проговорил старик. – Сегодня они даровали тебе победу, а от такого дара никогда нельзя отказываться, даже если у тебя благородное сердце. Потому мое слово таково: лучшие места на сегодняшней ярмарке займут жители Скагеррака. Рядом с ними разместятся торговцы общины Малого Бельта – это дар Лагерты хёвдингу, получившему случайную рану в дружеском поединке. Далее встанут жители нашего поселения, ибо Гуннар был вторым на ристалище. Ну а за ними возьмут свои места остальные согласно правилам, озвученным перед боем.

– Отлично сказано, Фроуд! – прозвучал голос из толпы.

И тут же раздались другие:

– Воистину устами этого старика говорят сами асы!

– Верно!

– Пусть так и будет!

Подошедший Гуннар осторожно положил громадную ладонь на плечо старика.

– Не зря твое имя означает «мудрый», – проговорил он. – Все будет так, как сказали асы, используя твой голос, чтобы донести до нас правду небес.

И, повернувшись к толпе, заорал:

– Друзья, снимайте камни с прилавков! Настало время торговать дарами земли, моря и леса, которые вы привезли сюда для честной торговли!

И все завертелось…

Люди принялись разгружать телеги на прилавки, выделенные для них Каттегатом. Честно говоря, я не совсем понимала, чем наши места лучше соседних. Но потом мне в голову пришло некое предположение…

На каждом из прилавков были начертаны руны, по которым можно было определить, как за ним шла торговля в прошлом году, в позапрошлом и много лет назад. Лагерта как дочь вождя была обучена руническому письму, искусство чтения которого досталось мне в наследство от нее. В результате я прочла, что за этим прилавком было продано более трех сотен бычьих кож, около тысячи дюжин баклажек дикого меда, примерно сто шеппундов вяленой рыбы, что соответствовало приблизительно семнадцати тоннам, и более тысячи мешков ячменя…

Список был впечатляющим. Каждый торговец считал своим долгом зафиксировать на черных от грязи и времени досках свои достижения, при этом в конце их списка подводились итоги года. А после ниже итожились итоги двенадцатилетней торговли – и так до бесконечности. Прилавок можно было читать как книгу, узнавая все новые подробности, – но времени на это уже не оставалось. Ярмарка началась, и нужно было выжать максимум из отведенного нам времени…

Прилавки были, скорее, демонстрационными. На них выкладывали далеко не весь товар, который в основном оставался на телегах за забором Каттегата. Те, кому был нужен опт, ознакомившись с образцами товара, шли туда, где на месте и совершалась сделка. Торговая площадь была довольно большой, но даже если б она вместила все телеги, что пригнали на ярмарку скандинавы, людям было бы просто не протолкнуться.

Нам досталось шесть прилавков в центре по правой стороне площади, при этом общинники Малого Бельта разместились на левой стороне точно напротив нас.

– И чем их прилавки хуже наших? – негромко поинтересовалась я у Тормода.

– В прошлые годы за ними не так хорошо шла торговля, – пояснил старик.

Понятно.

Как я и предполагала, викинги люди суеверные и первым делом пойдут туда, где раньше торговля шла лучше, в надежде ухватить товар покачественнее. И дураку ясно: если в прошлые годы за этими прилавками шла бойкая торговля, значит, за ними присматривает сам Один, который, помимо своих прямых обязанностей, покровительствует удачным сделкам.

Относительно китового жира, мяса, костей и уса у меня сомнений не было – этот товар был всегда в дефиците среди средневековых скандинавов. Ячменя мы привезли совсем немного – наше поле среди скал было относительно небольшим, потому на излишки зерна мы оказались не слишком богаты.

А вот насчет глиняных ламп необычной формы я ближе к началу ярмарки, признаться, засомневалась…

Заинтересует ли людей незнакомый товар? А вдруг вообще ничего не купят из-за каких-нибудь своих предрассудков и суеверий.

Может такое случиться?

Да запросто…

И тогда мой имидж удачливой дроттнинг может дать свою первую трещину. А, как известно, даже от одной трещины легко может рухнуть самое крепкое и надежное здание.

Глава 40

В общем, разложили мы наш товар на прилавках – и принялись ждать покупателей.

Которые, кстати, не заставили себя ждать!

– Разрази меня гром, это же китовое мясо! – подойдя к одному из наших прилавков, воскликнул викинг плотного телосложения, явно большой любитель покушать.

– Оно самое, уважаемый, – осклабился Ульв, растянув улыбкой свой страшный шрам, отчего его лицо превратилось в совсем уж жуткую маску.

Но упитанного викинга гримаса Ульва ничуть не смутила.

– Попробовать дашь? – облизнулся он.

– Конечно! – воскликнул Ульв, щедро отрезая ножом кусок китовой мякоти.

– М-м-м, – зачавкал от восхищения гурман. – Оно уже успело немного протухнуть! Еще недельку полежит на солнышке, будет просто асгардское наслаждение! Я возьму два… Нет, три вога! У меня большая семья, пусть порадуются жена, детки, отец с матерью, а также родственники жены. А, да что я мелочусь, беру пять вогов! Будет столько?

– Конечно, уважаемый, – Ульв от счастья состроил совсем уж жуткую рожу. – За один вог этого мяса, которое с удовольствием откушал бы сам Один, я возьму с тебя всего лишь одну марку серебра. Итого с тебя пять марок.

Я прикинула, что примерно за сто килограмм китового мяса гурману придется отдать больше двух кило серебра! Ничего себе ценник заломил наш Ульв! Хотя я уже успела наслушаться, что китовое мясо – это очень желанный дефицит среди скандинавов, так что конский ценник Ульва вполне мог прокатить.

Упитанный викинг аж крякнул от неожиданности.

– Ну и цены у тебя… Пожалуй, я куплю только три вога, родственники жены обойдутся. Дирхемами возьмешь? Почти все не рубленые, лично брал их в прошлом вике с сарацинского корабля.

– Конечно возьму, – сказал Ульв, доставая из-под прилавка медные весы с гирьками. – Мы берем любые деньги – монеты, украшения, шкуры. А главное – хорошее оружие.

– Могу отсыпать пару сотен отличных наконечников боевых стрел, выкованных исландскими кузнецами из железа, добытого из тамошних болот, – оживился толстяк. – И есть полдюжины мечей сарацинской стали, как раз привез на продажу. Два слегка побитых, но четыре прям как новенькие!

– Думаю, договоримся, – вновь осклабился Ульв. – Похоже, и родственники твоей жены попробуют нашего китового мяса!

– Ульв – прирожденный торговец, – негромко проговорил Рауд мне на ухо. – Думаю, его стараниями сегодня многие покупатели уйдут отсюда с пустыми кошельками.

– Я вижу, – так же тихо произнесла я, не зная, радоваться продажам китового мяса или огорчаться отсутствием спроса на мой глиняный стартап. К прилавку Ульва уже понемногу выстраивалась очередь, а мы еще не продали ни единой лампы и ни одного мешка зерна. Одна женщина купила немного медвежьего жира, но в Каттегате он, видимо, был не дефицит – медведей в округе хватало. Я уж и пару ламп зажгла, поставив их на прилавок – все без толку… При солнечном свете небольшие огоньки на их глиняных носиках просто никто не замечал…

И тут меня осенило!

– Рауд, нам нужна палатка! – заявила я.

– Что нам нужно? – не понял викинг.

– Ну, навес. Блин… Короче, ткань. Плотная. Которая не пропускает свет.

– У нас такой нет, – пожал плечами Рауд. – Товар мы привезли накрытым обычными рогожами. Можно, конечно, купить несколько отрезов плотной ткани, положить их один на другой, тогда…

– Покупай! – перебила я его. – А также купи длинные жерди и прочные веревки. Бери не скупясь, самое лучшее.

– Не знаю, что ты задумала, дроттнинг, – с сомнением в голосе проговорил викинг. – Плотные ткани стоят дорого. Можно, было бы сразу парус для драккара приобрести, но это очень большие деньги…

– Точно! – воскликнула я. – Бери два паруса, пригодятся!

Рауд ушел, сокрушаясь насчет того, что совершенно ни к чему покупать дорогущие паруса, когда нет корабля.

Правда, вернулся быстро. За ним несколько крепких викингов тащили свернутые паруса, веревки и длинные жерди.

– А теперь делаем пару вигвамов! – воскликнула я. – То есть две палатки…

И, видя непонимание в глазах викингов, наконец, нашла нужные слова:

– Короче, связываем жерди с одного конца в пучок и ставим два шалаша за прилавками, которые накрываем парусами.

– Но это будет минус два прилавка, так как за ними ни на что больше не останется места, – проговорил Рауд, уже совсем ничего не понимая.

– Конечно, – кивнула я. – А нам место больше и не нужно ни для чего, кроме нашего товара.

Глава 41

Похоже, в глазах скандинавов вместо того, чтобы нормально торговать, я творила какую-то лютую дичь! Нет бы, как все, чинно стоять за прилавками, зазывая покупателей. Так нет, по моей указке внутри них городили что-то несусветное.

Видя, что происходит нечто нестандартное, возле нашей торговой точки начал собираться любопытный народ, который принялся гадать, что же такое я ворочу.

– Мне кажется, дроттнинг Скагеррака решила поселиться на этой ярмарке, – предположил викинг с татуировкой змеи на щеке.

– А зачем два шалаша? – вздел кверху седые кустистые брови горбатый старикан с куском нежной кожи сбоку головы и дырой на месте уха – похоже, во времена его буйной молодости чей-то меч снес ему всю кожу с левой части черепа вместе с ушной раковиной.

– Ну, будет ходить в гости, – предположил татуированный. – Из одного шалаша в другой. Сама к себе. Сначала туда, потом обратно.

Собравшиеся начали подсмеиваться себе в кулаки. Негромко – все-таки я королева соседнего селения, – но тем не менее.

«Смейтесь, смейтесь, – думала я, нервно покусывая губы. – Посмотрим, кто будет смеяться последним».

Когда все было готово, я взяла обычный скандинавский светильник – плошку жира с фитилем, плавающим в ней, – а также свою лампу, подожгла фитили и провозгласила:

– Ну, кто первый? Пойдем посмотрим, что даст больше света!

Шагнула за прилавок в первый «вигвам», предвкушая победу…

И остановилась на пороге.

Потому, что и фитиль в плошке, и мой глиняный стартап давали примерно одинаковое количество света.

Но этого не могло быть! Я же сама испытывала свое творение в своей каморке длинного дома!

Из «вигвама» я выскочила, чуть не сбив с ног первого приглашенного, и метнулась к Рауду.

– В чем дело? – зашипела я. – Что наливали в светильники?

Рыжий викинг захлопал глазами.

– Ну… Китовый жир. Топленый.

– А воду Черного озера?

– Так это… Она ж священная. Как можно лить ее в глиняный чайник?

Я аж зажмурилась, сильно укусив себя за язык, чтобы не ляпнуть лишнего…

Вот дура, блин!

Да, в плане рубиться мечами и громко орать при этом викинги, возможно, на планете первые. И, похоже, я слишком в себя поверила, раздавая им ценные указания, но не проверяя при этом, насколько точно они выполняются. А ведь именно Рауду и Ульву я доверила смешать жир с нефтью в равных пропорциях и наполнить этой смесью светильники.

И не проверила…

Ну а доблестные воины не смогли преодолеть суеверный страх перед водой Черного озера и залили в «глиняные чайники» обычный жир, понадеявшись, что я не замечу.

Ругать здоровенных мужиков было бесполезно – Рауд смотрел на меня глазами нашкодившего ребенка. Нужно было срочно исправлять ситуацию, чтобы не прослыть ненормальной на весь Каттегат.

– Где бурдюк со священной водой?

– Там… Под прилавком… Я его подальше засунул…

– Чтоб я не заметила, что он полный. Понятно…

Я бросилась обратно к прилавку. Тот светильник, который я испытывала в длинном доме, был приметным: у него успел закоптиться носик. Его я и схватила. И, несмотря на то, что в толпе надо мной уже ржали в голос не таясь, закричала:

– Небольшая техническая проблема… Ну, блин, то есть кто смелый – приглашаю на демонстрацию товара!

– Что-то дроттнинг Скагеррака непонятное говорит, – усмехнулся викинг, которого я чуть не сбила с ног, выскочив из шалаша. – Но я все-таки схожу, посмотрю.

– Осторожнее, Асвальд, – посоветовал ему весельчак, шутивший про шалаши. – Если тебя в темноте вдруг кто-то укусит, ты потом тоже можешь начать строить жилища на ярмарке и говорить странные слова.

Лицо у меня уже горело и наверняка имело малиновый цвет. Но сдаваться я не собиралась:

– Эй, шутник, а самому слабо зайти в шалаш? – крикнула я. – Не бойся, кусать не буду – еще не хватало яд на тебя тратить.

– Мне слабо? – вскинулся весельчак. – Да запросто!

И полез через толпу к нашему прилавку. Я же нырнула в шалаш, с замиранием сердца поднесла огонек светильника к носику глиняной лампы – и улыбнулась.

Фитиль, вымоченный в смеси нефти и китового жира, загорелся ярко и ровно. Конечно, не электрическая лампочка из моего времени, но для Средневековья явный прогресс. По сравнению с ним обычная плошка с жиром давала света раз в пять меньше, и в темноте шалаша это было отлично видно.

– Ничего себе! – удивился Асвальд, зайдя в шалаш. – Клянусь небесами, при таком свете можно ночью ловить блох!

– И что же интересного может быть в пустом шалаше? – язвительно произнес татуированный весельчак, вваливаясь следом за Асвальдом – и заткнулся, удивленно хлопая глазами, чем изрядно развеселил товарища.

– Ну и рожа у тебя сейчас, Орм, – заржал он. – Будто вживую йотуна увидел!

– Да я… Это… Не ожидал как-то, – смущенно проговорил весельчак. – Ну, что тут скажешь, хороший товар! Светит как три факела, и смола с него не капает. И не страшно, что горящий фитиль выпадет и сожжет дом. Сколько ты хочешь за огненный чайник, дроттнинг Скагеррака?

– Всего лишь полмарки серебра, – улыбнулась я. – И это с запасом топлива на дюжину заправок.

– А заправку можно купить отдельно? – поинтересовался Асвальд.

…Я ждала этого вопроса.

Понятное дело, викинги ребята рукастые, и мое глиняное поделие скопируют очень быстро. Но вот рецепт секретного топлива для него я пока придержу в секрете.

– Можно, конечно, – кивнула я. – Тот, кто купит у меня огненный чайник, получает пожизненное право приобретать и топливо для него.

Викинги переглянулись. Асвальд почесал затылок и принялся развязывать кошель.

– Куплю, пожалуй, – проговорил он. – А то моя жена вечно по ночам ходит на скотный двор проверить животных, и я постоянно боюсь, что она со своим светильником подожжет коровник. Будет ей подарок.

– И я возьму, – сказал Орм. – Хорошие вещи расхватывают быстро. Думаю, к концу ярмарки не останется ни светильников, ни топлива для них. Кстати, королева, а сколько заправки можно получить на одну марку?

– Для первых покупателей я скупиться не буду и налью побольше, – вновь улыбнулась я.

Глава 42

Я как чувствовала, что пригодится и второй шалаш!

В нем мы с Альриком, скрывшись от лишних глаз, принялись в срочном порядке мешать нефть с топленым китовым жиром. Занятие, конечно, весьма вонючее, а что делать? После моей демонстрации заинтригованный народ встал в очередь к нашему прилавку, и пришлось поторопиться, чтобы топлива для светильников хватило всем.

Рауда и Ульва я не ругала.

А какой смысл?

Люди они суеверные, которым с детства вдалбливали в головы байки про священное озеро. Я их и на мешанину жира с нефтью звать не стала, пусть лучше торгуют у прилавков. Вон Альрик помоложе и вроде не такой замороченный на суевериях, как старшие викинги. Без разговоров сбегал к нашему обозу, приволок меха с нефтью, потом прикатил бочку с китовым жиром. И пустые бадейки тоже прикупил в крайнем ряду.

Ну и пошла работа в шалаше при свете глиняных ламп нашего же изготовления!

Правда, Рауд с Ульвом попытались предложить свою помощь, пряча в воротники виноватые взгляды, но были мягко посланы:

– Не надо, помогли уже, – проворчала я. – Идите торгуйте лучше, да следите, чтоб ничего не сперли.

– «Не сперли» – это как? – поинтересовался Альрик.

– Ну, не украли, – пояснила я.

– Викинги не воруют, – мрачно пробасил Рауд. – Похоже, ты забыла об этом, дроттнинг. Мы можем отнять все у чужих, но у своих без спроса не возьмем даже крошки хлеба, когда голодны.

«Никогда Валентина Волкова не была так близка к провалу», – промелькнуло у меня в голове. Но я тут же нашлась с ответом:

– Это все испарения от воды Черного озера, – проговорила я. – Даже здесь они кружат голову, отчего язык говорит не то, что я думаю на самом деле…

Нефть и китовый жир и правда воняли экстремально, и у меня реально начала побаливать голова. К счастью, сделано уже было много, плюс на помощь пришла Далия, которая решительно выгнала меня из шалаша.

– Дроттнинг, сходила бы ты прогуляться, – сказала она. – Пройдись по рядам, посмотри, может найдешь что нужное для нашей общины. А мы с Отталией пока тут займемся топливом для светильников – я вижу уже, что работа это не сложная.

И, бросив сердитый взгляд на переминающегося с ноги на ногу Рауда, добавила:

– Я уж прослежу, чтоб все было смешано как надо!

Предложение Далии было как нельзя кстати.

Я кивком поблагодарила ее и направилась вдоль рядов, присматриваясь больше к оружию и доспехам, которых нам явно не хватало. Альрика я взяла с собой в качестве провожатого – по бледному лицу парня видно было, что он тоже надышался нефтяных испарений и прогулка ему не помешает.

…Рынок Каттегата был насыщен товарами, на мой взгляд, довольно качественными для девятого века.

Добротно сшитая одежда.

Еда порой сильно на любителя, но в основном вкусная.

С любовью и мастерством сработанное оружие.

Искусно сплетенные кольчуги-хауберги.

Игрушки из кости для детей и изображения богов для домашних алтарей взрослых, выполненные из того же материала…

Но я искала что-то особенное… Причем сама не знала, что именно.

Меня постоянно грызла мысль об уплывших в никуда на драккаре чернобородом Болли и одноглазом Сигурде, которые вполне могли привести данов в нашу общину. Жажда мести страшная штука. Она как болезнь сидит в некоторых людях, затмевая им разум и толкая на ужасные поступки. Нет, конечно, я не исключала, что Сигурд, Болли и те, кто ушел с ними, начнут новую жизнь, забыв о мести. Но я слишком хорошо знала, на что способны некоторые люди, и потому сейчас главной моей задачей было по максимуму обезопасить общину Скагеррака…

– Напомню, королева, – за забором Каттегата есть другой рынок, – произнес Альрик. – Там торгуют прямо с телег товаром, который не поместился на ярмарочных прилавках.

– Точно! – сказала я. – Давай туда сходим.

И направилась к воротам…

Рынок за забором не был стихийным. Возы здесь стояли аккуратно в ряд, и возле каждого из них был разложен габаритный товар – огромные бочки для рыбы, строительный материал для домов и хозяйственных построек, запчасти для лодок и драккаров, паруса, свернутые в длинные и толстые рулоны…

А еще возле возов стояли люди с поникшими головами. Связанные либо закованные в цепи.

– О, кажется, Щербатый Грегер в этом сезоне удачно сходил в вик, наловив крепких трэллей! – заметил Альрик. – Жаль, что они у нас долго не живут. Часто умирают от самой простой работы, которая кажется им тяжелой, потому и цена на них невысока.

Из воспоминаний Лагерты, доставшихся мне в наследство, я знала, что трэллями здесь называют рабов. Людей бесправного низшего сословия, которые по статусу приравнивались к домашней скотине…

Да, этих несчастных было жаль, но что я могла сделать для них? Выкупить и отпустить на свободу? Так в ближайшем лесу их практически сразу задрали бы медведи и волки либо поймали другие викинги, вновь превратив их в своих рабов…

Впрочем, восемь трэллей, стоящих особняком в сторонке, меня заинтересовали. У них была странная анатомия – мощный, но слегка сгорбленный торс, переразвитая правая рука по сравнению с левой, а также непропорциональная, словно раздавленная левая кисть…

Я подошла к хмурому торговцу с тяжелым взглядом, которого Альрик назвал Щербатым Грегером.

– Приветствую, уважаемый, – проговорила я. – Продаются ли эти трэлли? И если да, то почем?

– И я приветствую тебя, королева Скагеррака, – неприятно оскалился викинг, у которого во рту от зубов остались лишь желтые обломки – судя по изуродованным губам, неуклюже замаскированным пышными усами, Грегеру несколько лет назад прилетело в лицо чьей-то дубиной. – Наслышан о твоих подвигах. Да, они продаются. Только вряд ли такие трэлли пригодятся тебе. Ты же не устраиваешь у себя в общине развлекательных боев, верно?

– Нет, – пожала я плечами, не совсем понимая, о чем говорит торговец.

– Ну вот. А на них уже положил глаз сам Гуннар, хозяин Каттегата. Он хочет после ярмарки устроить побоище между ними. Раздать им ножи для забоя скота, ибо другое оружие трэллям не положено, и пусть убивают друг друга, пока не останется один. Его и принесем в жертву Одину, чтобы следующая ярмарка была такой же удачной, как и эта.