Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Стена замка на деле оказалась также наружной стеной одного из его внутренних строений, так что поднявшись на нее мы оказались на квадратной черепичной крыше, порой предательски и тревожно позвякивающей под нами. Слева от нас к тому зданию, на крыше которого мы оказались, примыкало соседнее здание замка, два здания вместе образовывали латинскую букву L. Второе здание было на этаж повыше, но на наше счастье на «нашу» крышу не выходило ни одно его окно – иначе нас бы заметили сразу. С нашей позиции, не рискуя подползать к внутреннему краю крыши, мы могли видеть часть дворика замка, совсем небольшого, не более тридцати метров в диаметре. Отсюда он казался тихим и необжитым, давно заброшенным. В очередной раз я подумал, что пыльники, прячущиеся тут, спрятались действительно хорошо.

Стараясь как можно тише и реже греметь черепицей, мы подобрались к зданию повыше нас. На наружной стене этого дома было два небольших балкончика, сейчас один из них располагался немного в стороне и чуть ниже нас, и именно через него я и рассчитывал проникнуть вовнутрь. На сей раз первый спрыгнул Андреас – балкончик был такой узкий, что там и одному было тесно. Удачно приземлившись, Андреас достал пистолет, взвел курок, и открыл балконную дверь, просунув руку через выбитое стекло и отодвинув задвижку, на которую эта дверь была закрыта. После чего он на несколько секунд исчез внутри, заставив нас замереть на крыше. Скоро он снова появился снова на балконе, и махнул нам рукой, призывая спускаться.

Спустившись один за другим, мы оказались в темном коротком коридоре, заканчивающимся лестницей вверх и вниз. В самом коридоре было всего две двери, по одной справа и слева от нас. Обе были открыты, и за обеими мы обнаружили что-то вроде экспозиционных музейных комнат, с ветхой старой мебелью, столами и прочими сундуками. Тут и там стояли стандартные музейные таблички на итальянском и на английском языках. Короче – интересно, но не в нашей ситуации. Я отправил не верхний этаж Андреаса и Луиса, оставшись с Марио караулить у лестницы, поглядывая вниз. Жаль, лестница идет спиралью, и в паре метров ниже нас я ничего не вижу.

Красный сигнал в голове с того внезапного нападения зараженного так до конца и не погасал, лишь потускнел. И без него было понятно, что прогулка у нас получится занятная, и я постоянно ожидал усиления сигнала. Нет, пока «красная лампочка» во мне горела ровно и тускло, без вспышек. Сверху ничего не жду, отправил ребят просто для успокоения совести, чтобы знать, что позади нас все спокойно. А вот лестница эта мне не нравится. Даже не знаю, что на ней мне не нравится, вроде ничего необычного… Даже запах какой-то странный. Шорох сверху – автомат туда, но это Андреас спускается. Глянул на его лицо и понял, что с прогнозом «наверху всё спокойно» я ошибался. Андреас жестом показал идти за ним наверх. И не очень-то он хорошо при этом выглядел.

На последнем этаже здания был примерно такой же коридорчик, те же две двери, только вместо балкона в конце коридора просто совсем небольшое окошко. Одна дверь в комнаты закрыта, другая приоткрыта, и около нее стоит Луис, глядя в помещение. Запах тут только усилился. Очень странный запах, как будто немного химический. Непонятный. Ну что, я прохожу коридорчик, и заглядываю в комнату.

Несмотря на то, что комната относительно небольшая, из нее сделали спальню на троих: поставили рядком три кровати, вполне себе современные раскладушки. Между ними уместились небольшие прикроватные тумбочки, явно уже «местные», антикварные. Сразу у двери шкаф, тоже старый. Лампа на потолке. Два маленьких окошка в стене. И все это, включая лампу, забрызгано кровью. Хотел бы сказать «ровным слоем», но нет, это не так. На двух кроватях, на которых лежат останки тел, и под ними, крови намного больше. На тела я долго смотреть не смог – немного там от тел осталось. На третьей кровати тела нет, но я бы не поставил ничего на то, что это третье тело не распределено тут по всей комнате. Разбитые окна, ведущие во внутренний двор, проветрили комнату. Так и не прекратившийся дождь невозмутимо смывал кровь с небольших каменных подоконников.

– Как будто кто-то ножом кромсал этих двоих. Не похоже на «мутантов», а тем более на обычных зараженных. – негромко подумал я вслух. – Может, местные разборки? Кровь свежая вроде…

– Свежая. Вчерашняя, мне кажется. А может и сегодняшняя. Может у них вчера, когда эта волна пошла, кто-то так свихнулся, что своих порезал? – судя по голосу Андреаса, ему было так же тошно, как и мне.

– Он их сразу убил, в кроватях. – вдруг подал голос Луис. – Они даже не дернулись толком. А потом уже кромсал.

– В коридоре и на лестнице никаких следов боя. И крови нет. – я все еще пытался придумать версию произошедшего тут.

– Кровь есть, немного, капли. – задумчиво возразил мне Андреас. – Как раз по пути на лестницу.

– Так. Нашей миссии все это не отменяет. Если это внутренние разборки, то нам же лучше – их меньше стало. Если это мутант, что тоже возможно, то надо просто быть очень осторожными.

– Какой же мутант так ножами орудует? Или это у него зубы стали такие… Не видал я таких мутантов раньше.

– Хватит. Сейчас каждый день новости приносит, и что-то пока не хорошие. Оружие держим наготове, пошли вниз. Думаю, что мы скоро узнаем, кто это тут такой кровожадный.

Спустились всей группой на один этаж вниз, к изнывающему на посту Марио. Я ему вкратце шепотом пересказал, что видел наверху. Кивнул его округлившимся глазам, показал жестом «тихо!», и мы начали спускаться дальше по спирали. По моим расчетам, ниже нас были еще два этажа. Судя по всему, самое интересное мы найдем именно там.

Следующий этаж оказался пустым – коридор в нем был подлиннее, и делился на два рукава. Но никаких следов драки, или погрома, мы в нем не нашли. Да и помещения были либо закрыты, либо в них не было ничего, кроме музейных экспонатов. Спустившись на нижний этаж, мы узнали сразу две вещи: во-первых, очевидно, что вот тут как раз дрались, и во-вторых, этот этаж вовсе не последний – лестница спускалась еще ниже, в подвал. Красный сигнал в моей голове взбодрился, и буквально тянул меня в подвал, но не осмотреть первый этаж было просто нельзя. Пришлось оставить Луиса и Андреаса у лестницы, и вдвоем с Марио отправится проверить коридоры на этом этаже.

Тут повсюду были следы борьбы – кровь на полу, опрокинутые стулья и скамейки. И ни одного тела. Крови было немного, из чего можно было заключить, что раненые смогли уйти сами, или же их унесли другие. Я никак не мог понять – если тут был бой, вчера или сегодня утром, то что делал тот часовой на посту? Ничего не слышал? И его до сих пор не сменили? Жаль, расспросить его уже не получится… Обойдя весь первый этаж, и ничего нового не обнаружив, мы вернулись к лестнице в подвал. Перед этим с Марио даже выглянули осторожно во дворик, через разбитое окно, но и там ничего необычного не увидели.

В подвал мы спускались с таким настроением, с каким спускались бы в ад. Красный сигнал в моей голове пока не показывал непосредственную и сильную опасность, и это меня сбивало с толку. Спустившись вниз, мы сразу увидели первые тела. Насколько я смог понять, все они принадлежали зараженным, которых убили стрелковым оружием. Стреляли тут много, каменные стены были испещрены выбоинами от пуль. Мы подождали минуту, прислушиваясь к тишине, и двинулись дальше. Коридор в подвале был один, и просматривался вперед метров на десять, до поворота направо.

Когда мы, со всеми возможными предосторожностями, заглянули за угол, то увидели следующую картину: коридор за поворотом расширялся в продолговатое помещение, в каждой из длинных сторон которого были оборудованы камеры, наподобие тюремных. Скорее всего, это и была тюрьма, что в древние века, что сейчас. Коридор освещался лишь дневным светом из нескольких люков в потолке, забранных решетками. Такой свет позволял увидеть трупы на полу, и вновь следы отчаянного боя. В противоположном от нас торце коридора была массивная закрытая дверь. Мы разделились по двойкам, и постарались как можно тише пройти вдоль стен с камерами к этой закрытой двери. Проходя мимо маленьких решетчатых окошек в дверях камер, я заглядывал в каждую. Некоторые камеры были пустые, в некоторых лежали неподвижные тела. Ни одного растерзанного так, как на верхнем этаже – все были убиты выстрелами, преимущественно в голову. Не знаю, что на другой стороне – мы с второй двойкой старались даже дышать тихо, не то что говорить.

Дверь в торце коридора оказалась заперта на ключ, причем заперта она была отсюда, изнутри, и массивный стальной ключ до сих пор торчал в замке. Дверь действительно была тяжелой, добротной, дополнительно укрепленной сталью, уже явно в наше время. Я быстро прошелся вдоль камер на второй стороне помещения – все, кроме одной, были пусты, в единственной занятой лежит труп с дыркой от пули во лбу. Всё то же самое, что на другой стороне. Что тут за чертовщина творится?

– Нужно посмотреть, что за этой дверью. – хриплым шепотом сказал я своим, указывая дулом автомата на дверь в торце коридора.

– Нужно. Но очень не хочется. – так же шепотом ответил Марио.

Андреас лишь кивнул головой, поудобнее перехватив автомат. Я взялся за ручку двери, и тут где-то за ней загрохотали автоматные очереди. Я аж подскочил от неожиданности, крутанул ключ в замке, и рванул дверь на себя. За дверью прямой коридор выходил в круглую комнату, даже скорее зал, выполненный в антураже средневековой башни. Слева вверх за стену уходила каменная лесенка, справа открытая дверь приглашала в такой же коридор, из которого мы вышли. В зале не было никого – вернее, никого живого. На полу лежали трупы и людей, и зараженных. В этот раз отличить одних от других было легко – люди лежали рядком на матрасах в углу зала, около огромного закопченного камина. Зараженные устилали собой пол, тел было не меньше десятка.

Все это я разглядел за пару секунд, и когда где-то выше нас стихнувшая было стрельба вспыхнула с новой силой, мы все бросились на лестницу – стреляли явно оттуда, один этаж вверх. Андреас взлетел первый по ступенькам, и опустился на колено у угла стены, отделяющей от нас помещение, где шел бой. К сожалению, эта часть замка была построена так, что заглянуть в помещение с лестницы можно было только полностью высунувшись из-за стенки. Выстрелы гремели так, что я почти сразу оглох, и от злости на то, что я ничего не вижу и не понимаю, я высунул голову в комнату, и сразу втянул ее обратно. Повезло – в наш угол прилетело несколько пуль, противно щелкнув по камням кладки там, где только что была моя голова. Много я не увидел, но то, что увидел, было достаточно.

– Штефан!! – заорал я что есть силы, сам поражаясь тому, как тускло зазвучал мой голос в моих собственных звенящих заложенных ушах. – Это ты⁇

– Командир! Мы тут тварь прижали, за шкафом. Прячется, гад. Надо его выкурить оттуда, только осторожно, он очень прыгучий!

– Вы главное нас не прижимайте! Я выгляну! – я опять высунул голову, и осмотрел зал, куда мы поднялись, повнимательнее.

Этот зал был намного больше зала под ним. Большое помещение, почти шарообразной формы, раньше служило явно как фойе музея. Остатки стеллажей валялись на полу, шкафы местами еще стояли у стен, а большой регистрационный прилавок, вроде гостиничного «ресепшена», был вполне еще цел. Вот за ним и засели бойцы Штефана, благо я успел заметить одного из них, когда выглядывал в первый раз. Сейчас из-за прилавка сразу несколько стволов вели беспорядочный огонь в сторону массивного шкафа, наклонившегося, чтобы упасть, да упершегося при этом в стену. Видимо, именно за ним и спрятался тот, по кому сейчас палили мои бойцы.

– Сейчас мы его выкурим, не высовывайтесь! – крикнул я в сторону Штефана, и тут же через плечо назад, – Андреас, давай гранату за шкаф.

Я знал, что Андреас военный. И хотя шкаф стоял всего метрах в двадцати от нас, но стоял он кривовато, и я сам не дал бы гарантию, что я смогу закинуть гранату именно туда, куда надо. Это не камушками в речку кидать, я гранату в своей жизни кидал только раз, и то недалеко и в прямой коридор, во время атаки на Базу. Кажется, что просто, но стоит попробовать в настоящем бою, чтобы убедиться, что это не совсем так. Андреас передвинулся вперед, снял гранату с разгрузки на груди, выглянул за угол, выдернул чеку, и плавным движением снизу бросил ее в сторону шкафа, тут же скользнув обратно за угол стены.

– Граната! – успел заорать я, инстинктивно прикрыв глаза и втянул голову в плечи.

Мысленной каплей капнула секунда времени, и тут в зале грохнул взрыв. То ли я хорошенько оглох уже, то ли я просто преувеличивал громкость взрыва ручной гранаты, но впечатление он не меня не произвел. А вот защелкавшие по стенам осколки и камни – вполне. Андреас тут же выскочил из-за угла комнаты, я шагнул за ним, сразу наводя автомат на шкаф. Как оказалось, зря: то, что пряталось за шкафом, уже практически не могло пошевелиться, истекало кровью и конвульсивно подергивало ногой.

– Еще такие есть?

– Вроде нет. – сказал вставший из-за прилавка Штефан. – Трое их было. Двоих завалили, этот третий. Они убили Пьетро…

Пьетро был один из четверки Штефана. Я с ним был слабо знаком, но знал, что он попал в жандармерию сразу после Катастрофы, и прошел весь путь. Что же, у нас потери…

– Мне очень жаль. Он… Точно убит?

Штефан только мрачно кивнул в ответ. Ладно, скорбь оставим на потом. Сейчас нужно постараться понять, что тут вообще происходит. Красный сигнал в голове поутих, пока опасность отступила.

– Штефан, оставляй двоих своих тут, за стойкой. Пусть сидят тихо, и следят за тем, чтобы нам на голову никто не свалился. А сам с нами вниз, нужно понять, что нам тут делать дальше. И давай, рассказывай, что видели по пути сюда.

Штефан быстро объяснил задачу двум своим бойцам, и сам пошел с нами в зал с телами, по пути кратко рассказав свою историю. Его группа вышла к противоположной от нас стороне замка в нужное время, никем не замеченной. Первая странность, которую увидели они, и не могли увидеть мы – главные ворота замка были распахнуты настежь. Странная деталь для скрытого пункта бандитов. Штефан провел свою группу во двор замка, где они укрылись в каком-то сарайчике, и присматривались к обстановке.

Какие-то следы, которые не заметили мы, заметил Штефан – как будто кто-то спешно отсюда уезжал. Штефан списал это на маскировку бандитов – вроде как разграбленный открытый замок, ничего странного, если кто-то решит мельком сюда заглянуть. Наконец, они со двора вошли в это самое фойе, и следом за ними сюда же влетели монстры. По словам Штефана, Пьетро убили сразу, вонзив ему нож в голову. Штефан до сих пор был потрясен и тем, что зараженные теперь вовсю орудуют оружием, и тем фактом, как легко монстр воткнул нож в череп человека – как в батон хлеба. Остальные изрешетили первого нападающего пулями, сумели достать и второго, отходя за перегородку и прикрывая друг друга. Третий, уже влетевший в зал, и теперь прыгающий вокруг, вдруг пропал. Штефан сперва подумал, что он выскочил через окно на улицу, и приказал прекратить огонь, как монстр метнулся к нему из какого-то угла, опрокинул его на спину, но не сумел добить, скрывшись от пуль за шкафом. Штефан сказал, что ему повезло дважды – у монстра не было оружия в руке, когда он прыгнул на него, потому Штефан только крепко ушибся спиной и головой о каменный пол. И второй раз, что по нему не попали свои же, чуть поплывшие от страха жандармы, которые палили в навалившегося на него монстра.

Слушая доклад Штефана, я подошел к лежащим на матрасах телам людей. Я все пытался определить, были ли это бандиты, или же кто-то из мирного населения. И определить это я никак не мог, это были просто тела людей в разной одежде. Их было пятеро, но никто из них на первый взгляд не был застрелен. Трое даже были достаточно грамотно перебинтованы, часть перевязки пропиталась кровью. Что, черт возьми, тут произошло? Если на них напали монстры, то кто сложил этих пятерых в рядок, на матрасы? И почему, если атак было несколько, бандиты не ушли сразу после первой, а остались тут, с ранеными? Или ушли, бросив своих раненых? Я присел на корточки, стараясь уловить хоть какую-то деталь, и тут один из трупов открыл глаза и посмотрел на меня.

Я хотел бы сказать, что я откатился назад, но это было бы враньем. Я свалился на задницу, выхватывая из кобуры пистолет, все в комнате шарахнулись, но не поняли, что со мной, потому что открывший глаза труп не сделал больше не единого движения. На секунду застыла немая сцена, когда все смотрят на меня, а я целюсь из пистолета в мертвеца. Наверное, за долю секунды до того, как я нажал бы курок, труп внезапно сказал:

– У вас есть вода?

Еще через секунду в него целился уже не только я. Но зато я получил возможность встать, и опустить пистолет. Подумав, я отстегнул от пояса фляжку с водой, открыл ее, и протянул трупу. Он посмотрел на фляжку, и извиняющимся голосом проговорил:

– Я не могу двигаться. Только голова работает. Поможете?

Чувствуя себя в каком-то параллельном мире, я махнул рукой Марио, и мы приподняли тело говорящего, прислонив его спиной к стене. После этого я приложил к его губам фляжку, и дал ему сделать несколько больших глотков.

– Кто вы? Что тут случилось?

– Не важно, кто я. Уже не важно. Какой сейчас день? Время?

– Понедельник, шестое августа. Сейчас примерно полдень.

– Понедельник… Получается, что прошло… Значит, с нами уже все ясно. Есть кто-то еще живой?

– Послушайте, тут я задаю вопросы. – я все никак не мог в себя прийти от некоего сюрреализма происходящего. – Вы тут работали? Вы с пыльниками? Сколько вас всего?

– Значит, никого больше нет. – помрачнел человек у стены, совершенно меня не слушая. – Или кто-то все же ушел. Кто-то смог уйти? Вы были в камерах?

– В камерах все мертвы. – ответил я, чтобы закончить игру «вопрос на вопрос». – Может, кто-то и ушел, ворота открыты. Может, вы наконец расскажете, что тут случилось? Мы вас заберем с собой, в Центр. Там врачи, они вам помогут.

– Врачи? – он как будто услышал это слово впервые. – Помогут мне? Неужели вы полагаете, что врачи могут мне помочь?

– Послушайте, просто расскажите, что тут произошло. – начал терять терпение я. Остальные бойцы стояли вокруг нас, не говоря ни слова.

– Да какая теперь разница… – человек глядел на меня точно так же, как я глядел на него. Мы оба смотрели друг на друга, как на сумасшедшего. – Или прав Шэф, что вы в вашем Центре живете в вымышленном мире…

И тут я вдруг разом успокоился. Возможно, злость, адреналин и ощущение нереальности всего вокруг перешли некую грань, за которой логика просто отключается. Я снова опустился на корточки перед очнувшимся, и заговорил совсем осторожно:

– Ну так расскажите нам про мир реальный. Что вы знаете про установку, которая сработала вчера?

– О, я знаю с одной стороны много, с другой, получается, ни черта я не знаю. Каким же я был дураком… Вы что-то слышали об опытах по выращиванию супермутантов? Или об опытах по поиску вакцины от заражения?

– Что-то слышал. – частично соврал я. – И даже встречался с результатами таких опытов.

– Ну, тогда вы везучий, если сейчас тут со мной беседуете.

Тут мужчина мучительно закашлялся. Странно было смотреть на то, как заходится в явно сильном припадке кашля обездвиженный человек, но помочь я ему никак не мог. Пережидая его приступ кашля, я обратил внимание на то, что нос у говорившего со мной недавно был сломан, и выглядит ужасно. Да и вообще лицо его красноречиво говорило о пережитой драке, которая случилась явно не сегодня и не вчера. Впрочем, эти факты человека явно не тревожили. Наконец, он сумел остановить кашель, я дал ему еще раз глотнуть из фляги, и он хрипло и очень быстро, путаясь в словах, заговорил:

– Смотрите, времени очень мало. Вернее, его уже вообще нет, ха-ха. Я не знаю, в курсе вы или нет, но идея лежала, по сути, на поверхности: почему облучение на всех действует по разному? Почему на кого-то вообще не действует? И конечно же, рано или поздно умные люди пришли к выводу, что для улучшения действия установки на человеческий организм нужно этот самый организм стимулировать. Осталось понять – как и чем.

Я слушал, подавляя в себе желание задавать вопросы. Вопросы потом, пусть выговаривается.

– Были опробованы многие химические вещества. Кое-какие давали некоторый результат, но последствия все равно были не систематическими, непредсказуемыми. Порой совсем странными.

– Вы так все это рассказываете, как будто…

– Я ученый, химик. Я сам ставил такие опыты. – человек у стены глянул мне в глаза, и раскаяния или горя я там не увидел. – Дайте договорить, пока я еще могу говорить, а вы – слушать. Так вот, никто не мог понять закономерность, уловить смысл… Пытались смешивать это излучение и другие, например, рентгеновские… Много чего. И – никакой закономерности. Но недавно кому-то пришла в голову идея, что закономерность есть, мы просто ее не видим, потому как излучение не такое сильное. И нашлись люди, которые решились и сумели увеличить мощность установки. А ведь он говорил, что это путь в никуда… Он же говорил…

Он снова зашелся приступом кашля, и я воспользовался паузой, чтобы сказать:

– Давайте вы все это расскажете уже в Центре. Мы вас заберем с собой, и врачи вам помогут. Вам явно нехорошо.

– Я уже по сути мертв. – прохрипел он, подавляя кашель. Пот выступил на его некогда бледном, а сейчас побагровевшим от кашля лице. Если бы взглядом можно было бы схватить человека за руку, то он бы схватил меня сейчас. – Да и вы тоже.

– Почему?

– Потому что очень скоро сюда придут новые монстры. И мутанты.

– Мы с ними справимся. Уже справились с несколькими.

– Мы… тоже… так думали. – прохрипел он в перерывах между кашлем. – Мы тоже так думали. Но не справились. Все погибли. Они идут и идут, они сейчас явно каким-то образом могут общаться друг с другом, я не знаю, как… И идут сюда, зовут других… Но это не важно. Важно другое – идея увеличение мощности установки была чудовищной ошибкой. Он был прав. Закономерность не проявляется в мощности. А вот на зараженных это излучение повлияло как допинг. Сильный допинг. И честно говоря, я думаю, что это еще цветочки.

– Где установка? – спросил я то, что на самом деле было важным.

– Я не знаю. Сейчас уже не знаю. Её забрали у нас… Мне уже никто ничего не докладывал к тому времени, меня уже списали… Да и все равно уже. Я думаю, что зараженные уже получили достаточное преимущество перед всеми людьми. Центр, пыльники… Все заняты идеей завоевания, установления своей власти… Над кем? Не эту проблему надо решать. Нужно решать проблему выживания.

– Ладно, это все можно обсудить и потом. Марио, помоги мне с ним, мы уходим. Мы вдвоем его потащим, а затем…

Когда я открыл глаза, то прежде всего увидел пряжку незнакомого мне ремня у себя перед глазами. Наверное с секунду я изумленно смотрел на эту пряжку, не понимая, зачем она здесь, и только потом алый сигнал опасности ворвался в мою голову и привел меня в чувство. Оказалось, что я лежу на том человеке, который мне что-то пытался сказать. Сейчас он ничего мне не скажет – его остекленевшие глаза были широко открыты, и несомненно мертвы. Я с трудом сел на колени, и осмотрелся.

В зале лежали вповалку все, но некоторые уже начали слабо шевелится. Я поморщился от непрекращающегося комариного писка в ушах, и попытался встать на ноги. Удалось, но не с первой попытки. Шатаясь, как с жуткого похмелья, я подошел к шевелящемуся на полу Марио, и попытался его поднять на ноги.

– Как долго я был в отключке? – первое, что спросил он.

– Понятия не имею, я сам только что очнулся. Помоги остальным, а я наверх, там же еще двое наших.

– Что это? Опять? То же самое?

– Не знаю. – честно сказал я. – Но если это то же самое, то сейчас тут начнется ад.

Мне пришлось буквально заставлять себя переставлять ноги, и подъем наверх прошел не так быстро. К моему облегчению, оба бойца наверху уже очнулись, и сейчас старались окончательно прийти в себя.

– Перемещайтесь оба сюда, к лестнице. Смотрите за входом, но если что, то бегом вниз к нам, зал не удерживать. Понятно?

– Что это было? Опять эта дикая волна?

– Это мы потом выясним. Я скоро за вами пришлю, будем уходить.

Успеть бы уйти, успеть бы уйти. Добраться до машин, пока не началось. В том, что сейчас начнется, у меня не было ни малейших сомнений – сигнал в голове алел уже какими-то и вовсе багровыми тонами, даже не говоря, а крича о том, что все вокруг хреново. Я спустился вниз – оцепенение стало постепенно пропадать, двигаться было легче. Еще бы писк из ушей убрался… Внизу уже все были на ногах. Или не все?

– Где Луис?

– Не приходит в себя. Он жив, но в отключке. – Марио показал на пол, где один из бойцов тормошил лежащего на полу мешком Луиса.

– Его берем с собой. – я не смог сказать своим, что и этого бойца мы потеряли. Не сейчас. – Сейчас все поднимемся наверх, выходим через ворота, и бегом к машинам. Луиса понесет…

Ну почему мне постоянно не дают договорить? Сверху вспыхнула беспорядочная и яростная перестрелка, сперва одиночными, потом длинными очередями. Не прошло и нескольких секунд, как по лестнице вниз чуть ли не кубарем скатились наши двое бойцов. Глянув их лица, я сразу прочитал отрицательный ответ на свой вопрос «можем ли мы выйти из здания через зал наверху?». Когда вязкие, нескончаемые полсекунды ступора истекли, рванулись все – в основном в сторону усиленной двери, ведущей в камеры. При этом Марио схватил тело Луиса, и потянул его за собой по полу. Нам со Штефаном осталось только пятиться спиной в коридор, прикрывая остальных и удерживая в прицелах автоматов лестницу. Не то чтобы мы были самые смелые – я так точно нет – мы скорее были самые медленные. А бежать за всеми, не видя, кто за тобой гонится, гораздо страшнее.

Первый зараженный спрыгнул вниз еще до того, как мы все вошли в коридор. Он почти сразу получил несколько пуль в грудь, и свалился мешком на камни пола. Причем попал в него Штефан, мой автомат повело выше. За ним выскочило сразу двое, мы открыли огонь короткими очередями, свалив этих вместе. Нам везло, что лестница была узкой, толпой по ней не пройдешь.

Когда мы со Штефаном втянулись в коридор, зараженные с лестницы шли непрерывным потоком друг за другом. Они спотыкались о тела уже застреленных, падали, но лезли вперед. Мы били по ним короткими очередями, давая друг другу короткие возможности перезаряжаться, и всё равно не успевали всех пристрелить. Когда длинным прыжком с лестницы поверх голов зараженных прыгнул мутант, врезавшись в противоположную стену, мы не сговариваясь бросились бегом по коридору. Я был уже на самом деле за гранью паники, и никак не мог понять, почему я еще не вою от страха. Как только мы развернулись и побежали, страх превратился в ужас, моментально нарисовав в голове картинку из детских ночных кошмаров, как монстры хватают меня за спину и рвут на части.

Коридор был не такой и длинный, мы влетели в оставленный открытым уже прошедшими к камерам остальными дверной проем, откуда пропустившие нас нас бойцы выпустили в коридор пару очередей просто так, для сброса нервов, и Марио захлопнул тяжелую дверь, повернув ключ в замке. Как по канонам жанра, дверь дрогнула от удара снаружи, но дрогнула так, несильно – она была явно покрепче зараженных.

– Тут долго оставаться нельзя, надо уходить! – крикнул я, выбрасывая пустую обойму из автомата, и вставляя новую чуть дрожащими руками.

– Кто поможет мне нести Луиса? – Марио стоял у двери и тяжело дышал.

– Никто. Он мертв уже. – мне показалось, что у меня стало грязно во рту от таких слов.

– Мы же не можем его тут бросить! Он жив!

– Он встанет через шесть часов. Встанет зараженным! Так встали все, кого отключила предыдущая волна. И Эдди тоже. Ты просто этого не знаешь.

– Ты этого тоже не можешь знать точно… – буквально прошипел Марио. Я видел по его глазам, что ему страшно до усрачки. И, наверное, ему было еще страшнее представить, как он оставляет тут Луиса умирать одного.

– Марио. Я знаю. Мне Грюнер сказал. Луис уже все. Даже если мы его дотащим, мы его не сможем вылечить… А нам нужно бежать. Не идти, а бежать.

– Это предательство. Я не предатель. – Марио едва сдерживал слезы.

– Я знаю. Ты не предатель. Это мой приказ. Не твое решение, слышишь? Я твой командир.

– Да пошел ты!..

– Командир, нам надо идти. – это облизнул губы Штефан. – Нам надо очень быстро идти.

– Мы уходим сейчас. Марио, это приказ, слышишь? – я понимал, что говорю не то, все не то, но я просто не мог ничего лучше придумать. – Нам нужно добраться до машин.

– Командир, может его нужно… Ну… Чтобы не мучался. – Штефан не смог сказать то, о чем я боялся думать.

– Нет, не надо. Я знаю, что он уже не с нами, но я просто не могу вот так…

В этот момент что-то сверху на миг загородило солнечный свет, проникающий вниз через зарешеченное окошко в потолке. Это оказалось сигналом – побежали все. Я кинул взгляд на Марио, поймал в ответ его взгляд, полный муки и злости, но увидел, как он бросился за всеми. Мне оставалось только не отставать.

Мы пулями пролетели коридор, свернули за угол, и притормозили у лестницы вверх.

– Штефан, осторожно глянь, что на первом этаже. Не высовывайся. Все за ним, но идем выше, на второй, Уходить будем через окно второго этажа.

Лучше спрыгнуть на несколько метров вниз, чем идти по этим кровавым коридорам, в которых уже хрен знает кто есть. Похоже, это мнение разделяли все. Штефан, поднимавшийся первым, выглянул в коридор первого этажа, и тут же замахал нам «идите дальше». Нам не надо было повторять, мы гуськом поднялись на еще один этаж, и вышли в коридор, где были так недавно.

Вон оно, окно, в конце пустого коридора. Достаточно большое, чтобы мы смогли бы по одному через него вылезти. Мы побежали туда, стараясь громко не топать, и все время оглядываясь на лестницу. Вспышка красного справа буквально уронила меня на пол, и вылетевший из комнаты, мимо которой я пробегал, монстр, по инерции перелетел через меня. Автомата я из рук не выпустил даже падая, теперь у меня оружие хрен отберешь – его держит моими руками мой страх. Мне осталось только перевернуться на спину, и дать очередь по напавшему. С двух метров я конечно попал, но ствол опять повело вверх, и мутант получил только пару пуль из многих. Тем не менее, его откинуло к стене, и его тут же добили очереди моих бойцов. Меня кто-то схватил за руку, дернул вверх, я как-то вскочил на ноги, и увидел, что Штефан уже разбивает окно прикладом, высаживая раму вместе с остатками стекла. Он же прыгнул первым, за ним сразу еще двое. Я обернулся на лестницу, и сразу выстрелил в выскочившего оттуда зараженного. В этот раз я не промазал. Тут же в коридоре показался еще один псих, тоже получивший две свои пули в грудь.