Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 330 страниц)

Некоторое время, как полные тупицы, мы разглядывали друг друга. Он тоже выглядел, мягко говоря, болезненно-бледным и осунувшимся. Внутри меня стучали тревожные молоточки, но я отчаянно цеплялась за надежду. Уговаривала себя, что слишком мнительная, просто не ожидала такой аристократически-сдержанной встречи.

– Какое счастье, что с тобой все в порядке, принцесса! – наконец прервал Ноэль молчание и… очень по-дружески меня обнял, аккуратно прижав к себе. Хорошо, не похлопал по плечу, как дорогого боевого товарища.

– Услышала, что тебя обвинили в нападении, и сбежала из дома, – пробормотала я, наслаждаясь запахом его благовония. Уверена, на этикетке, приклеенной к флакону, написано: «зимний холод, ледяная хвоя, ноты душевной черствости».

– Я уже догадался, – согласился он, аккуратно размыкая объятия.

– И отпустила экипаж, – намекнула, что планировала остаться с ночевкой.

– Мы вернулись из города десять минут назад, и на въездной площади стоял пяток свободных экипажей, – ответил он, отпирая дверь ключом.

С каждой минутой этот разговор пугал все больше. Тревожные молоточки уже не просто стучали, а били в набат. От дурного предчувствия у меня сжималось сердце.

– Зайдешь? – Ноэль любезно пригласил меня в гости.

В комнате по-прежнему царила идеальная чистота. Кровать была аккуратно заправлена, и я старалась на нее не смотреть, чтобы не испытывать неловкости.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил северянин, стягивая с плеч пальто.

Он продолжал себя вести дружелюбно, но отстраненно, как будто между нами не существовало сумасшедших дней до дурацкого заклятия, отпечатанного на моем теле фигурным ожогом.

– Посредственно.

Мне не предложили ни раздеться, ни сесть, а я постеснялась сказать, что очнулась окончательно всего пару часов назад, немедленно сбежала в Ос-Арэт, чтобы с ним увидеться, и все еще плохо держалась на ногах. Из тела не уходило неприятное ощущение, будто в меня не просто попали магией, а хорошенько побили этой самой магией, как чугунной кочергой.

– Ноэль, что происходит? – резко спросила я, осознавая, что перебороть тревогу не дают взвинченные до предела нервы.

– Произошло абсолютно все, принцесса, – ответил он, невольно напомнив, как я сама пыталась подобрать слова, прочитав те мерзостные статьи. – И ничего хорошего.

– Ничего хорошего? – не поверила я своим ушам. – Я знаю, что тебя высылают из Шай-Эра без права возвращения. Завтра утром я пойду к ректору и объясню, что произошло. Елена Эридан должна…

– Они в курсе, Шарлотта, – холодно перебил он и спрятал руки в карманы брюк. – Бывшую девушку Александра Чейса отчислили на следующий день после дуэли. Она решила, что ты мертва, и от страха покаялась перед деканом.

– Тогда почему тебя наказывают? Поединок был одобрен магистрами. Ты не виноват в том, что сделал другой человек.

– У меня есть прошлое, – ответил он. – Совет магистров посчитал, что инциденты похожи, а иностранцев из Шай-Эра отправляют по щелчку пальцев.

– Значит, я уеду на полуостров вместе с тобой! – решительно заявила я.

– Разве похоже, чтобы я тебя звал?

– Прости?..

– Пора остановиться, принцесса, – произнес он, обдавая меня ледяным взглядом.

Никогда не подумала бы, что карие глаза могут быть холодными, как лед.

– О чем ты говоришь? – недоверчиво переспросила я, хотя сама прекрасно осознавала, к чему он вел.

– Давай уже прекратим играть в любовь. Было забавно, но стало слишком хлопотно, не находишь?

Глава 8
Ход Шарлотты

Единственное, что мне действительно хотелось найти, стоя посреди общежитской комнаты Ноэля Коэна, – это точку опоры. Я держалась на чистой гордости, удивляясь, какой, оказывается, огромный нерастраченный запас хранила внутри. Видимо, хорошо сэкономила, пока бегала за бывшим женихом. Теперь с лихвой хватало на любимого парня, который почему-то решил притвориться нелюбимой скотиной.

– Правильно ли я поняла тебя, Ноэль… Все, что происходило между нами, было забавной игрой? И чем же я заслужила великую честь в ней участвовать?

– Ты хочешь, чтобы я сказал вслух? – усмехнулся он.

– Да, будь уж добр. – Я сделала шаг в его сторону, сузив между нами расстояние. – Не собираюсь теряться в догадках и собирать сплетни. Лучше услышать из первых уст, чтобы потом не случилось разночтений.

Если он думал, что я облегчу ему задачу и беззвучно отбуду за линию горизонта, то сильно ошибался. Хочет лгать, как последний мерзавец, пусть постарается соврать красиво, с огоньком и придумкой.

– Александр Чейс – единственная причина, – спокойно произнес он.

– Естественно, – совершенно серьезно кивнула я, надеясь, что со слухом у северянина все в порядке и насмешку он сумел различить.

– Не выношу, когда конфликты заканчиваются ничьей. Он играл нечестно, я тоже. Он отнял у меня победу в турнире, я решил, что отниму у него все: уважение, семью, любимую девушку, будущее. Для этого нужно было сделать единственную вещь. – Ноэль протянул руку и ласково погладил меня по щеке. – Забрать его невесту. Честное слово, Шарлотта, я полагал, что ты окажешься неприступной, как крепость, но ты даже не попыталась сопротивляться. Никаких внутренних противоречий.

Невесело хмыкнув, я отвела его руку от своего лица. Ощущать мягкое ласкающее прикосновение, несоразмерное отвратительной лжи, что без преград вылетала из его рта, было неприятно.

– Господи, я даже оскорблена! Нельзя было наврать что-нибудь помасштабнее? Не знаю… Сказал бы, что поспорил на меня с друзьями, – усмехнулась я, складывая руки на груди. – Ноэль, даю тебе вторую попытку рассказать, что случилось. И если ты продолжишь нести ересь, я действительно уйду из твоей жизни.

– Зачем ты заставляешь меня быть жестоким, принцесса? – выгнул он бровь. – Ты хочешь, чтобы я произнес это вслух? Хорошо. Без Александра Чейса я не заметил бы тебя в толпе других шай-эрских аристократок. Ты не просто не в моем вкусе, мне никогда не нравились девушки вроде тебя.

– Неправильный ответ! Но шанс ты уже истратил, поэтому послушай внимательно. В конечном итоге мне станет легче, всегда становилось, но тебя… – я со злостью ткнула его пальцем в крепкую грудь, – еще долго будет терзать это решение, принятое в общежитской комнате Ос-Арэта. Невозможность вернуться превращает сожаления в ад.

Я уже однажды шарахала дверью в театре и позволила себе этот фокус еще раз. Грохот разнесся такой, что в общежитии наверняка решили, будто магией все-таки прорубили окно в какой-нибудь из купален. От удара символично погасли номер комнаты и имя жильца. Глядя на ровные литеры, словно нанесенные угольным карандашом, я ощущала крепкий узел, стянувший живот.

– Иди ты в… свой проклятущий Норсент!

Единственное, чего хотелось по-настоящему, – вернуться и со злостью прокричать паршивцу в лицо, как сильно ранила меня его ложь. Но с миной истинной аристократки я зашагала туда, куда меня недвусмысленно послали: на выход. И меньше всего ожидала, что Ноэль нагонит меня на лестнице и схватит за локоть.

– Чарли, постой!

Показалось, что его прикосновение ужалило. Сама от себя не ожидая, я освободилась резким рывком и отпрянула к стене.

– Ты решил рассказать правду?

Он хмурился, словно не понимая, что сказать и для чего именно бросился вдогонку. На лице ходили желваки.

– Почему ты молчишь? – холодно спросила я.

– Не надо ехать одной.

У меня вырвался смешок, прозвучавший вовсе не издевательски, а жалко и очень горько.

– Что ты сказал? Не надо ехать одной? – повторила, разделяя слова.

– Уже поздно. – Ноэль на мгновение замялся. – Я провожу тебя.

Пожалуй, одной двери маловато, чтобы не взорваться от злости, как воздушный шар! Я осознала, что влепила звонкую пощечину, когда у северянина мотнулась голова, а у меня запекло ладонь. На его лице стремительно расцвел сочный след от женской руки. Кольцо на указательном пальце, обсыпанное мелкими острыми бриллиантами, расцарапало кожу на скуле северянина, и из ранки выступила кровь.

Он даже не подумал ее стереть, смотрел тяжело. Рваное дыхание поднимало грудь, тонкие ноздри расширились.

– Надеюсь, теперь ясно, что меня не надо провожать?

Пристальный взгляд Ноэля я ощущала лопатками, даже когда выходила в услужливо раскрытую домовиками дверь корпуса и щурилась от ледяного сквозняка, ударившего в горящую физиономию. Возможно, мне хотелось принимать желаемое за действительное, но внутренний голос кричал, что он оставался на лестнице до самого конца, пока я не скрылась на улице. Обернуться и проверить не позволила раненая гордость.

На середине пути между замком и пансионом, когда в прохладный салон проникал лишь призрачный свет фонаря, висящего над возницей, а от окна почему-то ужасно дуло, вдруг страшно защипало глаза и перестало хватать воздуха. Впервые в жизни меня душили рыдания, а я оказалась настолько не готова к проявлению женской слабости, что даже не сразу распознала приближение этой нежеланной, пошлой истерики. Во мне как будто проснулась особая слезная стихия, которую никак не удавалось укротить. Покачиваясь в такт движению кареты и шмыгая носом, со злостью кусала губы и стирала с лица непослушные слезы, без разрешения бегущие по щекам.

В пансион я заходила бледная, с опухшими глазами и с обкусанными губами. В особняке мадам Прудо, как и обычно, пахло сладкими булочками, тонкими духами и вишневыми ароматическими свечами. Из гостиной доносилась нестройная фортепьянная игра, звучали громкие девичьи голоса. Одна из соседок выглянула из дверей, увидела меня и выкрикнула так громко, что на лестнице с хлопком появился домовик в виде ободранного кота и немедленно исчез:

– Чарли вернулась!

В холл высыпали почти все жительницы особняка. Девочки-соседки встретили меня с пресными минами, словно мысленно уже распрощались и яростно спорили, кто переедет на второй этаж в свободную комнату, между прочим, не самую маленькую в доме, а я возьми и воскресни. Мадам Прудо лично вышла из столовой, а кухарка слезно заохала и пообещала прислать в спальню вкусняшек. Признаться, я даже несколько ошалела от ее теплого приема.

Зои поднялась со мной на второй этаж. Шла позади, шаг в шаг, беспрестанно приговаривая ласковые словечки. Едва мы оказались вдвоем, как она, чуть не плача, принялась каяться:

– Чарли, прости меня, пожалуйста! Я ужасная подруга! Беда случилась из-за меня! Я виновата!

– Ты вскрыла защитный полог на пару с Еленой Эридан? – мрачно пошутила я.

– Нет, конечно, – изменившимся голосом буркнула подруга. – Я рассказала Чейсу, что ты ночевала в общежитии. Утром приехал посыльный с запиской из академии, а потом вломился твой бывший жених! Как узнал, что ты не появилась в пансионе, сразу хотел вызвать поисковиков. Кричал, что ты ночью одна уехала из Но-Ирэ и потерялась по дороге. Я и выложила все как на духу: про переданную одежду, про ночевку. Он страшно взбесился. Просто ужас! Выскочил на улицу и так дверью шарахнул, что выпала ручка. Мы еще два дня ждали плотника.

– Все уже утряслось, Зои, – отозвалась я, пытаясь отпереть комнату ключом. – Не переживай.

– Ой, после того как твоя мама ушла, я запечатала замок заклятием! – вспомнила она.

Мы наконец проникли в спальню. На первый взгляд было незаметно, что мама приходила в мое отсутствие, но учебники и книги на секретере стояли стройным рядком, рассортированные по цветам. В хрустальном графине с водой появилась серебряная ложечка. Мама искренне верила, что от серебра вода приобретает целительные свойства. Наверняка, войдя, первым делом она раскрыла все окна и хорошенько проветрила комнату.

На ходу стянув пальто, я кое-как освободилась от ботинок и без сил рухнула спиной на кровать. Сейчас, когда лихорадочное возбуждение спало, начала накатывать слабость и снова захотелось плакать.

Зои упала рядом, сложила руки на животе и повернула ко мне голову:

– Почему ты сбежала из поместья?

– Узнала, что Ноэля высылают из Шай-Эра, – тихо отозвалась я, разглядывая балдахин над головой. Тело казалось чугунным и тяжелым: не пошевелиться, не поднять рук.

– Он почти не отходил от тебя, пока ты лежала без сознания в лазарете, – вздохнула Зои. – На нем лица не было, так сильно переживал! Лекари обещали, что ты очнешься за пару часов, но ты все время спала. Потом неожиданно появилась госпожа Тэйр с семейным лекарем, и тебя увезли из замка.

– Что ж, видимо, ему надоело переживать, потому что он меня сегодня бросил, – со злой иронией проговорила я и вдруг почувствовала, как в носу опять защипало, поперек горла встал горький ком, а к глазам подступили слезы.

Наверное, я позволила бы себе порыдать в жилетку лучшей подруги, но дверь в комнату торжественно распахнулась и явила Вербену в расстегнутом пальто и с длинным полосатым шарфом.

– Чарли! – вскрикнула она с порога. – Я вернулась со свидания, а мне сказали, что ты жива!

Протягивая руки, она бросилась к кровати, ловко втиснулась между нами с Зои и обеих обняла за шею, словно собиралась то ли поломать позвонки, то ли задушить. Захват у зверомага был преотличный! Сразу видно, что готовилась в будущем скручивать бешеных химер и сворачивать крылья мифическим гаргульям, в которых эти самые химеры изредка превращались.

– Господи, обнимай только ее! – прохрипела Зои, кое-как освобождаясь от железных объятий соседки по этажу и осторожненько отползая поближе к подушкам. – Зачем ты меня-то мучаешь?

Вообще, я тоже была против бурного рукоприкладства, которое по какой-то непонятной причине пытались выдать за проявление радости, но с Вербеной следовало вести себя как с игривой химерой: дождаться, когда она сама отцепится и начнет вещать. Так и случилось.

– Я позавчера сходила в храм, поставила курительную палочку за упокой твоей души и попросила мадам Прудо переселить меня в эту комнату, – поделилась она.

– Да ты настоящая подруга! – издевательски протянула я.

– Ты что же, обиделась? – искренне удивилась Вербена. – Я купила самую дорогую палочку!

– Благодарю за щедрость, – с трудом сдерживая смешок, фыркнула я.

– Между прочим, поселиться в комнате погибшей подруги тоже очень символично. Если ты не знала, то этот шаг – проявление огромного уважения! Вдруг твой злой дух остался бы в спальне и отражался в зеркалах? Тут никто не сумел бы жить, только глубоко любящие тебя подруги! Но нам повезло – ты возродилась! Выглядишь, правда, паршивенько. – Она с прищуром присмотрелась к моему, по всей видимости, бледноватому лицу и торжественно провозгласила: – Но я могу тебя чуточку подлечить.

– Я выгляжу паршиво, но чувствую себя прекрасно!

– Она полностью здорова! – в унисон мне выпалила Зои.

Обидно остаться невредимой после попадания магического заклятия, но потом отравиться дурацкой настойкой, изготовленной зверомагом то ли по наитию, то ли по какой-то тайной книжке.

– Ты выглядишь зеленой и несчастной, – сузила глаза Вербена.

– Мне просто надо хорошенько выспаться!

– Да-да! Сон – лучшее снадобье от слабости! – с жаром поддакнула Зои, которая, к слову, всегда утверждала, что лучшее снадобье от всех болезней и от разбитого сердца – горячее вино. Самое главное, подогреть его до нужной температуры, а для душевных и телесных недугов она разная.

Утро началось со звука открываемой портьеры. В сумрачную комнату хлынул яркий солнечный свет. Сощурившись, я приоткрыла глаза и обнаружила маму, стоящую на фоне окна. Светлые волосы были собраны короной на голове, стройную фигуру, затянутую в идеально сидящую двойку с бархатной юбкой, очерчивал светлый контур.

– Доброе утро, моя дорогая, – произнесла мама музыкальным голосом. – Здесь очень душно. Я попросила горничных проветрить, пока тебя не будет, и тщательно вытереть пыль. Мы им прилично доплачиваем за уборку, а у тебя страшный бардак.

В спальне царил идеальный порядок, но спорить с родительницей бесполезно. От нее станется натянуть белые бальные перчатки и пройтись по всем поверхностям в поисках пыли. Не сомневаюсь, что где-нибудь обязательно отыщется.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, вытаскивая из ридикюля знакомый флакончик с укрепляющими каплями, выписанными нашим семейным лекарем.

– На удивление неплохо, – вздохнула я, потягиваясь. – Отлично выспалась!

После вчерашних злоключений хотелось издохнуть под одеялом под грустную музыку, но крепкий сон и половина бутылочки с настойкой боярышника из запасов Зои явно превратили меня из живого трупа в обычную девушку. Может быть, не особенно счастливую, но точно здоровую.

– И к слову, я не злюсь на твой внезапный отъезд из поместья, но могла бы сказать, что хочешь долечиваться в пансионе, а заодно и извиниться, – заметила мама.

– Извини, – непроизвольно отозвалась я, хотя виноватой себя не чувствовала.

– Завтра я возвращаюсь в Но-Ирэ, приезжай на выходных. Тебе надо показаться хорошему лекарю, возможно, даже знахарю, и избавиться от этой… говорящей метки.

– Хорошо, – послушно кивнула я.

– Сегодня ужинаем с Чейсами. Ночевать останешься в поместье.

– Зачем?

– Потому что они пригласили! Что бы ты ни думала, помолвка официально не разорвана, вспомни о манерах и веди себя соответственно, – резковато ответила она и, прочистив горло, словно сожалела о порыве, поправила идеально уложенные волосы. – Попрошу кухарку принести завтрак в комнату. Ненавижу пить кофе в вашей унылой столовой.

Мама вышла, подчеркнуто тихо закрыв дверь. Щелкнул замок, я моргнула, словно выходя из магического транса, и упала на подушки. Ничего себе доброе-бодрое утро!

В середине дня замок напоминал огромный гудящий улей, и отчего-то казалось, будто этот улей гудел именно по мою душу. Стоило зайти в гардеробную, как люди, там находившиеся, мгновенно замолчали и повернулись в мою сторону, разглядывая с таким любопытством, словно в Ос-Арэт заявился несуществующий герой анекдотов. Видимо, история с поединком по-прежнему считалась самой горячей сплетней академии.

Людей и шепотки я старалась не замечать, сложнее оказалось не позволить себе случайно завернуть в восточное крыло, где находились атлетические залы и, возможно, тренировался Ноэль. Желание увидеть его хотя бы одним глазком засело на таком глубоком подсознательном уровне, что причиняло практически физическую боль.

Чейс-младший обнаружился в читальном зале. От занятий его отстранили, но сдачу диплома никто не отменял. Сидя на обычном месте, он обложился учебниками и что-то раздраженно черкал в блокноте. По всей видимости, работа не шла. Я постучала по крышке стола костяшкой пальца, неожиданно заставив замигать настольную лампу. Алекс поднял голову. Всего на одно мгновение, но пронзительно-синие глаза вспыхнули незнакомыми прежде эмоциями, очень подозрительно напоминающими то ли радость, то ли облегчение.

– Надо поговорить, – сухо бросила я.

Как и в прошлый раз, мы поднялись по винтовой лестнице на второй ярус и спрятались за стеллажами, подальше от чуткого слуха смотрителя, с особым пристрастием бдящего за нарушителями порядка. Помня о том, что случилось в театре, я отодвинулась от бывшего жениха на безопасное расстояние.

Видимо, заметив, что леди не желает впускать его в личное пространство, Алекс оперся спиной о книжные полки и нарочито скрестил руки на груди. Прекрасно! Меня устраивало, что он эти самые руки держал на замке.

– Ирэна сказала, что ты в полном порядке и уже со вкусом портишь Лилии настроение. – Он улыбнулся. – Хорошо выглядишь.

– С утра накрасилась, – хмуро пошутила я, но только собиралась начать разговор о предстоящем ужине и договориться, что именно мы собираемся сказать родителям, Алекс вымолвил:

– Чарли, я не знаю, как просить прощения за то, что случилось.

Я несколько опешила и очень по-умному моргнула. Александр Чейс никогда не просил прощения. Иногда казалось, что он просто не знал ни такого слова, ни его значения, а о синонимах вообще ничего не слышал. Оказывается, еще как знал, просто не считал нужным использовать.

– Елену отчислили сразу после инцидента, – добавил он. – Она больше не причинит тебе вреда.

У меня вырвался издевательский смешок.

– Почему ты смеешься? – с претензией вопросил Алекс. Он, конечно, искренне старался быть хорошим парнем, по крайней мере лучшей своей версией, но натуру-то не переделаешь.

– За театр не хочешь извиниться? Или за то, что сцепился с Ноэлем, хотя не имел на это морального права.

– Отчего же не имел?

Очевидно, бывший жених не испытывал ни капли сожаления. Более того, я удивилась бы, возникни в нем чувство вины.

– Вообще-то, Алекс, он не ответил на удар, когда ты налетел на него перед Новым годом, – фыркнула я, не обращая внимания на то, что он поджал губы и сузил глаза, явно недовольный тем, куда зашел разговор. – Хочешь услышать, что я думаю о Елене? Она заслужила отчисление! Но выставлять свою бывшую серийной убийцей как минимум низко. Во всем, что случилось, есть и твоя вина. Люди не перестают любить в тот же миг, как расстались. Чувства угасают постепенно и зачастую мучительно.

– С каких пор Шарлотта Тэйр стала специалистом?

– Не забыл? У меня богатый опыт безответной любви…

Мы помолчали.

– Ссориться бессмысленно, – прекратила я дурацкий спор. Очевидно же, что каждый останется при своем мнении. – На самом деле я хотела поговорить о сегодняшнем ужине. Родители наверняка поднимут тему помолвки. По-моему, отличный момент сказать им, что мы хотим мирно разойтись и не имеем друг к другу претензий.

– Зачем? – неожиданно бросил Алекс.

– В смысле – зачем? – опешила я. – Не ты ли говорил, что не собираешься жениться?

– Что-то такое припоминаю… – пробормотал он и почесал бровь. – Хорошо, я буду готов, если речь пойдет о нас… о нашей помолвке.

Неожиданно совсем рядом зазвучали приглушенные голоса, говорящие на северном диалекте.

– Ты не поможешь мне с переводом? – канючила Рэдмин на диалекте. – Я принесла взятку: перекус и кофе!

– В библиотеке запрещено есть, – с раздраженной интонацией отбрил Ноэль.

Они появились в проходе. Высокая девушка с термосом из академической столовой в руках и мой первый мужчина, оставивший в груди не сердце, а растерзанные клочья, которые неожиданно начали болеть даже от мимолетной встречи.

Ноэль повернул голову, обнаружил нас с Алексом и, не замедляя шага, с равнодушным видом отвернулся. Я поймала себя на том, что до побелевших костяшек вцепилась в край книжной полки, словно подсознательно ища опору, чтобы удержаться на ногах и не свалиться в обморок.

– Коэн, тебе сложно по-дружески помочь? – снова заговорила Рэдмин, исчезнув из поля зрения. – Все равно уже не ходишь на занятия.

– Может, мне просто за тебя написать? – Он резко повысил голос.

Некоторое время мы с Алексом сохраняли принужденное молчание. Я сосредоточилась на том, чтобы кое-как отцепиться от стеллажа. Держалась так крепко, что пальцы свело.

– Если ты меня подождешь, то поедем в поместье вместе, – предложил он. – Я освобожусь через полчаса.

– Хорошо, – согласилась я, надеясь, что за книжными шкафами нас тоже слышат. – Как раз успею заглянуть к Канахену.

Профессор встретил меня неласково. Как выяснилось, только смерть являлась достаточной причиной, чтобы вовремя не сдать сочинение, а четыре обморочных дня не считались. Очередной раз, наверное, сотый со дня поступления в Ос-Арэт, он отчитал меня на северном диалекте, употребив в пламенной тираде такие витиеватые обороты, что я и половины не поняла. К счастью!

В итоге старик сменил гнев на милость, а заодно тему сочинения, и разрешил сдать работу до конца недели. Не сказать чтобы до этого самого конца оставалось много дней, но, выйдя из преподавательской, я всерьез поцеловала словарь по диалекту и мысленно поблагодарила северных богов за отсрочку.

– Посмотрите-ка, у Тэйр никакого стыда! – заговорили девчонки, стоящие возле подоконника. – Такой переполох случился, а она носит себя с видом королевы.

Несколько обалдев, что меня обсуждают посреди коридора, даже не попытавшись понизить голос до заговорщицкого шепота, я обернулась к «громким» сплетницам. С неприятной улыбкой на меня таращилась ректорская племянница и ее свита в полном составе.

– Говорят, Шарлотта, что жених разорвал помолвку, потому что ты изменяла ему с северянами, – проговорила она.

– И сколько их было? – хмыкнула я.

– Не знаю, я же вам свечку не держала, – фыркнула ректорская родственница.

– Говорят, Гвендолен, что тебя взяли в академию только потому, что твой дядя – ректор, иначе ты никогда не прошла бы вступительное испытание, – не осталась я в долгу. Говорить гадости вообще несложно, особенно под соответствующее настроение. – Люди, похоже, не соврали. Ведь мне хватало мозгов не озвучивать идиотские сплетни вслух, а тебе – нет.

– Мало тебе досталось боевым заклятием! – злобно сощурилась она, пригрозив физической расправой, словно действительно ей хватило бы смелости послать в мою сторону что-то пострашнее злобного шепотка. – Еще хочешь?

– То есть ты решила повторить путь Елены Эридан? – издевательски заключила я. – Не скажу, что тоже очень умный ход, но отговаривать не буду. Удачи, Гвендолен!

Честное слово, думала, что она действительно напросится на разборки с собственным дядькой и окатит меня какой-нибудь магической гадостью или просто по старинке вцепится в волосы, но ректорская племянница судьбу отчисленной стипендиатки повторить не пожелала. Зато настроение подпортила знатно!

* * *

Семейные ужины обычно доставляли удовольствие только двум людям: моей матери и Энтону Чейсу. Остальные, как правило, мрачно жевали угощения и считали главной задачей вовремя вставить в разговор уместную реплику. В этот раз Чейс-старший выписал из Но-Ирэ известного повара, создающего блюда с помощью магии, а не на очаге. Видимо, поэтому вся изысканная еда была чуть тепленькая, а порции отличались таким условным размером, что заподозрить кого-то за столом в переедании было невозможно даже при богатой фантазии.

В приглушенном свете, разбавленном огоньками зажженных для красоты свечей, влажно поблескивал политый маслом с перцем ярко-алый омар. Никто не стремился его испробовать, и монструозное ракообразное, как и канделябры, красовалось на столе исключительно как часть сервировки. В камине потрескивали вишневые поленья, и в целом обстановка отличалась домашним уютом, который обычно обнаружить в поместье Чейсов очень и очень сложно. Жаль, компания к милой атмосфере подобралась не особенно приятная.

– Позвольте тост! – приторно улыбаясь, Энтон поднял бокал с густым красным вином. – За здоровье нашей дорогой Шарлотты! К счастью, ужасная ситуация с несчастным случаем разрешилась наилучшим образом. Виновные наказаны, содействующие… тоже.

Он покосился на своего сына, и тот, не дождавшись окончания тоста, сделал из бокала глубокий глоток. Я скрипнула зубами от ненависти к этому отвратительному человеку, но фужер подняла и вежливо улыбнулась, изображая благодарность. Не очень талантливо, но всех устроило.

– Александр, а ты не собираешься возвращаться домой? – задала мама, по всей видимости, самый больной вопрос, который волновал обоих Чейсов, притом каждого по-разному. В ожидании ответа Ирэна не донесла до рта широкий бокал с прозрачным вермутом.

– Нет, – не разочаровал мачеху пасынок. – В замке удобно жить. Не приходится каждый день мотаться на тренировки.

– Когда-то птенцы должны улетать из гнезда, – не скрывая облегчения, улыбнулась она. – Как твои уроки северного диалекта, Шарлотта?

Возникла странная пауза. Я понятия не имела, куда деть глаза от неловкости, и очень захотела спрятаться под стол.

– Прекратились, – несмотря на внутреннюю панику, с достоинством ответила на каверзный вопрос. – Я, к слову, в прошлый раз отдала Алексу шкатулку, которую вы мне передали.

Мы обменялись с Ирэной недобрыми взглядами.

– Так что же вы решили с помолвкой? – вдруг спросила она, и в воздухе мигом сгустилось такое напряжение, что даже зажженные в канделябре свечи вытянулись острыми длинными пиками. Не шучу!

Мы с Алексом встретились глазами. Он облизал пунцовые, обветренные на морозе губы и перевел взгляд на мою мать.

– Лилия, по просьбе Шарлотты мы погасили обручальные нити. Носить свадебный символ в академии иногда бывает обременительным. Он привлекает внимание и вызывает много вопросов у сокурсников, – вдруг понес бывший жених страшную околесицу. – Но это никак не изменило моих планов жениться на вашей дочери.

– Алекс! – рявкнула я, пялясь на него, как на чокнутого.

– Что? – У него дернулся на лице мускул.

– Ты голову отбил?! Какого демона ты несешь?

Неожиданно горло перехватило невидимым ледяным ошейником. По телу вихрем пронеслась чужая колючая магия, царапающая жилы изнутри. Я попыталась выдавить хотя бы слово, но получилось только сипло кашлянуть.

Требовалось время, чтобы мои собственные крохи дара изгнали чужое заклятие, и от ярости я швырнула тяжелую серебряную вилку на фарфоровую тарелку. Одну из тех, что тысячу раз колотила в мечтах. Проклятущая посудина, к слову, выстояла.

– Полагаю, что Шарлотта переволновалась, – спокойно заявила мать, заткнувшая рот собственной дочери с помощью колдовства.

Мгновением позже магия растаяла, и я с возмущением выдохнула:

– Господи, мама, вы применили ко мне стихийное заклятие! Теперь я действительно начинаю волноваться!

– Шарлотта, пожалуй, тебе стоит уйти к себе в комнату и позволить нам спокойно закончить ужин, – резко приказала она. – Видимо, ты не до конца восстановилась после несчастного случая, раз совершенно не способна следить ни за своими словами, ни за своим поведением. Иди.

Мы с Ирэной встретились глазами. Она спокойно потягивала приторно-сладкий, не разбавленный ничем, даже водой, напиток и издевательски ухмылялась, словно без слов говоря, что по-хорошему предупреждала, чем закончится этот мой… предсвадебный бунт.

– Благодарю за ужин. – Я отвела взгляд и с улыбкой, вернее, с кривоватым подобием улыбки, поднялась из-за стола. – И кстати, Алекс… В день, когда приехал Ноэль, ты сказал, что умение отказывать когда-нибудь очень сильно пригодится мне в жизни. Так вот я всегда умела отказывать, просто не тебе. Какое счастье, что и это тоже изменилось! Нет! Я не принимаю предложение.

– Шарлотта Мария Тэйр! – охнула мама, опешив от моей неуемной дерзости.

– Еще раз используете магию?

– Если понадобится!

– Прекрасно, но сначала позвольте договорить. – Я дрожала от нервного возбуждения, но говорила твердым, уверенным голосом. – Господин Энтон?

Тот сидел бледный от ярости и, кажется, не меньше мамы хотел использовать пару-тройку каких-нибудь противных заклятий, способных заставить меня немедленно, без колебаний и обсуждений, поскакать галопом по морозу к обручальной чаше.

– По соглашению за разрыв с вашим сыном я обязана выплатить компенсацию своим имуществом. Забирайте все. Именно об этом я написала отцу сразу после Нового года. Мама в курсе. Понятия не имею, почему она делает вид, что ничего не знает. Приятного ужина.