Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Развилку, а точнее совсем неприметную дорожку, отходящую от основного пути через городок, мы даже не сразу заметили, пришлось притормозить, и свериться с указателем с названием улицы. До этой развилки продолжался такой же неспешный подъем вверх, но на этом пути нам больше никто не встретился. Уличка Крюцервег оказалась до такой степени похожей просто на чей-то въезд во двор, что я бы на нее никогда сам по себе не свернул. Переглянулись с Джонни, он пожал плечами в ответ, мол – мне решать. А я уже все решил на самом деле, так что руль вправо, и аккуратно заезжаем на своем немаленьком автомобиле на эту “серьезную автостраду”. Дорожка сначала поднялась чуть повыше, и нырнула за спины домов, стоящих в городке вдоль главной дороги. Главное шоссе то и дело замелькало в промежутках между зданиями ниже нас, пока мы медленно тянулись по узкой улице вперед. Две машины тут пожалуй разъедутся, но очень осторожно, заезжая на обочины.

Домики вокруг были на редкость аккуратными, многие из них наглухо закрытыми, но без явных следов повреждений. Машин на дороге небыло вовсе: то ли уехали все, то ли все попрятали свой транспорт по гаражам около домов. Вообще красивый пейзаж за окном сейчас, типичная немецкая сельская идиллия. Дорога вильнула ещё вправо, чуть вверх, на холм, и на холме перешла в небольшую парковку около аккуратного здания школы из красного кирпича. То, что это здание именно школы – отчетливо читалось: школы в любой стране мира как-то себя выдают. На парковке стояло несколько машин, на первый взгляд регулярно использовавшихся, без следов пыли, но местами неслабо поцарапанных.

Мы припарковались рядом, развернувшись сразу на выезд – я заметил, что все машины стоят так, чтобы на них было удобно сразу стартовать, хотя в “мирное” время немцы и австрийцы были большими любителями парковаться, утыкаясь передом машины в бордюр, с последующим мучительным выездом с парковочного места задом. Не знаю, отчего так, какая-то национальная черта характера, что ли. Я заглушил мотор, и как раз раздумывал, выйти ли из машины, или посидеть понаблюдать, как дверь школы открылась, и на крыльцо вышла крупная высокая женщина лет пятидесяти, с короткими волосами спрятанными под косынку. Прямо олицетворение крестьянки из советского прошлого. Сидеть и смотреть друг на друга было бы несколько глупо и бессмысленно, потому я открыл дверь и вышел, сказав Джонни идти со мной.

–  Добрый день. Мы по дороге поговорили с пожилым мужчиной около ресторана, не знаю, как его зовут, он не представился. Он нам посоветовал подъехать к школе, и сказал, что мы можем поговорить с фрау Лиснер.

–  Это я, очень приятно. – Женщина протянула нам по очереди руку, мы её пожали и представились. – Что вас привело в наши края?

–  Мы на самом деле транзитом тут. Мы едем дальше, на юг. Около Фельдкирха нам встретились подозрительные люди, обстреляли машину. Потом ещё на автобане увидели автомобиль, тоже показался подозрительным, как будто охотятся за нами. Решили свернуть, спрятаться и переждать. Вот так попали на эту дорогу, а там встретили того джентльмена. Вот он нас сюда и направил.

–  Ясно. Его зовут Якоб, и раз он вас сюда направил, значит вам можно доверять.

–  Даже так? – искренне удивился я. – Вы же нас совсем не знаете.

–  Даже так. – уверенно ответила фрау Лиснер. – Пройдемте в дом, мы вас можем покормить, если вы голодные, ну и поговорим заодно.

–  Мы голодные, на самом деле. – признался я. – Спасибо за ваше приглашение, воспользуемся им с радостью.

Мы с Джонни вернулись к машине, забрав оттуда наши рюкзаки и автоматы, предварительно убедившись, что оружие на предохранителях. На это фрау Лиснер коротко заметила нам, что “у нас не воруют, можете все спокойно оставить в машине”, но нам было спокойнее именно так, да и никто особо не возражал. Нас проводили по школьному коридору, неожиданно очень чистому и аккуратному, с огромными окнами в одну стену и дверьми в кабинеты на другой стороне. Мне этот коридор сразу напомнил школу во время летних каникул – пустая и одновременно всегда готовая принять толпы детей. В конце коридора была столовая, в которой сейчас кушало несколько человек, их обслуживала одна женщина в одежде повара. Эта женщина по просьба фрау Лиснер ловко положила нам каждому в тарелку большую порцию дымящейся каши, куда добавила немного мясных консервов, и налила по кружке отличного черного чая. Нас никто не теребил и не расспрашивал, пока мы с Джонни уплетали этот очень кстати подвернувшийся обед. После столовой мы прошли с нашей провожатой на верхний этаж, в настоящий кабинет директора, где нас усадили в кресла для гостей, а сама фрау Лиснер уселась за большой стол светлого дерева, на место директора. Говорить начала она.

–  Давайте начну я, а там посмотрим, к чему мы придем. Меня зовут Габи Лиснер, и я на самом деле являюсь директором этой школы. Да, школы как таковой, с её изначальной функцией, уже нет, но само слово мы используем до сих пор, как символ, если вам угодно. Тут, в школе, держатся вместе выжившие из Маликса и городов вокруг. Когда все началось, то занятия закончились, детей в школе уже небыло, но я и несколько учителей оставались тут доделать свою работу. Не знаю, как так случилось, или это Бог, или просто совпадение, но никто из нас не заразился, и мы быстро сообразили, что происходит серьезная беда. Выходов из школы всего три, плюс подвал, потому мы быстро перекрыли все, вели себя тихо, и у каждой двери дежурил учитель. Если мы видели выжившего, искавшего убежища, то звали его сюда, и снова запирали дверь. В столовой были незначительные запасы еды, а так же напитков, таким образом мы сумели продержаться самые первые пару дней. Когда на улицах стало совсем тихо, то мы стали выезжать за пределы школы, группами, мы искали других уцелевших, своих родственников. Многих нашли, но немногих нашли живыми. Это были очень суровые дни. Одну группу погубили зараженные, другую на следующий день расстреляли бандиты. Но людей становилось у нас всё равно постоянно больше и больше, появилось оружие, и желание выжить самим и помочь выжить другим. Мы начали с Маликса, и очистили его от зараженных. Нет, порой к нам заходят они с других мест, но мало, и мы их быстро ликвидируем.

–  Ликвидируем? – это Джонни спросил, не я.

–  Да, ликвидируем. Мы их, или они нас, тут вариантов нет. Процесс заражения увы необратим на нынешний момент, насколько я знаю. Так вот, таким образом мы выжили, укрепились. Спускались несколько раз в Кур, там магазины с едой и одеждой остались почти нетронутые. Так вот и выжили, до этого момента, и твердо собираемся выживать дальше.

–  Мы проезжали через Кур. Вы там все прибрали? Я имею ввиду тела…

–  Да, это сделали мы. Мы похоронили всех, и зараженных, и их жертв. Эпидемии из-за заражения воды или воздуха нам тут точно ненужно. Правда, весь город мы очистить не смогли физически, только расчистили главные улицы и нужные нам объекты.

–  А бандиты?

–  Несколько раз у нас были стычки с бандитами. Но знаете, нас уже много, оружие у нас есть, и есть мужчины и женщины, которые готовы и умеют им пользоваться. Есть так же и опыт, к сожалению. Скажу так – после тех стычек оружия у нас стало немного больше.

–  Получается, что герр Якоб – это ваш как бы аванпост?

–  Да. Он живет там, в ресторанчике, с ним его сыновья. Они наотрез отказались покидать свой дом и присоединиться к нам, но нам они сильно помогают.

–  И он не боится там жить?

–  Он говорит, что ничего уже не боится в этой жизни. – фрау Лиснер усмехнулась, но усмешка вышла горькой. – А сыновья его – как его тень. У него было три сына, все они пережили самое страшное начало, несмотря на то, что их мать заразилась. Три дня назад в Куре среднего сына застрелили какие-то люди: то ли бандиты, то ли просто напуганные выжившие. Но Якоб не сдался и не сломался, и остался на своем посту.

–  Вы сказали, что раз он нас отправил к вам, то нам можно доверять. – припомнил я так удивившую меня фразу. – Мне это кажется странным. Но я полагаю, что вы это сказали не просто так. Поясните?

–  То, что вызывает заражение у одних, совсем не задевает других. Вот мы с вами, например, не заражены. А некоторых задевает, но странным образом. – фрау Лиснер смотрела мне прямо в глаза, и говорила вполне серьезно. – У Якоба открылся и развился дар – он видит суть людей, их скрытые мотивы, что ли. Он сам не может это толком объяснить, но почти сразу, немного только поговорив с человеком, он может как минимум сказать, опасен он для нас, или наоборот. А порой и более подробную информацию.

–  То есть он нас “пропустил”? А вам передал…

–  По рации, разумеется. Совершенно верно.

–  А если бы мы были бандитами? Ну или представляли бы опасность?

–  Он бы просто посоветовал вам ехать дальше. К школе не так просто попасть, вы и сами видели. У нас везде есть “глаза”. А в момент вашего разговора вас на прицеле держали его сыновья, стреляют они неплохо. Есть конечно шанс, что Якоба когда-то кто-то нехороший убьет, но… как я и говорила, он ничего не боится и ничего не хочет слушать.

–  Понял, спасибо. Если не секрет, что Якоб сказал про нас?

–  Ничего особого. Сказал, что вам можно помочь, но вы не к нам едете. Вы ищите кого-то дальше, кого-то личного. Я не настаиваю, но было бы интересно послушать ваш рассказ. У нас в последние дни новые люди не появлялись.

–  Спасибо. Я очень ценю вашу откровенность. Теперь видимо настала моя очередь рассказывать как есть. Я ищу свою жену, она по последним данным направилась в Италию, видимо в городок Портофино…

Я рассказал вкратце нашу историю, упомянув и про свой “внутренний голос”, раз пошла такая откровенность, и вот это как раз ее не удивило, она даже сказала, что у них есть девочка с таким же даром, и девочка эта свой дар всячески пытается развить и натренировать. Мне стало даже стыдно, потому что я о таком даже и не задумывался. Говорил я максимально откровенно, потому что во-первых, не факт что герр Якоб не умеет читать мысли – я бы не сильно удивился. Врать тогда – показывать себя с плохой стороны. А во-вторых, наконец-то я чувствовал, что этим людям можно доверять, да и секреты у нас с Джонни не государственной важности. Оказывается, можно делиться информацией с другими, откровенно и без утаек. Фрау Лиснер меня несколько раз перебивала вопросами, а после того, как я закончил рассказ, помолчала и сказала:

–  Про Базу-104 я слышала, к нам даже приезжал кто-то оттуда, примерно неделю назад. Они нас убеждали переехать к ним, но мы на это не пошли. А вот то, что база разгромлена… Это шок, конечно. Нам описывали это место чуть ли не как город, с серьезной вооруженной охраной. Столько людей… Впрочем, может быть большинство уцелело и переехало в другое место. А вот про Портофино мы кое-что знаем точно.

–  И что же? – я аж подался вперед.

–  Там сейчас и вправду действующий центр, что-то вроде нового правительства. Ну, насколько вообще сейчас уместно говорить про правительство. Скорее, вернемся мы все постепенно к феодализму и княжествам. Так вот, там собрались те, кто что-то знает про произошедшую катастрофу, и понимает примерно, что произошло. И надеюсь – пытается все это исправить.

–  А что вообще произошло? Вы знаете, с чего началось заражение?

–  Никто из нас этого точно не знает, но есть слухи, что это не природный катаклизм, и не атака инопланетян, а результат какого-то большого научного эксперимента по воздействию на поведенческие инстинкты людей. Я не специалист в генетике или биохимии, я историк. Но то, что произошло, не имеет отношение ни к богу, ни к дьяволу.

–  То есть слухи, что заражать людей можно и сейчас…

–  …совершенно справедливы. Технология, насколько я понимаю, довольно-таки простая, но нужен какой-то очень редкий и сложный компонент для ее работы. Опять же, это только слухи. Вы в курсе, что заразиться человек может по разному, скажем так, на разные стадии контроля?

–  Мне случалось встречаться с говорящими и порой контролирующими себя психами. Простите, зараженными.

–  Психами? Нет, мне такое определение не нравится. Эти люди не виноваты, что стали жертвами, и не заслужили такого названия.

–  Возможно. Просто, когда все началось, я не мог понять, что происходит. Все вели себя вокруг как сумасшедшие, как психи.

–  Зато теперь вы знаете. Так вот: в Портофино сейчас пытаются найти решение обратить заражение вспять. Насколько я знаю, пока безуспешно.

–  Тогда почему вы не едете в Портофино? Раз там самый центр?

–  Знаете, во-первых, не всегда хорошо находиться в центре. Сейчас идет активный передел мира, оставшегося мира. И насколько мы знаем, у тех ребят, кто не хочет жить под новым правительством, тоже есть технология обращения. И они ее каким-то образом используют. А значит – война не скоро закончится, если она вообще закончится.

–  А во-вторых?

–  А во-вторых, Портофино – сам по себе очень маленький городок, огороженный от внешнего мира морем и скалами. Я могу себе представить, что там могут жить пятьсот человек. Ну или тысяча, максимум две тысячи. А остальные? Тайну утаить сложно, люди все время узнают про Портофино откуда-то, и стремятся туда, как верующие в Иерусалим. Вот и вы, например. Только что им там всем делать? Я не уверена, что хочу туда переезжать, и что там лучше, чем здесь.

–  Справедливо. Но мы все же поедем туда. Моя жена скорее всего там, мне надо ее найти. Скажите, а у вас нет связи с Портофино?

–  Насколько я знаю, насколько нам рассказывали знающие люди, сейчас не отвечает на сигналы ни один спутник. Так что со связью туго. Военные и то же самое правительство используют передвижные радиостанции, но и они не всесильны. У нас постоянной связи с Портофино нет, но с определенной регулярностью мы туда отправляем курьера. Опережая ваш вопрос отвечу, что курьер выехал сегодня утром, и вернется только послезавтра. Вы разумеется можете остаться у нас до его возвращения, мы вас приютим и накормим.

–  Спасибо. Действительно спасибо. Мы останемся у вас, раз можно, но завтра рано утром мы уедем в Портофино. Если сможете помочь едой и направлением, подсказками про дорогу, то мы будем вам очень признательны. И чтобы не быть невежливыми, я вам готов подарить два охотничьих ружья. Мы забрали их у бандитов, но сами стрелять из такого оружия толком не умеем. Патронов правда немного, но все же лучше, чем ничего. Я думаю, что вам это будет нужнее.

–  Да, оружия много не бывает, в этом вы правы. Раз отдаете – мы примем с благодарностью. Конечно, мы вам дадим еды с собой, а про дорогу вам лучше всего расскажет Бенни, он был раз в Портофино. Он один из тех, кто отвечает за безопасность у нас. Сейчас вас проводят в класс, там есть несколько незанятых кроватей, там вы можете спокойно спать. А я скажу Бенни, чтобы он вечером зашел к вам.

Фрау Лиснер встала из-за стола, мы тоже поднялись, и попрощались. Почти тут же в комнату зашла молодая девушка, представившаяся Катариной, и вызвалась проводить нас в нашу “спальню”. Мы проследовали за ней, по этому же этажу, но в другой конец здания. Зашли в обычный школьный класс, где столы были сдвинуты к стенам и окнам, а посередине стояло достаточно тесно шесть кроватей. Три из них были свободны, на остальных лежали вещи, так что мы с Джонни нашли, где расположиться. Девушка к нашему изумлению сказала, что на нижнем этаже работает душ, но воду попросила тратить очень экономно. Как оказалось, девушка знала и ответ на вопрос, откуда берется электричество: для насосов и небольшого обогревателя используют небольшой генератор, а вот где берут для него топливо Катарина уже не имела понятия. Да это для нас и не важно, и мы с Джонни почти бегом поскакали вниз по лестнице, захватив из своих рюкзаков по комплекту сменного белья, ещё со времен базы. Полотенца лежали на незанятых кроватях, прямо как в гостиницах, их тоже захватили с собой.

Душ воспринялся как восьмое чудо света. Чистая раздевалка, где мы стыдливо развесили свои не очень чистые вещи, и самое поразительное – горячая вода. Я мог бы стоять под душем часами, как мне кажется – я всегда любил душ, но мы обещали воду экономить, и потому не злоупотребляли. Тут же на полочке стояла бутылка жидкого мыла, и следующие десять минут мы провели чуть не мурлыкая от удовольствия, смывая с себя грязь и пот последних дней. Я опять отмочил свою импровизированную повязку, на этот раз ещё тщательнее, и снял ее. Небольшое зеркальце запотело, так что я просто мылся, позволяя воде смывать с раны то, что можно смыть. Рана болела и ныла, надо будет поинтересоваться насчет врача тут.

После душа Джонни пошел погулять по школе, я же отправился к фрау Лиснер, прижимая свою грязную майку самой чистой ее стороной к щеке: из раны после душа что-то начало подтекать, а школа была так чисто вылизана, что мне казалось кощунственным капать на пол своей кровью. К счастью, фрау Лиснер оказалась на месте, и к врачу отвела меня сразу. Доктор, мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородой, работал в столовой, но выслушав меня сразу вымыл руки, и проводил меня в свой кабинет неподалеку. Насколько я увидел, в кабинете он и жил, и принимал пациентов.

Доктор включил маленький но сильный фонарик, который был прикручен проволокой к настольной регулируемой по высоте лампе, и взялся без всякой жалости давить и щупать мою щеку. На мои шипения и дерганья он лишь сердито попросил меня не дергаться, потому что “всё запущено”. Я старался не дергаться по возможности, но боль была порой настолько сильная, что у меня получалось не очень. Насколько я понял, доктор что-то почистил, что-то заклеил маленькими хирургическими пластырями “зашивать уже поздно, останется теперь шрам!”. Потом обильно смазал рану чем-то пахнущим как пахнет любая мазь, вкусно и странно одновременно, и заклеил двумя длинными пластырями, аккуратно и сильно.

–  Насколько я мог, я вашу рану почистил. Там прям кусочки камня были в ней! Нельзя же так. Вот вам таблетки, пейте дня три-четыре, по две в день, одну прямо сейчас. Вы когда уезжаете? Утром? Ну, тогда сами следите за собой, если не хотите слечь с заражением. А лучше, найдите завтра доктора там, куда вы едете, и пусть он вас перевяжет.

–  Спасибо доктор.

–  Воюйте на здоровье.

С черным юмором у врача было все нормально, я распрощался и вышел. Добрался до нашей спальни, а там уже Джонни беседовал с каким-то парнем, который сидел на соседней, занятой кровати. Это и оказался тот самый Бенни, или Бенджамин, выглядящий лет на 25-30 максимум. Оказывается, что он гонял в Портофино с ещё одним “школьником” как курьер, отвозил посылку и какие-то документы туда, и привез что-то обратно. Мне было не столь интересно, что он возил, как то, как там обстоят дела по пути. У Бенни была большая измятая карта, не очень подробная, но все же чуть лучше атласа. Они оказывается заезжали в книжный магазин в Кур, и набрали там всевозможных карт. Очень полезная идея, возьму себе на вооружение.

–  Смотрите, вот тут мы. Вот Портофино. Самый простой вариант – выехать вот тут на тринадцатый бан, оттуда на двойку до Милана, и тут вот по прямой. – показал он по сути наш вариант “А”. – Дорога довольно нормальная, но достаточно часто встречаются плохие ребята, могут и засаду устроить. Стреляют там регулярно. Сейчас все, кто едет по дороге, представляют интерес, потому что ездят только те, кто имеет оружие и еду, а значит – потенциальная хорошая жертва.

Бенни широко улыбнулся, рассказывая про жертвы, но продолжил. Мы его не перебивали и пока молчали.

–  Есть вариант поехать через нас по тридцать шестой дороге, вот тут, до Милана, и так же дальше. – показал он на наш вариант “Б”. – Тут однозначно шанс встретить бандюков сильно меньше, но и ехать сложнее и дольше, минимум на час. Вот тут и тут, вдоль озера, много зараженных ходят, надо очень внимательно смотреть, да и дорога порой сильно машинами заставлена.

–  Окей, спасибо, понятно. А вот после Милана – только тут можно проехать? Тут безопасно?

–  О, вопрос очень хороший! – Бенни опять широко улыбнулся, и даже поднял вверх указательный палец. – Тоннели! Тоннели, это прям кормушка для бандитов, а порой и для зараженных. А порой и для тех, и для тех. Но это горы, без тоннелей никак. Тут вот, смотрите внимательно. Главная дорога более-менее почищена от заторов, но в тоннелях никаких гарантий и спокойствия нет. Там очень часто стреляют. Никто не застрахован. Есть ещё дорога через Пьяченцу, и прямо на Кьявари, но там как раз бандитов многовато, нормальные люди там почти не ездят. Вам на вашем “танке” может и удастся проехать спокойно, за своих может даже примут, но не факт, могут и остановить.

–  Останавливаться мы не хотим. Есть ещё варианты?

–  Есть. Вот смотрите внимательно, есть дорога тут, мимо Павии, вот тут на сорок пятую дальше, а вот тут уже только маленькие городки. Вот она – самая безопасная, с одной стороны.

–  С какой?

–  Бандитов там нет почти вообще. Не суются туда.

–  А что тогда опасного?

–  Опасно то, что некоторые маленькие городки выжили, почти как мы тут. Только они вообще всех считают врагами, и разговаривать с вами скорее всего даже не будут, а просто пристрелят. Засад они вроде не устраивают, но себя хорошо охраняют. А некоторые городки, напротив, почти все заражены. И там придется пробиваться через зараженных. Ну или удастся проскочить незамеченным, если повезет.

–  Слушай, откуда ты все это знаешь? Ты же сказал, что только раз катался туда?

–  Я да, только раз туда, и раз обратно, уже другой дорогой. Но кроме меня туда люди от нас ещё катаются, и мы все всё друг другу рассказываем, увеличивая наши шансы выжить. – сейчас Бенни был вполне серьезен. – Так что в том, что я сам не видел, но слышал от других, я совершенно уверен. Конечно, ты должен понимать, что ситуация может измениться в любой день, и все перевернется с ног на голову. Гарантий тут никаких.

–  Да это понятно. Спасибо, ты нам очень помог.

Бенни встал, попрощался с нами, и ушел по своим делам. А мы остались вроде как без дела. На часах почти пять, и я объявил свободное время до восьми вечера. В восемь договорились встретиться у машины, проверить и почистить оружие – не хотел я заниматься этим в школе, потом поужинать, и заодно забрать ту еду, которую нам обещали. Да и ружья надо отдать, два из трех трофеев я уже подарил школе, но ни капли об этом не жалел. Такой прием и такую информацию, которыми нас снабдили, я получить точно не ожидал. Несколько часов передышки как раз тогда, когда она нам была очень нужна. Интересно, сколько таких скрытых мест с выжившими мы проехали по пути? И сколько выжило на самом деле людей? Выходит, что не так мало, как казалось. Правда, люди добротно стараются каждый день уменьшить это число, и делают это достаточно успешно.

Про правительство в Портофино – когда я услышал эту новость, то испытал даже некоторое воодушевление. Если Аня туда добралась, то там она точно не потеряется, и тогда уже мы найдемся. А потом вместе решим, что нам делать дальше: оставаться там, или ехать в другое место. Я в глубине души согласен с фрау Лиснер: большие места скопления людей, а значит и ресурсов, должны привлекать бандитов. База-104 лучшее тому доказательство, кстати. Ирония судьбы – маленький, даже крохотный, спрятанный от мира Портофино превращается в центр выживающего мира. А что, ничего так себе место правительство нашло, губа не дура! Завтра, завтра все увидим. И решение по тому, какой маршрут у нас будет основным, а какой – запасным я буду принимать только вечером, сейчас специально не думаю об этом.

За свободное время тоже отправился побродить по школе. Встретившиеся немногочисленные люди приветствовали меня, я с удовольствием здоровался в ответ – прям настоящая спокойная жизнь. Джонни я кстати так и не встретил, уже явно он с кем-то познакомился. Вышел к машине, пораньше. Повернул ключ, посмотрел на количество бензина: у нас осталось хода на километров пятьсот, и это если не будем гонять. А в горах расход увеличится, это точно. Значит, топлива теоретически может не хватить. Это печально, надо спрашивать фрау Лиснер, может они согласятся нас чуть чуть дозаправить. От скуки поднял капот, поглазел на мощный мотор, достаточно чистый. В механике я почти ничего не смыслил, просто убедился, что ничего не течет и не капает, шальная пуля туда не попала, и снова захлопнул крышку. С помощью ножа убрал остатки правого бокового зеркала, и грустно поглядел на дырку в лобовом стекле – она машину явно не украшала, а в дождь ещё и будет течь на приборную панель, надо хотя бы как заклеить.

Пока я стоял и разглядывал машину, на стоянку зарулил небольшой фиат-500, на котором обычно катаются дамы и девушки, и из него вылез неожиданно крупный мужчина. Я был настолько расслаблен текущей обстановкой, что даже не среагировал на машину как на опасность, а только лениво смотрел, как она подъезжает, паркуется, и как мужик, покряхтывая, вылезает из столь маленькой для него кабины. И только вид пистолета на его поясе вернул меня в реальность: он сейчас мог бы спокойно достать оружие, и пристрелить меня на месте, и я бы умер вот с этой дурацкой улыбкой на лице. Мужчина, однако, в меня не выстрелил, а наоборот, подошел и поздоровался. Он видел, как я грустно смотрю на лобовое стекло, и подошел познакомиться с моим горем. Оказался он местным учителем математики, из этой же школы, словоохотливым и жизнерадостным. Узрев отверстие в стекле, он сразу куда-то убежал, и через пару минут прибежал с прозрачным силиконом в специальном пистолете. Очень ловки им орудуя, он залил силикон в отверстие, выровнял специальной маленькой лопаткой, и заверил меня, что завтра все будет уже отлично.

– Это не навсегда, конечно, но куда лучше, чем ничего. У нас знаете ли часто появляются дырки в стеклах машин, привыкли уже заделывать.

Тут подошел Джонни, я и искренне поблагодарил математика, попрощавшись с ним. С Джонни забрались в кузов, разложили на полу оружие, и занялись его осмотром и снаряжением. Эх, надо бы почистить, стрелять из всего приходится достаточно много и часто, а вот чистить ни разу пока не довелось. Опять же, без знающих людей разбирать пистолет и тем более автомат я не хочу, а просить помощи у “школьных” как-то стыдно. Будем в Портофино этот вопрос решать.

Проверили все обоймы – негусто осталось. У меня один в автомате, два запасных, у Джонни три запасных, он больше меня из автомата стреляет. С пистолетными патронами пока все окей, две обоймы в заветной кобуре на поясе, одна в пистолете, и есть ещё патроны в коробке в рюкзаке. Закончив возиться с оружием, пошли мыть руки, и ужинать в столовую. Там нам предложили гречку с рыбными консервами, и хоть я мягко говоря не любитель рыбы, но все равно поел – мы не знаем, когда нам доведется нормально питаться в следующий раз. Пока мы ужинали, в столовую зашла фрау Лиснер, в сопровождении Бенни – он нес в руках картонную коробку. В коробке оказались штук шесть больших банок с консервами, две больших упаковки макарон, несколько пачек риса, и пачка черного чая в пакетиках. Мы поблагодарили фрау Лиснер, вообще уже начиная чувствовать себя какими-то князьями: столько всего хорошего нам тут уже сделали, что я даже начал искать вокруг какие-то подвохи. Однако, внутренний голос молчал, и как я не пытался настроиться на серьезный тревожный лад, это мне не удавалось. Обстановка кричала буквально: отдохни, перестань волноваться, наберись сил. Очень хотелось поддаться такому настроению, но делать этого было категорически нельзя.

Вечером, в спальне кроме нас присутствовали двое: тот самый Бенни, который как оказалось тоже тут жил, и его коллега, молчаливый высокий сухощавый швейцарец Роланд. Роланд говорил больше на французском, и совсем плохо на немецком, потому в нашей болтовне участия не принимал. Оказалось, что дежурить и караулить никому из нас ничего ненужно, дежурство налажено и без нас отлично. Как я не старался быть бдительным, но уснул наверное секунд за пять, положив на всякий случай пистолет под подушку.