Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Когда без пяти десять за мной заехал армейский джип из Центра, я успел уже позавтракать и даже немного устать ждать. Солдат-водитель подниматься ко мне не стал, а просто заглушил мотор и устроился у машины, облокотившись на капот. Ну, да мы не гордые – я спустился вниз и протянул солдату полученное вчера извещение. Он кивнул, посадил меня рядом, впереди, и мы поехали по уже знакомой дороге в Центр. Встреча состоялась в другом здании, не в том, где нас с Антоном допрашивали. Этот дом скорее напоминал частный, разделенный на квартиры. Раньше скорее всего так оно и было, но теперь квартиры переделали в кабинеты, а в подъезде установили пост с дежурным. Водитель передал меня дежурному, тот связался еще с кем-то по рации, и буквально через минуту вниз по лестнице спустился боец, позвавший меня идти за ним. Мы поднялись на второй этаж, и сопровождающий меня стукнул в первую же дверь направо. Из-за двери откликнулись, я вошел в кабинет, а солдат удалился, прикрыв дверь за собой.

Мне навстречу из-за стола поднялся доктор Шмидт, подошел, пожал руку, и пригласил меня присаживаться. В кабинет была переоборудована достаточно большая гостиная, с тремя большими окнами с тяжелыми занавесками на карнизах. Гостиная надо сказать была роскошно обставлена: мебель из темного массивного дерева, пара стульев, большой стол, солидно заваленный бумагами, но с несолидным небольшим ноутбуком посередине. Я уселся на удобный стул с подлокотниками, Шмидт вернулся на свое место за столом, и прикрыл компьютер.

– 

Господин Кранц. Можно же просто Андрей? – получив мой кивок в ответ, доктор продолжил. – Я вам обещал, что мы пообщаемся, но к сожалению смог сдержать свое обещание только сегодня. Надеюсь, у вас все в порядке? По быту нет нерешенных задач?

– 

Все в порядке, вернулся в свою комнату, восстановил документы, вот жду только решения своей судьбы.

– 

В смысле? – слегка растерянно переспросил доктор Шмидт. Мне показалось, что он меня даже особо не слушал, а думал о чем-то совсем другом.

– 

В смысле службы. Не очень люблю на месте сидеть, хочется уже работать.

– 

Аааа, это. Это решится, конечно, Весьма скоро, я полагаю. Я вас услышал, постараюсь со своей стороны ускорить решение. И в самом деле, у нас сейчас любой человек на счету.

– 

Спасибо. – я сделал паузу, ожидая услышать настоящую тему разговора.

– 

Доктор тоже пару секунд помолчал, поворачивая в руке простой карандаш, затем начал говорить.

– 

Андрей, не буду ходить вокруг да около. Я полагаю, мы с вами достаточно взрослые люди, чтобы говорить начистоту.

Я лишь кивнул в ответ, не комментируя нашу взрослость. Ага, обожаю такие вот начала разговоров, прям предвкушаю кучу позитива.

– 

Так вот, я хотел бы поговорить о вашем так называемом даре. У вас же есть дар, верно?

– 

Да, верно. – неслабо удивился я. Не помню чтобы я ему об этом рассказывал. Впрочем, о моем "даре" знали многие, секрета тут особо никакого небыло. Да и не такая уж и редкость, как оказалось, этот дар.

– 

Да. Вы можете мне его описать, кратко? А то до меня дошли слухи, но я предпочитаю получать информацию из первоисточника, если такая возможность есть.

– 

Конечно. Если коротко – я получаю информацию о грозящей мне опасности. Ну, для себя я ассоциирую это как красную лампочку в голове, но это наверное не так. Я просто понимаю, что мне грозит опасность. И могу понять, серьезная опасность или нет. Больше увы ничего – ни какого рода опасность, ни откуда она исходит… Так, общая тревога.

– 

Да. – остался удовлетворен моим ответом Шмидт. – Вы разумеется в курсе, что есть и другие люди с разными… Скажем, особенностями. Я не люблю слово "дар", как все этот феномен называют, и вы позже поймете, почему. Так вот, такие особенности как у вас тоже уже задокументированы. Всего, скажем, на данный момент мы насчитали около семи разных особенностей, у примерно тридцати людей. Разброс, как оказалось, все же невелик. Почти все особенности завязаны так или иначе на предчувствии, или на предсказании, если угодно. Есть правда одна удивительная – способность разучивать движения, осваивать двигательные навыки, которые до этого были человеку с этой способностью совершенно незнакомы. Ну то есть, человек может за день-два научиться очень хорошо танцевать, хотя раньше не особо и умел, или вовсе не умел. Такая способность пока зарегистрирована всего у двоих из тридцати.

– 

А такая как у меня? – вставил я вопрос в образовавшуюся короткую паузу.

– 

У семи. – сразу ответил Шмидт. Все он отлично знал о моей "способности", конечно. – С различными вариациями, конечно. Двое из семи кстати могут определить направление, с которого идет опасность, если вам интересно.

– 

Конечно интересно. Я вообще слышал версию, что эти дары… то есть способности являются тренируемыми.

– 

Ну, такие слухи ходят, но исследованиями это не подтверждено. Так вот… Вы сами как объяснили себе природу "дара"?

– 

Я думал на эту тему. Конечно, точно я не знаю, но полагаю, что заражение в силу каких-то причин подействовало на меня не так, как на других. И сделало мне лучше, вместо того чтобы сделать хуже.

– 

Да, это достаточно… простое объяснение, но оно очень близко к тому, что знаем мы. Чего мы НЕ знаем – так это почему некоторые, редкие люди подвергаются именно вот такому вот воздействию заражения. Мы как могли обобщили знания о тридцати известных нам персонах со способностями. И не нашли ничего общего. Есть и умные, и глупые. И курильщики, и нет. Разные национальности. Разные истории болезней до заражения. Совершенно разные возраста: от детей до стариков. В общем, пока получается рандом.

– 

Но вы вряд ли на этом остановили исследование?

– 

Нет, разумеется не остановили. И выяснили кое-что интересное. И вот сейчас я попрошу вас быть особенно внимательным. Мы не знаем, что вызывает такое вот выборочное снабжение людей сверхспособностями, но знаем, как это выглядит физиологически. А именно: выглядит это как небольшая опухоль в мозгу. В различных отделах мозга, у разных людей. Именно эта опухоль и изменяет некоторые функции мозга.

– 

Иии… Как вы это выяснили? – спросил я, не будучи уверенным, что ответ мне понравится.

– 

Методом вскрытия, разумеется. Но не надо драматизировать: кроме вас на этой Базе было еще два человека с даром. Они оба умерли, и поверьте мне, мы тут не при чем. Одного убили бандиты, он был в конвое, еще до вас. Один умер сам, от старости и болезней, на семьдесят четвертом году. Остальные люди со способностями находятся далеко от нас. И мы конечно не уверены, что они до сих пор живы.

– 

И что вы еще узнали, после вскрытия?

– 

Сейчас мы подходим к самому главному. Мы узнали, что опухоль растет. И я скажу вам прямо, конечный результат ее роста вполне предсказуемый. Это плохая новость. Но есть и неплохая: опухоль является в принципе операбельной. И в Центре есть и врачи, и оборудование для такой операции.

– 

То есть вы хотите сказать, что у меня в голове растет опухоль, которая меня убьет со временем? – медленно, пробуя слова на вкус, проговорил я. – И именно это и есть мой дар?

– 

Теперь вы понимаете, почему я не называю это даром? Не такой уж и дар, получается… Однако, никакого фатализма. Как я и сказал, двое других умерли от разных причин, и мы помочь им не смогли. А вот вам – можем. По мнению врачей, успех такой операции превышает семьдесят процентов. То есть, шансы в вашу пользу.

– 

А время? Можно определить, сколько опухоль еще будет расти, пока не прикончит меня?

– 

Мы можем попробовать предсказать, но точного времени никто не назовет. Может неделя, может месяц. Может даже несколько месяцев. Я именно в этой области не специалист. Да и специалист не возьмет на себя смелость говорить точно. Все это будут лишь догадки. Вот вы скажите, на ваш взгляд, ваша способность развивается? Стала сильнее может, или по другому воспринимается?

– 

Наверное… Наверное да. Трудно сказать. Извините, я сейчас в некоем замешательстве, не каждый день такие новости получаешь.

– 

Все в порядке, я вас прекрасно понимаю. Опять же, хочу ещё раз подчеркнуть, что в вашем случае у нас есть все шансы вас спасти. Хорошие шансы.

– 

У меня вопрос. – Способность мыслить у меня никуда не пропала. – Даже два вопроса. Если вы меня прооперируете, мой дар… моя способность пропадет?

– 

Это сложный вопрос. Понимаете, вы станете первым человеком со способностями, который будет прооперирован. Подобных случаев пока небыло, ну или по крайней мере у нас не было. С высокой степенью вероятности – да, способность пропадет. Мы полагаем, что она воздействует на мозг именно через опухоль, и только через нее.

– 

И второй вопрос: вам это зачем? Только я прошу вас без общих слов о моем спасении. Я не ученый, и не выдающийся человек. Ради медицинского эксперимента? Извините, не поверю.

– 

Верно. – доктор Шмидт посмотрел на меня. Потом встал из-за стола, и подошел к окну. – Это правильный вопрос, Андрей. И я постараюсь быть с вами максимально откровенным, хотя информация эта, разумеется, совершенно секретная. Во-первых, вы зря недооцениваете значение такой операции именно как эксперимента. И идею спасения вас тоже зря недооцениваете. Но я не буду лукавить, есть еще кое-что. И я хочу вас попросить дать мне слово, что услышанное вами не пойдет дальше. Вы поймете почему, ради вашей безопасности.

– 

Я полагаю, что вся наша сегодняшняя беседа целиком должна остаться между нами. По крайней мере, с моей стороны.

– 

Хорошо. Извините, что приходится об этом говорить, но… В общем, наши исследования показали, что с помощью клеток такой опухоли мы вполне возможно сможем синтезировать вакцину. Лекарство от заражения. – сказал доктор, и замолчал, глядя на меня.

Повисла пауза. Я честно говоря что-то подобное и ожидал услышать, наверное, потому был не сильно поражен. Куда сильнее меня поразил сам факт того, что у меня в голове опухоль, которая растет. С этим мне сейчас пока трудно смириться.

– 

Подождите, но вы же вскрыли двух умерших со способностями! То есть, вы должны были получить две опухоли для ваших экспериментов.

– 

Разумеется! И мы напрасно потратили несколько недель, пытаясь синтезировать вакцину. Безрезультатно! Получается, что достаточно быстро после смерти носителя опухоли, в клетках происходят необратимые процессы, которые делают эту ткань бесполезной. Оба раза мы получали тела погибших. И причем, как минимум через несколько часов после их смерти. И это было поздно. Нам нужен живой носитель опухоли. И "живая" опухоль. Вот такая правда. – Доктор опять вернулся за стол.

– 

То есть, если я правильно понимаю, даже если я откажусь, то меня прооперируют насильно? – криво усмехнулся я.

– 

Нет. – твердо сказал Шмидт. – Неправильно вы понимаете. Как я и сказал, вы не уникальны. Просто вы тут, у нас, и вы наш человек. Есть и другие, тоже со способностями. Но я просто честно говоря не вижу причины для отказа. Во-первых, опухоль вас убивает, как я вам уже объяснил. Во-вторых, у вас появляется возможность спасти мир. Не много, не мало. Как ни банально бы это не звучало. Причем спасти не ценой своей смерти, а ценой своей жизни. Я, честно говоря, более выгодной для вас ситуации даже не представляю.

– 

Мне нужно время. Я действительно должен все это обдумать. Вы понимаете, это же не шутки. Я ценю то, что вы рассказали, но мне нужно просто сжиться с этой мыслью.

– 

Конечно. Я вас понимаю. Но и вы меня поймите, времени у нас не вагон. Я буду вам очень признателен, если вы завтра сможете мне сказать ваше решение. Подготовка к такой операции займет тоже какое-то время, возможно не один день. Так что, промедление это риск, И для вас, и для всех нас.

– 

Я вас услышал. Думаю, до завтра я решу.

– 

Хорошо! Я пришлю завтра к десяти за вами машину, туда же. – Шмидт поднялся и протянул мне руку. – Понимаете, вы теперь настолько ценны для нас, что с вас впору пылинки сдувать.

– 

А как давно известно, что клетки опухоли могут помочь создать вакцину? – Я поднялся навстречу, но руку пока не пожал, мне внезапно пришла в голову одна мысль.

– 

Нууу… Не знаю. Месяц назад, наверное. А что? – доктора смутил мой вопрос, он явно не понимал, к чему я.

– 

А то, что если у вас утечка, и эта информация насчет меня просочилась к некоему злоумышленнику, то это вполне объясняло бы, почему меня хотели убить. Хотели убить те, кому создание вакцины невыгодно. А это уже мотив, то есть то, чего мне не хватало, чтобы пазл сложился.

– 

Интересно… – проговорил доктор, опуская руку. – Очень интересно. Намекаете на "Белый свет"?

– 

Нет… Пока ни на кого. – растерялся я от такого вывода. – А почему на "Белый свет"?

– 

Ну, у них вроде такая основная идея, что все, кто заразился, они вроде бы как грешники. А остальные наоборот – достойные нового мира. Причем и бандиты, и мы. А вы способны вакциной смешать грешников с праведниками. – тут доктор Шмидт вновь подал мне руку, тряхнул головой и улыбнулся. – Но это, разумеется, только догадки. Не берите в голову.

– 

Я вас услышал. – повторил я. – До встречи завтра.

– 

До встречи! И Андрей, – он задержал мою руку при рукопожатии. – берегите себя. Вы нам очень нужны. Живым.

– 

Да, я мне тоже живой интересен. – усмехнулся я, и пошел к двери.

Дверь открылась навстречу, и тот же солдат проводил меня до той же машины. Дорогу до моего дома я даже не заметил. Вот такое странное ощущение – понимать, что ты умираешь. Нет, все мы медленно умираем, а вот я – быстро. Как сказал доктор? Неделю или месяц? Ничего себе разброс, если он конечно не врет. А с чего ему врать? Не знаю… Теоретически он мог бы меня просто арестовать, обвинить во всем произошедшим с Луиджи, и делать со мной все, что захочет, без моего на то согласия. И мистер Больших ему бы при этом рукоплескал.

Кстати, а что мистер Больших? Он может стоять за покушениями на меня, реально? Может, конечно. Доказательств у меня нет никаких. Состоит ли он в "Белом свете"? Грюнер вроде сказал, что нет, но может и он не знает. Надо было бы узнать. Потому что если да, то он превращается в подозреваемого номер один. В одном я прав – у кого-то был мотив меня грохнуть. И то, что из меня можно получить вакцину, это логичный повод. Только вот с "Белым светом" у меня что-то не сходится: я был у них на Маяке достаточно долго, чтобы меня там тихо и спокойно приговорить. А они это не сделали. Странно все это, пока не складывается картинка. Что-то я упускаю…

Машина остановилась – мы приехали. Я вышел, и сразу направился в никуда, пройтись.

Мыслей в голове такое море, что надо их проветрить, в комнате они меня одолеют. Я бесцельно побродил по городу, продумывая то, что знаю. Сошелся я сам с собой в одном выводе: верить нельзя никому. У всех свои мотивы и свои взгляды на ситуацию. А тут еще и религия в лице "Белого света" вмешивается, а любая религия очень последовательна и жестока к тем, кого считает своим врагом, это мы из истории знаем. И в принципе, почти у всех сторон имеются те или иные поводы, чтобы меня убить. Паранойя, конечно, но именно моя паранойя меня не раз уже спасала. Спасет ли сейчас? По идее, мне конечно нужно соглашаться на операцию, и после нее, если я выживу, я уже точно буду никому из сильных мира сего ненужен. Буду ли я горевать, если расстанусь со своим даром? Да, пожалуй буду… Я помню, как после Санни думал, что потерял свою "красную лампочку", и как радовался, когда узнал, что она со мной. А сколько раз мой дар спасал мне жизнь? Так все же это дар или лишь способность, особенность?

Сам того не заметив, дошел до ресторана. Было уже десять минут второго, потому я зашел и без особого аппетита пообедал. После обеда пошел к себе, но у самого здания меня поймал один из моих сослуживцев, с новостью, что меня ищет Лаццо. Окей, пойдем послушаем, что Лаццо от меня нужно. Шеф был у себя, кроме него в кабинете было еще трое ребят из моего отдела, явно что-то обсуждали. Меня Лаццо попросил подождать снаружи, что я и сделал, болтая ни о чем с дежурным, в основном чтобы отвлечь себя. Через десять минут троица вышла из кабинета, и дружно загрузилась в патрульную машину: явно на задание поехали. Лаццо высунулся из кабинета, и махнул мне рукой, чтобы я заходил.

– 

Андрей! Ну поздравляю! Все обвинения с тебя сняты, ты теперь официально восстановлен у нас на службе. – Лаццо был в подчеркнуто приподнятом настроении. – Вот ключ от твоей ячейки на выезде, все оружие твое там. Как получать служебное оружие на выезды мне тебе объяснять ненужно. Завтра распределяю тебя, думаю уже через пару дней поедешь в первый выезд. Я честно очень рад, что ты вернулся!

– 

Спасибо. – пробормотал я, немного удивленным такой скорости реакции Шмидта. – Ну… Я тоже рад. Наконец-то я почувствую себя человеком.

– 

Да, и не говори! Ну ладно, хотел тебя обрадовать, теперь отдохни хорошенько, и завтра зайди после десяти, дам тебе твой график.

– 

Хорошо. Завтра у меня в десять встреча, которую не отменить. В Центре. Потом сразу загляну к тебе.

– 

В Центре? Ну да, ты у нас теперь вроде как знаменитость. Ладно, кто мы такие по сравнению с Центром, да? Как закончишь там – забегай ко мне.

На том и порешили, и я наконец смог подняться к себе и завалиться на кровать. Мыслей в голове стало еще больше. Теперь у меня свобода. И оружие. И заправленная машина, кстати. Так, уезжать отсюда куда глаза глядят пока точно не буду, походу так или иначе на Центре моя судьба завязана. Так, завтра в десять я к доктору иду, но не к Айболиту, а к совсем другому доктору. А что я ему скажу? А тут как раз все просто – нет у меня выбора. Почему-то мне кажется, что если я откажусь, то меня попросят очень настойчиво, и мне это не понравится. Потому надо соглашаться. Доктор сказал, что подготовка к операции будет длиться несколько дней, вот это у меня будет время на окончательное принятие решения.

Так. Я сел на кровати. Я же свободен сейчас, верно? А что это значит? Это значит, что я могу выезжать за пределы Базы. И поехать, например, на Маяк. Мне сейчас нужно задать пару вопросов сиди, очень нужно. И получить на них пару ответов. Почему-то Сиди кажется мне тем человеком, который меня не собирался убивать. Несмотря на свое членство в "Белом свете". Может я и ошибаюсь, но он мне сейчас может помочь. Я вскочил на ноги, моментально собрался "по походному", и осторожно спустился вниз, стараясь не привлекать излишнего внимания. Ну еду и еду, уже никому никакого дела нет. За мной следят? Возможно. Если все плохо, то меня просто не выпустят. А если выпустят, то может я просто параноик.

Заехал в выездной отстойник, в нашу "оружейную". Открыл свой шкафчик – верно, и пистолет и автоматы там, оба. Хорошо что шкафчик не маленький, все вмещается. Поколебался, но взял и пистолет в кобуру на поясе, и автомат с собой, с единственным запасным магазином. Лучше зря протаскать с собой, чем остаться без него, когда он нужен.

Спокойно подъехал к воротам, протянул подошедшему солдату свой айди, ободряюще улыбнулся. Для меня сейчас любой исход моей поездки будет интересным и показательным. Так, тут порядок, меня выпускают спокойно. Так же плавно и красиво все прошло и на блокпосту. До Маяка я гнал так быстро, как мог – и времени до темноты немного, да и просто хотелось развеяться. Домчался без приключений, и уже докладывал часовым что желаю срочно поговорить с господином Сиди Дольсанидисом. Я не сомневался, что Сиди уделит мне пару минут своего времени, “белый свет” так или иначе тут замешан. Прождал я совсем недолго, Сиди сам вышел меня встретить. Машину уже привычно оставил на стоянке под присмотром часовых, автомат отдал им же. Сиди сразу меня провел в "свою" башню, усадил за стол и даже предложил поесть. Я вежливо отказался, вспомнив их постоянную рыбу.

– 

Прежде всего – поздравляю, я так полагаю, что ты восстановил свое честное имя. Или ты опять сбежал? – начал Сиди, у него аж глаза горели от нетерпения.

– 

Нет, не сбежал. Меня восстановили в правах, так что я теперь чист. Впрочем, я и раньше был чист, просто не все в это верили.

– 

Ну, я-то верил. – наигранно оскорбился Сиди. – Ну, не томи, ты же явно не просто так примчался сюда после обеда. Что-то стряслось? Что ты выяснил?

– 

Стряслось? И да, и нет. – сказал я, и задумался. Я буквально нутром чувствую, что Сиди мужик хороший, но мне от него нужна информация, причем я далеко не уверен, что она у него есть и он захочет ей поделиться. Думаю, что должна быть. А если я не прав, то получится, что зря сюда гнал. Но даже в худшем случае я ничего кроме времени и бензина не потерял.

– 

Смотри. – решился я. – Я тебе сейчас расскажу интересную историю. Которую тебе знать в общем-то не положено. Но взамен мне нужна будет от тебя информация. Информация тоже достаточно серьезная, и я знаю, что она у тебя есть.

Я блефовал, ничего я точно не знал, но больше ничего не оставалось.

– 

Андрей, я даже не знаю, что ты от меня хочешь! – изумился Сиди. – Как мы тут можем торговаться?

– 

Мне нужно знать, что знает "Белый свет" о том, что происходит в Центре. Я про установку. И хочу еще знать, кто стоит за покушениями на меня. По крайней мере, по версии "Белого света".

– 

Ого! А прогноз погоды на следующий год тебе не рассказать? Откуда у меня такая информация?!

– 

Сиди, я знаю, что ты знаешь больше, чем ты мне говоришь. Я не Больших, я на тебя гнать бочку не буду, да и не могу, конечно. Но я думаю, что человек ты толковый, и в вашем "Белом свете" не на последнем месте. После моего рассказа ты поймешь, почему мне нужно быстро сложить пазл. Тут речь идет даже не только о моей жизни – речь идет о многих жизнях. Я не шучу.

– 

Так. – сказал Сиди, чуть подумав. – Давай сделаем так. Мы с тобой поговорим, но этого разговора никогда не было. Я постараюсь ответить на твои вопросы, но рассказать больше того, что я знаю, я не смогу – понимаешь? И предупреждаю сразу – известно нам не так и много.

– 

Порой немного – это вполне достаточно. – вздохнул я. – Я сам не знаю, что мне нужно, если честно. Теперь слушай…

Я достаточно подробно пересказал Сиди все, что усвоил в Центре. И разумеется наш последний разговор с доктором Шмидтом. После моего рассказа он, в своем стиле, на полминуты застыл, размышляя, а потом обратился ко мне.

– 

Интересно. Больше для тебя, конечно интересно, но и для "Белого света" есть информация. Доктора Шмидта я лично не знал, не видел никогда. Но судя по всему с ним надо было бы познакомиться…Так, хорошо, спрашивай.

– 

Мистер Больших из "Белого света"?

– 

Нет! Конечно нет.

– 

Окей, ну мало ли… Установка существует? Она в Центре?

– 

Сложный момент. Мы не знаем на сто процентов, но полагаем что существует, и она в Центре. По тем данным, что у нас есть, установка огромна, и занимает не одну комнату. Потому идею Санни напасть на Центр и вывезти установку я откровенно не понимаю. Это по сути нереально, вывезти такую махину.

– 

"Белый свет" стоит за покушениями на меня? Мне доктор Шмидт как-то прямо на вас намекнул.

– 

Нет. Я бы знал. Но точно нет. Хотя… Если было бы, предположим, "да", как ты думаешь – что я тебе бы сказал?

– 

То же самое.

– 

Вот именно. Но нет, это не мы. Ты был тут, у нас, и поверь мне, я бы тебя просто утопил бы в море, и никто бы никогда не узнал.

– 

Спасибо, что не утопил. – усмехнулся я. – Что я упускаю?

– 

Не знаю. – развел руками Сиди. – Но у меня есть подозрение, что два покушения на тебя могут оказаться действительно не связанными между собой. Точнее, связанными, конечно, но не тобой. Чтобы не быть тебе должным, я дам тебе информацию в ответ. Тот доктор, которого ты вез во время первого покушения, ну, когда вас конвой из Сиены спас, помнишь?

– 

Конечно помню. Немец.

– 

Да, немец. Юрген Тиммерманн. Он у нас был на примете. Более того, он у нас был в "черном списке". То есть – подлежит к уничтожению. Но мы не знали, что вы его повезете, несмотря на то, что у нас есть свои люди в Центре. Если бы знали, то вы бы доктора Тиммермана точно не довезли бы. А вот из-за чего доктор был в черном списке я не знаю.

– 

То распоряжение подписал доктор Шмидт… Напрямую. – вспомнил я. – О операции знали немногие. Выходит, Шмид не хотел, чтобы о докторе и о его перевозке узнал "Белый свет".

– 

Получается так. – кивнул Сиди. – Ни тебя, ни Луиджи в наших списках не было. О вас мы ничего не знали.

– 

Не густо, но что-то… Сам что думаешь – то, что Шмидт мне рассказал про вакцину: правда? Или заливает?

– 

Тоже не знаю. Исследования там конечно же ведутся. И как ты сам сказал, результаты исследований бегают по окрестностям. Про вакцину нам ничего не известно, это новость. И в эту сторону мы сами не копаем, но следим за теми, кто копает.

– 

Блин. Немного я узнал…

– 

Я тебя честно предупреждал. – сказал Сиди. – Я тоже не все понимаю в этой истории. Кому выгодно убивать ученого, которого тайно тянут в Центр? Уж точно не Центру, иначе совсем глупо. Бандиты подходят больше всего, но в совпадение я не верю. Бандиты вас точно ждали, а это значит…

– 

…что у бандитов контакты в Центре покруче, чем у вас. – продолжил мысль я. – Раз вы даже и не знали о перевозке.

– 

Получается, что так.

– 

Только я не вижу нужды бандитам убивать Луиджи. И меня. Мы им вообще не мешали, а наоборот, помогали раскачивать лодку.

– 

Вот именно. Потому я и думаю, что изначальная твоя ошибка в том, что ты сразу увязал оба покушения на себя. Мания величия, или паранойя. – улыбнулся Сиди. – Я думаю, что за обоими случаями стояли разные люди, разные стороны. Найди обе стороны, и сложишь свой пазл.

– 

И что ты думаешь насчет моей операции?

– 

Нууу, тут я не могу за тебя решать. С одной стороны, может это все и неправда. С другой – не вижу смысла Шмидту тебе врать, ты и так был у него, а он тебя по сути освободил. Не сходится.

– 

Да, не сходится. Ладно, Сиди, я поехал. Хочу вернуться в Центр до темноты. Спасибо тебе.

– 

Да не за что. Будь осторожен.

Распрощались, Сиди довел меня до машины, и я погнал обратно на базу. Добрался без происшествий, хотя уже темнело. Проехал блокпост, потом оставил оружие на выходе, и прямиком на ужин в ресторан – сейчас я был уже голоден. После ужина пришел к себе – все спокойно и тихо. Привел себя в порядок, заварил отличнейшего чая, правда, опять без сахара. С твердой мыслью сделать свою жизнь слаще как можно скорее я и уснул.