Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 330 страниц)

Глава 9

В какой момент он осознал, что ненавидит обручальную нить на ее запястье? Когда после свидания на катке она мялась на отскобленных ото льда ступенях пансиона и боялась предложить провести праздник смены времен вместе? Ноэль мог бы с легкостью отказаться от тусклого вечера в ресторации Ос-Арэта в компании ректора и преподавателей, но не ставить любимого человека в неудобное положение тоже форма защиты и ненавязчивой заботы.

– Я хочу, чтобы Эн сделал для меня живые цветы, – без приветствий объявил Ноэль на следующий день после свидания, усаживаясь рядом с Эйнаром в столовой.

Сейчас, когда экзаменационная декада осталась позади, народ разъехался по домам. «Змеиный» замок обезлюдел. В обеденном зале царили непривычная тишина и пустота.

– Они будут стоить целое состояние, – с индифферентным видом, не поднимая глаз от письма из дома, ответил он.

– Без разницы.

Перед Ноэлем появился заказанный кофейник с крепким горьким кофе и пустая чашка. Сложно поверить, но кофе в шай-эрской академической столовой на вкус был лучше того, что подавали в кофейне на королевской площади Итара. Он понятия не имел, как после возвращения домой сможет глотать норсентское пойло. Но, с другой стороны, человек – существо, которое легко приспосабливается. Даже если отвыкает от хорошего и привыкает к плохому.

– Когда нужно украшение? – Лучший друг сложил листы с гербовой печатью, исписанные убористым почерком госпожи Рион, и посмотрел на Ноэля.

– Послезавтра.

– Послезавтра… – задумчиво повторил Эйнар и постучал пальцами по столу. – Хотел сказать, что дядька сдерет с тебя три шкуры за срочность, но нет – счет будет равен казне Ай-Тэри.

– Ай-Тэри – нищее королевство.

– Это не значит, что его казну стоит спустить на женскую побрякушку, – заметил друг, никогда не ограничивающий себя в тратах. – Но кто я такой, чтобы отговаривать тебя сделать мою семью богаче. Какой орнамент?

– Любая часть традиционной свадебной вышивки.

Эйнар вопросительно изогнул бровь. Видимо, действительно ожидал комментариев, но не получил и въедливо уточнил:

– Приятель маэтр, ты серьезно?

– Вполне.

– Она обручена.

– Спасибо, я в курсе, – сдержанно отозвался Ноэль, не понимая, почему начинает злиться и позволяет себе забывать, что в этих обстоятельствах может только терпеливо принимать ситуацию.

Не давить – главное условие. Но с каждым днем придерживаться его становилось сложнее.

– Ладно, – оставив ироничные шуточки, кивнул Эйнар. – Сегодня напишу Эну. Он будет счастлив тебя разорить. Послезавтра ты получишь эту свою обручальную нить.

Обручальная нить? Верно подмечено.

В то утро, когда он подтвердил поверенному оплату украшения, Чарли появилась в его скромной общежитской комнатушке. Она острила и выглядела удивительно расслабленной, словно сбросила с плеч тяжелый груз. Запах ее духов заполнил тесное пространство, и Ноэль почувствовал, что попал в особенный ад, где страдали от вожделения.

Чарли мило шутила, а в его голове проносились соблазнительные картины, и он постоянно терял нить разговора. Физическое желание боролось с рассудком. И побеждало.

Ноэль едва ли не вытолкал девушку из комнаты, пока не сорвался и не проделал все те замечательные, правильные вещи, что рождались в воображении. Но ее запах витал в крошечном помещении даже вечером, когда в почтовой шкатулке появился белый конверт без подписей и вензелей.

Эн Рион был не то чтобы немногословен, он вообще ничего не написал. Просто отправил похожую на чеканную монетку вещицу с филигранно выбитым знаком «свет» на первородном языке. Все по брачному канону северного полуострова: на украшении невесты всегда рисовали стихию жениха.

Ноэль погладил украшение между пальцами и почувствовал, как пластичный металл начал теплеть и гнуться, готовый распуститься цветочным орнаментом.

Хотел бы он лично отдать подарок Чарли, увидеть живые эмоции на лице. Обрадуется ли она, скривит губы или откажется от подарка? Что-то подсказывало, что обрадуется. Шарлотта Тэйр, богатая наследница знаменитого рода дипломатов, явно не была избалована мужским вниманием. Но Ноэль, как последний кретин, сам отказался праздновать смену времен вместе. Понимал, что поступил правильно. Демоны дери, благородно! А теперь ощущал разочарование.

На следующий день он вошел в книжную лавку на библиотечной площади Ос-Арэта. В торговом зале, безлюдном перед кануном главного праздника года, царил такой хаос, словно магазинчик был полон покупателей. Никакой библиотечной строгости: романы, атласы и учебники стояли вперемешку, без стройности и порядка. В углу жалась украшенная праздничная ель в глиняном горшке. В другое время она наверняка служила предметом интерьера, если этот самый интерьер можно было угадать в беспорядке.

За полукруглой стойкой, заставленной стопками томов и ящичками с рисованными поздравительными карточками, что-то почитывал бородатый хозяин. К растянутой вязаной кофте была приколота медаль из остролиста, перевязанного зеленой праздничной лентой.

– С наступающим Новым годом! – обрадовался единственному покупателю торговец и поднялся, распрямив мощные плечи. Телосложения он оказался впечатляющего.

В Норсенте книжные лавки обычно держали бывшие конторские писари или вышедшие в отставку архивариусы, говорящие тихими, вкрадчивыми голосами и не похожие на громил.

– С грядущей сменой времен, – снимая перчатки, ответил Ноэль так, как было принято дома.

– Ищете что-то определенное?

– «Воины света». Мне нужны два экземпляра.

– О, да господин разбирается в классике! – обрадовался торговец и шустро выбрался из-за стойки. – Специально для знающих людей у меня как раз припрятана парочка трактатов.

С легкостью лавируя в книжном беспорядке, он направился в соседнее помещение. Через открытый проход Ноэль следил, как торговец приставил лестницу и осторожно поднялся к верхним полкам под самым потолком. Видимо, припрятать перевод древнего трактата пришлось так, чтобы вообще убрать с глаз. Вдруг хлынет народ и начнет драться за последние экземпляры?

Коэн с трудом скрыл улыбку. Хорошо, что дед никогда не узнает, куда шай-эрцы ставят труд всей его жизни. Он и так не питает симпатии к соседям из-за Крушвейской гряды, а тут такое неуважение: верхняя полка не в главном зале.

– Совсем новенькие! – Торговец вытер рукавом с обложки пыль. – Никем еще не открытые. К слову, вы покупаете для себя и супруги?

– Для девушки, – поправил Ноэль.

– Всегда говорил, что лучший подарок к Новому году – это умная книга. – Торговец спустился с лестницы и с двумя книгами вернулся в зал. – Жаль, моя жена так не считает.

Вряд ли Чарли когда-нибудь возьмется страдать над философским военным трактатом, но иронию оценит точно.

– Совершенно темная женщина. – Торговец жаловался и расправлял листы плотной бумаги, чтобы завернуть покупки. – Не понимает глупая баба, как сближают прочитанные вместе книги. Чистая романтика!

– Я хочу одну книгу подписать, – остановил Ноэль, когда тот начал проворно упаковывать первый том, купленный для деда.

Мужчина подвинул северянину перо и продолжил сетовать:

– Все время требует то нарядов, то цацек!

Ноэль открыл «Воины света» и быстро черкнул послание для Чарли в духе самых первых насмешливых записок: «Твой любимый роман. Приятного чтения!» Вместо подписи поставил инициалы.

– На Новый год она захотела какие-то цветы Энариона, – продолжал торговец изливать душу, пока свободные уши его слушали. – Вы знаете, что это такое, господин? Говорят, их делают в Норсенте.

– Впервые слышу. – Он вытащил из внутреннего кармана пальто белый конверт с украшением и спрятал между страницами. – Теперь можно заворачивать.

– Подвязать праздничной ленточкой?

– Не стоит.

– Вашей девушке не нравятся милые вещицы? – удивленно изогнул брови торговец.

– Искренне надеюсь, мастрес, что нравятся, – улыбнулся Ноэль, но «Воинов света» все равно попросил без украшательств перевязать непритязательной бечевкой.

Книгу деду он отправил магической почтой. Подарок Чарли пришлось доставлять со срочным посыльным. Подписывая адрес пансиона мадам Прудо, Ноэль осознал, что понятия не имеет, где сейчас Шарлотта. Отправилась с утра в Но-Ирэ или осталась в Ос-Арэте? Наверняка он знал одно: Алекс точно будет рядом с невестой.

Однако истязать себя этой мыслью Коэн не успел. В академии его ждала новость, что празднование смены времен перенесли в поместье Чейсов. Значит, Чарли была там, в доме своих будущих родственников.

Он спустился в холл общежития к назначенному времени и с лестницы заметил Елену Эридан. Она держалась в стороне от шай-эрцев, нервно крутила пуговицу на более чем простеньком пальто и настырно разглядывала слепое окно, словно за ним можно было рассмотреть поглощенный темнотой горный пейзаж.

Ноэлю стало смешно. Походило на то, что Чейс-старший решил впустить в свой дом десяток студентов не из гостеприимства. В лучших традициях аристократических мамаш он захотел продемонстрировать девушке из глухой провинции реальную жизнь его отпрыска, где ей вряд ли найдется место.

– Кто меняет планы за пару часов до выезда? – заворчала Мина, стоило северянину подойти к друзьям.

– Что ты забрюзжала, старушка? – хмыкнул Эйнар, приобняв ее за талию. – Посмотришь, как живет высшее шай-эрское общество. Глядишь, когда-нибудь в норсентское попадешь, девочка из ледникового селения.

– Я и без этих чудесных знаний прекрасно себя чувствую. И, между прочим, я родилась в Итаре! – Она высвободилась, как всегда задетая откровенным намеком на скромное, как пальто Елены, происхождение. – Что в тебе девушки только находят, придурок?

Эйнар одарил ее улыбкой:

– Девушки любят харизматичных придурков.

– Какой ты, такие и девушки, – разозлилась она.

На праздники северяне вернулись на полуостров. Даже Чи, бессменному блюстителю морального облика Ноэля, дед позволил встретить смену времен с семьей. Остались только они трое.

Эйнару мать поручила посетить столичные ювелирные мастерские, заявив в письме, что тому пора участвовать в семейных делах. Но очевидно, маэтра Рион не хотела, чтобы сын вернулся в Итар и ушел в глубокий загул с девками, забыв до отъезда появиться на пороге родного дома (словно кто-то ему мешал найти приключений в Но-Ирэ).

Рэдмин же, наплевав на протесты родителей, просто отказалась приезжать. Заявила в своей обычной манере, что хочет для разнообразия встретить смену времен не с унылыми родственниками, а за Крушвейской скалистой грядой, где ее точно не достанут скучными посиделками.

– И долго мы еще будем здесь торчать? – злобно фыркнула она.

Вышло, что недолго.

Чейс-старший прислал за студентами дорогие наемные экипажи, вереницей вставшие на площади перед общежитием. Проще говоря, не поскупился на траты. Возглавляла караван «переселенцев» ректорская карета. Усаживались по четверо, в невнятной спешке, словно опаздывали к портальному переходу.

К друзьям Ноэль не уместился, о чем особо не жалел. Оказавшись вдвоем, те собачились, как двуликие химеры на подпольных боях. Он открыл дверцу последней свободной кареты и замер на мгновение, поставив ногу на ступеньку. В углу сиденья притулилась Елена Эридан и при появлении северянина окаменела.

Коэн уселся. В нервном ожидании, что кто-то еще разбавит их дуэт, девушка поглядывала в окно, но не дождалась – через пару минут экипаж тронулся. Им предстояло добираться до поместья Чейсов наедине.

Они ехали в вынужденном молчании, и даже на расстоянии ощущалось, как от Елены волнами исходило напряжение. Через некоторое время освещенные улицы закончились, карета минула городские ворота. Потянулись заполненные белесой мглой окрестности. В окно можно было разглядеть только сероватую снежную кромку поля, а гигантские валуны, обычные для шай-эрского пейзажа, прятались в ночной глубине.

Видимо, темнота, окончательно скрывшая лица, вернула Елене смелость. Мышка заговорила уверенным, твердым голосом с обвинительными интонациями:

– Ингрид очень переживала, когда ты ее бросил! Она прорыдала почти две недели, даже к экзаменам толком не подготовилась. Половину провалила… Ты можешь с ней поговорить?

– О чем? – неохотно прервал северянин молчание.

– Ты мог бы утешить ее, – быстро проговорила Елена и с воодушевлением прибавила: – Сказать, что тебе жаль!

У Ноэля невольно вырвался смешок.

– Выходит, тебе совершенно не жаль, – опешила она.

– Я был честен с Ингрид и не оставил места для фантазий, но знаешь, в чем ваша с подругами проблема? – спокойно проговорил он. – Короткий секс по взаимному согласию вы воспринимаете, как предложение начать серьезные отношения, а подростковый бунт путаете с любовью всей жизни.

В салоне повисла оглушительная тишина. Ноэль пристально рассматривал замершую Елену сквозь мрак. Лица по-прежнему было не различить, но его ледяной взгляд она наверняка ощущала.

– Не надо делать вид, что ты лучше меня! – выпалила она на одном дыхании. – Ты ничего не знаешь о наших с Алексом отношениях!

– Как и ты, – согласно кивнул Коэн.

– Вы все просто завидуете!

– Чему? – усмехнулся Ноэль. – Ты пока не в курсе, но скоро тоже поймешь, что принцы никогда не женятся на библиотечных мышках. Их быстро нагоняет реальная жизнь. И вдруг выясняется, что ни один из них не был готов ни к последствиям, ни к жертвам. Именно об этом я действительно сожалею, но не о том, что твоя подруга разочарована.

– У нас с Алексом все по-другому!

– Надеюсь, – сухо отозвался он. – Я планирую вручить вам на свадьбу дорогой подарок.

В загородное поместье они въезжали в гробовом молчании. Вереница экипажей остановились напротив сверкающего огнями дома, и ос-арэтовцы начали выбираться на ледяной, колкий воздух. Нешумно. Все словно стеснялись и огромного поместья, и ухоженного соснового парка, и самого осознания, что будут присутствовать на праздновании в семье одного из главных меценатов частной академии.

Встав на обледенелую дорожку, Ноэль протянул Елене раскрытую ладонь. Она проигнорировала помощь и вылезла сама, неуклюже зацепившись каблуком за ступеньку. Сконфуженно глянула на северянина, словно ожидала ироничного замечания. Не дождалась – он придерживался убеждения, что если человек по собственной глупости, гордости или идиотизму отказывается от помощи, то имеет полное право попасть в неловкую ситуацию.

В городе ощущалось приближение скорого снегопада, но над поместьем небо было чистым. Тяжелые низкие облака обступали клочок земли со всех сторон, давили на невидимую границу, пытаясь ее преодолеть.

Видимо, Чейсы планировали праздничный фейерверк. Без помощи штормового, стихийного мага, способного на некоторое время разогнать тучи, здесь явно не обошлось. Обычно такие эксперименты со стихией заканчивались плачевно: природа брала свое и в конечном итоге обрушивалась со злой силой. Наверняка завтра поместье атакует метель.

– Идемте, господа. – Ректор приглашающим жестом указал на дверь, украшенную венком из остролиста с лентами. – Нас наверняка заждались.

Светские приемы в Шай-Эре, оказалось, мало отличались от тех, что проводили на родине Ноэля. Знакомая с детства атмосфера: дорого одетые женщины в драгоценностях, мужчины со скучающими минами и бокалами алкоголя. Разве что вокруг говорили не на королевском северном диалекте, и в холле стояло традиционное праздничное дерево, увешенное крупными стеклянными шарами. В Норсенте было не принято украшать дома елями.

Гостей встречали Чейс-старший с супругой Ирэной, статной, теряющей молодость женщиной в блестящем платье. Пока они здоровались с ректорской четой, слуги помогали оглушенным роскошью студентам освободиться от верхней одежды. Небрежным жестом Ноэль отдал лакею пальто, повернул голову и взглядом безошибочно нашел Чарли.

Мир вокруг замер.

Дочь королевского посла была в своей стихии: утонченная, отстраненная и неожиданно взрослая. Знакомая незнакомка. Не оторвать взгляда – лишь принять полную капитуляцию перед ее холодной красотой.

Дерзко и даже нахально Шарлотта демонстрировала миру живые цветы Эна Риона, повторяющие узор северной брачной вышивки. И стало неважным, чью обручальную нить она прятала под золотым браслетом на левой руке, на чьем сгибе локтя лежали ее тонкие изящные пальцы. Стало неважным все! Внутри разливалось незнакомое успокоительное тепло.

Они двое позволили себе только пристальный взгляд, сдержанный кивок вместо нормального приветствия и никаких прикосновений. Онемевший на минуту мир вновь пришел в движение и наполнился звуками.

С непроницаемым видом северянин заставил себя повернуть голову и обнаружил, что за ним внимательно наблюдает Ирэна. Ни капли не смутившись, со светской улыбкой она отсалютовала бокалом с напитком.

Похоже, до поместья дошли слухи, что будущая невестка, не прячась по библиотечным залам, открыто общается с северянином с дурной репутацией. И этой праздничной ночью Чейсы-старшие планировали окунуть в реальную жизнь их всех – отбившихся от рук детей.

– Не стоит демонстрировать, насколько ошарашена девочка из столичных окраин. – Эйнар между тем дразнил Рэдмин. – Но признайся, роскошь завораживает?

– Чего? – Она действительно словно вышла из магического транса и ощетинилась: – Думаешь, я никогда не бывала на приемах, придурок?

– Ты имеешь в виду встречи при храме святой пятой стихии, куда ходят твои родители? – промурлыкал он. – Вечеринки с домашним печеньем и горячим морсом?

– Что плохого в таких вечеринках? – Рэдмин неожиданно вспыхнула. – Между прочим, в нашем храме собираются уважаемые в Итаре люди! Ясно?

– Не злись, сладенькая, – ухмыльнулся Эйнар. – Ты не в курсе, но раньше Коэн тоже с охотой ходил на эти вечеринки. Очень весело проводил время. Сколько тебе тогда было лет, приятель маэтр?

Тот одарил паскудно ухмыляющегося друга выразительным взглядом.

В шестнадцать Ноэль познакомился с девушкой из приличной семьи. Во время воскресной встречи прихожан они занимались любовью в тесном храмовом чулане, окруженные швабрами и метлами. Хуже места, в общем-то, не придумаешь. Ему приходилось закрывать ей рот ладонью. Иначе громкие стоны проникли бы за тонкую дверь, за которой ее респектабельные родители обсуждали, что их неискушенная дочь по сей день играет в куклы. В пик наслаждения она прокусила Ноэлю руку. Следы держались еще с неделю.

В то время Коэн думал не головой. Вернее, головой думал мало. И вспоминать дикие вещи, которые он творил подростком, было не то чтобы стыдно – прошлое не изменишь, – но точно не к месту. Не в тот момент, когда в десяти шагах от него стояла утонченная юная женщина, заставляющая внутренности скручиваться узлами. Чарли он хотел во всех смыслах и, казалось, мог ощущать даже на расстоянии.

Он держался весь вечер. Не позволял себе ни одного лишнего жеста или слова. Лишь, когда Шарлотта, по дороге в столовую оказалась рядом, разрешил себе украдкой дотронуться до ее тонкой руки, провести подушечками пальцев по живым цветам. Украшение безупречно сливалось с кожей, словно созданное мастером по мерке Чарли.

– Идеально, – прошептал он на диалекте, неожиданно ощутив возбуждение от этого украденного тайком касания, невинного и одновременно глубоко интимного.

От неожиданности Чарли едва не упала, что было и смешно, и нелепо, и трогательно одновременно. И отлично прочищало мозги! Она была совершенно не готова к играм в тайный роман.

За праздничным ужином Ноэль пытался вести себя паинькой. Узнай кто, сколько усилий он прикладывал, чтобы не замечать девушку, от которой уже почти полгода тихо съезжала крыша, разразился бы аплодисментами. Но все добрые намерения, а вместе с ними и здравый рассудок, отправились в далекое пешее, когда в темной оранжерее Чарли оказалась рядом. Стоило единственный раз заглянуть в голубые глаза с поволокой, как он сорвался.

Пока публика не обращала на них внимания, он увлек Чарли за густой высокий куст. Ему хотелось остаться с ней вдвоем там, где их никто не увидит. Кажется, мысленно Ноэль был готов даже на чулан.

– Что мы творим? – прошептала она, дрожа то ли от страха, то ли от восторга.

– Сбегаем.

Она растерянно подняла голову к стеклянному куполу.

– А как же салют?

– Я уже видел салют. – Он мягко забрал бокал с игристым вином из ее рук и пристроил на ближайший стол. – И не раз.

Сжимая влажную от волнения ладонь девушки, Ноэль направился к арочному проходу. В темноте оранжереи, едва разбавленной разноцветными магическими светляками, люди ждали фейерверка, пили вино, поздравляли друг друга со сменой времен и не обращали внимания на ускользающую за густой растительностью пару.

– Подожди! – неожиданно притормозила Чарли. – Лучше сюда.

Она уверенно потянула северянина к незаметной двери для прислуги, словно проделывала подобный финт много раз до того. Как часто она пряталась в этом доме от этих людей, если знала все тайные ходы?

Глухой библиотечный полумрак был обволакивающим. В тишине Ноэль слышал дыхание Чарли, сбивчивое и поверхностное. Крепко сжимая его ладонь, девушка словно пыталась от него убежать, а он находился на грани помешательства и клялся себе быть нежным.

И снова сорвался. Не давая Чарли передумать, северянин уверенно притянул ее к себе, запустил руку в густые волосы и наконец сделал то, о чем мечтал многие месяцы. Испортив идеальную прическу, заставил принцессу запрокинуть голову. Она что-то хотела сказать, но он смял мягкие приоткрытые губы жадным поцелуем.

Кажется, он обещал себе, что непременно будет нежным, но острое желание обладать ею оказалось сильнее.

Чарли легко отзывалась на ласку, доверчивая, податливая, как плавкий воск, тающий в его руках. Она позволяла проделывать такие вещи, при воспоминании о которых потом наверняка не раз покраснеет. Сама того не осознавая, выдыхала в его губы тихие чувственные стоны. Ноэль пил их глотками, теряя связь с реальностью.

К счастью, его отрезвил громкий часовой бой, оповестивший, что смена времен случилась. Он с трудом оторвался от Чарли. В паху болезненно ныло от напряжения. Ноги держали плохо. Пришлось упереться рукой о дверцу шкафа и, умоляя о пощаде, мягко погладить нежную щеку девушки.

Ноэль мог дать ей все, что она в этот миг хотела. И забрать все – тоже мог. Взять Чарли здесь, у книжного шкафа, или в углу на письменном столе. Она еще сама не знала, что позволит ему сделать то, к чему вряд ли всерьез готова. И ей наверняка понравится. Возможно, очень. Северянин умел доставлять удовольствие женщине.

Однако их первый раз никогда не превратится в торопливое совокупление в библиотеке Чейсов. Тривиально и впопыхах, даже если они оба едва дышат от желания. Ведь от захламленного храмового чулана эту большую библиотеку отличало лишь то, что здесь было холоднее и не стояли метлы.

Кончиками дрожащих пальцев Чарли очертила линию его подбородка. Осторожное касание, нежное и легкое, как перо.

– С Новым годом, Ноэль, – прошептала она по шай-эрски.

– Благополучной смены времен, принцесса, – ответил он хрипловатым голосом на диалекте, потому как выдать осмысленную фразу на ее родном языке был не в состоянии.

В этот момент в их убежище, спрятанное на границе света и тени, ворвались отец и сын Чейсы. Они орали как припадочные, выкрикивали отвратительные вещи.

Хватаясь за лацканы его сюртука, Чарли прятала лицо на груди Ноэля и дрожала, всеми силами удерживая себя на месте. Цеплялась за него, как за спасательный круг, который в ту страшную ночь, когда горела шхуна в открытом море, никто так и не бросил осиротевшему подростку.

Он мягко поддерживал ее за талию и понимал удивительную вещь. Хрупкая с виду принцесса сделала то, на что не хватило характера Чейсу-младшему: попыталась сплеча перерубить поводок и потребовала погасить обручальную нить. Решила, что больше ничего не должна этим людям, и именно поэтому приняла живые цветы Эна Риона.

Скандал закончился пощечиной, унизительной и оскорбительно-смехотворной. Чейс-старший ударил сына, как завравшуюся девку, подчеркнув право сильнейшего хищника. После ухода отца, полагая, будто остался один, Алекс взвыл от злости, что-то с грохотом швырнул в камин и, оглушительно громыхнув дверью, выскочил из библиотеки.

Наступила гробовая тишина. Не поднимая головы, словно стеснялась встретиться с Ноэлем взглядом, Чарли неловко отстранилась. Ей было нужно личное пространство, и он снова напомнил самому себе, что не давить – главное правило. Он покинул библиотеку первым.

На ходу оправляя рукава сюртука, Коэн пересек коридор и резко остановился, когда услышал насмешливый голос Ирэны:

– Для гостей эта часть дома обычно закрыта.

Она сидела, положив ногу на ногу, на спрятанной в нише козетке. Мягкий свет ночника озарял ухоженное лицо, безжалостно подчеркивая складки у рта, синяки под глазами, усталость – все то, что женщины пытались тщательно скрыть.

– Здесь было не заперто, – внутренне подобравшись, спокойно парировал Ноэль.

– Похоже, пора разжаловать пару горничных. – Не сводя с него пронизывающего взгляда, она едва заметно улыбнулась. – Как тебе наша библиотека?

– Полагаю, впечатляющая. Я до нее не дошел.

– Что ж… Провожу тебя к остальным гостям. – Ирэна протянула ухоженную руку со светящейся обручальной нитью на запястье и с крупным кольцом на безымянном пальце: – Поможешь?

Опасаясь, что Чарли наткнется на них и ситуация сделается еще паршивее, Ноэль молча сжал ледяные женские пальцы и помог хозяйке дома подняться. Она двигалась с балетной грацией, скользящим движением подхватила его под локоть и увлекла в сторону холла. До них доносились голоса гостей и смех. Мерно стучали по наборному паркету высокие женские каблуки.

– Слышала, за столом вы обсуждали украшение моей невестки, – неожиданно заговорила Ирэна. Внешне Ноэль оставался расслабленным, но внутри превратился в натянутую струну. – Занятная безделица. И стоит целое состояние.

– Я не разбираюсь в украшениях, – ответил он.

– У меня к вам просьба, господин Коэн, как к наставнику Шарлотты по северному диалекту, – продолжила та. – Было бы неплохо, если бы кто-нибудь ей намекнул, что неуместно демонстрировать орнамент из свадебной вышивки Норсента, когда уже носишь одну обручальную нить.

– Не думаю, что ваша… что Шарлотта прислушается к моему мнению.

Абсолютно все внутри Ноэля противилось режущему слух слову «невестка». Его стоило произнести, хотя бы из здравого смысла, но в этот раз он так и не сумел наступить себе на горло.

– Считаете? – хмыкнула она. – Мне показалось, что вы близки.

– Вы ошиблись, мадам Чейс.

К счастью, они выбрались в людный холл. Оказалось, что студенты Ос-Арэта собирались возвращаться в академию. Праздник с фейерверком и грандиозными открытиями закончился. Ректор поддерживал под локоть бледную, как привидение, супругу, которой явно не зашел забористый пунш. Или же количество этого питья.

– Смотрите-ка, господин Коэн, а мы вовремя, – чуть слышно произнесла Ирэна с ироничной интонацией. – Похоже, господин ректор решил, что его супруга достаточно устала, чтобы вернуться домой. Знаете ли, у нас считается вульгарным набираться на веселом празднике до такого состояния, чтобы потом выходить из дамской комнаты с помощью мужа. Условности такие условности.

Поддерживать странную беседу Ноэль не собирался. Тем более насмехаться над человеком, которого уважал.

– Благодарю за приглашение на праздник, мадам, – сдержанно вымолвил он.

– Можно подумать, у меня был выбор, – насмешливо отказалась принять светский комплимент Ирэна.

– В любом случае вечер вышел чудесный.

– Что ж… – Она растянула накрашенные губы в фальшивой улыбке. – Я много о вас слышала. Было любопытно познакомиться лично. Откровенно сказать, я представляла вас другим.

Ноэль промолчал. Мачеха Чейса изогнула брови:

– Не спросите каким?

– Нет.

Она сделала к нему шаг, сузив расстояние практически до скандального, и прошептала:

– Я искренне восхищена тем, как ты держишь лицо, мой дорогой мальчик. – Ирэна ласково разгладила лацканы его сюртука. – Возможно, твоя маленькая наивная ученица не подозревает, но нам-то с тобой известно, что под этой красивой, сдержанной маской бушуют нешуточные страсти.

Они встретились глазами.

– Надеюсь, ты в полной мере насладился этой ночью. К сожалению, радость имеет до обидного короткий срок годности. С Новым годом.

Отвечать любезностью на угрозу он посчитал лишним. Коротко кивнув, Ноэль направился к друзьям.

– Куда ты пропал? – с претензией вопросила Рэдмин. – Мы тебя искали!

– Она тебя искала. Наша столичная простушка не выносит мысли, что кто-то хорошо проводит время, – с ленивым ехидством в голосе поправил Эйнар. Он сильно набрался за ужином, глаза покраснели от алкоголя, а язык плохо шевелился. – Чего от тебя хотела ведьма?

– Грозила, – коротко бросил Ноэль.

Возвращался в Ос-Арэт он в той же компании, правда, теперь безмолвной и безнадежно расстроенной. Оставив боевой запал в поместье Чейсов, Елена вновь пряталась в глубокой темноте, словно хотела стать меньше и незаметнее.

– Как ты там говорил? – тихо произнесла она, глядя в слепое окно. – Принцы никогда не женятся на библиотечных мышках? За ужином я услышала, что ты тоже принц, да? Маэтр! Ты даже богаче ее отца… Тогда ответь мне, почему никого из вас не интересует, а надо ли все это мышкам?

Иронично все же. Чейсы добились того, чего хотели: в итоге их всех нагонит реальная жизнь. Кого-то позже, кого-то раньше.

Ноэль был уверен, что уже завтра Чарли станет известно, почему он покинул Норсент. Хотелось бы верить, что уродливая правда не обратит ее в бегство, но эта самая реальная жизнь до пошлости тривиальна и почти никогда не дарит подарков.