Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Я оперся спиной о стену, и начал постепенно вставать, опираясь на здоровую ногу. Сразу закружилась голова. Где-то на улице опять начали стрелять, очередями, разрывая тишину нашей тюрьмы. Ничто так не подстегивает, как даже мизерная возможность жить в том момент, когда ты уже почти смирился со смертью. Я выпрямился у решетки, осторожно перенес вес тела совсем немного на больную ногу, и поразился – нога заныла, заболела, но совсем не так, как я себе представлял. Я встал на обе ноги. Да, больно. Но, судя по всему, я уже даже могу идти!

Я оглядел коридор, потом открыл свою дверь, и выглянул в сторону лестницы. Увидел только ступеньки, уходящие куда-то выше. Ладно, пора. Но прежде чем уйти, я подошел к решетке доктора Хайне. Не вплотную, помня что он говорил об агрессии.

– Спасибо, доктор. Я… кину ключ на пол, рядом с вами. Я думаю, что вам нужно отсюда выбираться. Никто не заслуживает такой смерти, в клетке.

Доктор ничего не сказал, даже не повернулся в мою сторону. Я постоял немного, потом кинул ключ в его камеру. На всякий случай в угол, подальше. Лежащий на полу, герр Хайне даже не пошевелился. Ну что же, мы все делаем свой выбор. Я зашагал по коридору, хромая, но с удовольствием ощущая, что нога меня слушается. И перед предпоследней камерой остановился. В ней, в самом углу, сидел Штефан.

– Штефан. – позвал его тихо я, холодея от мысли о том, что я только что закинул в клетку доктора ключ, который, скорее всего, подходит и к камере Штефана. – Штефан, ты меня слышишь?

Вместо ответа тот, кто раньше был Штефаном, рванул с места ко мне, при этом опершись на явно сломанную и окровавленную лодыжку, и чуть не упав. Если бы я стоял ближе к решетке, то он бы меня достал. Удар тела о решетку двери камеры заставил меня инстинктивно отшатнуться. Штефан ничего не говорил, как и почти все зараженные. Только тянулся ко мне руками, убивая меня взглядом. Я сбросил с себя оцепенение и ужас. В голове столкнулись две мысли: «я не могу его так оставить», и «у меня нет никакого оружия, чтобы прекратить его мучения». Мелькнула третья, немного трусливая мысль: просто уйти, может Санни и прав, и скоро будет лекарство. И Штефена почему-то вылечат. Мне стало стыдно врать самому себе, и я эту мысль прогнал.

– Штефан, дружище. Я не могу тебе помочь. Извини. Но я попробую закончить то, что мы начали. – прошептал я зараженному, который в ответ только тянулся и тянулся ко мне руками. Слезы полились из глаз сами, неожиданно, и я ничего не смог с этим поделать.

Ступеньки вывели меня в короткий Т-образный коридор. С одной стороны – закрытая дверь, скорее всего ведущая наверх. С другой – распахнутая дверь на улицу, где только начинается утро. Утренний свет я не спутал бы ни с чем. Пятясь назад, глядя на наружную дверь, я дошел до двери наверх. Тихо повернул ручку, и сперва подумал, что дверь заперта. На улице опять грохнул выстрел, одиночный. Я дернул ручку сильнее, и дверь вдруг подалась. Оказывается, она просто плотно захлопывалась. Сразу за дверью была еще одна лестница, вверх, как я и думал. Стараясь не шуметь, хромая, я поднялся выше. Коридор, шесть дверей по обе стороны от него, две из них открыты. Есть тут кто? И если есть, то люди, или зараженные? Хотя мне, в принципе, было все равно – на меня нападут и те, и другие.

Я прокрался до первой открытой двери, заглянул вовнутрь. Тут явно спальня. Четыре кровати, сейчас пустые. Пару шкафов. Стол почти у самой двери, на столе остатки еды, и ценная находка – нож. Я схватил нож в руку, чувствуя себя хоть как-то вооруженным. Оглянулся вокруг, но больше ничего интересного не увидел. Тихо ступая босыми ногами (которые, кстати, начали ощутимо подмерзать на бетонном полу), прошел до второй открытой двери. Так, тут что-то вроде комнаты дежурного. Стол, два железных шкафа, даже старый диван, явно притащенный откуда-то. И на диване – какая-то груда. Присмотревшись к груде, я вдруг увидел нашу форменную куртку. Еще не веря своему счастью, шагнул ближе. Да, тут наши со Штефаном вещи: куртки, ботинки, сумки. Даже разгрузочные жилеты.

Я раскрыл сумку, ее содержимое на первый взгляд было не тронуто. Поворошил сумку, и вытащил запасной пистолет. Выщелкнул обойму – полная. Остальные патроны в сумке были от автомата, других патронов к пистолету в сумке не было, я это знал. Ну если только бандиты нам заботливо их не положили. Ладно, одна обойма, двенадцать выстрелов. Это намного лучше, чем ничего. Теперь повоюем.

Я обыскал караулку тихо, надеясь найти наши автоматы, или любое другое оружие, но тщетно. Оружейная пирамида тут имелась, но она была пуста. Бандиты, которые тут были, явно ушли с оружием, и судя по звукам с улицы – применяли его до сих пор.

Я быстро обулся, неожиданно поняв, что моя нога очень плохо сгибается в колене, как будто что-то мешает. Ладно, главное, что я могу ходить, и не истекаю кровью пока. Накинул нашу куртку, застегнул пуговицы, и почувствовал себя лучше. Сверху надел разгрузку. Выйдя в коридор с пистолетом наизготовку, подергал остальные двери. Одна из них вела в вонючий туалет, одна – в некое подобие грязной кухни. Две других были заперты. Двери солидные, крепкие. Ломать их или вскрывать я не умею – тут плечом, как в кино, не вышибешь. Особенно учитывая то, что двери открываются в коридор. Ладно, значит тут все. Пошли на улицу.

Перед дверью наружу я постоял, успокаиваясь. Ждать долго было нельзя, мой одиночный выстрел только что в подвале, куда я заставил себя спуститься, переполошил всех зараженных в камерах. Доктор, впрочем, даже не сдвинулся с места. Штефан… Прости. Я не мог по другому. Я не мог тебя оставить таким. Уверен, ты бы меня понял, и сам бы сделал так же для меня, со мной. Я внезапно понял, как будто лишь сейчас, какой на самом деле мне предоставился шанс. Шанс не на то, чтобы выжить, а на то, чтобы закончить то, что мы начали. И у меня нет никакого права этот шанс упустить. Я постарался вернуть себе всю злость. Теперь у меня большой список тех, ради кого я найду эту установку. Но сперва надо выбраться из Профети.

Дверь из дома вывела меня в небольшой двор, в котором кроме чахлых кустов и одинокой скамейке не было ничего. Вдоль стены я прокрался до угла здания, выглянул за него, и тут же увидел три трупа. Мне показалось, что один из них принадлежал к «пыльникам», двое других были скорее всего зараженными. Впрочем, пыльники форму не носили, я вполне мог и ошибаться. Никакого оружия около тел я не нашел, потому пошел дальше, в сторону улицы.

Улица оказалась очень короткой, тупиковой, и метрах в двадцати от меня она вливалась в явно центральную дорогу, идущую через весь городок – ту самую дорогу. Я дошел до перекрестка, выглянул наружу, и встретился глазами с зараженным, стоящим метрах в пяти передо мной. Уже после того, как я инстинктивно в него выстрелил, и увидел, как он падает, я заметил еще несколько его товарищей, копошащихся посередине дороги. На дороги лежали тела, и что там делали психи, я не успел заметить – я побежал.

Точнее, мне хотелось бы побежать, но вместо этого я заковылял по улице вниз, в сторону выхода из города, как я надеялся. Обернувшись через плечо, я увидел бегущих ко мне зараженных. Наши скорости были явно несопоставимы, потому я принял единственно верное решение – оттолкнувшись одной ногой, я запрыгнул на подоконник открытого окна какого-то дома, уцепился руками, подтянулся, и свалился на деревянный пол, укрытый выцветшим ковром. Постаравшись последовать за мной, один зараженный сразу получил пулю – он неподвижно повис на подоконнике, скребя ногами по стене, потому я просто подошел и выстрелил ему в голову. Две пули свалили следующего, старающегося уцепиться за стену у окна. Третий кинул в меня камень, но не попал. А я понял, что патроны мне нужно беречь, и отошел от окна, прикрыв его. Эти зараженные явно не были смышлеными, они так и не сообразили, как им вскарабкаться на подоконник.

Я быстро осмотрелся. Забравшись сюда, я очутился в каком-то обычном жилом доме. Комната, куда я так бесцеремонно вломился, оказалась маленькой гостинной, со старой мебелью и не менее старым, еще с выпуклым экраном, телевизором на тумбочке. Так, вон там кухня, и деревянная лестница наверх. Нужно уходить, пока зараженные не придумали, как им до меня добраться. Кстати, а дверь вообще закрыта? Я шагнул к двери, и в тот же момент в нее что-то бухнуло с той стороны. Дверь, совсем не крепкая и уж никак не новая, жалобно скрипнула, и тут же дала трещину. Я метнулся к окну, и увидел мутанта, которого отвлек от штурма двери зараженный. Уж не знаю, что они там не поделили, но мутант буквально вбивал психа в дорожное покрытие двумя руками. Вот черт! Мутант уж точно найдет путь и через окно, и через дверь. Я бросился на деревянную лестницу наверх, и успел проковылять почти до самого верха, прежде чем путь мне преградил совсем молодой парень с искаженным от ужаса лицом. Сразу после его лица я обратил внимание на дробовик в его руках, направленный на меня.

Мы выстрелили одновременно. Я попал ему в середину груди, опрокинув на спину. Меня же его попадание куда-то в бок швырнуло на перила лестницы, которые я не проломил только потому, что уперся в пол второго этажа. Я сполз на лестницу, схватился за бок. Куртка моментально пропиталась кровью. Дрожащими пальцами я задрал куртку вверх. Правый бок был окровавлен весь, меня затрясло, но не от боли. Боли почему-то не было вообще. Я поймал всего малую часть заряда дроби, большая его часть прошла мимо меня. Парень стрелял от бедра, и потому промазал. Но и того, что я поймал, должно мне гарантированно хватить – я просто истеку кровью. Снизу послышался удар в дверь, и очень неприятный треск. Вроде грохнул где-то выстрел. Так, я еще жив, а умереть от мутанта, который сделает из меня котлету, мне совсем не хотелось. И я пополз вверх. Прополз мимо тела парня, лежащего на спине и глядящего в стену мертвыми глазами. Заткнул пистолет за пояс брюк, зацепил рукой ремень дробовика, и пополз дальше, в какую-то приоткрытую дверь, ведущую явно в спальню. Заполз во внутрь, пачкая ковер везде, отполз в сторону, и прикрыл за собой дверь. Замка никакого не было. Я привалился сам спиной к двери, зная, что мутанту это не помеха. Сжал в руке дробовик. Я даже не знаю, есть ли в нем патроны. С этой мыслью я отключился.

Сейчас я начал понимать, что сознание мое отключалось тогда, когда мой организм нуждался в регенерации. Это как энергосберегающий режим у техники – все не жизненно важные функции отключаются, чтобы восстановить жизненно важные.

Когда я открыл глаза то не сразу вспомнил и понял, где я нахожусь. Я так и лежал на полу, спиной к двери. Дробовик валялся рядом, выпав из моих рук. За небольшим окном напротив меня чернела ночь. Я был в отключке весь день⁇ А как же волна излучения? Я ее даже не заметил? Я отдернул куртку, и увидел, что майку мне не задрать – она намертво прилипла к боку. Кровью я был перепачкан почти весь, но почти не ощущал боли. Мне невероятно, жутко хотелось пить и есть, и еще было холодно, очень холодно. Я постарался сесть, инстинктивно придерживаясь за бок рукой. Тело слушалось, но было такое чувство, как будто у меня очень высокая температура, я весь был как в тумане. Непослушными руками поднял такой тяжелый сейчас дробовик. Повозившись с ним понял, как открывается затвор. Увидел большой, тускло блеснувший патрон в черноте патронника. Есть ли там еще? И сколько вообще сюда влезает? Я не знал. Один точно есть. Уже неплохо. Пистолет тоже был при мне, я выщелкнул обойму, и насчитал шесть патронов. Еще один в стволе. Пистолет тоже весь был перепачкан моей кровью, я стал пытаться его обтереть о ковер, но это было бесполезно. Что теперь? А ничего – задачи моей никто не отменял. И тот парень, выстреливший в меня, тоже ее не отменил. И то, что меня не сожрали и не убили ночью, только лишний раз это доказывает.

Сидя на полу и сжимая дробовик в руках, я внезапно подумал о том, что уж очень мне везет. Так же не бывает. Я должен был умереть… нет, не так! – я мог бы умереть уже много раз. Но пока не сделал этого, да и не собираюсь. Тут впору поверить во вмешательство потусторонних сил. Еще немного, и начну верить в Бога. Впрочем, если это мне поможет, то запросто поверю. Мне сейчас любая помощь не помешает.

Ладно, сидением на полу я пользы ни себе, ни еще кому-нибудь не принесу. Черт, как же хочется есть! Я готов ковер на вкус попробовать уже… Встать с пола потребовало у моего организма много усилий. То, что при этом мой бок не начал кровоточить, меня почему-то не удивило. Удивляло то, что у меня ничего не болит. Меня шатает, я умираю с голода, мне холодно – но при этом ничего не болит. Я перехватил дробовик поудобнее, и потянул на себя дверь.

В коридоре ничего не изменилось – так же смотрит в стенку молодой парень, на лестнице поломанные мною перила и следы моей же крови. Входную дверь мне не видно, и это минус. Я с трудом опустился на колено возле тела, и быстро обыскал его. Наградой стали десять патронов к дробовику. Я понятия не имел, как такое ружье заряжается, но оказалось ничего особо сложного – снизу под стволом было отверстие для патрона, куда я смог один за другим загнать пять. Я не в курсе, сколько в него помещается вообще, но минимум шесть выстрелов у меня теперь есть. Я ссыпал оставшиеся патроны в карман куртки, и осторожно пошел вниз по лестнице.

На первом этаже никого не было. Окно прикрыто, и что самое интересное – входная дверь до сих пор на месте. Перекошена, почти разломана, но – на месте. Я думаю, мутанту не хватило одного удара, чтобы вынести ее. Интересно, почему он ушел?

Я прошел на кухню. Наверху, в спальне, явно виднелись следы того, что на кровати кто-то не так давно спал. Почему бы не предположить, что кто-то из пыльников тут жил? Может тут жил как раз тот молодой парень, кто знает… Первое, что я заметил на кухне – пятилитровая пластиковая бутылка, наполовину полная водой. Я положил дробовик на стол, схватил бутылку, и смог себя остановить только когда выпил примерно половину. Открывая все шкафчики, я сразу понял, что тут точно кто-то жил. Я нашел начатую пачку макаронов, и уже почти решил их съесть сырыми, как в соседнем шкафчике обнаружил упаковку каких-то крекеров. Надо ли говорить, что упаковку эту я сожрал за какое-то рекордное время, и даже присел на пол на кухне, чтобы отдохнуть. Голод не ушел совсем, но слегка отдалился. Стал терпимее, но на удивление резче. Больше ничего нужного в шкафчиках я не нашел, и направился к выходу из дома. На улице, такой тихой с момента моего пробуждения, опять грохнули выстрелы. Причем совсем недалеко от меня. Правда, сейчас стрелял один автомат, короткими очередями.

Входную дверь надо было либо выламывать, либо оставить как есть, и я выбрал второй вариант. Пришлось выбираться через то самое окно. На улице было тихо, но сцена напоминала компьютерную стрелялку DOOM: на дороге изуродованные трупы зараженных, везде кровь. Автомат неподалеку снова дал несколько коротких очередей. Стреляли с того самого конца дороги, который мы со Штефаном осматривали из зарослей. Неужели в том доме, где были наблюдатели, пыльники до сих пор остались? Мне, по идее, в другую сторону, но я решил все же проверить, кто и главное по кому стреляет. Я не думал, что это наши решили кого-то прислать нам на помощь, но… если хотя бы однопроцентная возможность этого есть, то я обязан это узнать. Я не верю, что пыльники вот уже вторые сутки непрестанно воюют с зараженными. Должны были победить уже либо те, либо другие.

Как назло, пока я крался по улице, стрельба сразу стихла и не повторялась. Я силился разглядеть тот самый дом, но в темноте ночи увидел его, только подойдя метров на пятьдесят. Ну да, стреляют явно отсюда – на дороге под окнами дома множество тел, то ли бойцы пыльников, то ли зараженные, а скорее всего – и те, и другие. Входная дверь в дом буквально вломана вовнутрь, и теперь кажется мне ясно, куда пропал «мой» мутант. Как только я подошел ко входу, на втором этаже дома раздался взрыв, заставивший меня упасть на асфальт перед дверью. Судя по всему – ручная граната, однако в тишине этот взрыв прозвучал как взрыв авиабомбы. Тут же несколько выстрелов, и следом за ними – крик. Ярости, или боли, я уже и не понял, но рванул в дом.

В небольшом холле дома несколько трупов зараженных, среди них труп мутанта. Он расстрелян, множество пулевых ранений. Явно скатился с лестницы вниз. Если мутант тут, то кто воюет наверху? Неужели точно наши⁇ Все это я думал, поднимаясь по изогнутой спиралью лестнице и держа дробовик наготове, намотав ремень себе на руку, для надежности. После взрыва и нескольких выстрелов наступила зловещая тишина. Хотя нет – я краем уха слышал что-то, или кого-то. Какие-то стоны, скрежет. Зараженные не стонут, значит, наверху кто-то из людей. Красный сигнал в голове, к постоянной активности которого я уже привык, показал, что опасность только впереди, близко. Я набрал в грудь воздуха, и в три прыжка оказался наверху, в коридорчике, очень похожем на тот, где я получил в наследство дробовик и в придачу к нему порцию свинца в бок.

Стены и пол коридорчика были покрыты кровью и следами осколков разорвавшийся тут гранаты. Коридорчик заканчивался дверью, метрах в семи передо мной. Сейчас дверь была снесена, и было видно, что вход в помещение за ней забаррикадирован здоровенным тяжелым шкафом, сейчас наполовину заваленным внутрь комнаты. Дверь лежала на шкафу, а на двери лежал мутант, на котором было столько ран, что он напоминал живой фарш. Но, несмотря на это, он старательно и упорно полз в комнату по наклоненному шкафу, оставляя за собой густой кровавый след. Я вскинул дробовик, и выстрелил ему в спину три раза. Мутант дернулся и затих, сползая по шкафу вниз. Не опуская ствол я подошел ко входу в комнату, и осторожно заглянул в узкую щель сбоку шкафа.

Под шкафом на спине лежал человек, ноги его были явно придавлены этой импровизированной баррикадой. Я сначала подумал, что он мертв, пока он не зашевелился, поворачивая лицо ко мне. В комнате было темно, я его не узнал, в отличии от него:

– Андрей, какая встреча. Вот уж честно, не ожидал я тебя тут увидеть.

– Привет Санни.

Я пытался увидеть оружие в руках Санни, и раздумывал, не выстрелить ли мне в него прямо сейчас, для верности. Он как будто прочитал мои мысли, и вдруг включил маленький фонарик, резким белым светом разрезавший темноту комнаты.

– Я без оружия, как видишь.

Oн посветил на себя, и вокруг, на пол комнаты. Я увидел его пистолет, валявшийся в паре метров от него, у окна. Там же, у окна, аккуратно стояло несколько автоматов, и несколько сумок. Пол был буквально засыпан стреляными гильзами, и густо испачкан кровью.

– Да и без движения тоже. Шкафом меня придавило,

вот незадача. Мутант меня почти достал, скотина живучая. Но я его завалил все же, второго уже за сегодня, прикинь! Точнее, ты его завалил. Но будем откровенны, основную работу проделал я. Тебе оставалось только закончить дело.

Санни бодрился, но я не понимал, почему он до сих пор жив. Он был буквально весь в крови, и скорее всего это была не только кровь мутанта. Не говоря ни слова, я перебрался в комнату, пройдя по шкафу и спрыгнув с него внутри помещения. Санни вскрикнул и зарычал от боли, когда я вскарабкался на шкаф, но мне не то чтобы очень было его жаль. Я прислушался к радару, который сменил интенсивность на тусклую, и почти погас – опасности поблизости не было. Первым делом я ногой оттолкнул пистолет в угол комнаты, подальше от Санни. Приставив к нему ствол дробовика, забрал у него из руки фонарик. Санни не сопротивлялся, демонстративно разжав руки.

Я тщательно проверил пол вокруг него, осмотрел самого Санни. Оружия я не нашел. Да если бы оно и было, то Санни точно бы пустил его в ход, когда мутант полз на него. Значит, атака застала его врасплох. Ноги у Санни были явно сломаны. Мне даже неприятно было смотреть туда, где часть его тела была зажата между полом и шкафом. Шкаф был очень тяжелый, старой работы, солидного дерева. Еще и мутант, наверное, его опрокинул ударом на Санни. Мало не показалось. И вот сейчас он пригвожден к полу, как бабочка к спичечному коробку иголкой. Как же он еще не умер?

Я бегло осмотрел комнату. У стен три автомата, причем один из них – наш, мой, или Штефана. В сумках срезу нашлись гранаты, несколько цинков с патронами, тоже вроде наши, и – о чудо! – сухпайки. Я сел на подоконник, осторожно прислонил дробовик к стене, так, чтобы смог его легко схватить, и стал рвать упаковку сухого пайка, пожирая все, что находил. Санни, наблюдавший за мной с пола, решил начать беседу:

– Интересно, как мы буквально за сутки поменялись ролями. Скажу честно – мне моя предыдущая роль нравилась больше этой.

– Почему ты до сих пор не умер?

– Мне повезло, у меня регенерация повышенная, излучение вот такой вот мне подарок приготовило. – тут у Санни что-то мелькнуло в глазах, отразив свет фонарика. – Постой… Я же тебе вчера прострелил бедро. А ты ходишь тут как ни в чем не бывало… Ты тоже регенерируешь ненормально быстро! Вот это номер!

Санни наигранно расхохотался, а я подумал о том, что мне надо быть поосторожнее. Хрен знает, насколько он быстро регенерирует. Может, сможет и кости срастить, пока мы тут болтаем.

– Слушай, Андрей, у нас куда больше общего, чем мы оба думали! Я хочу тебе предложить сделку.

– Ты не в том положении, чтобы мне что-то предлагать. Просить – да. Умолять – да. А вот предлагать – нет.

– Зато ты в том положении, чтобы меня хоть немного послушать. Хотя бы, пока ты ешь. А есть тебе надо очень много – быстрая регенерация требует много еды. Поверь мне, я знаю. И не сидел бы ты так, спиной к окну. Еще подстрелит кто. И останусь я совсем один тут.

– Не подстрелят. Там нет никого.

– Уверен? – Санни испытующе посмотрел на меня. – Ты не уверен, ты точно знаешь… Ого, даже и такая способность у тебя есть. Круто! Хотел бы я тоже такую, не беседовали мы бы сейчас с тобой тогда.

– Ты вроде хотел мне что-то предложить? Я скоро доем уже.

– Да, верно. Смотри. Ты можешь забрать все, что есть в комнате. Вообще все. Хотя от одного пистолета я бы не отказался, можешь патроны отдельно положить. Потом ты поможешь мне приподнять шкаф, и вытащить мои обрубки из-под него. Я ходить несколько дней не смогу, при всей своей ускоренной регенерации. Так что тебе это ничем не грозит.

– Санни, я могу забрать все и сейчас, пока ты отдыхаешь под шкафом. Твое разрешение мне не нужно.

– Верно! Но я уверен, что у тебя есть вопросы. А у меня есть информация, которая тебе может пригодиться. Например, про лекарство…

– Лекарство – миф. Я разговаривал с доктором Хайне в твоем подвале. Мне сказок не надо.

– Ну, миф – не миф, мы с тобой не знаем. Мы не ученые. И поверь мне, доктор Хайне далеко не самый умный из тех, кто работал над созданием вакцины. И уж точно он не один над этим работал.

– Санни, это мне не интересно. Мне твои легенды не нужны.

– Погоди! – Санни задумался. – Зачем вы здесь? Ты меня все равно ведь убьешь. Почему бы сейчас не сказать?

– Мы приехали, чтобы уничтожить установку, которую вы каждый день запускаете. Но мне сказали, что установка не здесь. Так что, мне придется ее найти.

– Да, она уже не здесь. Погоди… Мы запускаем? Так ты что, не в курсе?

Мне показалось, или Санни на сей раз действительно не придуривался, а был изумлен.

– Не в курсе о чем?

– Мы не запускаем никакую установку! Она сама запускается, черт бы ее побрал!

– Ага. – я усмехнулся. – Искусственный интеллект, я понял. Восстание машин. Очень интересно.

– Восстание хренин, дурак. – Санни задумался. – Пожалуй, мы и вправду договоримся. Я даже в этом почти уверен.

– Дашь мне десять евро?

– Я тебе расскажу, где стоит установка, и как ее найти. Не буду врать – это совсем не просто. Сам ты ее никогда в жизни не обнаружишь. Даже с моими подсказками шансов у тебя немного, но они по крайней мере будут ненулевые. Я расскажу тебе все, что знаю, а ты просто снимешь с меня шкаф. Черт, я даже скажу тебе, где стоит полностью заправленная машина. Считай это подарком, и знаком моей любви к своему спасителю.

– С чего бы ты вдруг мне все это расскажешь?

– А сам как думаешь? Ты был прав тогда, в подвале. Установка гробит нас всех. Все меньше и меньше нормальных людей остается. И тех, с кем я тут начинал, почти уже не осталось. Я грешным делом подумал, что вы приехали теракты нам тут устраивать, но раз вы за установкой, то это меняет дело.

– А как же Зет?

– Зет… – тут Санни горько усмехнулся. – Если ты считаешь меня помешанным на власти и на идее создания вакцины, то это только потому, что ты с ним не беседовал. Он вообще ушел в параллельный мир. И я не уверен, что это излучение его поменяло. Может, он всегда такой был. Даже сейчас, когда установка никем не управляется, он блокирует все идеи ее заткнуть. Его ученые работают над вакциной, видите ли. Если у него вообще еще кто-то живой из ученых остался. Так что, скажу тебе честно: если ты эту установку взорвешь к чертям, то я буду только рад.

– Допустим, я тебе верю. – медленно проговорил я. – Хотя проверить твои слова я не могу никак. Как ты мне поверишь, что я помогу тебе в награду за твой рассказ?

– Андрей, в чем я неплохо разбираюсь, так это в людях. Ты, на самом деле – гуманист. И стараешься быть на светлой стороне силы. Только не смейся, но и я – тоже. Вспомни, что я тебя отпустил в нашу первую встречу с тобой! Да, наши понятия о светлой стороне силы несколько разные, но все равно. Мы заботимся о своих людях, не только о себе. Потому, я просто тебе поверю. Другого шанса у меня все равно нет, и не будет. Мы договорились?

– Рассказывай, где установка. Как ее найти. – решение принялось легко.

– Но мы же договорились? – мне показалось, или в глазах Санни мелькнула неуверенность.

– Договорились. – кивнул я. – Теперь убеди меня.

Установку вывезли тогда же, когда из Профети уехал отряд организовывать новую базу пыльников в том самом рыцарском замке. Установку вывозил сам Санни, ему помогали трое его бойцов, которых он после этого сам лично и пристрелил. Местоположение установки должно было быть известно как можно меньшему количеству человек. Установку отвезли в музей техники в Неаполе, и установили в зале, в котором было множество другого оборудования. По словам Санни, установка сама по себе не очень большая, и в том громадном зале она просто затерялась на фоне другой техники. Когда установка не излучает, ничего не говорит о том, что она включена. Если только не найти спрятанные кабеля высокого напряжения, ведущие к ней. После первого же включения на музей пошла такая атака зараженных, которую не ожидал никто. Все же музей находился в Неаполе, а там зараженных было очень много, куда больше, чем здесь. Атака смела весь персонал, убила всех, кто был рядом. Зет и Санни готовили вылазку в музей на следующий день, когда установка вдруг включилась сама, примерно в то же время. Пока они зачищали свои лагеря от новых зараженных, ученые Санни поняли, что излучение будет скорее всего цикличным. Они что-то знали про установку, уж во всяком случае больше, чем знал Санни.

И вот именно тогда, по словам Санни, Зета окончательно и переклинило. Он резко перехотел отключать установку, решил позволить ей работать и дальше. А Санни сослал обратно, в Профети, «следить за обстановкой». По словам Санни, он неплохо изучил подходы к музею, и знал, как к нему подобраться незаметно. Он рассказал мне все, что сам планировал. Также он подтвердил слова доктора, что установку можно легко испортить, даже если просто закинуть ручную гранату внутрь защитного кожуха.

Заправленная машина стояла в одном закрытом гараже, на другом конце Профети, в одном из крайних дворов. Санни рассказывал так охотно, так подробно, что я начал его перебивать. Мне показалось, что к концу своего рассказа он сам уже устал, а я уже действительно наелся, уничтожив почти два рациона. Куда они в меня поместились? Я услышал все, что хотел. Информацию проверить мог я лишь экспериментальным путем. Я встал, собрал в одну сумку пару пистолетов, пару рационов, повесил на себя подсумок с гранатами. Магазины к автомату я набил, пока Санни рассказывал. Я был готов.

– Санни, ты не сказал, где ключ от машины?

– Это военный джип, он заводится тумблером, без ключа.

– Хорошо.

Я соскочил с подоконника, закинул автомат на спину. Взял в руки пистолет, подошел к Санни. Его уверенное лицо на секунду изменилось.

– Теперь ты мне поможешь? Как договаривались.

– Нет Санни. Теперь я тебя убью. Как не договаривались.

– Hо… – он запнулся. Глянул зло. – Все же я в тебе ошибся, Андрей.

– Верно. И не в первый раз уже.

Я выстрелил ему в голову, потом еще два раза, уже для верности. Кто знает, как эта его регенерация работает. Однако, я был уверен, что то, что было разбросано теперь по всей комнате, уже не собрать вместе. Я осторожно перелез через скользкий от крови шкаф в коридор, и спустился вниз. Радар показал слабую опасность с севера, далеко еще. Мне, впрочем, на юг, за машиной, и в Неаполь. Я поправил сумку на плече, и зашагал по улице через весь городок.