Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Глава 6

– Зимний лес для построек лучше, – заметил Рауд, правя свой топор специальным точильным камнем. – Внутри мерзлых деревьев нет движения соков, и оттого они приобретают особую прочность. И разных паразитов в них меньше. Да и тащить бревна из лесу по снегу легче...

– Это смотря по какому, – заметил Тормод. – По смерзшемуся насту может и легче, а по сухому и свежему замучаешься.

– Волокуши соорудим и на лыжи встанем, – махнул рукой рыжий викинг. – Поди, не впервой. Ради того, чтоб у дроттнинг был хороший дом, стоит постараться.

Слышать такое было приятно. Люди общины относились ко мне так, словно я была не королевой, а их любимым ребенком. Каждый старался сделать для меня что-то приятное, как-то порадовать – и, конечно, ко всем ним у меня было ответное чувство. Тот случай, когда группа людей – это действительно единая семья, которая многое повидала, немало трудностей преодолела, и из всех испытаний вышла с честью.

А еще удивительно было смотреть как эти люди умеют трудиться!

Я это видела уже неоднократно, но каждый раз поражалась какими же безграничными ресурсами обладает тренированное человеческое тело! Викинги могли работать словно биологические машины по двенадцать часов в день, прерываясь только на еду и оправление физиологических потребностей. Причем работа эта была не из легких!

Разумеется, я не могла упустить возможности прогуляться на лыжах по свежему снегу чтобы посмотреть, как суровые северные воины рубят деревья. И зрелище это было впечатляющим!

Сила у древних норвежцев была поразительная, но валка деревьев это, скорее, не про силу, а про выносливость, технику, и точность ударов, когда топор бьет именно в то место, которое наметил глаз, словно является продолжением руки. Довольно толстое дерево один человек мог свалить менее чем за полчаса, потом самостоятельно обрубить ветки и закатить на длинную волокушу, напоминающую огромную лыжу, сделанную из бычьей кожи и дерева.

Потом уже в Скагерраке древесные стволы очищались от коры, и из них либо складывались бревенчатые стены, либо они распускались на удивительно ровные доски, причем для этого использовался только топор...

И тут мне в голову пришла идея!

Я подошла к нашему кузнецу, занятому правкой особенно зазубренных топоров, и, палочкой нарисовав на снегу чертеж, спросила:

– Сможешь такое сделать?

Викинг, ширина плеч которого была удивительной даже для представителей этого неслабого народа, почесал в затылке своей медвежьей лапой.

– Зачем это, дроттнинг? – спросил он. – Ты решила при помощи такой штуки вызвать йотуна, чтоб он помогал валить деревья? Если да, то, может, не надо, мы сами справимся.

– А при чем тут снежный великан? – не поняла я.

– Очень уж эта штука похожа на его пасть, – пояснил кузнец.

– Да нет же, – рассмеялась я. – Ты просто сделай, а я покажу для чего она нужна.

Кузнец пожал плечами, и под моим чутким руководством за день сделал вполне приличную пилу, специальными камнями заточив ей зубья. Правда, она получилась похожей на меч, с солидной такой гардой и мощной рукоятью. Ну да, попроси викинга сделать пилу – всё равно меч получится. В данном случае почти двуручный. Впрочем, если одной рукой держаться за рукоять, а второй – за гарду, может даже и удобно будет пилить такой штукой.

Я показала членам общины моё «изобретение», продемонстрировав как им пользоваться – но оценили его не все.

– Топор быстро перерубает волокна дерева одно за другим, и от этого оно не теряет свой прочности, – сказал Ульв. – А эта пасть йотуна будет его медленно грызть, отчего в бревне могут появиться трещины.

– Может ты и прав, дружище, но я попробую настолько ли вредна для дерева придумка нашей дроттнинг, – выручил меня Рагнар, берясь за пилу и взвешивая ее в руке. – Мне кажется, что этой штукой я располовиню бревно быстрее, чем ты топором.

Одноглазый Ульв расхохотался.

– Готов поспорить на марку серебра, что разрублю бревно быстрее!

– Что ж, давай поспорим, – улыбнулся Рагнар, сбрасывая с плеч меховую накидку...

Соревнование двух викингов выглядело интересно!

Они разделись по пояс, и сразу стало видно, что Ульв явно мощнее Рангара, но дан был более жилистым, с красивой рельефной мускулатурой. И хоть он отродясь не держал пилы в руках, приноровился к ней быстро. Два бревна одинаковой толщины положили на ко̀злы – и пошла потеха! Только щепки да опилки в разные стороны полетели.

Признаться, я залюбовалась тем, как работал Рагнар, как бугрились и, словно волны на море в шторм, перекатывались мышцы под его кожей. Несмотря на мороз, на телах викингов быстро выступили капли пота, ведь, стремясь превзойти друг друга, каждый из них работал на пределе своих сил...

И результат был достигнут! Правда, народ разочарованно загудел, когда половинки бревен одновременно упали с ко̀зел...

– Ничья! – зычно крикнул Тормод.

– Хороший повод отметить это сегодня вечером! – пророкотал Ульв, пожимая руку Рагнара. – А ты ничего, дан, силен! Я не уверен, что смог бы так быстро располовинить бревно этой странной штукой.

– А я вряд ли смог бы столь чисто перерубить его топором, – проговорил Рагнар, кивнув на половинки бревна, разрубленные и правда с ювелирной точностью.

– Кстати, несмотря на то, что в состязании никто не победил, думаю, что эта зубастая штука может нам пригодиться, – сказал Тормод, нагнувшись и проведя пальцем по гладкому срезу бревна, перепиленного Рагнаром. – Срез гладкий и чистый, одним топором такого добиться не получится. И видимых трещин в древесине нет.

– Что ж, остается только поблагодарить дроттнинг за очередную новую придумку, – улыбнулся Рагнар. – И почему-то мне кажется, что она далеко не последняя.

Мне оставалось лишь скромно улыбнуться – и при этом я заметила за собой, что отвела взгляд в сторону. Интересно, с чего бы? Неужто от того, что Рагнар смотрел на меня слишком восхищенно, словно я изобрела не пилу, а меч О̀дина, способный одним ударом разрубать наковальни и пробивать границы между мирами?

Глава 7

Буквально за несколько дней пришли нешуточные морозы, довольно быстро сковавшие фьорд льдом неслабой толщины.

– Всё, бесполезно, – сказал Рауд, войдя в длинный дом и ставя у стены пешню – специальное копье с широким жалом для долбления льда. – Богиня зимы Скади в этом году что-то уж очень быстро заморозила прибрежные воды своим дыханием. Лёд толщиной уже больше эльна. Я прорубил лунку шириной в две мои ладони, но из-за слишком толстого льда топором ее не расширить, и на таком морозе она промерзает почти сразу...

Рауд со своими обледеневшими бородой, усами и бровями был похож на грустного Деда Мороза. Понятное дело, свежую рыбу в Скагерраке любили все, но добывать ее из-под льда такой толщины было сущим мучением. Особенно сейчас, во время сильных морозов, когда снаружи долго не поработаешь без риска схватить воспаление легких.

И тут меня осенило!

Я накинула шубу, вышла из длинного дома, и направилась в кузницу, где здоровенный кузнец по имени Магни как раз был занят тем, что правил на наковальне очередную затупившуюся пешню – не один Рауд пытался сегодня добраться до свежей рыбы.

Увидев меня, Магни отложил увесистый молот.

– Здравия тебе, дроттнинг, – добродушно прогудел он. – Опять пришла мешать мне работать?

– Ага, – улыбнулась я. – Хочу чтобы ты сделал...

Я покрутила в воздухе пальцами, не зная, как объяснить чего мне надо. И чертеж-то такой я не нарисую – а если и получится с ним что-то, вряд ли Магни меня поймет. Это у людей двадцать первого века мозг заточен под восприятие всяких технических штуковин, а в девятом люди голову на другое тренировали – чтение следов, предугадывание смены направления ветра, повадки промысловых животных, ориентирование по звездам, ну и так далее...

И тут мой взгляд упал на статуэтку из глины, которые викинги любили расставлять на небольших полочках, прикрепленных к стенам. Таких полочек в кузнице было несколько, и на них стояли фигурки богов и героев скандинавской мифологии. Одна из них, изображавшая гигантского змея Йормунганда, который обвивает мир людей Мидгард, привлекла мое внимание. Статуэтка была нестандартной: скульптор, не очень представляя, как изобразить этот самый Мидгард, вылепил его в виде дерева – явная отсылка к мировому древу Иггдрасиль.

– Сынишка мой балуется, – пояснил Магни. – Вместо того, чтоб кузнечные навыки тренировать, ерундой мается.

– Да не сказала бы, – отозвалась я. – Такие фигурки хорошо на ярмарке продаются. Немного руку поднабьет, и будет тебе хороший доход в семью. Но я сейчас не об этом. Видишь змея, обвившего дерево?

– Ну, вижу, – озадаченно почесал бороду кузнец, не понимая, к чему я клоню. – И чего?

– Представь, что у него на спине растет длинный и гибкий клинок меча. Прям от головы и до кончика хвоста. А из верхушки дерева торчит вот такая рукоять...

Свою идею я объясняла кузнецу до вечера. И ближе к ночи он ею не на шутку загорелся!

– Я понял! – воскликнул он. – Воистину ты любимица богини знаний Вёр, которая постоянно делится с тобой своей мудростью! В общем, никуда не уходи, а то я боюсь что-то забыть или напутать, как с той пилой.

В результате я всю ночь провела в кузнице, корректируя действия Магни, который хоть и был человеком недалеким, но имел очень сильные руки, растущие из нужного места, и соответствующие навыки, наработанные годами нелегкого труда в кузнице.

В результате утром мы вышли из кузни грязные, все в саже, но довольные. Магни нес в руках тяжелую металлическую штуковину, действительно похожую на змея, обвившегося вокруг дерева.

– И чего это такое? – подозрительно спросил старый Тормод, встретившийся нам на пути.

– Новая придумка нашей королевы, – сказал Магни. – Сейчас пойдем на лед смотреть как она работает...

...Поглядеть на мое новое «изобретение», несмотря на мороз, собрался весь Скагеррак. И, признаться, необычно для девятого века выглядело, когда здоровенный кузнец воткнул в лед примитивный ледобур и принялся крутить рукоять...

Думаю, в моем времени не много нашлось бы богатырей, способных провернуть эдакую металлическую болванку. К тому же ледобуры любителей подледного лова из моего времени выглядели гораздо скромнее. Тут же Магни отковал ледовый коловорот раза в два шире тех, что я видела – и сейчас своими ручищами крутил его даже особо не напрягаясь.

В результате во льду толщиной более полуметра минут за пять образовалась лунка диаметром сантиметров в тридцать!

– Ну что, не надоело вам еще кричать славу нашей дроттнинг? – проревел Магни, выдергивая изо льда свой мега-ледобур. – Это вам не пешнями лед долбить! Это ци-ви-ли-зация!

Трудновыговариваемому слову я обучила кузнеца пока он мучился, придумывая, как отковать в кустарной кузнице предмет столь хитрой формы. Но придумал, и теперь неимоверно гордился своим успехом. Точнее – нашим.

В результате мы сейчас стояли грязные, не выспавшиеся, и счастливые, глядя как с лиц членов нашей общины сползает пелена недоверия, появившаяся при виде странной конструкции, уступая место радостным улыбкам.

– А я никогда не устану восхвалять нашу королеву! – воскликнул Рагнар. После чего бросился ко мне, схватил на руки, подбросил к небу. Следом к нему тут же присоединились все жители Скагеррака. А когда они, наконец, поставили меня обратно на лед, я проговорила:

– Вспомнила! Чтобы лунка не замерзала, на поверхность воды нужно нанести смазку. Можно попробовать налить немного китового жира.

– Уверен, что, если сделать так, как говорит дроттнинг, и налить жир в лунку, она не замерзнет, можно даже не проверять, – заявил Магни. – Я точно вам говорю – богиня знаний Вёр любит нашу королеву, и делится с ней своей мудростью.

– А я уверен, что все боги Асгарда любят нашу Лагерту! – улыбнулся Тормод.

– И есть за что! – подхватил его слова Рагнар, глядя на меня такими восхищенными глазами, что я тут же покраснела. И дело тут было точно не в морозе, который уже довольно чувствительно щипал меня за щеки.

Глава 8

Я думаю, что двигатель прогресса – это скука, а не какие-то там душевные порывы, тяга к познанию нового и тому подобные высокопарные мотивы...

Нет!

Совершенно точно не они, а самая обычная скука.

Когда ты, например, сидишь в длинном доме, где тепло, привычно, относительно уютно. Где еды завались, и чистейшей воды – тоже. Только дверь открой, зачерпни снега деревянной бадейкой – и, когда он растает в натопленном помещении, вот тебе и вода, еще не отравленная смогом и токсичными испарениями прогрессивного человечества...

Но наступает время, когда все разговоры переговорены, все сны пересмотрены, и дальше – хоть вешайся, а надо себя чем-то занять. И тогда викинг надевает на себя теплую одежду, не стесняющую движения, выпивает кружку горячего китового жира, открывает дверь, и выходит наружу, в объятия лютого мороза, лишь бы подальше от скуки, вольготно расположившейся в уютном длинном доме...

Если б я в своем родном теле и времени выпила хотя бы мензурку горячего, маслянистого, давно прогорклого, экстремально вонючего китового жира, я б блевала дальше, чем видела, а потом еще неделю мучилась бы от изжоги и воспоминаний о том, какую гадость я в себя влила. Но тело, доставшееся мне от Лагерты, к такой диете было привычно, и, хотя я мысленно всё еще морщилась, но вместе со всеми пила в горячем виде это радикальное средство от мороза и голода. По идее, на кружке жира взрослый викинг мог жить целые сутки, калорий хватало с избытком – потому этот деликатес так ценился всеми народами Скандинавии.

А еще им его вкус нравился. Пили да нахваливали мою удачу, твердую руку и Небесный меч, которым я пронзила сердце кита... И тут меня обычно двойственное чувство накрывало. Тело Лагерты пило китовый жир, причмокивая от удовольствия, а я лишь мысленно удивлялась, как мои вкусовые рецепторы могут тащиться от эдакой гадости...

...Разгоняя скуку, жители Скагеррака монструозной приблудой, выкованной Магни, активно сверлили лунки во льду фьорда, таская из них рыбу, кололи дрова топорами и пилили их страшной пилой, которую они быстро освоили и всё-таки оценили, тренировались с мечами, копьями и луками, периодически сбивая намерзшие ледышки с усов и бород – в общем, развлекались по полной, несмотря на весьма серьезные морозы, похоже, обосновавшиеся здесь надолго...

Я бы хотела помогать членам общины, но к работе меня теперь не допускали – мол, не положено королеве рыбу чистить и дрова в поленницу складывать. Зато тренироваться с оружием – это всегда пожалуйста!

И чаще всего в тренера ко мне набивался Рагнар. Причем я была не против – этот симпатичный и веселый парень отлично владел всеми доступными видами оружия, и с удовольствием натаскивал меня в тонкостях ратного искусства. К тому же у него был явный талант к преподаванию, и вскоре я, благодаря Рагнару, весьма существенно подтянула свои боевые навыки.

– Кстати, всё хотела спросить – а почему ты бреешь усы и бороду? – спросила я как-то, когда мы присели отдохнуть на бревно после довольно интенсивного боя на мечах.

До моего вопроса Рагнар смотрел на меня с улыбкой – а после него нахмурился и отвернулся, словно я спросила что-то неприятное для него.

– Прости, – проговорила я, видя его реакцию, хотя совершенно не понимала в чем провинилась.

– Ничего, – буркнул он. – Это ты меня прости, но я не хотел бы отвечать на этот вопрос. Другим я говорю, что у меня чувствительная кожа, которая чешется от волос на лице, но тебе врать не хочу. Потому пусть это останется моей маленькой тайной.

– Да-да, конечно, – быстро проговорила я. И сразу же перевела разговор на другую тему, в результате чего мой тренер минут через пять уже снова улыбался, как и раньше...

Что тут скрывать, меня тянуло к этому парню, и я чувствовала, что нравлюсь ему. Но я не знала, как отреагируют жители Скагеррака если я вдруг дам волю своим чувствам... Всё-таки Рагнар чужак, пусть даже он сумел за короткое время весьма органично влиться в нашу общину благодаря своему искусству владения оружием, готовности помочь любому человеку, а также легкому и веселому характеру. Но я для жителей Скагеррака была уже чуть ли не талисманом, и фиг его знает, как они отреагируют, если вдруг узнают, что на их живой символ удачи покусился дан...

Но люди могут думать что угодно, а норны тем временем плетут их нити судьбы, порой свивая их вместе в прочные веревки, разорвать которые люди не в силах...

У длинного дома было несколько пристроек – большой коровник, курятник, оружейная, амбар для хранения зерна, куда я зашла как-то ближе к ночи перед сном чтобы посчитать, сколько мешков ячменя у нас осталось до весны...

И невольно вздрогнула, когда скрипнула дверь за моей спиной...

Обернулась...

Это был Рагнар, на лице которого лунный луч высветил целую гамму чувств – робость, смятение, и одновременно решительность. Никогда ранее я не видела такой смеси эмоций, первые две из которых были совершенно не характерны для этого человека.

– Прости, королева, что напугал, – проговорил Рагнар. – Просто я пришел сказать, что люблю тебя. Полюбил с той самой первой минуты, как только увидел. И всё это время боялся сказать об этом. Думал о том, как я стану жить дальше, если ты меня оттолкнешь. И смогу ли жить дальше... Но больше терпеть эту пытку невыносимо – и вот я здесь. Наконец высказал все слова, что, словно тяжелые камни, давили мне на грудь. И сейчас ты вправе изгнать меня из общины за дерзость, но лучше просто вонзи нож мне в сердце, если моя любовь безответна. Этим ты окажешь поистине королевскую милость тому, кто больше не может выносить такие страдания.

С этими словами он вытащил из ножен на поясе рабочий нож без гарды, который всегда был под рукой у каждого викинга, и протянул его мне рукоятью вперед.

Что тут говорить, не зря народы Скандинавии славились своими скальдами, певцами-поэтами, искусными в витиеватых речевых оборотах. Думаю, если б Рагнар не был прирожденным вождем-конунгом, из него бы получился отличный скальд. Во всяком случае, вряд ли какая-то женщина устояла бы после таких слов даже в моё время – особенно произнесенных парнем, который ей нравится...

Ну вот и я не устояла.

Шагнула к Рагнару, взяла его нож, бросила под ноги, после чего обвила руками шею дана – и наши губы слились в поцелуе. А потом нас обоих обняла жаркая северная ночь, ибо двоим людям, бьющемся в неистовом огне страсти, не страшны никакие морозы.

Глава 9

Это была действительно безумная ночь.

Когда двое не думают о возможных последствиях происходящего, и обоими владеет только неистовое желание обладать телами друг друга...

Викинги считают, что, когда люди впервые занимаются любовью, богини Фригг и Фрейя, ответственные за любовь, деторождение и домашний очаг, забирают на время разум у влюбленных, позволяя им не отвлекать мыслями себя и друг друга от великого таинства природы. Оттого, когда человек наконец дорывается до исполнения своих желаний в отношении того, кто ему действительно нравится, обе богини незримо присутствуют рядом, и делают всё, чтобы эти мгновения влюбленные не забыли никогда...

Ну а после того, как всё заканчивается, Фригг и Фрейя возвращают людям их мысли, и улетают к другим парам, еще не познавшим сладость первых поцелуев.

А парень и девушка, обессилившие от любовных ласк, остаются.

И начинают думать...

Например, я размышляла о том, что с Рагнаром мне было безумно хорошо, и я без всяких волшебных снов несколько раз взлетала выше Вальгаллы. Но любовные утехи – это одно, а бремя правления – другое... Пусть наша община была небольшой, но я не раз замечала, какими глазами смотрят на меня и Рауд, и Ульв, и юный Альрик, и даже Кемп. У лучника вроде бы всё было хорошо с его Отталией, но, тем не менее, девушка уже довольно часто бросала в мою сторону ревнивые взгляды.

И что будет, когда мужчины общины узнают, что я из всех выбрала не соплеменника, а пришлого дана? Человека иного, враждебного нам племени. И чем это может закончиться?

Можно предположить, что просто недовольством. Но, зная нрав викингов, всё может быть гораздо хуже. Кто-то бросит слово, другой его подхватит – и вот уже Рагнар стоит посреди Скагеррака с мечом в руке, а вокруг него медленно сужается круг нордов, сжимающих в руках оружие. И как бы не был ловок дан в рукопашной схватке, со всеми мужчинами общины ему не справиться. Да и смогу ли я вообще остаться в Скагерраке, если из-за меня Рагнар убьет кого-то прежде, чем погибнет сам? Как люди будут смотреть в мою сторону после этого – да и у меня хватит ли сил глядеть им в глаза?

Я всё это очень живо представила, и аж зажмурилась от ужаса...

Если вы читаете эту книгу без качественных иллюстраций и движущихся кинофрагментов, значит перед вами пиратский вариант данной книги. Богато иллюстрированная версия этого романа, в том числе, с движущимися картинками, находится только на сайтах точка ком и точка ру

А когда открыла глаза, увидела, как Рагнар смотрит на меня глазами, полными любви, и настолько нежно гладит мои волосы, рассыпавшиеся по мешковине, что я этого даже не почувствовала...

Увидев, что я смотрю на него, он попытался что-то сказать – но я не дала словам любви сорваться с его губ.

– Прости, но мы не можем быть вместе, – проговорила я, чувствуя, как у меня в груди от этих слов сразу стало больно и холодно, словно я сама себе вонзила в сердце нож, валяющийся возле входной двери.

– Но... Почему?

В глазах дана безграничную нежность сменила растерянность...

Не таких слов он ждал от меня.

Но что я могла сказать ему?

Что смертельно боюсь и за него, и за себя тоже?

В любовных романах принято писать, что в подобные моменты женщины думают лишь о любимом.

Бред собачий.

Да, Рагнар мне нравился, и я не хотела его смерти. Но и быть изгнанной из общины, которая видела во мне королеву, мне тоже совершенно не улыбалось. Коварные богини любви похитили мой разум – и я об этом не жалела, ибо получила то, что действительно хотела. Сейчас же утоленное желание плоти мирно спало, сытой кошкой свернувшись внизу моего живота, и теперь ничто не мешало мне оценить ситуацию трезво.

– Просто прости если сможешь, – проговорила я. – Но нам лучше держаться друг от друга подальше... Некоторое время.

– И когда это время закончится? – стальным голосом проговорил Рагнар.

Этот парень умел держать удар, и в его глазах сейчас переливалась лишь холодная сталь. Я понимала, каких усилий стоило ему загнать себе глубоко в душу свои чувства, но иначе было нельзя.

– Я дам тебе знать, – сказала я, поплотнее запахивая шубу.

И ушла не оборачиваясь.

Я знала, что Рагнар смотрит мне вслед – ледяная сталь его взгляда буквально жгла мне затылок.

Но я не обернулась.

В том числе потому, что боялась – взгляну я сейчас в эти холодные глаза, и могу не сдержаться. Брошусь назад, чтобы согреть их своими поцелуями – и тем самым, возможно, подпишу приговор нам обоим. Потому я просто шла вперед, навстречу морозной ночи. Сейчас мне нужны были ее объятия, чтобы охладить голову, потушить в ней пламя эмоций – и заморозить слезы, готовые вот-вот хлынуть из моих глаз.

...Прошло несколько дней после той ночи, в течение которых Рагнар даже не смотрел в мою сторону. И замечательно! Хотя, конечно, коготочек разочарования порой царапал мою душу. Ну как же. Любой женщине после того, как она разорвала даже едва начавшиеся отношения, хочется, чтоб мужчина страдал, добивался ее, ночами не спал.

А Рагнару, похоже, вообще пофиг было, словно никогда и не случалось между нами той ночи. Работал он правда за троих, словно глушил в сердце что-то, специально изматывая свое тело – но в целом вел себя так, будто я пустое место.

Обидно, блин...

Ну и ладно в общем. Всё закончилось так, как я сама хотела, и что в жизни не делается – к лучшему!

– Время настало, – проговорил рядом со мной знакомый голос.

– А? – вздрогнула я от неожиданности – голос подошедшего Рауда вывел меня из задумчивости.

– Лес заготовлен полностью. Пришло время выбрать место где мы соберем дом для королевы скалистого берега, – широко улыбнулся рыжебородый викинг. – Дом, двери которого она распахнет для своего будущего мужа, и где будет растить своих детей на благо общины.