Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 330 страниц)

– В таком случае, пусть поднимает руку тот, кто сегодня за страшненькую подружку, – проговорил Эйнар, и ответ был очевиден. – Так и знал! Может, вместе сядем, Шарлотта?

– Нет! – низким голосом прорычала Зои, при смене мест попадавшая на стул рядом с Ноэлем. Факт, что ей предназначался вообще-то мой парень, вызывал оторопь, похоже, у нас обеих. – Чарли Тэйр, сиди где сидишь и даже не думай сдвигаться с места. Сегодня я страшненькая подружка!

– Тогда мы с Шарлоттой должны поменяться местами, – с иронией рассудил Эйнар, – я хочу оказаться в своей зоне ответственности.

Никогда не видела, чтобы Зои так сильно краснела и смущалась.

– Не отрывай зад от стула, – спокойно велел Ноэль на диалекте.

– Парни, что происходит-то? – подал голос Валериан.

Понятия не имею, как он умудрился пропустить громкий скандал с новогодним поцелуем, но бедняга явно был не в курсе.

– Друзья, у меня появился вопрос! – громко объявил на шай-эрском Эйнар. – Пусть поднимет руку тот, кто за этим столом никогда не состоял друг с другом в отношениях.

Пронзив шутника мрачными взглядом, мы с Коэном отхлебнули вино. Оно прокатилось по горлу горячим сладким комом и неприятно упало в желудок.

Несчастный Валериан со страданием в лице тихо спросил:

– Что я еще должен узнать?

– Кроме того, что девушки неплохо говорят на диалекте? – с ехидцей отозвался Эйнар и обратился уже на шай-эрском: – Пусть поднимет руку тот, кто за этим столом находится в ссоре и только ищет повод помириться.

Мы с Ноэлем встретились глазами. Он отставил кружку и спокойно произнес:

– Давайте закончим эту игру.

– Пусть поднимет руку тот, кто хочет продолжить игру, – немедленно предложил Эйнар и издевательски ухмыльнулся в сторону Ноэля, когда все, кроме нас, задрали руки.

Пожалуй, лучшего момента, чтобы отправиться домой, придумать было невозможно. Девчонки для вида поуговаривали меня остаться еще ненадолго, но очевидно, что присутствие страшненькой подружки, на которую никто не должен обращать внимания, а по факту обращали абсолютно все, заметно портило веселый вечер с играми и флиртом.

– Раз надо, значит, надо, – вздохнула Вербена. – Понимаем: учеба сама себя не выучит. Мы не обижаемся, Чарли, правда.

Да кто бы сомневался!

– Встретимся в пансионе, подружка, – помахала мне на прощание Зои.

Снаружи стемнело, и на заваленных снегом улицах запалили фонари. Мостовые еще не чистили, вероятно, дожидаясь, когда стихия окончательно утихомирится и маги приведут дороги в порядок. Свободного извозчика удалось отыскать чудом.

Только я открыла дверцу и подхватила юбку, чтобы забраться в салон, как кто-то крепко сжал мою руку чуть повыше локтя и резко заставил развернуться. Пульс подскочил, голова закружилась. Мысленно я собралась отбиваться, но оказалось, что меня схватил Ноэль.

Он тяжело дышал, пальто было расстегнуто нараспашку. Спутанные волосы намокли от снега, и в размытом свете уличных фонарей тускло поблескивали светлые пряди-прожилки. Глаза казались почти черными и шальными.

– Вы едете? – позвал извозчик.

– Нет! – крикнул Ноэль и захлопнул дверцу. – Девушка остается.

Девушку настолько потрясло появление северянина, что она даже рта не открыла. Позволила отвести себя от края мостовой и со странной обреченностью проследила, как другие пассажиры, не колеблющиеся в выборе маршрута, быстро забрались в экипаж.

– Что случилось? – наконец спросила я.

– Я делаю ровно как ты хотела, Чарли. Видит бог, я очень стараюсь держаться от тебя подальше!

Он говорил на диалекте так быстро, что от меня ускользала большая часть произнесенных слов, удавалось уловить лишь общий смысл фраз.

– Подожди, – попыталась остановить его я.

– Знаю, что несправедливо втягивать тебя в еще одну дурную историю. Несправедливо вынуждать переживать последствия. Не стоило к тебе вообще приближаться, но я сорвался в тот вечер и подошел. Я не святой и не выплавлен из металла…

– Ноэль, стой! Ты говоришь на диалекте!

Замолчал, посмотрел недоуменно. Он перешел на шай-эрский с таким неожиданно сильным акцентом, который называть самобытным было бы большой лестью:

– Если захочешь, мы съездим в Норсент и ты увидишь, как я жил до тебя. Что мне еще сделать? Хочешь остаться друзьями? Я согласен, давай так и поступим, но у меня больше нет сил наблюдать за тобой со стороны.

– На самом деле я не хочу быть друзьями.

– Нет? – меняясь в лице, он вновь перешел на диалект.

– Нет.

Отойдя на пару шагов, он растерянно взлохматил влажные волосы. Огляделся вокруг, словно ища ответы в выросших на мостовых сугробах.

– То есть это конец, Чарли?

– В смысле – конец?!

Впервые в жизни меня напугало обычное слово, но в свое оправдание скажу, что в нем не содержалось ни одного позитивного звука. Даже на языке перекатывалось противно! Тут-то и стало ясно, что, в кои веки пожелав быть честной с собой и миром, я ляпнула какую-то страшную глупость.

– Я пытаюсь сказать… Мне кажется… я люблю тебя.

Глава 6
Жизнь по-взрослому

Слова о любви, когда их не ждут, звучат особенно неуклюжими и лишними, но признание уже вырвалось, проглотить его обратно было невозможно. Ноэль молчал и, верно, пытался вернуть дар речи. Пожалуй, такой длинной паузы не пережил бы ни один театральный спектакль, да и я перенесла исключительно из-за шока.

– Что? – наконец с вкрадчивой интонацией переспросил он.

– Люблю тебя… я…

Какое паршивое чувство: осознавать, что уже переживала нечто подобное, и помнить, каким чудовищным унижением закончился тот давешний разговор в летнем саду.

– Кажется? Не совсем точно? – уточнил северянин, словно пытался продраться через дебри шай-эрского языка, где фраза «да нет, не знаю» считалась вполне себе жизнеспособной.

– Как можно влюбиться не совсем точно? – в свою очередь озадачилась я.

– Ты права… Невозможно!

Ноэль подошел стремительно, теплые ладони обняли мои холодные щеки. На секунду заглянул в лицо. Поцелуй под крупным снегом, кружившимся кружевными хлопьями, был влажным и долгим, с раскрытым ртом.

– Люблю тебя, – проговорил Коэн, сжимая меня крепко и как будто отчаянно. – Сильно. И это точно.

По дороге в пансион разговаривать оказалось некогда. Едва мы нашли нового извозчика и утонули в темноте ледяного салона, как все мысли из головы выбило ласками, поцелуями, неясным шепотом. Сначала сели чопорно, друг напротив друг. Карета тронулась, а в следующий момент я обнаружила себя на коленях у Ноэля. Возле пансиона из экипажа вывалилась на слабых ногах, как будто хмельная, с растрепанными волосами и в измятой одежде. Чуть не забыла портфель с учебниками, и северянину пришлось вновь догонять карету и лезть в салон.

В особняке светились только окна в гостиной, где лампы не тушили даже на ночь, и в апартаментах у мадам Прудо на третьем этаже.

– Поднимешься? – спросила я, кивнув на входную дверь.

– У тебя не будет неприятностей?

– Но мы ведь никому не скажем.

Девчонки все время кого-нибудь втихомолку приводили. Однажды у Олеандры пару дней жил друг детства. Если бы он случайно не столкнулся в коридоре с горничной, никто не узнал бы. Олли тогда чуть не выставили за дурное поведение, но все закончилось благополучно.

Ни в холле, ни на лестнице нам никто не встретился – первый этаж пустовал. Было некому считать, сколько пар ног шагают по лестнице, но поднимались мы очень тихо, не произнося ни слова, словно шпионы на задании его королевского величества.

– Проходи, – открыв дверь ключом, пригласила я.

Зажглась лампа. С гардины сорвался домовик в личине летучей мыши, врезался в кроватный столбик и взорвался серым дымком.

– Домовик здесь с причудой, – пробормотала я.

Ноэль пристроил на кресло мой портфель и, стягивая с шеи шарф, с интересом огляделся.

– Там есть кое-что выпить, – махнула я рукой в сторону широкого каменного подоконника, где стоял поднос с кувшином воды и нетронутыми бутылками, принесенными Зои. – Бокалов, правда, нет, только чашки. И располагайся… где хочешь.

Взгляд упал в сторону секретера. С утра горничная убиралась и вытряхнула мусор из корзины под столом. Было бы неловко, узнай Ноэль, что я без зазрения совести выбросила его подарок.

– Мне надо на минуту в ванную.

Сняв пальто, он аккуратно перекинул его через спинку кресла.

– Не торопись.

Если бы в Шай-Эре устраивали соревнования между девушками на скоростное переодевание, мне достался бы главный приз и самая горячая ненависть конкуренток. Никогда я еще не меняла форменное платье с такой потрясающей скоростью. Правда, проворность стоила зацепившихся за пуговицу и выдранных волос, а еще отбитого о дверцу раковины колена. В общем, почти бесплатно, учитывая, что кто-нибудь особенно неуклюжий мог рухнуть в ванну и свернуть шею. Быстро собрав спутанные волосы, я выглянула в спальню.

Ноэль разводил огонь в камине. От открытой ладони струился полупрозрачный поток света, словно плавящего воздух, а по поленьям уже танцевали язычки белесого магического пламени. В отличие от обычного огня, оно не сразу съедало дерево. Сначала долго его точило, позволяло комнате согреться, напитаться теплом, но потом поглощало мгновенно, в один присест, не оставляя ни головешек, ни пепла.

Северянин повернулся ко мне, взгляд прошелся от макушки до носов… тяжелых зимних башмаков с каблуками, торчащих из-под подола платья.

– Кхм… Сейчас еще раз вернусь!

Я втянулась обратно в ванную комнату, с грохотом скинула ботинки и сунула ноги в домашние туфли. Потом все-таки аккуратно повернула обувь носами к стене, чтобы не порадовать вредного домовика и не остаться без нее.

В спальне вовсю горел камин. Ноэль стоял возле секретера и листал «Воины света». Обнаружить книгу в комнате я не ожидала и несколько напряглась. Видимо, горничная решила, что новый том случайно упал в корзину, и положила его к другим учебникам. Надо обязательно ее поблагодарить.

– Не против? – Северянин кивнул на томик в своих руках.

– Его ведь подарил ты.

– Мой дед перевел «Воинов света» с первородного на королевский диалект. Он называет трактат делом всей своей жизни, – вдруг признался Ноэль. – Мать обожала эту книгу, дед обожал эту книгу, и друг друга они тоже любили. Дед плохо принял тот факт, что выжил только старший сын человека, которого он всю жизнь ненавидел.

Он отложил томик на стопку учебников, и мне вдруг стало неловко.

– Не красней, Чарли. В тех газетах, что тебе показали, наверняка упоминался пожар на корабле.

– Вскользь, – согласилась я. – Вы с дедом оба потеряли близких, разве тебе не нужна была поддержка или помощь?

– Люди справляются с горем по-разному. Я тоже не был подарком. – Он сунул руки в карманы, глубоко вздохнул и посмотрел на меня с улыбкой. – К слову, книга валялась в корзине под столом. Она тебе настолько не понравилась?

– О боже! – На секунду, надеясь не сгореть от стыда, я прикрыла лицо ладонями. – Мне почти удалось себя убедить, что «Воинов» спасла горничная! В свое оправдание скажу, что украшение Энариона не снимаю даже в ванне.

– Эна Рион, – поправил он. – В два слова.

– То есть ты в курсе, кто он и чем знамениты его живые цветы, – резюмировала я с улыбкой.

– Где они сейчас? Цветы Эна Риона.

– На ребрах.

Взгляд Ноэля скользнул по моему телу, обласкал плечи, остановился на правом боку.

– С левой стороны, – стараясь сдержать нервный смех, подсказала я.

После странного признания в комнате возникла густая, насыщенная пауза. Несмотря на закрытое домашнее платье, я чувствовала себя почти обнаженной.

– В следующий раз покажешь?

– Если ты будешь паинькой.

– Я точно не собираюсь быть паинькой, – протянул он с такой выразительной, многообещающей интонацией, что под ложечкой засосало. Появилась восторженная мысль, что я вообще-то не против, если он сейчас передумает демонстрировать примерное поведение и мы повторим восхитительные вещи, что делали по дороге в пансион, укрытые темнотой каретного салона, но уже без слоев одежды.

Из коридора до нас донеслись женские голоса. Прилично напрягшись, я прислушалась к копошению и прижала палец к губам, призывая Ноэля не демонстрировать дар речи. Наступила тишина, а потом в дверь грубо и требовательно постучали, заставив меня вздрогнуть. Казалось, снаружи нас пытаются накрыть десять хмурых мужиков, но раздался голос одной-единственной Зои:

– Чарли, ты дома? Открой!

Дверная ручка заходила туда-сюда. Мы с Ноэлем переглянулись.

– Она ее вскроет? – едва слышно уточнил он.

– Не знаю! – В панике я подхватила с кресла его пальто: – Прячься в ванную! Не понимаю, твои приятели не могли их подольше поразвлекать?!

– Почему ты спрашиваешь у меня? – искренне возмутилась эта мужская особь, втискиваясь в ванную комнату.

– Ты видишь здесь кого-то еще?!

Я швырнула ему в лицо пальто и захлопнула дверь.

– Чего ты заперлась? – недовольно буркнула Зои и, сдвинув меня с дороги, вошла в комнату.

– А ты зачем стучишь как на пожар, если видишь, что заперто? – в свою очередь возмутилась я. – Почему так рано вернулись?

– Сначала смылся твой Коэн, – Зои закатила глаза, – за ним ушел Эйнар. Мы посидели втроем и тоже разошлись. Договорились встретиться на выходных. Валериан пообещал позвать парней, которые точно не сбегут в середине свидания. А по дороге от коричного вина так голова разболелась, просто жуть! У тебя ведь есть снадобье от мигрени?

– Спросила бы у Вербены, – проворчала я, но полезла в ящик за сундучком с аптекарскими настойками и порошками.

– Ты точно не подсунешь какую-нибудь гадость «десять в одном» вместо капель от головной боли.

Я выдвинула крышку, схватила флакон и передала подруге.

– Забирай и не возвращайся… в смысле, не возвращай.

– Да я у тебя выпью, – простонала она и зачем-то пошлепала в ванную комнату.

– Господи, что ты забыла в моей ванной? – испугалась я, преграждая ей дорогу.

Она недоуменно помахала флаконом:

– Запить надо.

– Тебе в графине воды мало? – указала я пальцем на подоконник с целым подносом напитков.

– В графине кипяченая, а мне нравится сырая, – не унималась Зои.

– Сырую пей у себя в комнате!

– Хорошо. Зачем так вопить, как будто тебя грабят?

Неожиданно она передумала и зашагала к двери.

Только я перевела дыхание, как Зои оглянулась:

– Кстати, Чарли, ты помнишь, как Олеандру с первого этажа чуть не выставили из пансиона? В общем, если бы тот парень ушел до четырех утра и через дверь в сад, то не столкнулся бы с горничными.

– Зачем ты это мне рассказываешь?

– В кресле лежит шарф Ноэля, поэтому я решила, что тебе пригодится эта важная информация. – Не без ехидства она указала в кресло, в котором темно-синими кольцами свернулся длинный теплый шарф, и хитро улыбнулась: – Хорошего вечера, подружка.

Она закрыла за собой дверь. По ручке проскакали серебристые искры магии, и торчащий из замочной скважины ключ провернулся сам собой, надежно запирая замок.

– Господи, не дай мне умереть от стыда! – коротко помолилась я и отправилась выпускать на свободу пленника.

В ванной комнате тот не скучал. Пальто было перекинуто через бортик ванны, а он прислонился поясницей к раковине и с плутоватым видом нюхал открытый флакон с цветочным благовонием. Определенно Ноэля забавляло, что мы с треском провалили миссию остаться незамеченными и тут же попались.

– Благовоние пахнет тобой, – проговорил он, отставляя флакон. – Сумасшедший аромат…

Он оттолкнулся от каменной раковины и двумя шагами пересек расстояние между нами. Когда его пальцы неспешно пробежались по моим ребрам, словно пытаясь выяснить, где именно под платьем спрятан живой узор из магического металла, тесная ванная комната поплыла перед глазами.

– Разве сегодня ты не собирался быть паинькой? – пробормотала я, запрокидывая голову, чтобы ему было проще меня целовать.

– Обязательно буду, – выдохнул он уже мне в губы. – Только позже.

Мы вывалились в спальню, путаясь в ногах. Ударились о стену, налетели на секретер. На пол с грохотом свалился стаканчик с самописными перьями и посыпалась стопка учебников. Потерять равновесие оказалось еще проще, чем голову. Мы упали на аккуратно заправленную кровать.

Думала, что окажусь подмятой, но Ноэль ловко перенес вес тела на локти. Он оставил мне свободу для маневра и возможность в любой момент стряхнуть его руки, но я цеплялась за широкие плечи, откидывала голову, позволяя горячим губам выписывать причудливые узоры поцелуев на шее. Ничего бесстыднее при свете я еще не делала! Разве что прошлым летом в гостях у Зои на рассвете купалась голышом в пруду.

Неожиданно через все тело прошли магические вибрации. Возбуждение усилилось, накрыло с головой, выбило воздух из легких, мысли из головы, образы из сознания, перед глазами заплясали звездочки. Ощутить эмоции Ноэля, передавшиеся с магией, было крышесносно и интимно. Принимая их без остатка, я выгнулась дугой, из горла вырвался хрипловатый сладострастный стон.

Северянин отстранился. Дыхание у него было рваным, глаза расширенными, почти черными и безумными. Вокруг нас медленно затухал свет, и комната постепенно погружалась в темноту.

– Извини, – с трудом проговорил он. – Я не заметил, как призвал магию. Нам надо остановиться.

– Очень надо, – согласилась я, но наши губы были так близко, почти касались друг друга. – Еще чуточку, а потом остановимся.

Мы лежали в темноте, полностью одетые и тесно прижатые. Я пристроила голову на его широкое плечо и рассказывала разную чушь: про сбежавшую мамину химеру, уроки танцев и хороших манер, купание нагишом в пруду.

В ту ночь мы с Зои праздновали окончание экзаменационной декады, и в нас плескалось по бутылке густого вина, привезенного господином Терри из южной Эргразии. Благородный напиток оказался коварен и подталкивал совершать неблагородные безумства. И ладно я скинула исподнее, но плавать-то вообще не умела! Пожалуй, самой большой удачей в то рассветное утро оказалось, что никто не утонул.

– Мне никогда ничего не снится, – вдруг вымолвил Ноэль. – Ни пожар, ни тот парень.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть это его неожиданное признание.

– Правда в том, что он… Рэкки Родэ умер не от моего удара, – добавил он. – Но я отразил его заклятие.

– Хочешь сказать, если бы он попал, тебя могло здесь не быть?

– Совершенно точно мы оба выжили бы, – усмехнулся Ноэль. – Тот удар грозил мне потерей сознания, и я действовал инстинктивно, но для человека с сердечной болезнью он оказался смертельным. После драки парень ушел на своих ногах, а утром в наш дом ворвались боевые маги. Зрелище было душераздирающим. Оказалось, что ночью Рэкки умер от остановки сердца. Удалось доказать, что я защищался, но скандал уже случился. Сейчас я понимаю, что уехать на время было лучшим выходом. Тогда казалось, что меня вынудили сбежать.

– И что теперь? – прошептала я, аккуратно, кончиком пальца, убирая упавшую на его лоб длинную прядь. – Ты вдруг подстригся.

– Здесь не приняты длинные волосы у мужчин.

– Ты хочешь остаться в Шай-Эре?

– Нет.

Сама не понимаю, почему услышать «нет» оказалось больно. Очевидно, что Ноэль не планировал обосноваться в чужом скалистом королевстве, где погода менялась три раза на дню.

– Конечно, – вздохнула я, – здесь не твой дом.

– До Норсента всего один магический переход, Чарли, – мягко произнес он. – Поверь, он только кажется длинным. На самом деле это очень короткий переход.

Если бы…

В конце концов за разговорами в темноте мы оба заснули, проснулись только чудом в середине ночи. Северянин спешно собрался. Оказалось, что домовик из вредности успел утащить брошенный в кресле шарф в знаменитую черную дыру и выволок ботинки гостя из-под кровати ровнехонько на ковер в центр комнаты. Этакое воспитание аккуратности в девицах и парнях старшего возраста. Хорошо, до пальто, оставленного в ванной комнате, не успел добраться! Ноэль ушел через дверь в сад, как и посоветовала моя сердобольная проницательная подруга, и неприятностей не случилось.

Утром я наводила порядок на столе, пытаясь посчитать, сколько самописных перьев, сброшенных на пол, успело исчезнуть и какие учебники домовик попрятал по комнате, как любил это делать. Заглянула в ящичек со снадобьями, оставленный тут же. Флакон с каплями от мигрени спокойно терся стеклянными боками с остальными снадобьями. Впопыхах я сунула Зои средство от неприятностей после взрослых приятностей!

– Проклятие! – пробормотала испуганно, с грохотом задвигая на ящичке крышку.

На завтрак Зои спустилась свеженькая, румяная и, как всегда, веселая.

– Как самочувствие? – осторожно поинтересовалась я, когда она уселась за стол на обычное место.

– Превосходно! – улыбнулась подружка. – Ты мне дала волшебные капли от мигрени!

– У тебя вчера была мигрень? – с другого угла с нажимом вопросила Вербена. – Почему ты не пришла за снадобьем ко мне?

– Чарли сама предложила, – немедленно нашлась Зои, посылая в мою сторону предупреждающий взгляд. – Очень настаивала! Буквально в руки пихнула! Да, Чарли?

– Срок годности к концу подходил, – на ходу сочинила я и, стараясь не смотреть в сторону будущего зверомага, быстро прихлебнула из чашки травяной чай.

– Средство оказалось чудеснейшим! – похвалилась Зои. – Двадцать капель выпила и через пять минут заснула как убитая. Какая головная боль? Я вообще ничего не чувствовала!

– В смысле, заснула? – опешила я.

– В самом прямом, на подушке и под одеялом, – пояснила Зои с такой интонацией, словно разговаривала с круглой дурочкой. – Спала как младенец!

Выходит, что снадобье Вербены спасало от детей старым добрым способом, каким вообще можно спастись от многих неприятностей в жизни: здоровым крепким сном. У спящего человека шанс создать себе проблемы стремится практически к нулю. Естественно, если он заснул в своей спальне на кровати, а не на парковой скамейке или в чьем-нибудь шкафу.

– Вообще-то, ты могла не проснуться, – оскорбленная тем, что в доме кто-то болел, а она никак не поучаствовала в процессе лечения и выздоровления, фыркнула Вербена. – Снадобья с истекающим сроком годности имеют свойство вводить людей в летаргический сон.

– Ой, девочки! – заговорщицки зашепталась соседка Олеандры, придвигаясь к столу, и оглянулась через плечо, проверяя, одни ли мы в столовой. – Сегодня утром кухарка с горничной сплетничали, что ночью кто-то ходил по саду. Представляете?

Я почувствовала, как у меня начинает мелко дергаться веко.

– Может, это призрак? – предположила Зои, бросив на меня хитрый взгляд.

– Кухарка говорит, что это был мужчина. Живой! – уверила сплетница. – Проваливался в снег и ругался на каком-то тарабарском. Видимо, пытался залезть в дом, а у него ничего не получилось. Но мадам Прудо не поверила. Сказала, что очень чутко спит и услышала бы, если бы кто-то матерился у нее под окнами.

– Точно призрак, девочки…

– Прошедшего Нового года, – фыркнула я себе под нос.

– Кстати, Чарли, у синего шарфа приключение закончилось благополучно? – конечно, не удержалась любимая подруга от подколки.

– У синего шарфа приключение закончилось в лапах домовика, – недовольно буркнула я, одарив ее самым страшным взглядом, на какой была способна. А способна я выдать целый калейдоскоп: от ужасающих до уничижительных.

В воскресенье утром я стояла в храме возле брачного алтаря и с нервным нетерпением поглядывала то на высокие тяжелые двери святилища, то в карманные часы. Алекс опаздывал на полчаса. Утренняя служба подошла к концу. Прихожане давно разошлись, и в молельном зале воцарилась гулкая тишина. Эхо подхватывало любой шорох, отражало от стен и возвращало таинственным шелестом.

Сквозь стеклянный купол вниз падали полупрозрачные солнечные лучи, рисующие на каменном полу божественные символы. В столпах света плавала пыль. Отчего-то умиротворяющая обстановка вкупе с пониманием, что Александр Чейс поступил в своем репертуаре отборной скотины и забыл про ритуал, злила еще сильнее. Или же не забыл, а просто не явился, посчитав, что в ясное воскресное утро можно найти дела важнее, чем разрыв брачной нити с бывшей невестой.

Святой отец, взявшийся развязать нить, что-то тихо обсуждал с парой, верно, будущими молодоженами, и изредка бросал на меня сочувственные взгляды. Когда разговор закончился, он вернулся к ритуальному алтарю. Было очевидно, что Алекс не явится и я жду из чистого упрямства.

– Возможно, лучше отложить? – мягко предложил храмовник.

– А одна я не могу провести ритуал? – на всякий случай уточнила я.

– Развязать нить может только тот, кто завязал.

– Хорошо. Мы вернемся попозже, святой отец, – наступив себе на горло, сдалась я. – Сейчас найду эту скот… бывшего жениха.

Почти развернулась, и тут мне в голову пришла логичная мысль.

– Святой отец, – даже не пытаясь скрыть недовольство в голосе, обратилась к священнику. – А как быть с теми, кому брачную нить вместо женихов повязывают поверенные? Мою прабабку, например, отдали замуж заочно. Если бы она решила разорвать помолвку, что тогда?

Возникла странная пауза. Святой отец ошарашенно моргнул и с нажимом повторил, как восточную мантру:

– Кто нитку завязал, тому ее и развязывать!

– То есть без жениха отказываетесь?

– Имейте совесть, юная леди! – возмутился он. – Кто приходит в святой храм со своим уставом?

– Так если ваш нелогичен и нежизнеспособен?

У храмовника сделалось такое лицо, что стало ясно: лучше заткнуться и уйти по-хорошему, иначе придется ехать в столичный храм, где проходил ритуал обручения, а в Ос-Арэте меня предадут анафеме и не испытают ни капли жалости.

– Извините, святой отец, – покаялась я. – Вы правы. До встречи.

Пыхтя как забытый на горячем очаге чайник, я вырвалась из храма в оглушительно холодный и солнечный день. Напоминая дракона, выдохнула раздражение вместе с густым облаком влажного пара, и быстро спустилась по многочисленным ступенькам святилища на храмовую площадь.

Через некоторое время я выбиралась из наемного экипажа перед общежитием Ос-Арэта. По дороге мне удалось накрутить себя до такого состояния, что хотелось стянуть с ноги туфлю и настучать Алексу по голове.

Пересекая ледяной двор, я с наслаждением представляла, как устрою бывшему жениху взбучку и за неимением любимой кочерги просто переверну пару стульев. Потом он побежит в храм рысцой, а я из окна кареты буду подгонять эту забывчивую сволочь хлыстом. Упоительная фантазия! Лучше той, где я колотила окна в поместье у Чейсов.

В корпусе, как и обычно, было суетливо, а из окна открывался потрясающий вид на залитые солнцем скалы. Выяснять, где поселился бывший жених, пришлось у информационной доски. Думала, что Алекс вскарабкался на самые высокие этажи корпуса, где находились элитные апартаменты для капризных богатеньких отпрысков, в общем, для таких, как мы, но его комната располагалась на скромном пятом этаже.

Теряя надежду, я несколько раз сердито постучалась прежде, чем щелкнул замок и дверь открылась. Алекс был помятым, заспанным и очень злым. По-хорошему, я никогда в жизни не видела его в таком разобранном состоянии: всклокоченным, с темными кругами под глазами и бледным как смерть.

– Ты забыл явиться в храм! – рыкнула я и, едва не сметя его с пути, ворвалась в комнату. – Поверить не могу, что ты меня обманул! Я два часа ждала в холоде!

Комната оказалась такой же тесной, как у Ноэля. Белье на разобранной кровати было смято комом, на полу валялись вещи: брюки, спортивная форма. Резко пахло ментолом и камфарой. На письменном столе стояла бутылка с остатками воды, открытый флакон с каким-то неведомым снадобьем и кружка.

– Алекс, – осторожно обернулась я, – все в порядке?

– Извини, я проспал, – произнес он таким сиплым голосом, словно в горле у него проскрипели ржавые шестерни. – Сейчас соберусь.

Неожиданно он хрипло закашлялся, прикрывая рот кулаком, и болезненно поморщился. Нахмурившись, я быстро к нему приблизилась и прислонила к влажному горячему лбу ладонь. Кожа была как кипяток.

– Господи, да ты горишь!

– Все хорошо. – Он отвел мою руку. – Поедем в храм.

– Да к демону храм, у тебя жар! – возмутилась я и начала поспешно стягивать верхнюю одежду. – Как ты умудрился заболеть? Ты же никогда даже насморком не страдал! Самостоятельная жизнь подкосила, да?

– А ты умеешь выбрать момент, чтобы съязвить, – нашел он в себе силы огрызнуться.

– Вызывал семейного знахаря? Он выписал снадобья?

– Шарлотта, – остановил он меня.

– Что?

– Я взрослый мужчина и вполне способен позаботиться о себе сам, – попытался отбрить меня Алекс, но немедленно схватился за стену, стараясь удержать равновесие.

– То есть семейного знахаря ты не вызывал, – сделала я вывод. – Хорошо, тогда просто позову лекаря из лазарета. Он осмотрит тебя даже бесплатно. Или ты все-таки не забыл забрать из библиотеки шкатулку с ключом от своего сейфа и деньги – не проблема?

– Не проблема, – буркнул он.

– Благослови боже гибкие принципы, – наигранно помолилась я. – Иначе ты не выжил бы.

– Так и будешь ехидничать?

– Да! – издевательски развела я руками. – Из нас двоих ты ушел из дома и заболел, как ребенок. Живо в кровать! Нет, постой! Надо белье поменять. У тебя есть белье на смену?

– Ты умеешь заправлять кровать? – хмыкнул он, пытаясь размять шею. Видимо, от жара ломило мускулы и скручивало суставы.

– Нет, – честно призналась я, – поэтому не обессудь, если выйдет паршиво.

– Ты не должна ничего делать, Шарлотта.

– Я знаю.

– Тогда зачем?

Сама не понимаю. Видимо, где-то в глубине души все еще считаю его другом.

– Хочется поскорее развязать нить, но я не настолько жестока, чтобы тащить в храм человека, страдающего от лихорадки. Белье в шкафу?

Стараясь на него не смотреть, я раскрыла дверцы полупустого стенного шкафа, так сильно отличающегося от дорогой гардеробной в поместье у Чейсов, и вытащила с полки стопку белого общежитского белья с вышитой эмблемой Ос-Арэта.

– Кстати, где твоя девушка? – сердито пробормотала я, пытаясь справиться с наволочкой, никак не желавшей насаживаться на подушку. – Стоит в очереди за снадобьями от простуды?

– Мы поругались, – вдруг признался Алекс, заставив меня удивленно обернуться.

– И что? Если близкие ссорятся, то перестают заботиться друг о друге? Это новые веянья в Ос-Арэте, а я не в курсе? Или вы не очень близкие?

– Возможно, и так, – устало вздохнул Алекс и растер бледное до синевы лицо ладонями.

– Не теряй сознание и помоги мне с пододеяльником, – проворчала я. – Клянусь, я понятия не имею, как в него вдеть проклятое одеяло!

В чистую постель Алекс не лег, а рухнул без сил, накрылся до самого подбородка. Я запихала грязное белье и одежду в плетеную корзину для стирки, спрятанную в шкафу, с бутылкой сбегала за водой к питьевому фонтанчику, а потом спустилась на первый этаж в лазарет за лекарем.

– У вас, дорогой мой, зимняя лихорадка, – категорически приговорил он больного к лечению согревающими каплями. – Стоит лечь в лазарет, и мы вам сделаем хорошо!