Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Глава 14

Они были похожи на ворота в ад.

Казалось, будто кто-то гигантским мечом пробил дыру в скале, и открыл проход внутрь вулкана, из которого мне в лицо дохнуло жаром, словно из огромной печи.

Но идти было нужно...

Дело в том, что я довольно слабо разбиралась в металлургии и кузнечном деле – в моем мире я умела лишь свой зазубренный тренировочный меч качественно подправить, ну или, например, кустарные доспехи сделать, да и то под чутким руководством старших товарищей... А уж о геологии я имела представление лишь на уровне школьного учебника. Местные викинги тоже ничего не могли путного рассказать по интересующему меня вопросу: железо они добывали из болотной руды, и никогда не слышали о том, чтобы куски этого металла прилипали друг к другу.

Но когда мне Томод поведал о том, что в сокровищнице Сурта, владыки Муспельхейма и повелителя огненных великанов есть священные предметы, висящие на железных стенах без какого-либо крепежа, я подумала, что мне, пожалуй, нужно будет как-то попасть туда. И тогда, возможно, мой морской поход может увенчаться успехом...

Поэтому теперь я шла по растрескавшейся каменной тропе, где справа и слева от меня текли потоки самой настоящей раскаленной лавы. Пот ручьями лился по моему лицу, и я уже дважды сбивала пламя с края подола своего платья. К счастью, реки текучего огня находились сильно ниже края каменного перешейка, иначе я бы уже хорошо прожарилась, словно на гриле...

Под конец я уже бежала, прикрывая лицо рукавом чтобы не сжечь легкие раскаленным воздухом – и, наконец, оказалась на каменистом плато, где дышать стало немного полегче.

...Раскинувшийся передо мной Муспельхейм поражал своим мрачным великолепием. Со скал, окружавших плато, величественно стекали водопады огненной лавы. Тут и там раскинули свои ветви раскаленные железные деревья, корнями уходящие в пламенные недра этого мира. А неподалеку взметнулась ввысь скала, формой очень похожая на фантастический за̀мок с башнями, из вершин которых в черное от копоти небо били огненные фонтаны...

Именно так описывал Тормод жилище Сурта, огненного великана, правившего этим неприветливым миром. И мне ничего не оставалось, как побежать туда, лавируя между раскаленными деревьями и порой отпрыгивая от фонтанов пламени, вырывающихся из трещин в каменном плато...

У подножия горы-за̀мка раскинулось некое подобие города, состоящего из примитивных зданий, сложенных из кусков застывшей лавы. Пару раз я видела, как между ними вразвалку ходят трехметровые верзилы с глазами, горящими алым пламенем.

Гиганты явно скучали, и их можно было понять. Сиди себе в этом пекле, да жди Рагнарока – вот и всё их занятие. Врагов нет, ибо кто рискнет связываться с великанами, которые сами на первый взгляд созданы из застывшей лавы. С друзьями у них, наверно, тоже проблема. Кушать не нужно, Тормод говорил, что огненные гиганты питаются энергией своего мира – а значит, в гости тоже ни к кому не ходят, ибо там с голоду сдохнешь. Короче, в тюрьме, наверно, и то веселее, чем в мире с гордым и зловещим названием Муспельхейм.

Думаю, по той же причине отсутствия врагов вход в замок Сурта никто не охранял – ну я и зашла туда, правда, для этого пришлось, задержав дыхание, перебежать через каменный мост, под которым текла огненная река...

Жилище повелителя мира пламени было и правда вырублено в скале, и изнутри даже имело некоторую претензию на местную роскошь. Грубо обработанные массивные колонны поддерживали высокий потолок. Вдоль стен стояли каменные скамьи, на которых легко могли бы улечься десять человек одновременно. Со стен медленно стекала раскаленная огненная лава, освещая мрачное жилище Сурта. А в конце огромного зала стоял массивный металлический трон, на котором, развалившись, спал хозяин замка...

Он был огромен, наверное, метров пять ростом. На его теле красовались доспехи богатой отделки, пальцы украшали массивные золотые перстни, а на голове была надета корона из того же металла, украшенная драгоценными камнями. Всё тело и волосы повелителя огненных великанов были объяты языками пламени, но, похоже, Сурту это не доставляло ни малейшего неудобства.

Самое интересное, что весь пол возле трона был усыпан искусно выкованными из золота дорогими доспехами, парадным оружием и ювелирными изделиями, причем изрядно помятыми. Похоже, хозяину Муспельхейма доставляло удовольствие ходить по этому дорогущему ковру из драгоценного металла, попирая ногами то, что так ценится не только людьми, но и богами.

Понятно.

Видимо, это и была знаменитая сокровищница великана Сурта, который таскал к себе в за̀мок золотые изделия со всех вселенных Розы Миров, куда мог дотянуться. Но, вопреки рассказам Тормода, я не увидела на ее стенах никаких украшений – видимо, всё ценное правитель Муспельхейма свалил себе под ноги. И найти в этом толстом слое мятого золота, то, что мне нужно, можно было лишь одним способом...

Крадучись, я вышла из-за колонны, за которой пряталась, и, словно опытный минёр, сунула клинок Небесного меча в драгоценный ковер.

Раз...

Другой...

Третий...

Медленно, старясь не звякнуть какой-нибудь металлической безделушкой, я приближалась к трону Сурта... При этом стена за его спиной начала медленно раскаляться, видимо, своим невыносимым жаром предупреждая хозяина замка о том, что в его жилище проник чужой...

Но повелитель огненных великанов спал слишком сладко, во сне причмокивая и поглаживая рыжий левый ус – не иначе, видел себя на пирушке в чертогах О̀дина пьющим из золотого кубка мёд волшебной козы Хейдрун...

Внезапно я вздрогнула от резкого звука, который издает металл ударившись об другой металл – и увидела, что к клинку моего меча прилипла какая-то невзрачная безделушка, совершенно не похожая на золотое изделие...

И это было то, за чем я пришла!

Круто развернувшись, я ринулась обратно, уже не обращая внимания на лязг драгоценностей под моими ногами... и на то, что за спиной у меня ревёт проснувшийся великан!

– Все сюда! – заорал Сурт так, что с высокого потолка посыпались мелкие камни. – Нас обокрали!

Но я уже доставала на бегу крохотный глиняный кувшинчик с водой из растаявшего снега Нифльхейма, которую собрал Тормод после моего путешествия в мир вечных снегов и туманов. Ее я принесла оттуда в Мидгард, мир людей, и, по словам Наставника, она обладала лишь одним свойством – возвращать путешественников между мирами туда, откуда они пришли...

Если, конечно, они сообразят, как ею воспользоваться...

Я бежала к мосту через огненную реку, и видела, как навстречу мне по нему несутся огненные великаны, размахивая раскаленными докрасна железными мечами... Но я была немного ближе к огненному потоку, в который и бросила глиняный пузырек...

Разумеется, от неистового жара он тут же рассыпался, а вода испарилась, породив облако белого пара... в который я и прыгнула, здраво рассудив, что ничего не теряю: если всё получится, окажусь в своем мире. А нет – сгорю еще до того, как осозна̀ю, что погибла, так и не достигнув своей цели...

Глава 15

– Мама, мама, ты жива?

Голос Фридлейва пробился сквозь плотную пелену белесого пара, который после моего прыжка так и остался висеть у меня перед глазами.

– Жива, сынок... – прошептала я, сама не до конца уверенная в правдивости своих слов.

Правда, едва я шевельнула губами, клубящаяся пелена начала рассеиваться, и я смогла разглядеть обеспокоенное лицо сына, а также Тормода и тётку Ларю, стоящих рядом.

– Ты вернулась, – покачал головой Наставник. – Это великая удача. Я же говорил не ходить дальше края Нифльхейма. Нашла ворота в Муспельхейм – и обратно.

Я слабо улыбнулась.

– Подойти к двери и не открыть ее? Ты бы сам смог так поступить? – еле слышно произнесла я...

И закашлялась.

– Э, Торми, попозже слова поговорите! – воскликнула тетка Ларя. – Не видишь, горячий воздух Муспельхейма едва не сжег горло у нашей нойда. На вот, пей!

Шаманка сунула мне в руки глиняную кружку. Я приподнялась с оленьей шкуры, на которой лежала, отхлебнула...

Густая, неимоверно жирная жидкость с резким вкусом заставила вздрогнуть даже мой желудок, привычный к скандинавской пище.

– Это олений молоко, – пояснила тетка Ларя, заметив мою гримасу. – Для обожженный глотка лучше нет. Он целебный, не то что ваш жидкий коровий. Пей до дна говорю, хватит лицо кривить!

Я не сдержала улыбки, и послушалась. Удивительно, но высушенному горлу и правда стало легче, словно его жиром смазали.

– Правильно Торми сказал, не готова ты была так далеко ходить, – покачала головой шаманка, забирая у меня пустую кружку. – Но всё ж сходила. И вот чего принесла.

С этими словами тетка Ларя протянула мне... маленькое изображение нарвала, искусно выточенное из единого куска металла. При этом на спине фигурки присутствовало ушко, в которое шаманка уже продела тонкую нитку.

Несмотря на то, что я чувствовала себя ватной от слабости, я, приподняв руку, намотала на палец нитку – и нарвал, подвешенный на ней свободно, немедленно развернулся, указав бивнем на очаг в центре лаввы.

– Рог этого железного штормового кита, которого ты принесла из Муспельхейма, всегда указывает на Кувакса, звезду-олень, – проговорила тетка Ларя. – Слыхала я о такой волшебство, но видеть не видала.

«Ну да, – подумала я. – В Китае примитивные компасы уже используют вовсю, но до Европы эти знания доберутся еще лет через триста, не раньше».

– Главное, что ты жива, мама, – вздохнул Фридлейв. – Скоро я вырасту и обязательно стану великим воином не только в Мидгарде, но и в остальных восьми мирах. Потому что ты, дедушка Тормод и бабушка Ларя научите меня всему, что знаете. И тогда я буду вместо тебя, мама, сражаться с чудовищами, чтобы ты могла спокойно править своими городами.

Я почувствовала, как слезы подступили к моим глазам, а Тормод с Ларей переглянулись.

– В тебе, парень, я вижу кровь людей, медведей и волков, – произнесла шаманка. – Ты и правда будешь великий воин. А знания нойда мы тебе дадим, не жалко. Главное во зло не используй свою силу.

– Разве защищать свою мать и свой народ – это зло? – удивленно спросил Фридлейв.

Я почувствовала, что слезы всё-таки потекли по моим щекам. Первым моим порывом было прижать сына к себе, зарыться лицом в его светлые волосы...

Но я уже знала: он меня не поймет, и, скорее всего, отстранится. Слишком быстро вырос мой сын, слишком взрослыми были его речи. А свои нереализованные материнские инстинкты придется отложить до следующего ребенка, который, может быть, будет расти хотя бы чуточку медленнее, чем Фридлейв...

– Ну что, королева, домой теперь пойдешь? – спросила тетка Ларя. – Ты ж пришла сюда чтоб моего Торми спасти. Спасла, чего уж тут, правда, чуть сама не загнулась вместе со мной. Но то в прошлом. Пора вам сани обратно поворачивать, пока снег совсем не сошел.

– Сестра права, – кивнул Тормод. – Еще несколько дней, и снег превратится в грязь, по которой мы домой будем добираться втрое дольше.

Я задумчиво смотрела на фигурку нарвала, настойчиво указывающего острым рогом в строго определенно направлении...

– Нет, – покачала я головой. – Не домой мы отправимся.

– А куда? – в один голос удивленно воскликнули Тормод, Ларя и Фридлейв.

– На север, – тихо проговорила я, при этом понимая, что по сравнению с безумной попыткой спасти Тормода моя следующая идея выглядит гораздо безумнее...

Глава 16

– Идти к свеям?

Рауд сделал большие глаза.

– Прости, дроттнинг, но это... Я даже не знаю, как назвать...

– Безумие, – подсказала я.

– Ну, ты сама произнесла это слово, – мрачно произнес Ульв. – Я не против того, чтобы погибнуть в битве. Но свеи делают лишь то, что им выгодно, и не чтут законов гостеприимства. Даже если ты поднимешь всех медведей в Свеаланде, нам не справиться вдесятером с их армией.

– Мы пойдем к свеям не драться, а торговать, – сказала я, открывая крышку ценного трофея, который нашел Тормод под палубой драккара данов после нашей победы.

Это был небольшой сундук, окованный железными полосами, в котором тускло поблескивали сарацинские золотые динары в количестве пятисот четырнадцать штук. Об этом сокровище я не рассказала никому, и тайком забрала его с собой в поход, спрятав в санях под сеном.

Огромный Магни легко взял в руки сундук, который с трудом поднимали двое викингов, посмотрел на его содержимое, и прогудел:

– Если правда то, что я слышал о свеях, они просто заберут себе это сокровище, а нас убьют.

– Про саамов говорили то же самое, – напомнила я.

– Нам просто повезло, что Тормод оказался братом местной шаманки, которую все тут уважают, – заметил Кемп.

– Сдается мне, что мои храбрые хирдманны побаиваются идти в страну свеев, – прищурилась я.

– Кто как хочет, а я иду с нашей дроттнинг, – решительно произнес юный Альрик. – Даже если вы все уйдете домой, я пойду с ней.

– И я! – звонко выкрикнула Далия. – Когда мужчины в нерешительности переминаются с ноги на ногу, слабым женщинам приходится браться за копья и мечи.

Хирдманны глухо заворчали, словно медведи, собирающиеся не на шутку разозлиться. Еще бы! Какая-то служанка посмела чуть ли не в глаза обвинить их в трусости!

Но тут голос подал Тормод.

– Ни к чему нам ссориться. Просто поднимите руки те, кто идет с дроттнинг. А тем, кто захочет вернуться домой, никто препятствовать не будет.

И сам первым поднял руку.

– Ни к чему это, – произнес Рауд. – Мы все пойдем с нашей королевой хоть в Свеаланд, хоть в Хельхейм. Но хотелось бы до конца знать для чего всё это.

– Справедливо, – кивнула я.

И вкратце рассказала свой план.

Мои хирдманны дружно принялись чесать головы и бороды.

– А ведь может получиться, – сказал Ульв, первым как следует оценив мою идею. – Свеев никто не назвал бы людьми чести, но по жадности им нет равных во всей Скандинавии.

– Согласен, – отозвался Магни. – Пойду-ка я натру свои лыжи оленьим жиром. Уже вечер, в поход, как я понимаю, придется выдвигаться рано утром, а до Свеаланда путь не близкий. Так что лучше подготовиться заранее.

– Дельная мысль, – согласился Рауд. – Хотя отсюда до земли свеев гораздо ближе, чем если идти к ним от самого Каттегата.

...Наутро мы тепло распрощались с племенем саамов, а особенно – с теткой Ларей, которую Фридлейв уже называл бабушкой – и, нагруженные дарёной вяленой олениной, выдвинулись на север...

...В девятом веке границы земель, населенных разными народами Скандинавии, были довольно условны, и зависели от военных конфликтов. Государства на этой земле сформировались несколько позже. Сейчас же часто бывало, что один хёвдинг отжал у другого несколько поселений – вот они уже и нордские. А завтра побежденный вождь собрал шайку побольше, отвоевал потерянное – и вот уже это вновь свейская земля. Потому никто особенно не удивился, когда на третий день пути мы увидели довольно крупное поселение со щитом над воротами, на котором довольно грубо была намалевана голова лося – национальный тотем свеев.

– Надо же, – проворчал Рауд. – Помнится, отец говорил мне, что поселение Каупангр это нордская земля.

– Была нордская, стала свейская, – философски заметил Ульв. – Глядишь, наша королева захочет вернуть его, и снова оно нашим станет.

– Боюсь, что это произойдет не сегодня, – произнесла я, окидывая взглядом трехметровые стены, на которых при виде нас начали выстраиваться лучники.

– Если они начнут стрелять до того, как выслушают нас, тут мы все и погибнем, – заметил Магни.

– Если им не понравится то, что мы скажем, и стрелять свеи начнут после этого, то мало что изменится, – резонно заметил юный Альрик.

Словно в ответ на его слова со стены просвистела стрела и вонзилась в снег рядом с лыжей Рауда.

– Никому не двигаться! – проорал здоровенный воин со стены. – Кто такие, и зачем притащились?

Диалект свеев почти не отличался от нордского – прослеживался лишь небольшой акцент, не более. Тормод говорил, что у наших народов когда-то был единый общий язык, что весьма походило на правду.

– Мы пришли из Каттегата с миром! – звонко прокричала я.

Здоровяк на стене расхохотался.

– Кучка нордов прибыла под стены Каупангера чтобы сообщить, что не желает нам зла. Что ж, и мы не убиваем наших рабов без нужды до тех пор, пока они послушно выполняют приказы. С этой минуты вы все становитесь нашими трэллями. Бросьте оружие и встаньте на колени, иначе я сейчас же отдам приказ перестрелять вас, словно вороватых лисиц, пытающихся забраться в курятник.

Глава 17

Я не рассчитывала на такой прием.

Но и не исключала его.

И потому была к нему готова...

Техника, которой меня обучила тётка Ларя, называлась «горностай». Этот хищный зверек не любит и не умеет рыть норы, но не прочь занять жилище только что убитой жертвы, где со спокойной совестью отдыхает после охоты.

И сейчас я представила, что голова того здоровяка на стене и есть нора, в которую я проникаю через его ухо, вгрызаюсь в мозг, и становлюсь его частью...

– Невежливо так встречать гостей, Олав, сын Юхана, – прокричала я. – Не потому ли у тебя жена уже второй год мучается той же болезнью, от которой умерла твоя первая супруга Ингрид?

Между нашим маленьким отрядом и стеной повисла тишина... Настолько абсолютная, что, казалось, можно было услышать, как снежинки падают на подтаявший снег...

– А... откуда тебе это известно, женщина? – наконец прокричал кто-то из свеев, очнувшись от информационного шока.

– Я нойда Лагерта, ученица саамской шаманки Лари, – прокричала я. – Той, которую Олав просил вылечить его жену, но получил отказ, ибо моя наставница помогает лишь тем, кому сочтет нужным помочь.

Было слышно, как свеи переговариваются на стене. Я же стояла, закрыв глаза, и слушала, что происходит в голове Олава, хёвдинга этого поселения. Сейчас важно было не терять контакт с «норой», в которую я проникла. Если Олав решит убить нас, я покончу с ним раньше, разорвав его мозг изнутри. Правда, тётка Ларя предупреждала, что на моем уровне это очень опасно: я могу не рассчитать, и полностью лишиться жизненных сил, без которых организм даже очень способной нойды просто не выживет...

Однако я видела, что Олав очень любил свою молодую жену. Настолько, что и правда ходил на поклон к моей наставнице – которая благополучно послала его подальше. Тётка Ларя могла себе это позволить: свеи не посмели бы, оскорбившись, напасть на кочевье саамов, которые в случае войны довольно быстро объединялись в орду, способную очень быстро превратить любое поселение в кучу дымящихся головешек...

– Как тебя зовут, женщина? – проорал Олав.

– Лагерта, – отозвалась я, не открывая глаз...

– Если ты вылечишь мою жену, нойда Лагерта, то заслужишь благодарность от меня и получишь большую награду, – крикнул свейский хёвдинг. – Разумеется, тебе и твоим людям никто не причинит вреда, и вы будете приняты в поселении Каупангер как самые дорогие гости.

В голове Олава я прочитала иное, но сейчас и то, что оно озвучил, было приемлемо.

– Я попробую вернуть фюльгья твоей жены в Мидгард, хёвдинг, – прокричала я. – Но и ты не забудь о том, что пообещал.

– Олав, сын Юхана всегда держит свое слово! – напыщенно проорал свей. – Эй, кто-нибудь! Откройте ворота для нойды Лагерты и ее отряда!

...Свеи жили точно так же, как и норды. Деревянная стена отгораживала обширную территорию, на которой расположились несколько длинных домов с пристройками. А посредине поселения находилось нечто вроде плотницко-столярного цеха под открытым небом, где свеи собирали одновременно сразу два драккара. Один из них был почти готов и находился на стадии отделки, второй – только начат.

Приняли нас недоверчиво. Скандинавы вообще старались держаться подальше от всего, что было связано с потусторонним миром, а тут в их поселение самая настоящая нойда пожаловала. А вдруг это не хорошая шаманка, несущая добро, а гейду, которой ничего не сто̀ит самой навести порчу на человека? Кто их разберет, этих колдуний? У них же на лбу рунами не написано каким силам они служат...

– Ты не обессудь, нойда, но сначала покажи свое искусство, а уж после мы примем вас как самых дорогих гостей, – хмуро произнес Олав, широкоплечий викинг с волевыми чертами лица, которые так нравятся женщинам. – А то, сама понимаешь, сказать то можно всякое, а как оно там на самом деле одному О̀дину известно.

Трудновато было одновременно разговаривать с хёвдингом и контролировать то, что делалось у него в голове. Тетка Ларя научила меня рассчитывать свои силы, потому я разорвала ментальную связь с Олавом, дабы не терять их попусту. Ибо накапливались они медленно, а расходовались, к сожалению, очень быстро. А у меня сейчас было стойкое ощущение, что те силы мне вскоре понадобятся...

– Больная жена лежит в моем жилище, – проговорил Олав. – Туда мы с тобой и отправимся. А твои люди пока пусть отдохнут в общинном доме.

– Так не пойдет! – хмуро произнес Рауд. – Мы не оставим свою дроттнинг.

– Дроттнинг? – удивленно произнес хёвдинг Каупангера. – Ты назвал нойду королевой?

Рауд прикусил губу, поняв, что проговорился, но было поздно.

– Я не просто шаманка, – произнесла я. – Ты разговариваешь с королевой Каттегата и Скагеррака, хёвдинг. Но сейчас это ничего не значит. Я обещала попробовать помочь твоему горю – и сделаю это.

И, повернувшись к своим хирдманнам, произнесла:

– Идите отдыхайте, таков мой приказ. А за меня не беспокойтесь.

Рауд обвел глазами с полсотни свеев, взявших нас в кольцо. Мечи они держали в ножнах, но всем своим видом показывали, что немедленно пустят их в ход если мы попробуем не подчиниться.

– Похоже, мы сами сунули свои головы в капкан, – негромко произнес Ульв. – Но говорю сразу: если с нашей дроттнинг что-то случится, сегодня это поселение не досчитается многих своих воинов прежде, чем мы отправимся в Вальгаллу.

– Повторюсь, не нужно никому угрожать! – повысила голос я прежде, чем свеи после слов Ульва взялись за рукояти своих мечей. – Друзья мои, идите куда я сказала, и забудьте о том, что кто-то здесь может причинить мне вред.

– Верные слова, королева, – усмехнулся в усы Олав. – Что ж, пойдем, покажешь свое искусство.