Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 330 страниц)

В кухню мы вошли торжественной шеренгой: впереди Дуся, потом я с ящичками еды, а следом мужчина, который так и не представился.

– Как к вам обращаться? – спросила я, пристраивая закуски на мраморную столешницу.

– Никак, – отозвался он, с интересом осматриваясь. – У меня сегодня выходной, я не в должности.

– Но имя-то у вас есть? – фыркнула я, быстренько стягивая с плеч пальто.

– Когда поминают мое имя, на меня нападает икота, – пошутил он, напрочь отказываясь представляться.

– Господин, мужчина, старейшина? – немедленно предложила я, бросив на него быстрый взгляд. – Господин Никак?

– Старейшина? – Он изогнул темные брови. – Мы с Рэнсводом ровесники.

Видимо, абсолютно все мужчины за тридцать очень трепетно относятся к своему возрасту.

– То есть вы в тех замечательных годах, когда нельзя пить при детях что-то покрепче морса и непременно нужно думать о будущем? – усмехнулась я.

Взгляд гостя вдруг сделался внимательным и пронизывающим.

– Уверен, ему в тебе это нравится – острый язык.

– Простите, – пробормотала я, начиная краснеть. – Я часто забываюсь.

– Никто не смущается от простой констатации фактов, Эстер. – Мужчина сложил руки за спиной. – Не выношу, когда умные, в сущности, люди начинают робеть и блеять. Утомляет.

– Кхм… – многозначительно кашлянула я и, стараясь скрыть неловкость, начала мыть руки под ледяной водой, хлынувшей из крана в каменную раковину.

Пока я хозяйничала – накрывала на стол, доставала хрустальные салатники и тарелки, аккуратно перекладывала закуски, – гость прохаживался по кухне. Он осматривал блестящие стеклянные витрины кухонных шкафов, изучал вычищенный неуловимой горничной очаг, взял в руки хрустальную солонку.

– Давно я не попадал в обычную кухню, – усмехнулся он. – Уже и забыл, как у вас тут устроено.

Выправка у гостя была как у боевого мага, и кого-то он мне неуловимо напоминал. Возможно, актера городского театра? Они обычно красавчики, и их портреты часто висят на афишах, приклеенных к уличным тумбам с объявлениями. Скорее всего, где-нибудь мелькал.

Мужчина остановился возле меня и с интересом проследил, как я с помощью магии разогреваю еду. От пристального взгляда, не пропускающего ни одного движения, становилось не по себе.

– Высшая магия? – вдруг спросил он.

– Бытовая, – поправила я. – Оканчиваю четвертый курс.

– Даже так? – На его лице расцвела потрясающая улыбка. – С каждой минутой все интереснее и интереснее. Как ты оказалась в этом доме?

– Случайно пригласили пожить, – по-дурацки улыбнувшись в ответ, отказалась отвечать я.

– Не хочешь рассказывать?

– Вы же не сказали мне свое имя, – пожала я плечами.

– Давно ты здесь? Если мне не изменяет память, еще пару недель назад Рэнсвод жил холостяком с тремя рыбками.

– Обед готов, – кивнула я, не собираясь поддаваться на провокацию.

Но когда незатейливые блюда оказались на столе, а гость вежливо подвинул для меня стул и только потом устроился сам, я поняла, что Рэнсвод меня прикончит. Увидит эти домашние посиделки за традиционным праздничным столом с шай-эрскими острыми закусками и стеклянной лапшой и морально изничтожит. Поди еще и лекцию прочитает, что тупоголовые малолетки не должны лопать вкусняшки с подозрительными мужиками, ниоткуда нагрянувшими в его дом.

– Уверяю, он набросится не на тебя, а на меня, – произнес гость, расправляя на коленях салфетку.

– Не пойму, – я нарочито сузила глаза, словно действительно пыталась вызнать тайны королевского двора, – после тридцати у мужчин открывается талант читать мысли?

– Нет, у тебя исключительно говорящее лицо. – Он кивнул на блюдо с лапшой, стоящее в центре стола: – Положишь мне?

Нет, Рэнсвод точно меня прикончит!

– Конечно. – Изображая гостеприимную хозяйку в чужом доме, я переложила в тарелку к гостю лапшу и привычным движением добавила острые овощи в бобовом соусе. – Вы же едите бобовый соус?

– Я же чистокровный шайэрец, – отозвался он. – Может, предложишь выпить что-нибудь покрепче воды?

– Не рассчитывайте, – отказала я. – Вы все еще кажетесь мне душегубом. Понятия не имею, как поведете себя, если наберетесь бренди. Считайте это запоздалой предусмотрительностью.

– Ты такая же гостеприимная, как моя супруга.

– Учитывая, что мы с вами празднуем День схождения в чужом доме без хозяина, положение обязывает. Почему, к слову, вы не отмечаете дома с семьей? Или это тайна королевского двора?

Неожиданно у него вырвался смешок:

– Вроде того. Мы с утра повздорили. И если бы ты была парнем, Эстер, я посоветовал бы тебе никогда не жениться.

– Но я девушка, поэтому вы посоветуете мне не пререкаться с мужем, особенно в праздники, да? Благодарю за мудрость поколений. Рэнсвод тоже ею очень любит делиться.

– Хотел сказать, что стоит давать разозленному мужчине паузу, но твоя мысль мне нравится гораздо больше. Надо будет поделиться ею с женой.

– Уверена, вы снова поскандалите, – добавила я.

Он ел изящно и аккуратно, отточенным движением наматывая на вилочные зубы длинные тонкие макаронины. Закрыл глаза от наслаждения и протянул:

– Пища богов.

– Пять динаров за весь праздничный стол, – зачем-то ляпнула я.

– От этого еда еще вкуснее, – заметил он. – Забыл, когда в последний раз пробовал закуски из квартала Восточных ворот. Кажется, еще студентом.

– Какого демона здесь происходит? – прозвучал из дверей голос Рэнсвода. И столько в нем таилось ярости, что впору было хватать Дусю и бросаться наутек!

Киар стоял на пороге кухни, но его тяжелый взгляд для разнообразия был направлен не на меня, а на гостя.

– Я же сказал, что в первую очередь он накинется на меня, – насмешливо прокомментировал тот, складывая руки на груди.

– Ричейр, дворец стоит на ушах! А ты что же, обедаешь в моей кухне?

Я выронила из ослабевших рук вилку, категорично звякнувшую о дорогой фарфор, и вытаращилась на гостя.

– Ри-Ричейр? – тихо прошептала, пытаясь не подавиться этим именем. – Тот самый… который…

– Приятно познакомиться, – согласно кивнул он.

В следующую секунду, с грохотом сдвинув тяжелый стул, я вылетела из-за стола и вытянулась по струнке. Химерово отродье (не я, а вообще), как можно было не узнать короля?! В свое оправдание хочу сказать, что он совершенно не походил на собственные портреты. В газетах и на картинах Ричейр выглядел лет на двадцать старше. И точно не настолько привлекательным внешне, насколько оказался в жизни.

– Ваше величество…

Помоги мне, божественный слепец, я назвала короля душегубом!

– Почему ты испугалась? Меня никто не узнает на улицах. – Он натуральным образом веселился, видимо, мое говорящее лицо было особенно красноречиво. – Советники считают мою внешность большим недостатком и специально просят рисовать пострашнее. Зато через двадцать лет не придется переделывать портреты. Отличная экономия для казны. Реверанс.

– Что? – испуганно выдохнула я.

– Короля приветствуют реверансом.

– Но я не умею… реверанс.

В ужасе я посмотрела на Рэнсвода, умоляя, чтобы он немедленно, прямо сейчас изобразил этот дурацкий придворный поклон. Ведь к такому, честное слово, меня не готовили ни жизнь, ни мама, ни даже Академия общей магии!

– Ричейр, во дворце тебе есть кому кланяться, – резковато проговорил Рэнсвод и скомандовал: – София, выйди, пожалуйста.

– Со-фи-я? – нараспев протянул его величество, явно изумленный, что ему с лету соврали.

Мало того, что обозвала убийцей, так еще и назвалась чужим именем. Язык без костей! Откуда же мне было знать, что он не какой-то приблудный актеришка из театральной труппы, а король Шай-Эра?

– Простите, ваше величество, – отчаянно краснея, пробормотала я себе под нос и выскочила из кухни, как Дуся, гнавшаяся за мухой. Кошка, к слову, тоже сбежала. Видимо, посчитала, что в помещении стало шумновато.

Вообще, этот особняк – аномальная зона, где ни с того ни с сего вот так запросто появляются люди из других вселенных! Ректор Ос-Арэта, король Шай-Эра. Кто будет следующим? Сам божественный слепец? А если я его тоже не узнаю?!

В тишине зазвучал недовольный голос Киара:

– Ричейр, что ты делаешь? Меня с утра вызвали во дворец, а ты здесь спокойно ешь. Эмилия рвет и мечет… Проклятье, ты ешь мой праздничный обед?!

– Очень приличная еда, к слову, – вставил его величество. – И девушка мне понравилась. Женись на ней. Или тебя женить королевским указом?

– Не трать гербовую бумагу, – последовал сдержанный совет.

О мой бог! Я прибавила шагу, чтобы не слышать их разговора. Вдруг выйду из коридора уже глубоко помолвленной с Киаром Рэнсводом? Да он прикопает меня в том же месте, куда выбросил помершую рыбку!

Их голоса постепенно превращались в неясное бормотание и окончательно стихли. Я вышла в гостиную и осторожно притулилась на край дивана, словно присутствие короля запрещало усаживаться с комфортом.

Ричейр Первый взошел на трон всего семь лет назад после внезапной кончины старшего брата. Эсвальд не успел ни жениться, ни обзавестись потомством. В Шай-Эре его любили и искренне скорбели, а от нового короля не ждали ровным счетом ничего. По крайней мере, ничего хорошего. И он начал со скандала вселенского масштаба: взял в жены азрийскую подданную без капли аристократической крови.

Газетные колонки тогда пестрели громкими заголовками, но мне особенно запомнился один, лаконичный и веский: «Король влюблен!» Мы с одноклассницами просто захлебывались от восторга. Еще бы! Романтическая история, достойная любовного романа, произошла в реальной жизни. Сейчас-то я понимаю, какое нечеловеческое давление, должно быть, пережила будущая королева Эмилия. Кукушкой недолго тронуться.

В гостиной раздались шаги. Едва не соскользнув с краешка дивана, я вскочила на ноги и сцепила нервные пальцы в замок, чтобы скрыть, как они трясутся. Ошеломительный во всех отношениях король Ричейр остановился. На его локте висело пальто из тончайшей шерсти.

– А ты по-прежнему напугана, София.

– Вовсе нет, – вырвалось у меня. – Я просто в шоке. Вспоминаю, где в доме хранится пустырник.

Неожиданно он сжал мои плечи руками и, наклонившись, внимательно посмотрел в глаза. Я почувствовала, как лицо начинает гореть похлеще сигнального фонаря.

– Сейчас в тебе, юная леди, заключена огромная сила, – тихо проговорил он. – Храни ее бережно и верни с благодарностью, когда придет время.

– Киар вам рассказал?

– Он никогда не стал бы, но у меня все в порядке с арифметикой. Я умею складывать два и два.

Ричейр опустил руки и выпрямился. На краю сознания мелькнула мысль, что я никогда не стану стирать это платье. Повешу в шкаф, точно драгоценный артефакт, и буду рассказывать своим внукам, как в нем повстречала короля Шай-Эра.

– Спасибо за обед, София.

– Я вас провожу! – выдохнула я и посеменила следом, хотя, наверное, следовало идти первой, чтобы уважительно открыть дверь. Но дверь уже распахнули домашние духи, и в холле радостно хозяйничал влажный, пахнущий весенней свежестью сквозняк.

Ричейр одевался на ходу: расправил воротник, одернул полы.

– Всего доброго… ваше величество, – чуть не подавилась его титулом.

– Удачи, София.

– А как же вы по улице один… и без охраны, – неожиданно даже для себя закудахтала я.

– Да мне до дома только на горку подняться.

Он указал пальцем в потолок, намекнув, что дворец буквально над нашими головами, и задорно подмигнул. Дверь мягко закрылась сама собой, отрезая яркий солнечный свет и высокую подтянутую фигуру его величества.

С ума сойти! Мне подмигнул сам король и выглядел при этом так привлекательно, как театральный актер. Только лучше!

Киар нашелся на кухне. С самым будничным видом, словно только что выставил из дома ростовщика, а не короля, он закончил переваливать через край миски в чистую тарелку лапшу и как ни в чем не бывало попросил:

– Подогреешь? А то остыло.

Без сил рухнув на стул, я протянула руку и сжала пальцами фарфоровый край тарелки. В голове бурлили мысли.

– Уже закипело, – привел меня в чувство Киар.

– Ой, извини… извините. Хотя нет, извини, – отказалась я возвращаться к официозу.

– Ричейр ошеломляет? – понимающе усмехнулся он и взялся за вилку.

– Тебе надо было его проводить, – заворчала я. – Он же король!

– Он переместился сюда личным порталом.

– Значит, короли на экипажах не ездят, – задумчиво протянула я и непроизвольно, как дома, начала подкладывать Киару в тарелку по ложечке разных закусок. – Слушай, а за ложь монаршей особе сажают в темницу?

– Ты и соврать ему успела? – развеселился тот.

– Представилась чужим именем и обозвала душегубом… О боже!

– Что-то еще, кроме душегуба?

– Я накормила короля едой из квартала Восточных ворот! – мучительно простонала я и спрятала лицо в ладонях.

– И?

– В смысле, «и»? – Сквозь растопыренные пальцы я с укором посмотрела на недоумевающего Рэнсвода. – Если у него случится несварение?!

Киар замер, не донеся до рта вилку. С острых зубчиков жалобно размоталась макаронина и проворно соскользнула в тарелку.

– Нет-нет! Это так, мысли вслух. Все свежее, – уверила я, немедленно подвигая хрустальный салатник с острыми овощами. – Я все время беру закуски у той тетушки и ни разу не травилась. Ты ешь!

– Да что-то уже наелся. – Одарив меня выразительно-недовольным взглядом, он отложил вилку и взялся за стакан воды. Местной, налитой из чайника, мною собственноручно вскипяченного…

Скрестив руки на груди и привалившись к кухонному прилавку, Киар внимательно наблюдал за тем, как я металась по кухне: прятала остатки еды по ящичкам и собирала грязную посуду.

– Тебе необязательно этим заниматься, – наконец проговорил он, когда я открутила кран и принялась мокрой салфеткой с остервенением тереть грязные тарелки. – Завтра утром придет экономка. Готовит она, может, паршиво, но убирается отлично.

– Да, но мне надо что-нибудь драить, чтобы успокоиться, – хмуро ответила я.

– Другими словами, мне не удивляться и не мешаться, если ты начнешь мыть полы в холле?

– Если посуды не хватит, то не исключаю.

– И что, хороший способ? – вкрадчиво спросил он. – Помогает вернуть душевное равновесие?

– Хочешь попробовать? – Я протянула ему мокрую салфетку, на каменную столешницу полилась вода.

Неожиданно он взялся за кухонное полотенце и начал вытирать вымытые тарелки. Интересно, что именно пошатнуло спокойствие стального Рэнсвода? Девушка, которая соблазн в чистом виде, сбежавший от жены и заработавший гипотетическое несварение король, или мы оба постарались?

Некоторое время, изображая дружный отряд посудомоек, мы занимались делом. Вроде как успокаивались, хотя настойка пустырника помогла бы быстрее.

– Кстати, совершенно забыла рассказать! – Я вдруг вспомнила о помощнике Рэнсвода, устроившем посреди бела дня шпионское преследование. – Сегодня столкнулась с Дрю. Он следил за мной.

Киар замер и как-то хватко спросил:

– Ты уверена?

– Конечно, может, ему тоже приспичило купить еду на рынке Восточных ворот, а потом прокатиться по тем же улицам на экипаже, – пожала я плечами. – Пришлось еще раз вернуться в академию, а только потом на Стрэйн-Лейн.

– Я выясню, чего он добивался, – успокоил Киар. – И, София, я безмерно ценю, что ты заботишься о нашем реноме, но из нас двоих именно мне нести ответственность за все, что происходит. В следующий раз, что бы ни случилось, просто возвращайся домой. Не надо кружить по городу с незнакомым извозчиком. Это как минимум небезопасно. Мы договорились?

– Угу.

– Ты хорошо меня услышала? – с нажимом вопросил он.

– Киар, мы стоим с тобой в одном шаге, а я не глухая! – огрызнулась я и тут же смутилась: – Извини.

– Увидимся вечером. – Рэнсвод решил, что лучше удалиться и подарить мне возможность срывать раздражение на фарфоровом сервизе. – И к слову, если надумаешь мыть полы, то швабра в хозяйственной кладовке.

Помыть полы мне не хватило запала, и остаток дня я проторчала в своей комнате. Читала книги и даже пыталась готовиться к защите по зельеварению. Пожалуй, это был самый странный День схождения лун за всю мою сознательную жизнь.

Постепенно за окном стемнело. Плечо начинало о себе напоминать. Подходило время ежедневного ритуала, кому-то из нас с Киаром следовало сдаться и первым постучаться в соседские двери. Я схватила с комода расческу и принялась вытаскивать из пучка шпильки, но поймала свое отражение в зеркале.

Что я делаю? В конце концов, этот ритуал – всего лишь лекарская процедура. Никто не прихорашивается, прежде чем проглотить горькую настойку от аритмии сердца… Разве что если лекарь так же хорош, как Киар Рэнсвод.

С раздражением швырнув расческу обратно, я вышла из спальни. Резко остановилась посреди коридора и, тихо выругавшись, вернулась. Дремавшая Дуся приоткрыла желтые глаза и посмотрела на меня как на дуру. Собственно, такой я себя и ощущала.

Волосы расчесывала не жалеючи, покусала бледные губы, чтобы добавить сочности, и, чуточку похорошевшая, постучалась в покои Рэнсвода. Тут случилась заминка. В комнате его не оказалось. Стучаться пришлось в двери утопающего в полумраке кабинета.

Магистр сидел за письменным столом, изучал конторские отчеты – я никогда не спутаю счетные документы с бесконечными столбиками цифр. Мама сама вела дела лавки и каждый вечер ковырялась в бумагах. Счетовод из нее был такой себе, паршивенький.

При моем появлении Рэнсвод отложил бумаги. Уверена, он заметил новую прическу. Я остановилась перед письменным столом и сухо проронила:

– Плечо болит.

Больше ничего говорить не пришлось. Киар поднялся и, закатывая рукава, вышел из-за стола. Встал у меня за спиной. Перекинув распущенные волосы на одно плечо, я попыталась совладать с пуговками на спине. Они ускользали, отказывались вылезать из петелек.

Проклятье! Все-таки стоило не экономить и купить парочку вещей с застежками спереди.

Неожиданно Киар сжал мои нервные пальцы и мягко заставил отвести руки. В молчании он начал расстегивать пуговичный ряд, один мелкий шарик за другим. Я бросила быстрый взгляд над плечом – его лицо оставалось совершенно нечитаемым.

Он отодвинул платье, открывая метку. Кончики пальцев прочертили линию плеча, нарисовали завитки, должно быть, повторяя контуры знаков. Я судорожно вцепилась в край стола и невольно поймала наше отражение в окне. Киар в зеркальном стекле смотрел на меня.

– Здесь болит? – тихо вымолвил он, не отводя взгляда.

Я с трудом покачала головой. Шея сделалась непослушной, как будто чужой.

– А здесь? – Его пальцы опустились на лопатку.

– Здесь болит, – хрипловатым голосом призналась я.

– В этих местах метка особенно четкая.

Ладонь легла на пылающую кожу, и наши фигуры окутало алое сияние. Светильник затрещал и погас. Магия потекла потоком, легко, без преград, и меня неожиданно накрыло чувственной волной. Я горела, ноги дрожали, в мыслях воцарился хаос. Какой страх? Хотелось отдать всю магию без остатка, лишь бы слияние никогда не заканчивалось.

Плавясь, словно в жарком горниле, со стоном я качнулась ближе Киару. Свободной рукой он подхватил меня под ребра. Горячая ладонь словно прожигала покровы: платье, сорочку и даже кожу под ними. Перед глазами плыло. В хмельной пелене кружились огненные символы древнейшего языка и, как раскаленное клеймо, по очереди вгрызались в крепкое мужское предплечье.

Что он испытывал в этот момент? Боль или удовольствие?

Пространство стихло, перестало бурлить. Магия погасла. В голове звенело. Киар прижался горячим лбом к моему затылку, дыхание было рваным.

Значит, все-таки чувствовал не боль…

– Ты уже испытывал подобное? – тихо спросила я.

– Да, – шевельнулись его губы, прикасаясь к моей разгоряченной коже, словно целовали ее.

– Любил ее?

– Отнюдь, – последовал жалящий ответ.

Что ж, добро пожаловать во взрослый мир, наивная София.

Он отстранился, щелчком пальцев зажег на потолке люстру. Безжалостный свет залил кабинет. Я невольно поморщилась: после белесой темноты глаза резало. Очарование вдребезги разлетелось.

– Тебе помочь застегнуться? – тихо спросил Киар.

– Не утруждайтесь, господин Рэнсвод. Руки все еще при мне.

Я застегивалась на ходу, кое-как попадая пуговицами в петельки, и успела подняться на второй этаж, когда внизу хлопнула входная дверь. С недоумением вернулась на лестницу.

Холл был пуст. Никаких неожиданных гостей: ни ректоров, ни королей, ни божественных слепцов. В воздухе все еще гулял холодный сквозняк.

– Киар? – недоуменно позвала я, в ответ донеслась дивная тишина.

Он ушел.

– Да обалдеть!

К полуночи Рэнсвод не вернулся. Впервые с момента переезда мне предстояло засыпать одной в огромном пустом особняке, который вроде бы не впускал чужаков, а по факту открывал двери куче незнакомцев.

В конце концов я подхватила книгу, спустилась в гостиную и забралась с ногами на диван. Если появится кто-то чужой, сразу брошусь книжкой, а потом залеплю дверь магией!

На второй главе откровенного романа, оказавшегося не таким уж и откровенным, глаза начали слипаться. Я уснула, так и не дочитав до первого поцелуя главных героев.

Разбудил меня солнечный свет, льющийся из окна. Плохо соображая, где нахожусь и почему тело ноет, как после недельных пыток, я села и сморщилась. Не зря мама любит повторять, что сон на диване сокращает жизнь! Клянусь, у меня уже начали проявляться признаки старости. Осталось обнаружить пару седых волосков – и можно составлять завещание, на каком кладбище и в какой погребальной урне предать мой прах земле.

Морщась от боли в шее, осмотрелась. Дуся спокойно дрыхла в кресле, рыбки плавали в аквариуме. Я оказалась аккуратно прикрытой теплым пледом, под головой лежала смятая полосатая подушка, а вчерашняя книга была аккуратно пристроена на кофейный столик.

* * *

Турнир по боевой магии начинался с обеда, и въездная площадь была заставлена экипажами. Перекрыли даже главный проход в учебный корпус. На дорожку пришлось лезть кустами. В прямом смысле этих слов. Между колючими зарослями в рыхлом снегу тянулась вытоптанная шеренга глубоких следов. Высоко поднимая колени, я пролезла проторенным путем, чуть не оставив на колючках клок пальто.

Попав наконец в холл, я сдала пальто в гардероб и немедленно ринулась к переходу в преподавательскую башню. На лекции идти не планировала, но забрать подписанный для защиты отчет у магистра по зельеварению нужно было сегодня. К счастью, он оказался на месте и много времени встреча не заняла.

Засовывая папку в сумку, я поспешно выскочила из кабинета и наткнулась на Дрю. Тот открывал запертое на замок змеиное логово Сэта, по-прежнему украшенное табличкой с фамилией Рэнсвода, и при виде меня смешался.

– Добрый день, господин Дрю.

– Ах, здравствуйте, госпожа Грандэ, – быстро пробормотал он и начал активнее ковыряться ключом в замке, но что-то у него сегодня с дверями, похоже, не складывалось.

– Понравились лунные пироги? – любезно поинтересовалась я.

– Какие еще пироги? – вытаращился Дрю.

– Которые вы вчера купили в едальных рядах, – с видом милой дурочки напомнила я.

– Да-да. – Он не переставал теребить застрявший в замке ключ. – Весьма недурственно.

– Значит, рекомендуете?

– Попробуйте при случае, – проблеял он и… с громким щелчком сломал ключ.

Смотреть на Дрю в тот момент, когда он вытащил разломанную ножку, было и смешно, и больно. С трогательно-обиженным видом сквозь стеклышки очков он изучал укоротившийся ключ и, кажется, не верил собственным глазам.

– Господин Дрю…

– Да что тебе еще, Грандэ, от меня надо?!

– Зачем вы за мной следили?

Целых пять секунд Дрю молчал и наливался багровым румянцем. На шее выступили алые пятна, уши вспыхнули. В целом он начал походить на сигнальный фонарь.

– Я искал доказательства и теперь все знаю! – наконец выпалил он.

– Доказательства чего? – осторожно уточнила я, чуточку попятившись.

– Нечестной конкуренции!

– А?!

Полагаю, если бы он сейчас заговорил о первородном огне, я изумилась бы куда как меньше.

– Он взял помощницей именно тебя! Чем я плох? Верой и правдой служил ему столько лет! Столько… Даже вспомнить не могу уже сколько! – Неожиданно он всхлипнул, поднял очки и протер покрасневшие глаза. – Оскорбил до глубины души, мерзавец. Оставил на растерзание бесчеловечному змею!

– Да вы напугали меня до икоты, Дрю! Я думала о вас всякие гадости.

Неожиданно дверь в кабинет профессора по зельеварению приоткрылась, и он высунул седую патлатую голову.

– Что у вас произошло?

Только чудом я остановила себя от рефлекторного желания эту самую голову затолкать обратно. Зельевар вылез наполовину и изумленно охнул:

– Госпожа Грандэ, вы довели помощника преподавателя до слез?

– Ни в коем случае, магистр! Я ни при чем! Господин Дрю очень расстроился, что ключ поломал. Так ведь, господин Дрю?

– Нет! – воспротивился тот.

– Конечно так. – С идиотской улыбкой я подскочила к двери и с самым немыслимым хамством, наплевав на сохранность академического имущества, взломала замок с помощью магии: – Видите, Дрю, не надо расстраиваться. Замочек просто открывался. Заходите, уже все в порядке!

Под изумленным взором профессора я запихала Дрю в кабинет и с поспешностью шибанула дверью. Та пару раз отскочила, как на пружине, и наконец со скрипом затворилась.

В единодушном недоумении некоторое время мы таращились на замок.

– Ты испортила академическое имущество, – резюмировал Дрю.

– Сама в шоке, – согласилась я.

– Нажалуюсь, – коротко объявил он.

– Не докажешь.

– У меня есть свидетель.

– Точно. – Я тяжело вздохнула, вытянула из кармана носовой платок и протянула помощнику. – Послушайте, Дрю… Магистр позвал меня на временную службу. Я ужасный секретарь, просто катастрофа, так что скоро вакансия освободится. Хотите, я замолвлю за вас словечко?

– Так он тебя и послушает, – презрительно буркнул тот, вырвав платок из моих рук, и вытер глаза.

– Я постараюсь быть убедительной! – уверила я, прижав ладонь к груди, словно клялась именем божественного слепца, что в лепешку разобьюсь, но на службу его устрою.

– Хорошо, про дверь забыли, – милостиво сжалился он, возвращая на место очки. – Что, совсем плохая помощница?

– Хуже не придумаешь.

– Тогда ладно. – Дрю шумно высморкался в мой платок и, скомкав, протянул обратно: – Спасибо.

– Нет-нет, – отшатнулась я. – Оставь… оставьте себе. Пользуйтесь на здоровье, когда… поплакать захочется. Вы, смотрю, очень чувствительный.

– Нервы просто не к демонам, – вздохнул он. – Чаю хочешь?

Видимо, он надумал устроить чаепитие с жалобами на жизнь, нового магистра и превратности судьбы, каким-то нелепым образом сделавшие помощницей Киара Рэнсвода не его, а какую-то приблудную студентку.

– Лучше пойду, – отказалась от душевных посиделок. – Турнир уже начался.

К началу я уже не успевала, но все еще надеялась не пропустить первый поединок Альмы.

– Вот! Вы, молодежь, такая безответственная! – заворчал он. – О каких-то глупостях думаете, а надо думать исключительно о службе.

– Тут уж вы правы.

На этом мне все-таки удалось вырваться из бывшего кабинета Рэнсвода. К спортивной арене я бежала, стараясь подавить приступ хохота. Смеяться и держать спорую рысцу было сложно. Добралась взопревшая и взлохмаченная, еле дыхание перевела.

Возбужденные вопли толпы были слышны еще в переходе, а когда я оказалась в спортивном корпусе, то оценила, сколько народу приехало поглазеть на зрелищные соревнования. На балконах собралась такая толпа, что происходила настоящая неразбериха: болельщики команд-противников были вынуждены тереться боками. Пришлось толкаться локтями, чтобы протиснуться в дверях и попасть к скамьям, откуда за поединками следили команды.

В турнирном круге уже шел женский бой. Как всегда, за плотным защитным пологом яркая форма девушек казалась выцветшей, а вспышки боевой магии – тусклыми. Соперницы боролись на мечах, а не на тренировочных шестах, так что смотреть на мелькающие изящные, но длинные клинки было жутковато. Поэтому мне не нравилась турнирная магия!

Команда нашей академии стояла возле ограждения и внимательно наблюдала за боем. Я подошла к подруге и быстро поздоровалась. Оказалось, что поединок Альмы шел следующим и соперница ей попалась сильная.

– Сяду на трибуну, – махнула я рукой, но айтерийка только растерянно кивнула.

Отойдя, я изучила зал в поисках (ладно, свободного местечка – это слишком амбициозно) хотя бы щелочки, куда можно было бы вместиться, тесно-тесно скукожившись. Взглядом наткнулась на Финиста, облокотившегося – ой, обнимающего худую брюнетку с бала. Или откуда-то из другого места, я и на празднике ее особенно не разглядывала.

Он поднял руку, предлагая мне садиться рядышком, мол, в тесноте, да не в обиде. Честное слово, лучше посреди толпы соперников орать дурным голосом речевки нашей академии, чем оттенять Финиста с его левой стороны (по правую руку сидела брюнетка). Но тут мне между лопатками прилетел случайный тычок локтем, и как-то ноги сами собой понесли на единственное свободное место с краю лавки.

– Привет, партнер, – как ни в чем не бывало лучезарно улыбнулся Берт.

Он подвинулся сам и привел длинную скамью в движение. Люди один за другим начали двигать зады. Волна докатилась до центра и ударилась в мощного здоровяка, занимавшего место на два человека. Он скукожился, сунул руки между коленей, но не переместился ни на мизинчик. Может, оно и к лучшему. Не исключаю, что в конечном итоге худенький очкарик, сидящий на противоположном конце, соскочил бы на каменный пол.

– Привет. – Я уселась, пристроила сумку на коленях.

Финист прихлебнул что-то из термоса, закрутил крышку и поставил его между нами.

– Как отметила День схождения? – спросил он. – Выглядишь так себе.

Невольно я потерла шею, ноющую после ночи на диване, и отозвалась:

– Спала плохо.

Бой подошел к концу. Полог спал. На огромной грифельной доске возле фамилий девушек, начертанных крупными символами первородного языка, появились очки. Строчки сами собой поменялись местами. Одна взлетела вверх, заняв первую позицию, вторая застряла в самом низу.

Финист что-то шептал брюнетке на ухо, девушка тоненько хихикала, хлопала его по коленке. Я чувствовала себя, мягко сказать, неуютно. Ревности не было, только неловкость. В конечном итоге мы с Бертом, похоже, провели одинаково насыщенный событиями выходной. Просто по отдельности, как положено обычным партнерам по учебе. И его праздник оказался чуть лучше.

Кашлянув, я вытащила из сумки термос, сделала пару глотков животворящей ромашки с пустырником, успокаивающих не только нервы, но и всплески магии, и тоже пристроила его на скамью. Заодно и сумку. Получилась отличная преграда между мной и Финистом. Места, правда, стало совсем маловато. Если народ качнется, то точно впечатаю зад на пол.

Между тем Альма собиралась в турнирный круг и по очереди ударялась кулаками с ребятами из команды. Видимо, жест означал еще и пожелание удачи. Говорю же, совершенно универсальный.