Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Мы сидели в нашей комнате перед кабинетом Грюнера: я, Антон и Марко. Антон впрочем не сидел, а полулежал на диване, положив на него перевязанную ногу – он был ранен в бедро. Повезло, пуля застряла в тканях, не дойдя до кости, её вынули и оперативно перевязали Антона, после чего он сразу ушёл из наспех организованного полевого госпиталя, обязавшись, правда, на следующий день явиться на перевязку. Мелкий не выкарабкался, он умер от потери крови ночью на холме, прикрывая Антона.

Пока мы ждали командира, который где-то в оперативном штабе, на вершине холма совещался с остальными выжившими командирами, Антон рассказал нам свои приключения. Говорил он очень скупо и неохотно, словно роняя слова на пол комнаты. К первому снайперу они вышли быстро, Антон знал тропу на склон, а снайпера все же заметили по дульным вспышкам – глушителем он не пользовался, звуки его выстрелов в окружающем шуме боя было не различить. Вспышки выстрелов его выдали, уже ночь спустилась. На наше счастье снайпер был один, без охранения. Его просто пристрелили, сзади в голову, завладев его ружьем, пистолетом и парой гранат. Из “снайперки” Мелкий никогда не стрелял, Антон как охотник умел пользоваться оптическим прицелом, потому стал за снайпера уже у нас. Они с Мелким нашли выступ повыше, с которого не так хорошо просматривалась площадь, зато прекрасно просматривался холм перед ними, залегли и стали искать других снайперов. Второго нашли быстро, недалеко от первого кстати, тоже не сильно он себя маскировал. Антон попал в него со второго выстрела, тот даже походу не понял, что стреляют не снизу. Чуть позже накрыли и третьего, и тут на них обрушился град пуль – видимо, со снайперами была постоянная связь, и когда замолчали трое то враги быстро смекнули, что они не пописать пошли. Стреляли не прицельно по нашим, но заставили вжаться в камни на холмике. Потом Антон увидел, что несколько солдат цепью прочесывают склон, лучи фонариков метались по кустам перед ними. Они с Мелким подпустили цепь поближе, потом положили трех или четырех солдат, остальные залегли, в темноте без ночного видения их выцелить было нереально.

После этого холм прижали уже серьезно, прицельно. Кинули несколько гранат, осколок одной из них вошел Мелкому в живот. Когда обстрел прекратился, Антон понял, что к ним опять идут, проверить живы ли они ещё. Шли уже без фонарей, научились. Мелкий ещё был жив, они подпустили солдат практически вплотную, и пристрелили ещё несколько, заставив остальных отступить. Антон пополз вниз по холму, с обратной стороны, волоча за собой хрипящего Мелкого, и почти уже сполз, когда их обстреляли сбоку. Антон словил свою пулю в ногу, ответным огнем в темноту заставил противника залечь, и все полз, полз, полз непонятно куда через кусты. Где-то в зарослях он вдруг понял, что Мелкий уже мертв, и смотрит стеклянными глазами в тусклое ночное небо. Антон забрал его пистолет, и пополз дальше, вглубь. Ружье он с собой даже не брал, оставил его на позиции. Пару раз он слышал звуки ищущих его солдат, просто затаивался в траве – темень тут в зарослях была такая, что можно было пройти в полуметре от человека, не заметив его. Он пережидал патруль и полз дальше, стараясь менять направление, забирать ближе к воротам в Центр. Холм Антон успел неплохо изучить, потому скоро сориентировался, где он находится. Его больше уже не искали, но идти толком он и сам не мог. Антон вскарабкался на пригорок около ворот, и почти сразу увидел тот самый подрыв дороги – бандиты пытались в темноте подкрасться к воротам, военные долго не думали, рванули заряды, разворотив единственную дорогу в город. Антону удалось увидеть, что за поворотом стояло пару машин, которые уехали почти сразу после взрыва. Тут бандиты отступили. Кнолль ещё немного понаблюдал, и начал свой спуск вниз, к своим. Спуск получился не быстрым, но до своих Антон добрался.

Мы рассказали Антону нашу историю, Марко рассказал свою. У него как раз обошлось без жертв, они до последнего прикрывали отход солдат на полуостров, расстреляли все ленты для пулемета – повезло, ствол выдержал. Потом старались прикрыть огнем из автоматов, потом Грюнер скомандовал им уходить. Отошли без проблем, заняли позиции на полуострове, и уже просто наблюдали. Реальных попыток бандитов напасть на полуостров небыло – так, стреляли больше для вида, пару идиотов пытались прокрасться тихо, их быстро убили. Монстры до последних позиций тоже не добирались.

Никто из нас не знал, что были за взрывы в городе. Марко утверждал, что рвануло около штаба, или около госпиталя, они рядом находились. Что взорвалось, и кто это взорвал, этого мы не знали. Утром в Центр сначала вошли разведчики, удостоверились, что Центр пуст, потом туда вернулись все военные. Штаб остался пока в “секретном” доме на полуострове, ради соображений безопасности. На пристани оборудовали палаточный медпункт, где обслуживали раненых, их было много. Наше подразделение вернулось к себе в здание, Грюнер же остался в штабе. Сейчас мы с нетерпением ждали нашего командира, который должен был привезти новости.

Хенрик приехал нескоро, через пару часов. Приехал он, к нашей искренней радости, с несколькими порциями теплой еды, расфасованной по пластиковым коробочкам, прямо как в школе. Хенрик объявил завтрак, и через полчаса сбор тут, в комнате. Этот приказ был исполнен с особенным рвением.

Через полчаса, когда мы поели, выпили оставшегося тут кофе, и скинули свои бронежилеты, в комнату из кабинета вышел Хенрик.

– 

Ну что, бойцы, как самочувствие? – командир выглядел серьезным и собранным, но такой его вид мне нравился куда больше, чем та его отчаянная веселость на крыше, когда нам казалось, что все кончено.

– 

Хорошо! – нестройно ответили мы.

– 

Антон? – Хенрик приподнял бровь, глядя на Кнолля

– 

Я лучше всех. – невозмутимо ответил Кнолль с дивана. – Они сидят, я лежу, так что мне грех жаловаться.

– 

Шутник. – хмыкнул Грюнер, но было видно, что он доволен. – Хорошо. Теперь вернемся к актуальному положению дел.

Улыбки с лиц сошли, все даже как-то выпрямились сидя, только Антон никак не отреагировал, возлежа, как кот, на диване.

– 

Центр мы отбили. Это на данный момент главное. Город тоже выжил, атаки на город по сути и небыло, бандиты открыли наружные ворота в город, мы их даже не защищали, и небольшая колонна попыталась проникнуть на территорию Центра через наши главные ворота, но мы подорвали дорогу, и колонна вышла обратно. Они попытались на обратном пути помародерить, но горожане убили нескольких бандитов в домах, после чего банда спешно отступила.

Я поймал себя на мысли, что понятия не имел, что происходило в городе, на базе. Забыл совсем, но вроде по словам Грюнера все обошлось.

– 

Банда сумела зайти к нам на территорию, и смогла подорвать часть наших лабораторий в госпитале. Наши потери составили около сорока человек убитыми, это у военных. Гражданские потери мы пока считаем. Раненых много, больше сотни, разной степени тяжести. Много разрушений, но ничего такого, чего бы нельзя было починить. Работы впереди много. Есть ощущение, что банда откатилась далеко, наши разведчики уже работают за территорией Базы. На данный момент угроза повторной атаки не исключена совсем, но скажем, очень маловероятна.

Грюнер сделал паузу, словно ожидал наших вопросов, но никто ничего не спросил. Он сам себе кивнул, и продолжил:

– 

Наше подразделение получило очень высокие отзывы о своей работе, подразделение будет восстановлено, пополнено личным составом, и будет продолжать работу как “таск форс” – спецподразделение быстрого реагирования. Возглавит работу спецподразделения Антон Кнолль.

Эта новость произвела эффект. Даже Антон приподнялся на диване, правда, сразу скривившись от боли.

– 

Хенрик, поясни, пожалуйста, ситуацию. – откашлявшись попросил Антон. – А что с тобой будет?

– 

Я назначен большинством голосов на пост командующего Центром. – просто пояснил Грюнер.

– 

Так. – сказал Антон, одним коротким словом описав наше общее состояние. – А что с доктором Шмидтом?

– 

Доктор Шмидт убит. Один из его ученых и несколько солдат по видимому оказались заодно с Зетом. Они застрелили Шмидта и нескольких ученых, в самом начале операции. Вероятно, они же организовали подрыв, уходя.

– 

Что с господином Больших? Тоже убит? – живо спросил Антон

– 

Нет, он в штабе. Его голос при назначении был тоже за меня, как ни странно. Никогда не считал себя его любимчиком. Но он отбывает на базу в Сиену, насовсем. Это не спонтанное решение, так было запланировано уже неделю назад.

– 

Ого. Вот так новости. – это уже Марко. – Я поздравляю вас, герр Грюнер. С повышением.

– 

Марко, отставить поздравления. Мне это повышение как петля на шее. – Грюнер выглядел так, словно съел лимон, и я его понимал. – Мы имеем сейчас полуразбитый Центр и полуразрушенный город, мы даже не знаем, каков реальный ущерб от атак бандитов. Потери личного состава, потери горожан, потери репутации, наконец. Мне теперь предстоит больше штаны на заседаниях просиживать, чем заниматься настоящей работой. Так что прошу без поздравлений, да и соболезнований тоже не надо.

– 

Какие распоряжения на сегодня? . решил подать голос и я.

– 

Всё просто: Антон через час получит от меня все дела, и официально войдет в должность. Даже лежа на диване. – Грюнер улыбнулся кончиками губ. – Марко, у тебя сегодня выходной, завтра в восемь явишься сюда за новыми инструкциями от твоего нового командира. Андрей, ты зайдешь сейчас ко мне в кабинет, нужно поговорить.

Я поднялся, и зашел в кабинет за Грюнером, закрыв за собой дверь. Антон помахал мне рукой в шутку, и откинулся на подушки дивана.

– 

Я не буду поздравлять, хочу лишь сказать, что искренне считаю, что Центру повезло с таким командиром. – сразу высказал я.

– 

Да? Я вот не уверен. Ну да это приказ, а приказы не обсуждают. – сказал Грюнер, усаживаясь за стол. – Присаживайся.

Я сел на стул напротив него, и выжидательно замолчал.

– 

Как ты уже знаешь, доктор Шмидт умер. С одной стороны жаль, он много сделал для Центра. С другой… Скажем так, он много делал и не для Центра тоже. Без деталей, ты сам многое знаешь. Теперь нужно тут все сначала вычистить изнутри, что тоже непросто, но время и момент для этого самые подходящие. Для управления мне нужны свои люди, Антон будет отличным руководителем таск-форса. Его ранение пока не позволит ему самому сайгаком носиться по склонам и снимать снайперов, но стимулирует его мозг на максимум, что и требуется сейчас.

– 

Буду рад служить под его руководством. – искренне ответил я.

– 

Не получится. На тебя у меня есть план. Я бы хотел, чтобы ты возглавил Жандармерию. – Грюнер посмотрел мне в глаза и замолчал, ожидая ответа.

– 

Я? Возглавил? Я же не военный! – сказать, что я был удивлен, значит не сказать ничего.

– 

Лаццо тоже не был военным. По крайней мере, не кадровым военным. И у него в общем и целом хорошо получалось, кроме разве что его левых подработок.

– 

А ты уверен, что я справлюсь?

– 

Я уверен, что ты приложишь все усилия, чтобы справиться. И я уверен в твоей лояльности. И я уверен, что ты остался один из немногих, у кого есть опыт работы в Жандармерии. Потери Жандармерии при первой атаке составили около восьмидесяти процентов, может чуть больше. По сути, работу надо начинать с нуля. И я хотел бы, чтобы этим занимался ты.

– 

Спасибо. Я принимаю предложение. – у меня даже в голове не было другого варианта ответа. Сомнений – целый ворох, но другого варианта нет. Если Грюнер считает, что я справлюсь, значит я точно справлюсь.

– 

Отлично. – Хенрик опять едва заметно улыбнулся. – Я честно говоря уже написал приказ, был уверен в твоем согласии. Подчиняться Жандармерия будет пока непосредственно мне. Потом введем какую-то другую систему, пока же так. Сегодня ты отдыхай, подумай обо всем, завтра в девять жду тебя тут, у себя, с примерным планом по восстановлению работы твоего подразделения. Продумай место дислокации, кадры, ресурсы. Задача номер один – обеспечить жизнь города. Охрану и патрулирование пока перенимает армия, но конвои надо бы скоро снова запускать, тут мы долго ждать не можем. Работы море, легко не будет.

– 

Понял. Можно вопрос?

– 

Можно. Я и не рассчитывал так легко от тебя отделаться.

– 

Что с моей опухолью? Мне… Мне нужно ещё кого-то в городе опасаться, из своих?

– 

Насколько я выяснил, нет у тебя никакой опухоли. Или есть, но точно не знает никто. Шмидту ты был нужен для его экспериментов по управляемым мутантам. Нужен был живой, желательно добровольно, чтобы было больше шансов на спокойную операцию. Потому тебе сочинили теорию. Я думаю, никто толком не знает, как работают ваши сверхвозможности. Шмидта и его людей больше нет, еще несколько под подозрением, но и они скоро уедут отсюда, этим я занимаюсь. В этом плане живи спокойно, но все равно я бы не советовал тебе сильно распространяться о твоем таланте. У Зета ещё могут быть тут уши.

– 

Что взорвалось у нас? Установка?

– 

Да. Думаю, Зет хотел вывезти не всю установку, а только какую-то важную ее часть. Прорыв транспорта не получился, дорогу мы взорвали. Потому установку Зет просто взорвал. Может что-то забрал с собой, но основную часть взорвал.

– 

Работы на установке будут дальше проводиться?

– 

Как? Оборудования больше нет. Мы будем думать над восстановлением результатов, всё же сделано было немало. Но поверь мне, сейчас будет идти речь лишь об излечении заражения, ни о чем больше.

– 

Благими намерениями выложена дорога в ад.

– 

Верно. Потому я вообще не уверен, что мы будем тут восстанавливать эту адскую машину. Не факт, что это вообще возможно. В конце концов, Шмидт был главным двигателем научного прогресса в этой области.

– 

Ясно. Еще что-то?

– 

Да скорее всего ещё миллион вещей. Сейчас будет такой хаос первое время… Ты обязательно сообщи мне, где будет располагаться Жандармерия, и где будешь жить ты. Имей ввиду, всё это лишь твои пожелания, мне нужно все согласовать, так что не факт, что ты получишь все, что попросишь.

– 

Жандармерия будет в том же здании. Это точно. – сказал я сразу, а потом спохватился – Если ты не против, конечно. Местоположение очень удобное, и я хотел бы чтобы мы остались там же. Чтобы не ушли из-за бандитов.

– 

Не возражаю. Сам ты где будешь?

– 

В том же здании. На втором этаже, только номер побольше возьму, раз уж я на повышение пошел.

– 

Хорошо. Комнату сам выберешь. Прошу, не откладывай с планом. Лучше даже какие-то наброски мне сюда сегодня принеси, к вечеру. Как минимум идеи по составу. Численность, может есть какие пожелания по кандидатам… Отдыхать времени нет. Возьми пока свою машину, сходи во временный штаб, там получи копию приказа о назначении, и сразу дуй на въезд. Там уже работают приемные службы, тебе сделают новый паспорт. Новая зарплата, конечно. Машину и оружие получишь тут, постараюсь сегодня к вечеру пробить, вот ещё тебе повод сюда сегодня успеть приехать. Блядь, как тут все успеть сделать и не разорваться…

– 

Разрешите идти? – я встал со стула. Работы действительно море, как и тем для размышлений.

– 

Иди. И да, найди сейчас в штабе Больших. Он пока ещё тут, хотел с тобой поговорить перед его отъездом.

– 

О чем? – удивился я.

– 

О сексе. – буркнул Грюнер недовольно. – Ну откуда мне знать? Он мне не докладывает, уже формально он не у нас. Но я бы от него подвоха не ждал. Хотя, в наше время подвоха ждать можно отовсюду.

Я пожал Грюнеру руку и вышел в комнату. Никому решил ничего толком не рассказывать, все всё и так узнают. Попрощался с Марко, пожал руку Антону, который поинтересовался, куда я и когда меня ждать. Я не соврал, что у меня отпуск сегодня, как у Марко, но скорее всего вечером прибуду. На что Антон благожелательно кивнул, и царским жестом отпустил меня на все четыре стороны.

Больших был внизу, у пристани, по пути ко временному штабу. Он заметил меня, и подошел сам.

– 

Было разное. Случилось тоже много всего. Я умею признавать свои ошибки, несмотря на то, какие слухи обо мне ходят. Я слышал о твоем назначении. Сам я возьму под управление базу в Сиене, ты наверное в курсе. Думаю, что будем встречаться, достаточно часто. Потому предлагаю сохранить нормальные человеческие отношения. – он протянул мне руку.

– 

Хорошо. Сейчас многое поменяется. И только от нас всех зависит, в какую сторону всё это поменяется. – ответил я, отвечая на рукопожатие.

– 

Именно так. Ну что ж, товарищ командир Жандармерии, поздравляю с назначением. Удачи тебе.

– 

Спасибо. Вам так же.

На этом мы расстались, Больших поспешил к машине, которая его ждала, я пошел вверх по холму в штаб за приказом. Странная встреча, ну да ладно, не до Больших сейчас. В штабе я просидел примерно минут сорок, тут творился бедлам, времени ни у кого не было ни для кого и ни для чего. Наконец, мою бумагу нашли, сделали копию, и выдали мне. Я вышел из штаба и спустился к пристани.

На пристани я поднял голову вверх – сегодня никакой жары небыло, накрапывал еле заметный дождик, и несколько секунд я простоял вот так вот, лицом вверх, ощущая как мелкие брызги дождя щекочут мою кожу. Подумалось, что в кино так часто главные герои стоят, но мне быстро надоело – ничего прикольного я на самом деле не ощутил. Потом я неторопливо зашагал в сторону площади, туда, где должна была стоять моя машина. Я же командир Жандармерии, не хрен с горы какой-то, торопиться сейчас мне не к лицу. Назначение лило бальзам на мою душу, я сразу решил себе в этом не врать. Работа – не страшно. Работу жандармерии я действительно знаю, разберусь. Хаос – бывал я и не в таком хаосе уже. Только сейчас я понял, что тяжеленный камень непонятности свалился с меня. Наверное, это зря. Наверное, непонятность еще не ушла, а только отступила. Но меня в данную секунду всё это радовало. Радовало то, что у меня наконец-то есть четкие цели. Радовало то, что есть люди, которым я доверяю. Радовало то, что я могу заниматься тем, что мне знакомо, и чем я хочу заниматься. Радовало то, что я вижу свет в темноте.

Сергей Самохин
Пыльная буря

Часть первая – Затишье перед…

Я сидел в своем рабочем кабинете и, сам того не замечая, хмурился, с каждым вдохом явственно ощущая запах свежей краски. Запах был не сильный, но нервировал меня, как ночью спящего человека нервирует звук капающей из неплотно прикрытого крана воды. Стены моего старого-нового кабинета покрасили сегодня утром, выбор цвета при этом формально был за мной, но фактически был очень скромен – коричневый, серый или белый. Как говорится, что нашли, что намародерили, тем и красим. Ну, белый так белый. Современные краски, конечно, пахнут не так сильно, как краски из моего детства, когда после покраски какой-либо большой поверхности нужно было на несколько дней съезжать из квартиры, или немедленно становиться токсикоманом. Но даже этот несильный запах именно сейчас меня сильно отвлекал, и мне приходилось буквально заставлять себя концентрироваться на делах. А концентрироваться было на чем: дел у меня с недавних пор оказалось куда как больше, чем я себе мог предположить.

Прошла всего неделя с атаки Зета на Центр, и хотя Центр восстанавливался ударными темпами, времени на всё катастрофически не хватало у всех. Любая, казалось бы простая задачка, неизбежно вытаскивала за собой ворох попутных задач, тягучих, нудных и длинных, но при этом всё равно неизбежных.

Моя новая должность – начальник Жандармерии, местного аналога скорее службы конвоев и сопровождения, чем порядка, изрядно добавила забот в мой быт. Начнем с того, что получил я ее из рук новоиспеченного командира Центра Хенрика Грюнера. А все, что приходило от Хенрика, должно было блестеть и работать, несмотря ни на что. У него под опекой был весь Центр, и мне порой искренне казалось, что как раз Хенрик единственный, кто каким-то чудом успевает все.

Центр являл собой большую базу выживших, организованную на месте небольшого итальянского прибрежного городка Портофино. После заражения, случившегося, судя по всему, повсеместно на планете примерно полгода назад, многие выжившие люди собрались тут, в заранее подготовленном месте, где был налажен относительный порядок и организована новая жизнь. Не всем выжившим после заражения нравилось жить по установленным не ими самими законам и порядкам, потому везде в округе промышляли различные банды, от мелких до крупных, занимаясь в основном мародерством и набегами на другие группы людей.

Заражение сделало большую часть людей гиперагрессивными, практически лишив зараженных инстинкта самосохранения. Такие зараженные нападали безо всякой причины на тех, кому посчастливилось заражения избежать. Странным образом зараженные, казалось, совершенно не интересовали друг друга как объекты нападения. Со временем стали попадаться так же очень недружелюбные продукты мутации – зараженные, обладающие уже нечеловеческой силой и скоростью. Причем мутанты, судя по слухам и косвенным данным, получались как путем естественной гиперускоренной эволюции, так и в результате стараний стремящегося ее превзойти человека. Сама природа заражения была не до конца еще выяснена, но сейчас официальной считалось версия об искусственном происхождении болезни, а не о случайном стихийном бедствии. Положа руку на сердце, Центр сам по себе не просто так вдруг оказался готов к приему и организации множества беженцев: в Центре находилась некая установка, по слухам «та самая», или «одна из тех самых», которые и создали катастрофу. Что за установки, сколько их всего – никто досконально не знал. Но факт остается фактом: Центр начал целенаправленно и тщательно готовиться к катастрофе еще до того, как она произошла.

Информация об имеющейся в Центре установке просочилась за пределы нашей базы, и определенные люди решили, что им тоже охота поиграть в бога, и поэкспериментировать нa такой замечательной машине. Поскольку вероятность того, что Центр добровольно поделится властью и своими результатами исследований была значительно меньше нуля, несколько крупных банд под руководством некоего Зета на короткое время объединились, и провели пару атак на базу выживших. Основной движущей силой этих атак была идея забрать и вывезти из Центра установку. Два дня ожесточенных боев на улицах Центра не позволили бандам завладеть оборудованием, тогда они его просто подорвали, задействовав «своих» людей среди нашего руководства. После чего банды отступили, а уцелевшие в Центре стали пытаться восстановить только начавшую стабилизироваться жизнь. А может, даже попытаться сделать ее лучше.

Жандармерия была, по сути, уничтожена во время атаки. Командир жандармов сеньор Энрике Лаццо умер от ран практически у меня на руках, отстреливаясь от бандитов и выпущенных ими на территорию базы зараженных. Потери личного состава составили более восьмидесяти процентов, кроме меня уцелело человек семь. Впрочем, шестеро из семерых уцелевших жандармов впоследствии выразили желание продолжить служить в этой же структуре, уже под моим командованием. В свое время я сам поступил на службу почти сразу после своего появления в Центре, куда привели меня поиски жены, с которой нас разлучил случай в первые дни катастрофы в Баварии. Я почти нашел и догнал свою жену тут, в Центре, но волею случая она погибла прямо на моих глазах, возвращаясь с конвоем из соседней базы выживших. Смерть Ани оборвала во мне многие внутренние ниточки, которые поддерживали меня в здравом уме в те нездоровые времена. Как мне казалось тогда – оборвала навсегда. Но последующая работа в конвоях, тяжелая и опасная работа, сумела медленно и верно вернуть меня обратно.

Вместе с Хенриком Грюнером, тогда еще не являвшимся командиром Центра, и его старым другом Антоном Кноллем, который после налета банд возглавил созданное подразделение «таск форс», я участвовал в обороне базы во время налетов банд, и в результате получил свое назначение на должность командира Жандармерии. И вот теперь мне было поручено в кратчайшие сроки восстановить работу структуры, которой по сути не существовало. А тут еще и эта краска…

Я отложил в сторону бумаги, ручку, придавил их сверху тяжеленным ворохом своих мыслей, и откинулся на стуле, немедленно недовольно скрипнувшим под моим весом. Я в сотый раз оглядел свой кабинет, свежевыкрашенные стены, закрытое, несмотря на июльскую жару, окно, за которым почти непрерывно шли восстановительные работы: люди и немногочисленная техника латали дорогу и стены зданий, а заодно проводили электричество, которое Центр получал от небольшой гидроэлектростанции на берегу моря. В нашем здании я занял тот же кабинет, который передо мной занимал мой бывший начальник Лаццо. Не знаю, такой шаг показался мне символом стабильности, что ли. Как и тот факт, что «новая» Жандармерия продолжила работать именно в этом же здании, в котором работала до налета. Тут ожесточенно дрались тогда, когда напали банды. Дрались, защищая себя и людей вокруг. B боях погибли многие: и наши, и нападавшие. На крышу здания даже упала выпущенная бандитами мина, разворотив часть третьего этажа. Но сейчас здание восстанавливалось, и помогали в этом деле все. Я, к сожалению, не мог постоянно участвовать в строительных работах – других забот много, но все же старался подключаться по мере сил. Авторитет надо завоевывать личным примером, как мне кажется.

Крышу, кстати, обещали сегодня закончить, и тогда уже следом можно будет заканчивать вообще весь ремонт на третьем этаже, вернув ему функции казармы для жандармов. Ну или общежития, мы все же не воинская структура. Пока этот этаж оставался не жилым, чинить крышу такого большого здания оказалось делом совсем непростым, несмотря на энтузиазм строителей. Вообще, я с изумлением и огромным удовольствием наблюдал каждый день, как практически все жители Базы восстанавливают свой «город» – и делают это в свободное от своей основной работы или службы время. Да, да, тут у нас у всех есть работа – работали кафе и столовые, которые тут упрямо и гордо назывались ресторанами. Работали детский садик и школа. А также прачечная, больница, и даже несколько магазинов. Пара автосервисов отчаянно конкурировали друг с другом. Существовала даже местная безналичная система оплаты – люди получали деньги на необычные пластиковые карточки с чипами, служившие к тому же и паспортами, и могли этими карточками почти везде и почти за все заплатить. Разумеется, расцвел и царствовал обмен.

В отличие от крыши, первый этаж нашего здания уже был практически полностью отремонтирован. Заштукатурили стены, вставили выбитые стекла, все покрасили заново. Мебели осталось значительно меньше, чем было раньше и чем нужно сейчас, но это не беда, достанем еще. Начало нашей основной работы – конвоирования караванов – перенесли на середину августа, то есть у нас было еще две недели на окончание ремонта и комплектование состава. Этот перенос начала нашей полноценной службы стал предметом моего ожесточенного спора с Грюнером: он хотел возобновить конвои как можно раньше, а я отвечал, что если люди днем и ночью работают на стройке, и еще должны и конвои возить, то их проще тут всех перестрелять, хоть бензин сэкономим. И ладно бы еще работа, но у нас просто нет людей, а набирать кого попало со стороны – авантюра. Mы с Грюнером были в курсе того, как много оказалось у предводителя бандитов Зета «своих» людей на территории Центра во время его атак. Потому оба понимали, что к вопросу комплектования Жандармерии личным составом нужно подходить очень серьезно и щепетильно. В конце концов Грюнер уступил, и дал нам время до середины августа. Пятнадцатого августа первый конвой должен пойти в Сиену, во что бы то ни стало. Мой шеф ясно дал мне понять, что никакого дальнейшего переноса срока быть не может.

Вопрос формирования нового состава жандармов мучал меня с самого дня назначения. Те шестеро коллег, которые захотели продолжить службу, разумеется остались в подразделении. После нашей победы над бандами (горожанам не обязательно было знать про наличие установки и про предательство внутри Центра, им и не стали это рассказывать. Потому получилась просто наша победа, безо всяких «но») количество патриотичных граждан, желающих служить в конвоях, стремительно возросло. И с каждым новым кандидатом, который тем или иным способом заявлял мне о своей готовности «служить и защищать», крепло мое недоверие к каждому из них, и я ничего с этим не смог поделать. Тогда я решил очень просто: зачислил в штат себя как командира, и тех шестерых ребят, которые ранее служили в подразделении. Я понимал, что и среди этих шестерых могут быть ненадежные люди, но отказать тем, с кем вместе служил, я просто не мог: у любого недоверия всё же должны быть границы. Антон Кнолль посоветовал мне еще двух своих ребят, из Центра, которые захотели перейти к нам, и я их взял не раздумывая – Антону я доверял, как самому себе. Грюнер перевел ко мне троих надежных солдат, сразу сказав, что скорее всего это временно, пока мы не окрепнем. Таким вот образом в первый день моей работы в Жандармерию было зачислено двенадцать человек. Все остальные желающие пополнить наши ряды пока оставались кандидатами, на бумаге. Таких анкет у меня на столе уже скопилось более двадцати, и я совершенно не знал, что с ними делать, и по каким критериям всех проверять и подбирать. Вот оказывается, что означает нехватка опыта: и военного, и просто управленческого.

На второй день своей новой службы я родил в муках примерный план формирования будущего подразделения. Я собирался поменять структуру составления конвоев: от макета Лаццо «все катаются со всеми вперемешку» перейти к идеи создания готовых групп по шесть человек. Каждая такая группа, по моему замыслу, должна была состоять из двух троек, и эти тройки должны оставаться постоянными в плане личного состава. Люди должны привыкнуть друг к другу, знать привычки и особенности друг друга, и таким образом теснее срабатываться именно как группа. На каждую «тройку» должен полагаться один автомобиль. Две тройки должны обеспечивать обычные конвои, большие же конвои должны обслуживаться тремя или даже четырьмя тройками. Таких троек, по моему подсчету, мне требовалось минимум шесть: две дежурные, две «на подхвате», как группа быстрого реагирования и ещё две отдыхают. В идеале я хотел бы восемь, чтобы иметь возможность чаще менять людей на дежурстве и дать им больше отдыха, но не все сразу. Грюнер мой план одобрил, но посоветовал как можно скорее перейти на восемь троек, учитывая возможные ранения, потери личного состава и наличие в совсем недалеком будущем больших конвоев.