Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

Соавторы: Сергей Самохин,Федор Бойков,Любовь Оболенская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 330 страниц)

Сначала это были модифицированные светлые, потом легендарный Жнец, что убивал этих светлых по просьбе Константина. А потом та прореха в реальности, которую залатал его будущий зять.

То, что такие разломы или прорехи существуют, знал каждый уважающий себя артефактор. Некоторые даже пытались воссоздать его в своих лабораториях. Леонид не был до конца уверен, но ему всегда казалось, что кому-то из них улыбнулась удача, а очередная история гибели и взрыва лаборатории – всего лишь ширма.

И теперь он убедился в том, что кому-то всё же удалось создать разрыв реальности, который влечёт за собой появление аномальных очагов, орды демонов, и неизвестно, что ещё. Но даже не это удивило Леонида Орлова. А то, что Константин Шаховский просто взял и запечатал этот разлом.

Ладно, не просто. Но всё же. Он делал это с таким видом, будто это было для него не впервой.

Леонид вот только слышал о разломах, но никогда не видел. А Константин умел их закрывать. Как? Как он это сделал? Как понял, что именно нужно делать? Когда успел?

Вопросов у Леонида было очень много, но вряд ли он когда-нибудь узнает ответы. Его будущий зять был очень скрытным и не делился своими тайнами.

Леонид горько усмехнулся. А ведь не только у Константина были тайны. Он и сам вот уже много лет хранит одну тайну.

Тайну о настоящей причине гибели его супруги. Юлиана до сих пор считает, что всему виной артефакт, который её мать решила изучить.

Отчасти это было правдой. Разница была в том, кто принёс этот артефакт. Леонид Орлов навсегда запомнил сияющие глаза своего наставника, который решил поделиться «особыми знаниями».

Разве не странное стечение обстоятельств, что теперь Юлиана обручена с тем, кого когда-то поклялся уничтожить её отец? Мирослав очень хотел получить наследника с древней кровью Тишайших, а вот Леонид мечтал лишь об одном – убить их всех до единого.

Всех, кто связан с Дмитрием Шаховским, который притащил тот гроксов артефакт.

Разве это не ирония судьбы, что теперь Леонид связан неразрушимыми узами с тем, кого хотел убить?

Глава 6

Стая теневых слизней состояла из шести особей. При этом они как-то умудрились слиться в единый организм с единым набором органов. Им это не помогло, конечно, но сам факт меня очень удивил.

Когда я, окружив себя коконом тьмы, влетел в их общую пасть, почему-то ожидал увидеть границы между телами слизней. Но нет, ничего такого – ни швов, ни трещин или каких-то намёков на возможность разъединения.

Собственно, это всё, что я хотел узнать. Поэтому, удовлетворив своё любопытство, я призвал пламя и спалил гигантского слизня изнутри. Шкуры теневых слизней были почти непробиваемыми, зато изнутри монстры были очень даже уязвимыми.

После того, как монстр осыпался пеплом на морозный «пол» изнанки, я увидел Тарана, который молча стоял напротив и смотрел на меня. Мне даже показалось, что это вызов. Вроде того, как подростки проверяют границы родителей своим безразличием или откровенно хамским поведением.

Если я прав, то расспрашивать Тарана сейчас бесполезно, а если ошибаюсь, то он сам всё расскажет. Я уже понял, что все мои питомцы оказались упрямыми и своенравными. И раз уж Таран не захотел говорить со мной прямо сейчас, я оставил его в покое и попробовал отыскать узел, которого ожидаемо не оказалось на первом слое.

Я переместился на второй слой и решил ненадолго задержаться здесь. У меня было много вопросов, которые нужно решить. И лучше всего мне думается во время битвы с монстрами.

Ну а здесь как раз такое удобное место оказалось – со всех сторон на меня пёрли мелкие зубастые теневые монстры, похожие на мохнатые вытянутые капли. Я призвал теневые клинки и с разбегу врубился в толпу монстров, перерезая пополам сразу двоих из них.

Я крутился и вертелся, разрубая неизвестных монстров, которых я решил назвать каплями. Таран так и не пошёл следом за мной, что добавило ещё один вопрос к тем, которые стоило обдумать.

На меня набросилось сразу пять капель, которые, судя по их удлинившимся пастям, хотели присосаться ко мне, а потом прогрызть путь внутрь. Их я встретил своим пламенем, которое тут же с шипением поглотило и этих монстров, и тех, что были поблизости.

Сражение с каплями окончательно убедило меня в том, что с момента запечатывания разлома прошло гораздо больше, чем пара дней. Регенерация окончательно зарастила все мои раны, да и источник был наполовину полон. А ведь я его сильно прокачал поглощением двух узлов и пачки поддельных Сердец.

Решив, что клинками сражаться с каплями не так эффективно, я призвал теневые хлысты и принялся орудовать ими, словно заправский ковбой. Только вместо того чтобы загонять монстров, я рассекал их хлыстами сразу по несколько штук. Теперь дело шло куда бодрее, и можно было наконец обдумать сложившуюся ситуацию.

Первый вопрос, который меня интересовал, это самостоятельность Тарана, который принял решение притащить меня неизвестно куда, а потом ещё и попытался не пустить меня на изнанку. Либо с поднятием класса он стал гораздо умнее и теперь мог перехватывать инициативу, либо он посчитал, что я слаб и больше не могу ему приказывать.

Первый вариант был предпочтительнее, но узнать наверняка я смогу только когда расспрошу Тарана с пристрастием. Зачем-то же он притащил меня сюда. И вот, кстати, второй вопрос. Действительно ли я в Антарктиде?

Если да, то как Таран узнал координаты? Считал из моей памяти или Грох с ним поделился?

Я щёлкнул хлыстами и отбросил дюжину капель, которые совсем озверели от присутствия рядом с ними вкусной еды, которая никак не сдавалась. И это приводило меня к третьему вопросу.

Таран был уверен, что в реальном мире мне ничего не угрожает, тогда как в тени «много сильных монстров». Но если я в Антарктиде, то всё должно быть наоборот. Монстры должны гулять по реальному миру и нападать на одарённых.

Иначе как здесь качаются светлые маги? Да и остальные одарённые сюда захаживают хотя бы ради шкур теневых монстров. Я сам не раз видел доспехи и оплётки на оружии из их шкур.

Что-то не сходится. И мне нужно узнать, где я нахожусь, до того как станет слишком поздно. Мало ли, вдруг я на землях какого-нибудь князя, который сочтёт меня захватчиком. А если это другая страна, то он даже окажется прав.

Кстати говоря, а ведь если бы тут рядом был якорь, то показался бы и Жнец. Значит, Таран притащил меня совсем в другое место. Или Жнец просто не хочет показываться. Или не может.

Эта мысль заставила меня опустить хлысты. Капли рванули ко мне, обрадовавшись, что добыча расслабилась, но я тут же выжег их волной пламени и вышел с изнанки в реальный мир.

Осмотревшись, я всё так же не увидел никого и ничего живого. Я призвал крылья и взлетел повыше, чтобы оценить картину с высоты. Но чем выше я поднимался, тем больше во мне зрела уверенность, что я-таки в Антарктиде.

Ничем другим это место, покрытое снегом и льдами, не могло быть. Наугад выбрав направление, я полетел дальше. Снежные горы сменялись снежными же барханами, скалами и сугробами.

Через полчаса такого полёта я снова нырнул на изнанку. И сразу же ко мне примчался Таран откуда-то с глубины тени.

– Где мы, Таран? – спросил я питомца, оставшись в воздухе.

Вместо ответа он фыркнул и отвернулся. Через мгновение я поймал обрывки его мыслей – образы и ощущения, как было в самом начале с ним и Агатой, когда они ещё не умели разговаривать. В этих обрывках мыслей была лишь ледяная пустошь, пронизывающий ветер, разрезающий скалы, и трещина, похожая на разрыв реальности. Из этого разлома веяло голодом, будто само место хотело магии, жизни и силы.

Я наконец понял, что случилось. Таран принёс меня сюда, потому что это место напоминает его дом. Настоящий дом, тот, что на восьмом слое тени.

Став сильнее и взяв шестой класс, мой питомец пробудил инстинкты гроксов, заложенные в него при отделении энергии от «материнского» существа. Он почувствовал в этом месте близость к своим корням.

– Ты хотел скормить меня той голодной трещине, что появилась в твоих воспоминаниях? – спросил я, не сводя взгляда с морды Тарана. Если я прав, то он больше не сможет быть моим питомцем. Более того, мне придётся убить его, чтобы он не причинил никому вреда.

Таран вздохнул почти по-человечески и прислал мне ещё несколько образов. И все они были связаны с моим имением. Вкусные кристаллы света, мои когти, что чесали основание рогов и шею, Грох с его уроками нашего языка и моё пламя, в котором Таран грелся.

Я моргнул и посмотрел на него внимательнее. Таран видел во мне источник тепла, которого не было в ледяном и голодном мире восьмого слоя. Я был его солнцем в царстве вечной мерзлоты и жажды.

– Ты решил, что я смогу пройти в твой прежний дом, уничтожить ту трещину и согреть твоих сородичей? – поинтересовался я, нащупав нужное направление.

– Папе нужно отдохнуть, чтобы пройти в тень, – снова повторил он свои слова, которые теперь наконец-то обрели для меня смысл.

– А что ты понимаешь под отдыхом? – уточнил я.

– Люди мешают, заставляют тратить силы, – он упрямо мотнул головой. – Здесь нет людей, которые нападают на папу.

– Та-ак, – протянул я, обратив внимание на последнюю фразу. – А какие люди здесь есть?

– Такие же, как Таран, – он выдохнул чёрный дым из ноздрей. – Потерявшие дом. Только у Тарана есть папа, который подарил новый дом и дал тепло. А у них нет.

– Где эти люди? – мой голос слегка дрогнул, выдав волнение.

Я не боялся незнакомцев, но меня смущало то, что детёныш грокса испытывал сочувствие. Кем бы не были эти люди, Таран их жалел.

Теневой монстр с восьмого слоя изнанки жалел людей. Может он и не хотел, чтобы я шёл на восьмой слой? Может он хотел, чтобы я помог тем несчастным, к кому он испытывал эту самую жалость?

– Глубоко, – прогудел Таран. – Папа отдохнул?

– Папа отдохнул и размялся, – кивнул я. – Ещё и силы немного восстановил, пока сражался с мелочёвкой.

– Таран покажет папе людей, – питомец мотнул головой, указывая на свою спину.

Я опустился на неё и убрал крылья. Таран подрос, и теперь я мог при желании даже лечь в полный рост на его спине, но вместо этого я сел удобно и ухватился за его рога. Он рванул с места и помчался, перескакивая через слои.

Через десять минут я понял, что расстояния здесь очень даже приличные. Примерно столько требовалось Тарану, чтобы добраться со мной от Тюмени до моего имения, а это почти двести километров. Хотя сейчас он скакал только через глубокие слои, что значительно сокращало расстояние.

– Таранище, а как ты вообще меня сюда притащил? – задумчиво спросил я. – Это же тебе полдня нужно было нести меня на спине. Ещё и при том, что я был без сознания.

– Папа держался крепко, – сказал Таран и, выскочив на четвёртый слой, замедлил бег.

– Хочешь сказать, что я сам держался за тебя? – уточнил я, окончательно запутавшись. Мне казалось, что я вырубился сразу после запечатывания разлома. Странно уже то, что я вообще нырнул в тень вместо того, чтобы вернуться на стену.

Таран остановился, и я спрыгнул с него на землю, которая на этом участке тени казалась живой. Она подрагивала и искажалась, будто не хотела пропускать нас дальше. Я посмотрел на Тарана и заметил на его шее свежие шрамы, похожие на следы от когтей.

– Таран? Ничего не хочешь сказать? – неужели я не отрубился до конца, и сам стремился попасть именно сюда?

Это многое могло бы объяснить. Только вот я не знал, почему мне было необходимо попасть в эту безлюдную ледяную пустыню. Со мной такое случалось в прошлой жизни, когда я отрубился после боя с ордами демонов, а через пару дней оказался в храме. Причём Лейн утверждал, что я прилетел на своих крыльях, якобы я слишком сросся с храмом и мог приползти домой в любом состоянии.

– Папа устал, но держался крепко, – повторил он, а затем посмотрел на меня. – Мы на месте.

– Если ты уже настолько хорошо понимаешь наш язык, да и говоришь не хуже, то называй меня хозяином, – сказал я. – Ты ведь знаешь, что я не твой папа.

– Хорошо, папа, – упрямо сказал он.

Я покачал головой и уже собирался задать следующий вопрос, как пол под нами задрожал ещё сильнее. Я покрутил головой и заметил, что изнанка не выглядит бесконечным бездонным простором, каким она всегда была. В двух шагах от нас находилась стена, сотканная из самой тени.

Причём она выглядела так, будто кто-то взял и отколол кусок изнанки. Края были неровными и изломанными. Я шагнул ближе и протянул ладонь, не касаясь острых краёв.

Что-то мне это напоминало. Точно! Маргарита Шаховская называла такие места теневыми карманами, а в моём мире это были карманы низкой реальности, где практически нет перехода между изнанкой и реальным миром.

Только в моём мире всё пространство занимала тень, выходящая в реальность, а здесь всё было наоборот. Здесь будто реальность вторглась на изнанку.

Посмотрев на Тарана, я увидел его готовность идти дальше и шагнул в проём между стенами изнанки. Земля под ногами слегка провалилась, но тут же вернулась в то же состояние. Она была похожа на резиновое покрытие беговой дорожки на полигоне.

Изнанка вокруг меня тоже сжималась. Края изломанных «стен» ползли навстречу друг другу, словно сжимающиеся челюсти гигантского чудовища. Таран невозмутимо шагал рядом со мной, поглядывая по сторонам.

– Знаешь, на что похожи эти стены? – спросил я, разглядывая местность, которая действительно казалась чем-то средним между изнанкой и реальностью. – Они похожи на теневые зубы. Так и жду, что они сейчас захлопнутся и отрежут путь назад.

– Ты угадал, – услышал я свистящий шёпот, который доносился сразу с нескольких сторон.

– Кто вы такие? – спросил я, пытаясь отыскать людей взором.

Странное дело, мой взор выхватывал всплески энергии, которые не только гасли и появлялись снова, но и перемещались с какой-то нереальной скоростью. Со мной решили поиграть в прятки?

– Мы – те, кто тебя уничтожит, – слова невидимки отразились эхом от стен, которые тут же схлопнулись за моей спиной. До меня донёсся противный скрежет, а затем наступила тишина.

– Ну попробуйте, – я достал из кольца молот и прокрутил его в руках.

Пусть Таран хоть обжалеется, но я не собираюсь стоять и ждать, пока кто-то пытается меня убить. Питомец покосился на моё оружие и раскрыл пасть. Его рёв разнёсся по всему участку тени, отразился от стен и чуть не оглушил меня.

– Гроксы? Здесь? – голосов стало несколько. – Пришли за нами? Зачем? Мы же с ними договорились…

– Эй, – я помахал молотом. – Покажитесь уже.

– Кто ты такой? Почему с тобой гроксы? – спросили два разных голоса. Вопросы так и сыпались, причём я точно знал, что говоривших несколько, но они будто подхватывали и продолжали одну и ту же мысль. – Как нас нашёл? Что тебе нужно?

– Меня зовут Константин Шаховский, я глава графского рода Шаховских, – громко сказал я. – Грокс рядом со мной – это мой питомец. Он привёл меня сюда, сказав, что вам нужно помочь.

После моих слов наступила тишина. Я буквально кожей ощущал, как меня сканируют. То, что передо мной тёмные маги, я понял сразу. Никто другой бы не выжил в теневом кармане. Как и не смог бы вообще попасть сюда.

Вопрос был только в том, почему тёмные оказались здесь. От кого они прячутся и на чьей стороне?

– Шаховский? – этот голос отличался от других. Он казался старше и глубже. – Докажи.

Я поднял вверх руку с фамильным перстнем и медленно покрутил ладонью, чтобы кольцо было видно со всех сторон. В течение пары минут ничего не происходило, а потом теневые стены разошлись в стороны, и я увидел то, от чего даже мне, опытному и закалённому в боях воину, стало не по себе.

Мне не показалось, что последний говоривший звучит иначе. И дело было не в том, что этот тёмный был более грозным или опытным. Просто он был единственным взрослым среди целого выводка детей.

– Какого демона здесь происходит? – спросил я, перебегая взглядом с одного ребёнка на другого. Всего их было девять, самому младшему на вид было около шести лет, а старшему – не больше двенадцати.

– Нас привёл сюда Дмитрий Шаховский, – сказал мужчина, скрывавший лицо тенью. – Он сказал, что здесь нас никто не обнаружит.

– Это правда, место очень удачное, – подтвердил я, сдержав рвущиеся из меня ругательства.

– Ты знаешь Дмитрия Шаховского? – будто не услышав меня, продолжил незнакомец.

– Это мой дед, – сказал я, только сейчас заметив, что все дети точно также скрывают тенью некоторые части своих тел – лоб, торс, руки и ноги. Это было частичное укрывание тенью, которое доступно далеко не многим теневикам.

– Он жив? – спросил мужчина.

– Нет, погиб несколько дней назад, – я перестал разглядывать детей, сконцентрировав всё внимание на единственном взрослом.

– Значит, он активировал Зов Предков, – кивнул тот. – В тебе кровь Тишайших, поэтому ты смог нас найти.

– Возможно, – медленно проговорил я, осознав, что совершенно ничего не знал о своём деде. – Я не до конца уверен, что нашёл вас из-за «зова предков».

– Дмитрий погиб, а ты здесь, – равнодушно проговорил незнакомец. – Он должен был напоить тебя особым отваром и наложить особое проклятье, которое нельзя увидеть или стереть.

– На мне не было никаких проклятий, – уверенно сказал я, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом. Дед точно опоил своего внука каким-то отваром перед ритуалом принятия родовой силы. Но после ритуала на право стать главой рода я выжигал все проклятья в своём теле пламенем феникса, так что никаких отложенных проклятий на мне точно нет и не было.

– Значит ты его пропустил, – пожал плечами мужчина. – Или при тебе был артефакт Дмитрия, в котором это проклятье было заложено. Оно развеялось после активации, и ты не смог его обнаружить.

– Этого отрицать не стану, – в моей голове начали складываться детали мозаики, которую разбросал мой дед.

Подменённый отвар, связка проклятий во время ритуала, переданный мне артефакт связи, который разрушился во время смерти Дмитрия Шаховского, и моё почти бессознательное состояние после битвы с некромансерами, при котором я действительно мог пропустить остаточный след проклятья.

Дед с самого говорил, что хочет, чтобы я стал сильнее. Я считал, что он просто желает увидеть сильного мага во главе рода, и отчасти это действительно так. Но теперь я понял, что дело было не только в этом.

– Откуда Дмитрий привёл вас сюда? – спросил я, уже зная ответ.

Я понял это как только ощутил ледяное равнодушие незнакомца напротив меня. Как только увидел, какие части тел закрывают дети. Как только почувствовал приближение других взрослых, что таились в тенях и источали точно такое же отсутствие каких-либо эмоций.

– Дмитрий Шаховский помог нам сбежать из тайной лаборатории, – сказал незнакомец. – Мы все – продукт этой лаборатории, в которой нас превратили в чудовищ.

Он отозвал тень, укрывавшую его, и взмахом руки развеял заклятья детей. Через мгновение за их спинами появились ещё трое взрослых тёмных магов. И все они были теневиками. Призраками, или, как их называют в этом мире, – ликвидаторами.

Они были теми, кто выжил после пыток Бартенева.

Глава 7

Его императорское величество заперся в своих покоях с самого утра. Слуги и гвардейцы были посланы далеко и надолго, а сам император сидел на роскошной банкетке в гардеробной и смотрел в зеркало. Там отражался немолодой уже мужчина в расхристанной сорочке и белье.

В глазах Михаила Алексеевича не было ни властности, ни уверенности, ни спокойствия. Он видел в зеркале уставшего политика, который оказался настолько слеп, что подпустил слишком близко человека, не только предавшего его, но и решившего захватить весь мир.

Когда Лутковский с Одинцовым наконец начали говорить, император решил, что они бредят. Их слова звучали дико и странно. Эксперименты над светлыми магами, обход магической клятвы верности, какие-то базы или лаборатории в аномальных очагах. Безумие. Которое оказалось правдой.

Оба главы его ведомств клялись, что видели доказательства. Оба утверждали, что раскрутить весь клубок этого масштабного предательства им помог молодой граф Шаховский. Парень, который стал главой рода в свои восемнадцать после гибели родителей. Вестник Тьмы, который заявил об этом во всеуслышание.

Демид сбежал из столицы с разрешения его величества, а потом напал на имение графа. Казалось бы, что после такого не выживет никто. Если верить донесениям истребителей, которые своими глазами видели часть этой армии из трансформированных светлых, граф должен был погибнуть вместе со всей семьёй. Да и его особняк должны были сравнять с землёй.

Но Шаховский не просто выжил. Он отбил атаку и уничтожил всю армию Демида вместе с самим Бартеневым. А после битвы он отправился на стену, чтобы остановить прорыв монстров.

Истребители утверждают, что граф запечатал некий управляемый разлом реальности, который сумел открыть Демид. Одновременно с этим Шаховский истребил волну монстров. Причём сделал это тем самым пламенем, в котором сгорел дотла сначала московский аномальный очаг, а потом и эльзасский.

Теперь же Шаховский исчез. Никаких вестей о нём нет ни у родственников, ни у соседних государств. Михаилу Алексеевичу было ясно одно – враг такого калибра не просто силён. Он непредсказуем и действует по каким-то своим мотивам. При этом он слишком много знает о светлых магах.

Шаховский собирает вокруг себя всех, кого империя обидела или предала, – всех тёмных магов. Давить на него сейчас – всё равно что собственными руками создавать мученика и святого для недовольных. А недовольных всегда хватало.

Император покачал головой. Отражение в зеркале горько усмехнулось и застыло.

– Почему всё вышло именно так? – спросил вслух Михаил Алексеевич. – Я давил пробудившегося Тишайшего так, как того требовал Жнец для закалки характера и силы. Я отправил его на бойню в московский очаг, назвав это испытанием за врата. Дал разрешение князю Давыдову начать войну родов. Закрыл глаза на мелкие дрязги с Кожевниковыми, Мироновыми и прочими аристократами, которые пытались дожать молодого графа… похоже, я просчитался, но где?

Его величество вздохнул и сгорбился. Ему нужно было принять решение. Объявить Демида предателем и низвергнуть побочную ветвь его рода. Или назвать Шаховского чудовищем, против которого Бартенев сражался, но проиграл.

Сложный выбор. Если он вырежет под корень весь род Бартеневых или лишит их титула и сошлёт подальше, это вызовет недовольство и страх у всех, в ком течёт кровь первого императора. Если обвинит Шаховского, против государя восстанут тёмные маги и главы его ведомств.

Но ни то, ни другое не пугало Михаила Алексеевича. Он знал, что справится с любым из этих последствий. Проблема была в том, что его величество прекрасно понимал, что уже принял решение. И оно ему не нравилось.

Исчезновение графа после его подвига лишь усугубляло ситуацию. Где он? Восстанавливается, готовит новый удар по другим целям или собирает свою собственную армию?

Вокруг Шаховского уже начали собираться союзники. Рейнеке подали прошение о снятии себя с должностей в Корпусе и армии. Лутковский с Одинцовым тоже были на стороне графа – император понял это во время их разговора.

Пока что всё указывало на то, что Шаховскому не нужна власть. Но надолго ли? Вдруг он решит сместить правящую династию? И что тогда?

Его величество снова глянул в зеркало и нажал на кнопку вызова слуг. Он и так позволил себе слишком долго размышлять. Пора действовать.

Первым делом Михаил Алексеевич объявит о падении рода Бартеневых, которые предали своего государя. Потом он выберет себе эмиссара среди тёмных магов и начнёт кампанию по реабилитации всех тёмных.

На какое-то время это убедит Шаховского в лояльности монарха. Ну а потом, когда выяснится, чего именно хочет молодой граф, можно будет решать вопрос о равном положении светлых и тёмных с раскрытием особенностей прокачки светлых магов. Если и это не поможет, то император готов лично просить Шаховского возглавить коалицию тёмных магов и представлять их интересы при дворе.

Слишком много завязано на светлой магии, слишком много при дворе тех, кто считает себя главнее только из-за стихийного дара. Шаховскому нужно равенство? Он его получит, но пусть потом не жалуется, когда остальные страны начнут собственную игру.

* * *

Я смотрел на взрослых призраков, в глазах которых была пустота. На детей, которые были продуктом лаборатории Бартенева. На чудовищ, спасённых моим дедом.

Дмитрий Шаховский хотел, чтобы я нашёл их, если с ним что-то случится. Именно сюда он уходил в те моменты, когда не находился в сибирском очаге или на моих землях. Похоже, он не просто хотел вырастить сильного наследника, а скорее того, кто сможет закончить его дело и защитить этих людей.

– Как мой дед смог вывести вас из лаборатории? – спросил я, повернувшись к мужчине, с которым говорил до этого.

– Мы – неудачные образцы экспериментов, нас должны были утилизировать, – равнодушно ответил он. – Как только представилась возможность, Дмитрий вывел нас и показал это место.

Неудачные. Я окинул взглядом детей, которые в присутствии взрослых выпрямились и неподвижно застыли. На их руках, груди и лбах виднелись ужасные шрамы от попыток вживить кристаллы, а в их глазах я видел отражение дикой необузданной силы.

– Антарктида – не лучшее место для детей, – сказал я, подумав о Борисе. Он мог оказаться на их месте, прямо здесь, посреди заснеженного континента.

– Здесь нет детей, – ответил мне другой голос. Я повернул голову и встретился с пустым взглядом женщины с седыми волосами. – Здесь нет тех, кто будет нас искать. Нет света, врагов. Есть только тень, холод и мы – призраки в мире живых.

Как точно она обозначила название их дара. Они и вправду призраки, хотя здесь их почему-то назвали ликвидаторами.

Таран тихо рыкнул у меня за спиной. Он недоумевал, почему мы не можем просто забрать их домой. Мой питомец улавливал их боль и отчуждённость, которые резонировали с его собственными воспоминаниями о голодном ледяном «доме».

– Дмитрий Шаховский говорил, что придёт его кровь, – снова заговорил первый мужчина. – Его кровь и наша. Тот, кто сможет нас защитить, не испугается и поймёт… ты понимаешь?

Я склонил голову к плечу. Этот мужчина не спрашивал, боюсь ли я их. Он спрашивал, понимаю ли я что они такое. Понимаю ли я, что передо мной не просто ликвидаторы, не теневики, а сломанные искалеченные люди, у которых нет ни единой цели в жизни, кроме убийства. И вопрос для меня был лишь в том, кого именно они стремятся убивать.

Я посмотрел на ближайшего мальчика лет семи. Тень больше не скрывала его лицо, как и шрам, тянувшийся от брови к середине щеки. У него не было левого глаза, а в правом не было ни надежды, ни страха. Он смотрел на меня без какого-либо выражения, исчезла даже детская любознательность, которую дети проявили в начале нашей встречи.

Эти дети были очень похожи на «совершенных», но в отличие от них не имели кристаллов. У них была душа и воля, которые пытались стереть, но так и не смогли.

Мой дед, демоны бы его задрали, знал, на что меня обрекает. Он ведь не союзников мне оставил, он оставил мне выводок убийц и обязанность защищать тех, кого весь мир отверг и счёл чудовищами.

– Я понимаю, – сказал я твёрдо. – Демид Бартенев мёртв, я убил его и уничтожил его лаборатории.

– Мы благодарим тебя за месть, – кивнул мне мужчина. – Но мы не знали, что лабораторий было несколько. Там тоже пытали тёмных?

– Нет, там ставили эксперименты над светлыми, – ответил я, глядя в его пустые глаза. На миг в них шевельнулось что-то похожее на злорадство. – Я уничтожил всех модифицированных, которых он привёл ко мне. Но остался тот, кто стоял над Бартеневым.

– Вестник, что собрал вокруг себя падших, – мужчина снова принял невозмутимый вид. – Дмитрий рассказывал нам. Так что, ты действительно пришёл помочь нам, брат по крови?

– Верно, но забирать вас в свой дом я не стану, – мне не нравилось то, что все они смотрели на меня так, будто считали, что я им чем-то обязан. Не я пытал их, и не я давал им обещания. А ещё мне не нравилось то, что я не знал, кому они преданы. – Кто был рядом с вами, когда тень пробудилась? Кто отдал вам первый приказ, кому вы служите всем своим существом?

– Не было никого, – выдохнула женщина. – И тень не пробуждалась в нас. Каждый из нас слышал лишь тьму, которая шептала о скором спасении. Спасения не случилось.

– Тьма действует чужими руками, – спокойно сказал я. – Раз вы здесь, значит она сдержала обещание.

– Ты не хочешь забирать нас в свой мир, – женщина качнула головой. – Мы не нужны тебе. Никому не нужны. Зачем ты пришёл?

– Я сказал, что не стану забирать вас в свой дом, я не говорил, что вы не нужны, – я вздохнул. – Думаю, что вы согласитесь с тем, что вам будет не комфортно жить среди обычных тёмных магов?

– Это место стало нашим убежищем и домом, – кивнула женщина.

– Я знаю одного призрака, которому скоро станет нечем заняться, – я улыбнулся уголком губ. – Он такой же, как вы. Разве что его не пытали и не ставили над ним опыты. Но он точно сильнее вас.

– Кто? – жёстко спросил мужчина.

– Его зовут Жнец, он самый старый из ныне живущих Тишайших, – я пожал плечами. – А вас как зовут?

– Яким, – грубо ответил призрак.

– Людмила, – представилась женщина, а потом указала на последнего взрослого. – Артём, – она пробежалась по детям, быстро назвав их имена. – Это Илья, Глеб, Виталина, Андрей, Богдан, Тимофей, Макар, Дмитрий и Алиса.

– Рад знакомству, – сказал я. – Теперь давайте решим, как вас отсюда доставлять на материк.

– Мы останемся здесь, – сказал Яким. – Если Жнец захочет с нами встретиться, пусть приходит сам.

– Если он справится с патрульными монстрами на нижних слоях, значит достоин, – продолжила Людмила. – Если нет, то ему здесь не рады.

– Патрульные? – я нахмурился. – Слизни и капли что ли?

– Да, это наши помощники, – кивнул Яким. – Мы гоняем их вокруг дома, чтобы выяснить, нет ли рядом врагов.

– Так вот почему они не в реальном мире, а на изнанке, – я усмехнулся. – Ловко вы это придумали.

– Они не могут выйти в реальный мир нигде, кроме зоны очага, – пожал плечами Яким. – А очаг от нас очень далеко. Антарктида большая, здесь можно играть в прятки и никогда не найтись.

– Ну да, логично, – я огляделся. – Вы ведь здесь давно. Не видели случайно некий узел из энергетических нитей на одном из слоёв?

– Он находится на третьем слое глубоко в очаге, – тут же ответила Людмила. – Но нам туда нельзя.

– Третий слой, значит, – кивнул я. – Этого достаточно, спасибо. Я найду его сам.

– Там могут быть падшие, – без единой эмоции сказала Людмила. – Ты уверен, что справишься с ними?

– Боитесь, что я умру, и тогда Жнец не узнает о вашем существовании? – спросил я, не испытывая иллюзий насчёт призраков. Я знал, как они мыслят и что для них имеет значение.