Текст книги ""Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

По двойке предстояло проехать всего немного, но моей расслабленности мне уже хватило – чуть не стоила она мне жизни. Даже не пристегивался, правда старался и не гнать – высматривал опасности и подозрительности. Дорога активно петляла, задираясь ещё немного в горы, потому постоянно ждал какую-то засаду из-за угла, но до нужного поворота доехал, никого и ничего не встретив. Машин стоящих по дороге не было вообще, тишина и почти покой. Свернул на нужную дорогу, чуть-чуть притормозил на внезапной развилке “вправо-влево”, по атласу было непонятно, куда мне, а навигатор все ещё был в поиске спутников, которые судя по всему найти не скоро получится. Вообще же сразу понял, как мы привыкаем к чудесным гаджетам, облегчающим жизнь, и как сложно первое время без них. Надеюсь, что только первое время. В горах, где люди побогаче да поспокойнее всегда любили селиться отдельно, не в городах, дорожек и развилок подобного рода было очень много. С виду – обычная дорога, но через пару километров можешь упереться в чей-то частный дом, и не факт, что получится быстро и спокойно развернуться. Ладно, надо выбирать наугад, никаких знаков или других ориентиров я не вижу.

Выбрал левую дорогу, она казалась более заезженной, и менее похожей на частную. Проскочил несколько крупных домов, построенных рядом друг с другом, то ли ферма, то ли производство мелкое, не разобрать, тут их немало. Показалось даже, что во дворе увидел людей, но проверять точно не буду. Дальше дорога сразу пошла по лесу чуть вниз, рядом увязался мелкий красивый ручей, в небе показалось солнце, так что даже вдруг захотелось остановится и осмотреться. Притормозил осторожно, движок не глушить, ручник. Приоткрыл дверь, прислушался. Птички поют, никого вокруг, красота. Поставил пистолет на предохранитель, засунул в кобуру. Проверил автомат, его тоже на предохранитель, и положить дулом от себя на соседнее сидение, чтобы если что было удобнее схватить. С прикладом автомат сильно длинный, чтобы лежать поперек, потому приклад пришлось сложить, утопив большую кнопку у основания. Вот, теперь покороче и поудобнее. Ладно, километров десять до перекрестка с четырнадцатой дорогой, по ней ещё буквально два километра, и Арн. Где там искать и что там искать – разберусь на месте. Если там люди, то должны оставить более очевидные знаки. Много психов там не ожидаю, уж больно в стороне от основной дороги. Правда, куда и почему психи двигались тогда той толпой мимо нашего военного лагеря, я так и не понял. И ни одной толковой догадки, сколько не ломал голову.

А вот сегодняшнее поведение напавших на меня товарищей удивило чуть больше, чем очень. Нет, я уже видел проявления осторожности и разумности у психов, но вот так, говорить, причем говорить толково и со смыслом… Я раньше психов чуть ли не зверями считал, а теперь получается что не совсем так. Как он там сказал? Не все такие? Окей, значит действие заражения все же выборочное, и опять-таки его дозировка от чего-то зависит. От чего зависит? Непонятно. На меня вот, например, не влияет. Кого-то получается сносит с катушек полностью, а кого-то не полностью. Интересное кино. “Как мясо, как оружие”, сказал тот, раненый. Значит ли это, что совсем заразившимися можно управлять или направлять их? Если это так, то это невероятный козырь тех, кто управляет. Правда, это ещё все доказать надо, пока лишь догадки, но догадки видятся мне достаточно логичными. Надо будет ещё проверить, конечно. Отдохнул, поехали уже.

Есть хочется солидно вполне, мысли о еде потихоньку вытесняют все остальные. Надеюсь, что в Арне найду всё: и еду, и жену. Тогда встанет вопрос “что делать дальше”, но вдвоем мы этот вопрос решим на раз-два. Вообще же, надо будет начать думать о том, как жить дальше. Оседать где-то тут, в горах? Найти заброшенный домик и превратить его в крепость? В наш город я точно не вернусь, в большие города меня сейчас не тянет. Есть ещё вариант объединиться с другими выжившими, да хоть с теми, на шевроле. Вместе вроде надежнее, опять же обязанности можно распределить. Хотя, конечно, во многом все зависит от степени адекватности тех, с кем ты объединяешься.

Вернулся в машину, пристегнул ремень за спиной, заглушив противное блямканье сигнала, тронулся с места. За несколько километров до Арна дорога вдруг вынырнула из леса, и оказалось, что я еду по дну неглубокого ущелья. Вокруг красивые горы, с поросшими лесом склонами и даже местами серьезными вершинами, а я еду один по совершенно пустой дороге, просматриваемой со всех сторон. Как будто голышом в центра базара, честное слово. Свернуть? Да некуда особенно, до Арна уже должно быть несколько километров. Дорога стала постепенно забирать вверх, оставаясь такой же пустынной и открытой. Так и доехал до перекрестка с четырнадцатой дорогой, которую даже в бурных фантазиях нельзя было назвать шоссе. Правда, почти сразу за перекрестком виднелся большой крестьянский дом, весело окрашенный в белые и розовые цвета, с традиционными для Тироля перекрестиями из темно-коричневых досок на фасаде. На окнах цветочные горшки, но пустые: по-видимому ещё не время для цветов. Домик, как и половина домов тут, служил одновременно гостиницей и рестораном, о чем недвусмысленно сообщали крупные надписи на стене. Там же, прямо под надписями, я увидел большой фанерный щит, судя по всему кусок придорожного биллборда, снятый и перевернутый рекламой к стене. На его чистой стороне краской было достаточно аккуратно и крупно выведено “Арн, 2 км. Временный лагерь для выживших”. И стрелка налево, в сторону Арна. Вот так вот, здравствуйте! Это именно мое направление, и именно то, что нужно.

Прибавил газу, два километра пролетели как пара минут, даже по извилистой дороге. Арн, вот и табличка при въезде в город. Тут же, при въезде, магазинчик, на стоянке около него несколько машин, но вид у них у всех не очень, бывалый. Ни шевроле, ни трейлера на стоянке нет, да и людей не видать. Где выжившие-то? Еду дальше, вперед, заворачиваю за угол, и меня тормозит солдат , присевший у края дороги, и подняв руку вверх, не сводя с меня наставленного дула автомата. Нормальные меры предосторожности, никак не лишние. Притормаживаю, опускаю стекло. Солдат подходит, обходит меня сбоку и чуть сзади, но не слишком близко. Вижу, что в окне дома справа так же кто-то, кто держит меня на прицеле. Стараюсь не дергаться, изображаю на лице дружелюбную улыбку.

– Добрый день, – это я уже в окно, тому военному, что остановил меня. – Увидел ваш знак там, пару километров назад, очень обрадовался. У меня оружие в машине, сразу хочу сказать.

– Я даже догадываюсь, откуда это оружие у вас. – знакомый голос, но говорит не солдат, а спускающийся с крыльца дома справа оберст-лейтенант Хенрик Грюнер собственной персоной.

– Добрый день, герр Грюнер. Честно сказать, рад вас видеть. – не похоже, чтобы Грюнер сильно разделял мою радость, но выглядит он совершенно спокойно. Впрочем, спокойным он был и в ту ночь, когда на нас напала толпа. – Я могу выйти из машины?

– Припаркуйтесь, пожалуйста, сразу за этим домом, там маленькая парковка, места есть. Лучше всего – передом к улице. Я вас тут подожду.

– Само собой.

Я трогаюсь с места, поворачиваю за угол. И правда, маленькая парковка, даже с разметкой для мест. Сейчас на ней стоят всего два грузовика Грюнера, занимая собой большую половину парковки. Втискиваюсь рядом, но так, чтобы и сесть в машину можно было быстро, и уехать сразу. Что-то не вижу до сих пор гражданских… Они наверное дальше, правильно, тут форпост, охрана. Логично.

Выхожу из машины, глушу мотор. Тихо, вокруг тихо. Ожидал увидеть тут кучу людей, кучу машин, палатки, черт знает что уже нарисовало воображение. Лагерь беженцев, что ли. А тут тишина, да солдаты. Ладно, сейчас разберемся. Возвращаюсь в Грюнеру, он все так же стоит у крыльца дома. Оба солдата вошли каждый в свое здание, наблюдают за дорогой. В полутемных окнах их сразу не увидеть, зато у них обзор на дорогу отличный, виден последний поворот, и часть дороги чуть сзади, чуть ли не от плаката на отеле. Что-что, а посты наблюдения у Грюнера в порядке, уже столкнулся с этим.

– Пойдемте в дом. – Грюнер, не дожидаясь моего ответа, шагнул вперед, я последовал за ним. Мы поднялись наверх, по обычной скрипучей деревянной лестнице обычного простого жилого дома. Не знаю, живы ли его жильцы, но дом точно разграблен, на полу что-то разбросано и натоптано, в комнатах шкафы нараспашку. На втором этаже Грюнер организовал себе то ли кабинет, то ли наблюдательный пост. У окна дулом вверх стоял автомат, на подоконнике лежал армейский легкий шлем и бинокль.

– А где все люди? – задал я самый первый интересующий меня вопрос. Грюнер поморщился, и внимательно посмотрел на меня.

– Автомат взяли с моих людей?

– Да. Им он уже был не нужен.

– Так на дереве и просидели до утра?

– Нет, я не обезьяна все же. Спустился, посмотрел что можно забрать полезного, поискал выживших, но их небыло.

– Я видел, что вы нескольких психов убили. Стреляли до этого?

– По живым мишеням не стрелял, если вы про это. Но тут пришлось, выбора было немного.

– Автомат все же придется вернуть.

– А если нет? Пристрелите меня тут? – меня все это уже начало немного бесить. – Мне кажется, у нас уже повторяется ситуация, как дежа-вю. Вы своих там бросили, и их оружие тоже. И меня там бросили. С этим автоматом сейчас бандиты могли бы бегать, а его поднял я. Не хочется как собака, ваше оружие вам приносить все время.

Я сознательно жестко жал на больное место – знал, что про солдат ему очень неприятно слышать. Если я его “раскусил”, и он человек до мозга костей военный, то должно подействовать. Если нет – то конец может быть вообще непредсказуем. Но сейчас надо решать, какие у нас тут отношения есть и какими они будут. Не верю я, что Грюнер меня пристрелит. Не то у него сейчас положение, как мне кажется.

– Как вы заговорили. – Грюнер усмехнулся губами, но не глазами. – Вы местами правы, местами нет. И спорить с вами у меня нет никакого желания. Черт с вами, оставьте оружие пока себе. Только тут, с нами, автомат носить только на предохранителе, на людей не наставлять – застрелят сразу.

– Где люди все? – я проигнорировал его нравоучения

– Частично тут. Частично, думаю, ушли.

– Куда ушли? И кто тут?

– Те, кто тут, уже мертвы, если вы про гражданских. Сейчас Антон с несколькими ребятами их хоронит. Здесь действительно пытались сделать какой-то лагерь, но своими силами, активисты какие-то, без оружия и прикрытия. Они передавали на всех доступных диапазонах с помощью простого передатчика, вы наверное по такой передаче и приехали. – я лишь кивнул, мысленно ударив себя по голове за то, что даже и не подумал включить в машине радио.

– Неужели психи? Те самые?

– Нет, – Грюнер покачал головой – на этот лагерь напали бандиты. Обычные, наверное. С оружием, на машинах. Устроили тут что-то типа облавы, по видимому.

– Зачем?? – у меня внутри разом оборвались все надежды, и упали вниз, в глубокую пропасть.

– За припасами, за ценностями. Возможно, за оружием. – пожал плечами Грюнер. – Зачем мародеры мародерствуют? Чтобы увеличить продолжительность своей жизни, порой путем резкого укорочения чужой жизни.

– Вы их застали?

– Нет, мы приехали уже позже. Но следы оставались красноречивые.

Выяснилось, что Грюнер с остатками своего отряда, уходя от толпы психов добрался до двойки, и свернул с нее именно там же, где и я. Только уехали они по правой дороге на развилке, которая через пару километров их привела реально к частному дому, сейчас заброшенному. Психи отстали разумеется на двойке, и Грюнер не знает, куда они дальше пошли. Машины с людьми прождали у дома до утра, постоянно в боевой готовности, бойцы не выпускали оружия из рук. Потом поехали уже по другой, левой дороге, и увидели тот же самый плакат, что и я. Кроме того, они мониторили радиоэфир, и слышали ещё до этого дня призывы приезжать в Арн. Въехав в город, они прежде всего заметили несколько трупов на дороге.

Остановившись и рассредоточившись, они нашли ещё несколько убитых – именно убитых, с огнестрельными ранами. Живых не нашли ни одного. Городок был вовсе крохотный, не более двадцати домов, лагерь пытались организовать в двух больших домах – отельчиках в самом центре поселка, метров пятьдесят вперед по улице. Всего насчитали одиннадцать убитых, но на стоянке у импровизированного лагеря так же увидели следы быстро, с проворотом колес, отъезжавших как минимум нескольких машин. Может и бандиты, гнались за сбежавшими от бойни, а может кому и вправду удалось убежать. Людей у Грюнера изначально было немного, а после атаки в лесу осталось сильно меньше. Сколько точно он конечно не говорил, но много быть не могло. Вот такие вот “спасатели”, самих теперь их спасать нужно. Правда, группа его военная, солдаты уже бывалые, и приказы слышат и воспринимают. Да и как командир Грюнер явно толковый, пытается сам выжить и людей спасти. Я видел, что гибель такого количества его ребят в лесу далась ему тяжело, и мои слова о той бойне упали на очень больную мозоль. Порасспрашивал его про жену и шевроле с трейлером – нет, он ничего такого не видел, но и не искал специально, разумеется.

– Что дальше собираетесь делать? У вас есть связь с командованием, с армией?

– У нас есть приемник. Связь… была. Но не в течении последних нескольких дней.

– Я всё понимаю про конфиденциальную информацию, но хотя бы намекните мне – вы тут останетесь, или дальше пойдете? Мне жену искать. Может быть, нам по пути.

– Сегодня мы точно здесь. А завтра будет видно, мне ещё подумать надо. Пока же есть информация, что существуют официальные лагеря беженцев, не такие, как тут. По большей части на территории военных баз, там было по понятным причинам проще порядок наводить. В Австрии наших баз нет, но сигналы оттуда поступали.

– Откуда именно? Это же не секрет, если это лагеря беженцев?

– Не секрет. У нас был несколько раз радиоконтакт с базой около Блуденца. Говорили, что там лагерь на несколько тысяч человек, и каждый день растет.

– А с Германией есть радиосвязь?

– Нет, оттуда пока ничего. Мы слушаем постоянно, но пока ничего.

– Спутники?

– Мертвы. Такое ощущение, что все спутники как на Землю свалились, причем в самый первый день.

– Я вас понял. Мне нужно пойти осмотреться, надо понять, куда могла уйти моя жена. Среди убитых… есть женщины?

– Вроде есть. Вы посмотрите сами.

– Хорошо. Я могу быть вам сейчас как-то полезен?

– Не знаю. Подумаю. Возможно. Пока, если будете смотреть на погибших, можете помочь Антону захоронить их. Работа конечно не самая лучшая, но сделать ее надо.

– Сделаю. И еще одно – вы хоть раз видели, чтобы психи нападали с оружием в руках?

– Нет. Не припомню такого. Они нападают остервенело, да, но с оружием… А что, были случаи? – Грюнер явно заинтересовался.

– Были. Потом расскажу, как-нибудь.

На том и разошлись. Значит, теперь ещё и бандиты. Так-то психов на всех видимо не хватало. А впрочем, такой поворот сюжета укладывается в любые рамки крупной катастрофы – ситуации, когда много людей и имущества остаются без контроля и защиты, а армия и полиция пытаются спасти себя, должны провоцировать мародерство и грабежи. Те, кто считает себя сильнее, будут отжимать ресурсы у тех, кто слабее – вроде естественного отбора, наверное. А тут ещё эта новая для меня категория “умеренных психов”, как их вообще назвать-то… Насколько они кстати могут быть умеренными? Если у них будет доступ к стрелковому оружию, то воспользуются ли они им? По всему выходит, что да. По крайней мере ножом они пользуются охотно. Нет, пока не буду выдавать свои теории Грюнеру целиком, судя по всему он о таких способностях психов знает не больше меня.

Антона Кнолля я нашел там, где и сказал Грюнер: за большим синим домом, в котором и был лагерь. Задняя сторона дома выходила почти сразу на опушку леска у подножия горы, там была естественная канава, в которую сейчас три солдата и сам герр Кнолль стаскивали тела погибших. Несколько разложенных армейских лопат уже было воткнуто в дерн у канавы.

– Подождите. Я должен посмотреть. – с каждым шагом к канаве все страшнее, хотя и не верю я, что Аня тут. Не может она тут быть, просто не может. В канаве девять тел, двое, мужских, лежат ещё наверху, на гребне. Несколько женщин, и в какую-то миллисекунду мне кажется, что я узнаю Аню. Но нет, ее тут нет. Это конечно ничего не означает, я до сих пор не знаю, была ли она тут вообще.

– Могу я вам помочь? – спрашиваю у Антона Кнолля, который молча смотрел на меня, пока я проводил свое опознание.

– Её там нет? – отвечает вопросом на вопрос герр Кнолль.

– Нет, её там нет.

– Ну и хорошо. Помогите, пожалуйста, закапывать.

Рюкзак я оставил у Грюнера в его “штабе”, автомат поставил там же, так что – лопату в руки и вперед. Солдаты уже натаскались и накопались явно, так что с радостью пропускают меня вперед, но никто не торопится мне помогать. Ладно, Грюнер прав, эту работу сделать нужно. Следом за мной за лопату берется Кнолль, и это как сигнал для солдат, начинают копать все. Сделал себе пометку, что Кнолль явно в авторитете у местных бойцов.

Закопали за полчаса – справились бы и быстрее, но очень каменистый был грунт. Антон Кнолль смастерил что-то вроде креста из больших веток, обрубив их лопатой и связав вместе, и воткнул у нашей импровизированной могилы. Я оставил лопату солдатам, а сам пошел осматривать окрестности. Ни шевроле, ни тем более трейлера я нигде не обнаружил, спрятать их тут было нереально, просто негде. Тот самый синий дом оказался достаточно просторным, с большим холлом внутри, сделанным под тирольский деревенский стиль, с толстыми балками в виде перекрытий потолка, и светлой штукатуркой с картинками по стенам. Вполне обычная стойка портье, шкафчик с ключами, открытый. Несколько столиков и стульев, угловой диван и стенд с рекламными проспектами: все стандартно. Я ожидал увидеть какой-то журнал “спасенных” на стойке, но ничего подобного не нашел.

В фойе признаков разгрома или боя не было, все было в относительном порядке. Однако, всех новоприбывших должны были совершенно точно регистрировать, это вообще самое первое, что должно быть в таком лагере. Конечно, журнал регистрации могли при уходе захватить с собой, но уходить все должны были в спешке и панике, и вряд ли кто-то заботился о журнале в такой момент. Так, Грюнер говорил про два дома – может быть регистрация была во втором? Второй, если я правильно понял, стоит напротив, через дорогу. Два отеля напротив друг друга, в поселке на двадцать домов. Однако, ничего удивительного, тут совсем рядом подъемник на гору, и зимой эти отельчики должны были быть переполнены желающими покататься на лыжах и сноуборде. Да и летом наверняка тут есть где побродить по горам, так что место на самом деле прибыльное, видомо. Точнее, было прибыльным. Так, надо осмотреть быстро этот дом, тут всего три этажа, причем первый, как я понял, занимает это вот фойе и видимо рабочие кабинеты, а вот на втором и третьем должны быть комнаты постояльцев. Или на первом и втором, поправил я себя: в Германии первый этаж в здании называется Erdgeschoss, и обозначается как EG, а первым называют следующий этаж, который мы привычно зовем вторым. Очень сложно к этому было привыкнуть, на самом деле, и ещё сложнее объяснять приезжим.

На этом этаже действительно, кроме зала оказалось ещё два кабинета, один стандартный офис с компьютером, столом, стулом и шкафом с документацией, второй вроде подсобки с моющими средствами, щетками и ведрами, и огромным запасом туалетной бумаги. На следующем, первом этаже я нашел следы проживания людей, и одновременно – следы боя и паники. Прямо в коридоре на полу валялись стреляные гильзы, несколько штук. Поднял одну – судя по размеру пистолетная, но я не спец, это надо у вояк спрашивать. Стреляли, судя по следам от пуль в стене, вдоль коридора. Следов крови или тел тут нет, Кнолль сказал, что убитые были только на улицах, в этих двух домах тел не было. Дошел до конца коридора: ага, это запасной выход, лестница вверх на следующий этаж, и вниз, к задней двери. Отсюда кто-то убегал, и в него стреляли, вон опять следы от пуль, только гильз не вижу. Комнат на этаже выше оказалось всего четыре, две из которых были ранее заперты, а потом выломаны – двери несерьезные, выломать такие труда не составит. Бандиты явно не заморачивались подбором ключей. Комнаты с выломанными дверьми были явно свободны и подготовлены к новым гостям – заправленные кровати, порядок. Тут даже бандиты ничего не переворачивали – понятно, что взять нечего. Две другие комнаты напротив, были обжитыми: кровати расправлены, шкафы нараспашку, на полах валяется одежда, правда очень мало ее. Ну да, если тут были беженцы, то вряд ли у каждого было по два чемодана вечерних платьев с собой. На полу одной из комнат было пролито что-то очень вонючее, какая-то химия явно – окна в комнате закрыты, запах не выветрился. Ни в одной, ни во второй комнатах я ничего такого не обнаружил, хотя искал внимательно – если там была Аня, то я бы это узнал.

На следующем этаже и вовсе было всего два номера – но оба большие, трехкомнатные апартаменты. Жили только в одном, второй был так же бесцеремонно взломан, и даже чуть обыскан, судя по следам. Во втором вещей не было почти никаких, даже одеяла пропали, как мне показалось. Люди, что были тут, успели собраться, если им вообще было что собирать. Хорошо, тут все, пошли во второй дом.

Второй дом был ещё меньше этого, первого, и чуть попроще – внутри пытались сделать претензию на Тироль, но само здание было каменным, более современным. Зато внизу, в фойе, был совсем маленький зал “ресепшн”, а также очень неплохой с виду ресторанчик, вход в который был как отдельно, с торца дома, так и прямо из фойе, для постояльцев. В ресторане всё было вверх дном – мне кажется, что ни один столик не был на своем месте, некоторые были перевернуты, большинство просто сдвинуто вместе. Стулья стояли и валялись везде. На стойке у входа к моему разочарованию так же не нашлось никакого журнала или чего подобного. Только потом я сообразил, что фойе этого домика очень маленькое, к стойке подойти одновременно могли бы два человека, не больше. Тогда логично было бы сделать регистрацию прибывающих любо в доме напротив, либо… либо в зале ресторана. Точно, несколько столов в глубине зала были сдвинуты вместе явно специально, образовав большой общий стол, и стульев перед ними не было.

Зашел в ресторан, обошел столы с другой стороны, и почти сразу наткнулся на большую светло-зеленую тетрадь на полу. Посмотрел – так и есть, вот это журнал. Достаточно аккуратный, на одного прибывшего заполняли много данных – имя/фамилия, прописка, дата рождения, профессия, место, откуда прибыл в Арн, дата регистрации и подпись. Графа “профессия” меня смутила, но потом показалась достойной идеей – сразу сортировать людей “по полезности”, чтобы потом не искать “а есть ли среди вас врач?”, например. Так, всего два разворота заполнено, на каждом примерно по пятнадцать человек… На второй странице сразу увидел то, что искал: Анна Кранц, и знакомая подпись. Дата регистрации: 07.04.2018. Так, сегодня у нас одиннадцатое апреля, значит Аня приехала сюда аж четыре дня назад. Но получается, что не на следующий день после аварии, где-то ещё один день они прятались, выходит. А может, меня искали…

Беглый осмотр ресторана показал только что тут действительно ели – кухня была задействована настолько, насколько было возможно: электричества не было совсем, зато была газовая плита, питавшаяся от трех баллонов газа, и она явно использовалась. В раковинах мойки было еще немного грязной посуды, чистая же аккуратно была уложена на столах кухни. В мусорнике было много консервных банок, пластиковых упаковок от еды – все относительно свежее, хотя попахивало уже. Ящики и шкафы на кухне были так же обысканы до нас, судя по всему там лежали продукты: на полу был рассыпан рис, и тут же валялась одна упаковка от него. Все остальное было вывезено – бандиты получили то, что хотели. Сомневаюсь я, что беженцы успели все собрать. Ладно, что наверху?

На следующем этаже этого отеля было аж шесть комнат, и все были судя по всему востребованы. Комнатки были совсем маленькое, с двумя односпальными кроватями каждая, шкафом да столом, плюс мини-туалет. Гильз и следов от пуль я тут не видел, но разгромы были везде. Анину комнату нашёл и опознал сразу – бросилась в глаза куртка, в которой она выезжала из дома со мной, ярко-желтого цвета. Сейчас она валялась на кровати, в достаточно грязном но вроде целом виде. Тут же на столе стояла пустая бутылка от какого-то то ли сока, то ли лимонада, несколько разорванных пластиковых упаковок от какой-то еды, и пустая пачка от печенья. В туалете в мусорнике нашел марлевую повязку со следами крови, и это неприятно насторожило: сразу вспомнил, как ее псих хватал за руку в тот самый момент, как мы расстались. Да и без этого, в нынешних условиях ранение получить очень просто, это мне пока везет синяками и ушибами обходиться, про рану на голове я уже и забыл. Больше в комнате ничего не было, как я не искал – даже зеркало на стене обследовал. Ни одного знака для меня Аня не оставила. Что в принципе логично – уходили они в спешке, а до отхода скорее всего рассчитывали вот так вот в безопасности дождаться меня. Следующий этаж на четыре комнаты побольше тоже был полностью обжит, тоже полностью разгромлен, но тут я нашел небольшой, но достаточно яркий фонарик, который сразу положил в карман куртки. Это точно пригодится. Поискал запасные батарейки, но нет, не нашел.

У дома, где засел Грюнер, ничего не изменилось – больше никто не приезжал, но оба бойца все равно внимательно следили за дорогой. Не знаю, есть ли дальние разведпосты, или на это уже не хватает людей, но получить ещё одно неожиданное нападение вообще неохота. А шансы есть – щиты с призывами ехать в Арн создатели лагеря могли ещё где-то поставить, и это отличная приманка для выживших, это понимаем и мы, и бандиты. Я поднялся на второй этаж, Грюнер смотрел куда-то в бинокль. Антон Кнолль сидел тут же, попивая из военной алюминиевой фляжки. Я стукнул из вежливости костяшками пальцев по косяку без двери, и зашел, получив утвердительный кивок.

– Моя жена тут была, но уехала. Я нашел журнал регистрации людей в том здании. – я махнул рукой на второй дом-отель.

– Мы полагали, что должен быть журнал, но нам он ничего не дает. – Грюнер выглядел задумчивым. – Сейчас все равно нет возможности опознать погибших, да и незачем. Всё катится в тартарары…

– Журнал надо взять с собой, хотя бы чтобы потом узнать истории погибших. – вмешался в разговор Кнолль.

– Потом… Антон, а ты оптимист! С каждым днем становится все больше тех, кого надо опознавать, и все меньше тех, кто может кого-то опознать. – судя по настроению Грюнера, эта тема у них уже заезжена.

– Ну вот Хенрик, сейчас перестреляем всех буйных, посадим всех бандитов, и будем заниматься налаживанием жизни. – старик пожалуй крепко верил в то, что говорил. Грюнер только хмыкнул. – Ну или перестреляем всех бандитов, и посадим всех буйных, я все время путаю.

– Я прошу прощения, но, возможно, есть смысл сегодня ехать в Блуденц? Если там безопасно, то ночевать там будет проще. Это километров 150, на машинах по пустым дорогам не должно быть сложности. За два часа доедем, а сейчас только полчетвертого.

– Сегодня мы останемся тут. Все устали, надо отдохнуть. Кроме того, я хочу понаблюдать за дорогой, мне кажется, что мы тут не одни. – с этими словами Грюнер опять взял бинокль, и поднес его к глазам.

Я тоже уставился в окно, силясь в нем что-то увидеть. Однако, зрение уже какое-то время как не моя сильная сторона, потому я не заметил ничего удивительного или подозрительного.

– Там вроде как большой джип, темный. Людей в машине несколько. Стоит прикрывшись деревьями, за поворотом. Я его несколько минут назад заметил, пока не двигается и не уезжает.

– Где? – герр Кнолль поднялся и пошел к окну.

– Антон, осторожно, не светись – если у них хорошая оптика, то нас могут видеть легко оттуда, по окнам скорее всего глядят, наблюдают.

Кнолль неожиданно ловко пригнулся, передвинулся к стене, и вдоль стены подобрался к окну, не глядя забрав из рук Грюнера бинокль.Приглядевшись, он поднял оптику, и с минуту смотрел туда, где виднелся изгиб поворота, примерно в километре от нас.

– Да, что-то есть. Глаза уже не те у меня, жаль. Сюда бы винтовку с оптикой хорошей, я только вот карабин из дома схватил…

– Винтовку… То, что там кто-то на нас смотрит, ещё не делает из них бандитов. Правда, если это бандиты, то вполне может быть, что они ждут, не приплыла ли ещё рыба в сети. Не знаю, видели ли они как мы въезжали, или как вы въезжали.

– А если выслать людей к ним, посмотреть? – решил я проявить инициативу.

– Маловато людей… – поморщился Грюнер. – Если это умные бандиты, то их там больше, чем одна машина, и где остальные мы не знаем. Отправлять туда вот так бойцов – это излишний риск для их жизней.

– Мммм… А если наоборот, пригласить их к нам? – мне в голову пришла мысль.

– В смысле, спровоцировать их на нападение? Выстрелить первыми?

– Как вариант да, но если они поймут, что мы их видим, знаем и готовы, то могут либо уйти, либо подготовиться к атаке. А вот если будут уверены, что в городе только штатские…

– Это при условии, что нас они не видели. – Грюнер нахмурился, но мысль явно обдумывает.

– Если вас они видели, то вообще вряд ли сунутся. Два военных грузовика, неизвестно сколько людей в них… Нет, не пойдут они на это. Если сунутся, то только в уверенности, что тут безопасно или почти безопасно. А мы все будем готовы.

– Готовы сделать что? – Грюнер испытующе смотрел на меня.

– Готовы их убить. – совершенно спокойно ответил я. – И никакого театра и разговоров о законе. Если именно они постреляли гражданских, то их нужно наказать.

– А как узнать, они или не они виноваты в этих одиннадцати смертях?

– Наверное никак, заранее. Надо подпустить их поближе, и посмотреть, что будут делать. Может даже поговорить с ними.

Грюнер и Кнолль переглянулись. Моя идея в их планы вообще-то не входила, да и ненужно было им ввязываться в лишние конфликты. Однако, насколько я понял, оба были людьми с понятиями о чести, идейными. Да и опасность засады на дороге Грюнеру никак не нужна была – риска больше, чем самому засаду устроить. И не верил я, что он печется о убийствах возможных бандитов. Так что идея им должна подойти.